Глава 11. «Идеальная Дрянь…»
Дмитрий
— Па? Ты уснул? Что там в цалстве тволилось?
Действительно, а что там в сказке творится? Я о ней забыл, как только попа Аси потёрлась о мой пах. Наступать на одни и те же грабли болезненно, но в моём случае заманчиво. Илья не унимался, как и моё желание овладеть женским телом. Нелегко сосредоточиться на баснях, когда между ног стоит кол, в голове, разрывая мозг, орёт металический грохот группы «Rammstein», а перед глазами мигает долбанная смс, адресованная Анастасии от какого-то «Свирепого Бабоёба»!
«В пятницу жду у себя, мышонок. Пришла пора тесного сотрудничества. Никаких отмазок не потерплю. Ты ведьма, Аська. Шлюхи больше меня не удовлетворяют. Я соскучился по твоему телу…»
Сжимая в ладони мобильный, с огромным трудом сдержал в себе гневный порыв швырнуть им о стену. Какого хрена меня заинтересовала чья-то настойчивость? Зачем полез к чужому смартфону, если никогда раньше этого не делал? Но, бл**ть, восемь пропущенных за время водных процедур меня взбесили, честное слово! Стрелки перешагнули за третий час ночи и я решил удовлетворить свое любопытство. Кто ей наяривает в такое время? Взглянул. Лучше бы я прошёл мимо. Пришедшее сообщение взорвало во мне прочные предохранители. Меня дерёт всего изнутри, знобит от ярости. Эти чувства хорошо знакомы с тех самых пор, когда Аля, сделав свой выбор, ушла к Бесу. Я получил ценный урок. Перечитывая смс по третьему кругу, принимаю спонтанное решение: этот «мышонок» уж точно больше никогда и никого не будет удовлетворять кроме меня! Хрен вам, господа!
— Мне неудобно, Дим. Нечем дышать… — девчонка заныла и недовольно поморщилась, когда я сильнее вжался в неё, обнимая тонкую фигурку. Нахрен всех поклонников, перетопчутся.
— Не отпущу… — шепнул ей на ушко, глубоко втягивая аромат лайма с примесью её феромонов. С девчонкой трудно расслабиться, не знаешь, чего от неё ожидать в следующий миг. Как ни странно, меня этот факт ничуть не пугает, наоборот, когда у Аси вздымается от гнева грудь, а из глаз летят искры, я завожусь как озабоченный придурок. Хочу её покорить. Приручить к рукам горячую, дикую самку, чтобы принадлежала только мне, стала моей маленькой девочкой…
— Дима… твоя рука… — вильнув бедром, попыталась высвободиться, но я лишь крепче придавил коленом её ноги.
— А что с ней не так? — улыбаюсь ей в шею, сжимая ладонью умопомрачительный холмик. Илья мостился на двух подушках одновременно, не обращая на нас внимания.
— Вездесущая… — прошипела Ася, чем ещё больше раззадорила во мне страсть.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь — самодовольно промурлыкал, нежась лицом в её мягких волосах на затылке. Сливаясь с Асей телами вот так, как сейчас, чувствую приятную соразмерность. Что-то в ней есть такое, от чего сложно отказаться.
— Па, хватит сюсюкать, плодолжай сказку, я уже спать хочу.
— Давно пора, — в один голос проговорили и замерли на мгновение, прислушиваясь к собственным мыслям. Уверен — последние у нас совпадают, просто девочке нужно время и я терпеливо жду.
Приглушив свет до минимума, коснулся сомкнутых бёдер Аси подушечками пальцев. Шелковистая кожа сводит с ума, дурманит разум, зажигает в венах огонь, хочется пробраться под футболку и поиграть с её маленькими твёрдыми сосками, изучить аккуратную форму, насладиться отзывчивой реакцией тела.
— Пап!
— Мм? — разочарованно делаю вдох и медленно выдыхаю. Вот она — единственная причина, по которой я всё ещё держу себя в руках.
— Значит так:
«Жил-был прекрасный царевич и был у него конь…».
