Глава 12. «Чем пахнет любовь…»

Ася

В саду господствует раннее лето, предусмотрительно рассыпав хрустальные капельки утренней росы по траве, нанизало бриллиантовые камушки на тонкие нити паутинок, пропитало влагой пыльцу на раскрытых соцветиях растений. Земля дышала прохладой и упоительным счастьем, наполняя им каждую живую сущность. В окружении яблонь и других фруктовых деревьев чувствовала себя рядом с Димой, словно в раю. Высоченные сосны, перешёптываясь между собой, рассекали ветвями прямые жаркие лучи поднимающегося над посёлком солнца, разбрызгивали по земле игривые тени, вынуждая плясать на застывшей фигуре из наших соединённых тел.

Поцелуй Дмитрия сродни вызову, глубокий, огненный, взрывает внутри меня внезапные впечатления, превращая их в яркие вспышки не только в глазах, в голове, в моём воображении, но и во всем окружающем нас пространстве. Похож на фейерверк из сочных красок, которые раз за разом выплёскиваются из вёдер на кипельно-белый холст, переплетаясь и смешиваясь брызгами в яркие и необычные радужные тона.

Его губы нещадно вырывают из глубины моей души глухие стоны вместе с затаившейся страстью, с которой я не в силах больше бороться. Она распускается внизу живота как первый цветок под ярким утренним светом, расправляя упругие лепестки, приобретая нужную форму, превращаясь в огненный шар. Да и стоит ли подавлять в себе мощные чувства, что спонтанно нахлынули будоражащей волной в который раз? Отбросив лишние мысли, погружаюсь в эйфорию с головой, ловя каждый ошеломляющий момент. Я больше не хочу себя сдерживать в его объятиях. Мне хочется взорваться сахарной пылью от искр, проскакивающих между нашими телами, сгореть дотла от сладкого безумия, раствориться во власти мужчины, чтобы сбросить с плеч хотя бы небольшую толику боли и разочарования. Пусть на раз. Пусть завтра всё будет иначе. Сейчас жажду забыться на короткое мгновение, ощутить себя настоящей, живой, желанной… стать такой, какой он хочет меня до безумия — раскрепощённой, сумасшедшей маленькой девочкой, которой никогда не была для другого…

Оторвавшись от поцелуя, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и попытаться вернуть в норму участившийся пульс. Дима также дышал надрывно, прижимая меня к себе настолько сильно, что если бы между наших тел не было бы преград, наши клеточки срослись бы воедино. В его тисках настолько уютно, упоительно, что хочется молить не раскрывать их, не отпускать меня, хочется кричать, чтобы держал ещё крепче, сжимал до хруста косточек, до боли, чтобы я задыхалась, чувствовала реальность, не уверяла себя в обратном.

Пытаюсь услышать себя и тут же понимаю, что принципиальные убеждения напрочь выветрились из головы, предоставив волю несдержанным желаниям, диким природным инстинктам. Раньше я не теряла рассудок от вожделения, могла анализировать хотя бы часть своих действий. Сейчас все иначе. Крышесносно. Захватывающе. Адреналин зашкаливает в крови. Прислоняюсь носом к его груди и, словно зависимая, втягиваю запах, который с легкостью может заменить пару бокалов шампанского, чтобы вскружить голову до предела. Дима, сменив тактику, молча следит за мной, терпеливо выжидая моих окончательных действий. Никакого напора, никаких настойчивых приёмов, ни единого желания вслух. Полностью отдал инициативу в мои руки. Я же вижу, как ему трудно сдерживать себя. Теряюсь в догадках от резких перемен. Боже, я сто лет не приставала к мужчине, чтобы переспать с ним. Чувствую себя развратной монашкой. Но это настолько заводит, что я продолжаю пытки над его чувствительным телом.