— Па! Давай у цалевича будет огломный «Бумел» как у Моти. Девушки не ведутся на кони. Лазве ты не знаешь? Это же вчелашний день!
— А ты откуда знаешь, на что они ведутся? У тебя молоко на губах не обсохло, знаток.
— Так желебца колмить же надо, ухаживать за ним. Цалевны сейчас ленивые и плидилчивые, только плава качают. Лоб сказал не связываться со сказочными девчонками. Себе и тебе доложе выйдет! Но они такие классные… у Лоба в айфоне… Эх…
— Сына, любая царевна дорого обходится. На то она и царевна. Знаешь, какая женщина может в лягушке скрываться! Иван-Дурак это понял и неспроста полез в болото!
— А как он понял? Он же дулак?
— А кто сказал, что он дурак? Иван прикидывался. Не перебивай. Слушай дальше:
«Встретил царевич однажды прекрасную, лихую незнакомку и не смог оторвать от неё глаз! Неземная красота поразила его в самое сердце…»
— Пап! А зачем ей глаза отлывать? Цалевич очень злой? Он что, монстл?
— Блин! Илюха, ты всё не так понял. Он засмотрелся… на девушку, на её красоту. Понимаешь? Ещё говорят: не смог отвести от неё взгляд. На самом деле ничего отрывать он ей не собирался.
Ася не удержалась и захихикала, содрогаясь в моих объятиях. Так похожа на маленькую, наивную девочку, очень добрую и светлую. Я готов многим пожертвовать, чтобы видеть её настоящей, открытой и беззаботной, такой как сейчас.
— Илюш, царевна не даст себя в обиду. Она умеет защищаться.
Приятный тембр женского голоса пощекотал нервы, распространяя в воздухе умиротворение. Созвучие наших голосов в спальне пробуждало во мне ностальгию по семейной идиллии. Впервые за столько лет у меня закралось желание возвращаться в дом, наполненный детским смехом и женской заботой.
— Знает Кунг-фу как панда? — не унимался Илья.
— Ну… типа того… — неуверенно пробубнила и сжалась сильнее, когда мои пальцы направились вверх, скользя по линии соприкосновения бёдер к развилке между ног. Чувствую себя партизаном. Пробираться к намеченной цели, не спалившись, потребовалась вся сноровка и находчивость.
— Хуже, — пытаюсь отвлечь внимание сына разговором, но как только в мой мозг поступает определённый сигнал, я несдержанно и громко выдаю:
— Провокаторша!.. чтоб… — закусив губу, жалобно взвыл, возвращая руку на грудь, чтобы не так болезненно реагировать на обнаженную женскую плоть. — В общем… Подрывательница. Ась, угробить меня решила? Я ведь не железный, малыш… — шепчу ей в то время, как сын что-то себе дальше воображает.
— Ты не дал возможности одеться, — хрипло произнесла, дрожа всем телом в моих объятиях.
— Ух-тыжка! Как Лютый?
— Чего??? — на нервах вспоминаю косяк Дэна, отвлекаясь от ответа Насти.
— Па, я нечаянно подслушал. Дэн уточек отстлелять хотел.
— А кур он в курятнике не хотел отстрелять?
— Кулицы его не интелесуют.
— Пфф… Ещё бы… Боюсь, на водоплавающую дичь у него патроны кончились, к огромному сожалению. Спи уже!
— Па! А..?
— Илюха, ты щенка ещё хочешь? — раздражённо выпаливаю, пытаясь унять в себе пожар. Член разрывает адское желание и я вжимаюсь им в задницу Аси, фиксируя рукой её живот.
— Ага!
— Если услышу хоть слово, передумаю. Усёк?
— Холошо… Па..?
— Гррр… Ну что ещё?
— А можно… Ася меня обнимет? Ты же большой. Она не твоя няня, а моя.
— Ммм… Боги! Если это тебе поможет быстрее уснуть, я только «за»!
— Ты её пливатизиловал, как Кил свою Лыжую! Так не честно!
— Откуда ты столько словечек знаешь? — до чего умный мальчик, каждый раз поражаюсь его эрудиции.
— Мама сказала, у меня холошая подслушивательная память. Па? А ты Асю тоже лубишь?
— Илья! Слово «щенок» тебе о чём-нибудь говорит? Память бывает слуховой, «подслушиватель». Не зли меня, сына, не то разбудишь во мне злого орка.
— Па, а… Ася? — жалобно протянул.
— Вот же упёртый… — рычу сквозь зубы, разжимая тиски. — Иди. Устроили бунт, понимаешь. Завтра накажу обоих.
— Дети — это святое, Дима. Спокойной ночи…
Ася мигом отстранилась и вцепилась за ребёнка, как за спасательный круг.
— Я тебе припомню, мышонок… спокойную ночь, дай дотяну до утра и, клянусь, ты пожалеешь…
Ася
— Дрянь! Ты всегда была идеальной дрянью! Ты и твоя мамочка! Обе шлюхи! Ненавижу вас! Тебя ненавижу! Его ненавижу! Всех ненавижу! Всех…
Светлана дрожащими руками едва смогла прикурить сигарету. Очередной большой глоток спиртного успокоил её крик всего-то на пару секунд. Вдохнув поглубже прохладный утренний воздух, чтобы разбавить горячий поток водки в горле, подруга окинула меня взглядом полным ненависти, боли и презрения. Мы стоим рядом с дедушкиной елью, как в недалёкой юности, но почему-то чувствую между нами огромную пропасть. Не дотянуться, не прикоснуться, как в детстве уже не будет…
— Ты, су**ка, Аська! Прикидывалась невинной овечкой. Славке девственность подарила. Он мне об этом все уши прожужжал, гнида! А сам-то, вместо того, чтобы любить тебя, трахал таких как я, выкрикивая твоё имя при каждом новом оргазме! Больная, ненасытная тварь. Ненавижу вас всех!
Прерываясь на короткие паузы, затягивалась сигаретой и запивала свою истерику очередной порцией горючего. Странно видеть подругу такой. Раньше она не позволяла себе глушить спиртное из горла. Зачем-то обновила имидж. Иссиня чёрные волосы перекрасила в русый, как у меня, радикально изменив себя до неузнаваемости. Ещё больше похудела. Под глазами тёмные круги не смог спрятать самый крутой тональный крем. Света никогда не покупала дешёвки. Сегодня она почему-то воздержалась от безупречного макияжа. Тяжело выдохнув, продолжила тираду, рассчитывая добить меня несправедливостью окончательно. Её пронзительный резкий голос вызывал страх, вынуждая тело содрогаться при каждом оглушительном выстреле очередной фразы.
— Отца своего ненавижу! Двум бабам зах***чил по ребёнку и выбрал её — ту, которая тебя, как собачонку, подбросила деду под дверь и убежала с ним в город наслаждаться жизнью в то время, когда я нуждалась в отцовской любви и ласке. Тоже мне мать называется. А знаешь, я даже рада, что эти двое погибли в автокатастрофе. Заплатили сполна за предательство. Мамка моя не выдержала, спилась. Меня растили все, кому не лень, тебя же, как принцессу, дед обхаживал. Всё самое лучшее Асе! Моя Анастасия! Моя умница, моя опора, надежда, золотце, моя гордость! Ты шлюха! Вот ты кто! Ты без меня так бы и осталась серой мышью. Посмотри какие шедевры, Света… Посмотри какие картины, подруга… Светочка, куда их приткнуть?.. Идиотка! Да если бы не я, ты бы свои шедевры в деда под церковью раздавала задаром. Дрянь! Это меня должен был выбрать Вячеслав на той выставке! Меня! Не тебя. Я стелилась под нужных людей, а тебе достались все лавры. Учуял невинность, как коршун, вцепился когтями в юную плоть. А ты рада стараться, ноги раздвинула и вся в шоколаде. А мальчонку зачем в приют отнесла? Ты ж за Славкиной спиной деловая стала, самодостаточная. Пожалеть чужого ребёнка, дать крышу над головой не смогла, струсила? Славу боялась потерять. А он тебя нет! Аха-ха-ха… Всё до банальности просто! Мужик, он и в Африке мужик. Хлеб приелся. Булочку захотел. Поматросил и бросил. Целку сбил, кайф поймал, и больше ты ему нахрен не сдалась, поняла?!
— Неправда… я сама ушла от Зарубина. Из-за тебя! Сама! Не в моих правилах делить мужчину ещё с кем-то.
Зачем мне все это слушать? До предательства Свету считала родной. Принимала за сестру. Выходит, она все эти годы ненавидела меня молча и ждала момент?
Становится невыносимо жарко. В груди жжёт. Я задыхаюсь от боли под рёбрами. Всхлипываю и не могу остановить слезы. Где-то из глубины подсознания приходит уведомление: она умерла. Это тяжкий кошмар, который развеется утром, но он настолько реален, что я дальше погружаюсь в него, принимая каждое слово за правду.
— Ты всегда была эгоистична. Миссионерская поза — всё, чем ты смогла его удивить. Но даже это мужика устраивало. Только в рот он трахал почему-то меня! Брезгливая девчонка так и не смогла перебороть в себе долбанные принципы. Ты его никогда не любила, Ася. Не прислушивалась к мужским желаниям.
— Любила. Больше, чем ты себе можешь представить, — шепчу онемевшими губами, вдыхая до боли знакомый аромат с примесью лайма. — Вячеслав первый и единственный мужчина, которому вместе с сердцем я отдала и душу… За что ты меня ненавидишь, Света? Ты умерла. Тебя больше нет!
Света подошла настолько близко, что я почувствовала леденеющий холод. Тело задеревенело. Я не могу пошевелиться. Хочу её оттолкнуть от себя, но руки зажаты в тиски. Не в силах вымолвить ни слова. Её чёрные как смоль глаза проникли в самую душу. После демонического хохота подруга наклонилась, почти касаясь носом моего и зловеще прошипела:
— Алекса не сможешь усыновить, поздно спохватилась. Я его себе заберу! Милый мальчик.
— Не смей! Я люблю его больше жизни, слышишь! Не трогай Алекса! Убирайся в ад! Не трогай его… не смей… люблю его больше жизни… люблю…
— Ася! Тише, детка, тише. Илью разбудишь. Успокойся. Это сон, слышишь меня, Настя. Всего лишь сон. Открой глаза, я здесь, с тобой… Я рядом…
* * *
Хохот Светланы стал доноситься отдалённо, растворяясь в полюбившемся мягком баритоне Дмитрия. Его голос заметно дрожал, взывая опомниться, затрагивал во мне невидимые душевные струны. Кошмар потихоньку отступал, унося за собой ясные картинки из прошлого, возвращая меня в настоящее время, в объятия мужчины, которого я едва знала, но уже "пропадала" от зависимости к нему.
Тоненькие первые лучи солнца пробивались сквозь кроны громадных сосен, путаясь в развивающихся от дуновения ветра прозрачных занавесках. Скользили по наших телах, прыгали по стенах комнаты озорными зайчиками, блестели в капельках пота, выступивших на груди Дмитрия из-за жары и нашего тесного контакта.
Не знаю в какой момент я перебралась от Ильи и умостилась животом на обнаженный торс мужчины, закинув одну ногу ему на бёдра. Видимо, ещё и обнимала во сне Диму за плечи, уложив голову на грудь, покрытую мягкой порослью волос. Стук его ускоренного пульса гремел до сих пор в ушах.
— Илюшку разбудишь, Настя. Что тебе снилось? — сильная рука удерживала мои плечи, чтобы я не отталкивала его, другая, обхватив ладонью затылок, прижимала к горячему напряжённому телу правую сторону лица.
— Неважно. Прошлое… — шепчу, пытаясь унять всхлипы.
— Шшшь… успокойся, тебе нужен свежий воздух. Быстрее приведёшь свои мысли в порядок. Поднимайся живо, — Дима расслабил хватку, но мне не хотелось вставать. Его близость и так действовала умиротворяюще.
— Не хочу, — шепчу, касаясь губами влажных волосков на его груди. Приятный запах мужчины перемешанный с возбуждающими нотками пота вскружил голову. Так бы и дышала им целую вечность.
— Ладно, уговорила, — Дима с лёгкостью отстранил меня от своего тела и поднялся с кровати.
— На что?
— Поносить тебя немного на руках… — хитрая улыбка овладела его губами.
— Даже не вздумай, не надо, пожалуйста… ох…
— Ребёнка разбудишь, — подхватив меня на руки, прошелестел заманчивым голосом над ухом, касаясь его горячим дыханием. — Просто помолчи… Хотя бы сейчас… мышонок…
Его пальцы крепко впились в мою плоть, руки заключили в жаркие оковы из-за страха упустить протестующую самку, но я и не собиралась больше возражать. Наоборот, безумно желала подавить в голове разноголосицу и прильнуть к мужчине всем телом, всей своей сущностью, ощутить забытое тепло, о котором давно мечтала украдкой, что я и делаю. Неистово обнимаю его шею и жмусь, как бездомный котёнок к новому хозяину, просящий ласки и заботы. Всё ещё всхлипываю и шмыгаю носом, попутно втягивая дурман его кожи.
— Тише… успокойся… — его ласковый шёпот донёсся вместе с шумом торопливых, уверенных шагов по лестнице. Дмитрий спустился в холл, шлепая босиком по полу в направлении к выходу из дома.
— Хочешь выпить воды?
Я лишь отрицательно покачала головой и крепче прижалась щекой к его виску.
— Ладно. Я чуть позже сделаю твой любимый чай, — довольно промурлыкал и без труда открыл металлическую дверь. Утренний воздух ворвался в носовые пазухи невероятной свежестью. Пахло лесом, речкой и душистыми травами. — Я запомнил аромат чая и не только его…
— Напомни мне… — трусь носом, царапаясь о короткую щетину на довольном лице Дмитрия. 1345d3c
— Мята, Ася… — прошептал в губы, касаясь их своими, от чего по нутру прошла горячая волна возбуждения, затягивая в тугие узлы нервы внизу живота, разгоняя по всему телу ошеломляющую дрожь. — А ещё… ты прекрасно сочетаешься с яблочным ароматом… и вкусом…
Из бархатного, хрипловатого марева его голоса я вынырнула, когда мои босые ноги коснулись тёплой росы на мягкой траве, а запах спелых фруктов, затронутых в воспоминаниях Димы, окутал меня насыщенным стойким облаком, пробудил внутри самые сильные эмоции связанные с вчерашней ночью, но только те, в которых я безумно хотела близости с ним.
— Вот… — раздался короткий хруст за спиной. Обнимая меня за талию, Дима протянул только что сорванное яблоко, поднёс его к моим губам и прохрипел, гипнотизируя своими пронзительными потемневшими омутами цвета тёмной стали. — Попробуй… Эти действительно из Райского сада, малыш…
Мы стояли под разложистой скороплодной яблоней, с опущенными до земли кронами, облепленными спелыми беловато-желтыми с малиново-красным румянцем плодами, наслаждаясь единением душ и тишиной, прислушиваясь к бешено-стучащим сердцам.
Глубоко и судорожно втянув свежесть раннего утра, откусываю небольшой кусочек спелого фрукта и, прикрыв глаза от блаженства, пережёвываю медленно сочную, сладкую и плотную мякоть с тонкой и нежной кожицей.
— Мммм… Вкусное… — довольно и глухо простонала, облизав сладкий сок на губах.
— Как и ты сама… — Дима отшвырнул яблоко в сторону и зарылся в моих волосах, даря нежные прикосновения затылочной части. Прижавшись ко мне всем телом, притянул за голову к себе, обхватил губами мой рот и выдохнул стон удовольствия, слизывая поцелуем остатки сладкого нектара с моих податливых губ.
— Невероятно вкусная… сладкая… — низкий хрип возбужденного самца в очередной раз ворвался в меня с горячим и настойчивым языком…