Отпустив его шею, скольжу ладонями вниз по ключицам, направляясь к груди, затрагивая подушечками пальцев каменные горошинки сосков, втягиваю резко воздух и останавливаюсь на них. Мне хочется лизнуть небольшие бусинки, попробовать вкус его кожи, ощутить их твёрдость на языке. Что я и делаю. Прислонившись губами к груди, рисую его соском контуры своих губ, медленно, чётко, будто косметическим карандашом обвожу границы, за которые не должна выходить помада. Пальцы мужчины на ряду с его низким стоном сжимают волосы на моём затылке, разгоняя тепло по коже головы. Обрисовываю круг солоноватой ореолы кончиком языка, прихватывая зубами горошинку, затем дую на неё, остужая жжение, при этом наслаждаюсь бешеным стуком его сердца. Никогда не испытывала прилива огненной лавы в промежность от того, что я сейчас делаю. Мне хочется большего. И я, терзая ртом один сосок, накрываю ладонью второй и, слегка надавив на грудь, «катаю» его, будто маленький пластилиновый шарик.

— Нааастя… — раздаётся отдалённо в моей голове хриплый мужской стон. Знаю, что увлеклась, но мне безумно хочется играть с ним, наслаждаясь его чувствами и своей властью. Поднимаю опьяненные глаза вверх и ловлю такой же пьяный и безумный взгляд Дмитрия.

— Шшшь… Сейчас я буду главной… Хочу изучить твоё тело… — увлечённо заверяю его в своих намерениях.

— Пока ты его изучишь, я кончу в трусы, милая… — сладко протянул, прожигая мои губы пронзительным взором. Я же, в свою очередь облизнулась, будто передо мной поставили трёхэтажный свадебный торт с кучей взбитых сливок и сочных кусочков разнообразных фруктов, облитых шоколадной патокой, чем спровоцировала новый, жёсткий, обжигающий, мимолётный поцелуй.

— Ммм… — простонала, слегка укусив его язык. Выдыхая истому в рот Дмитрия, добавила:

— Ты сейчас не командуешь мной… Я хочу распробовать тебя на вкус…

— Уверена, что не струсишь? — Дима с лёгким нажимом погладил большим пальцем мои губы и ухмыльнулся. Я не имела ввиду минет. Но его красноречивый взгляд дал понять, что он не отступит, пока не добьётся желаемого. Прижав мой живот к своему возбужденному паху, прошептал на ухо, приласкав его горячим языком:

— Ты меня заинтриговала, Ася… Хочу посмотреть, как далёко ты можешь зайти, отпустив на волю предрассудки…

* * *

— И я… хочу… узнать… — низко произношу прерывающимся от волнения голосом, а сердце подпрыгивает у самого горла и пляшет польку, не позволяя вдохнуть на полную грудь. Хочу его настолько сильно, что внизу всё набухло, затвердело и пульсирует, сочится, горит огнём, постреливает током и умоляет о ласке.

Обнявшись, стоим босиком на мягкой траве. Капельки росы покрыли стопы со всех сторон. Как же принято ощутить прикосновение лета к коже. Нежное, как рядом стоящий мужчина, жаркое, соблазнительное, желанное. Начинаю незаметно переминаться с ноги на ногу, чтобы хоть как-то унять жалящие разряды в лоне, сжимаю мышцы влагалища, и трусь коленками уже настолько явно, что тут же ощущаю над ухом приятную ухмылку мужчины и его тёплые пальцы решительно накрывают влажную изнывающую промежность, затрагивая внутренней стороной руки чувствительную попу.

— Мммм… — довольно промурлыкал. — Не только сладкая… Ты самая сочная девочка в моём саду… моё персональное зелье… маленькая ведьма без трусиков…

Я молча парю над землёй, прикрыв от удовольствия веки. Пальцы Дмитрия скользят между ноющих складочек, утоляя жажду прикосновений, успокаивают и одновременно распаляют ещё больший огонь в животе.

— Боже, Настя, да ты нераскрытый бутон. Упругий… Идеальный… — прохрипел на ушко и тотчас поймал своим ртом мои губы, одновременно ныряя двумя пальцами в эпицентр надвигающегося ядерного взрыва или же землетрясения… я уже не соображаю чего. Меня безбожно трясёт от накативших ощущений. Хочу добрать их как можно больше.

Поцелуй в паре с бесстыжими, наглыми пальцами Димы доводит до безумия. Язык нежно касается губ, ласкает их, ныряет вглубь, исследует нёбо, где собрались тысячи возбуждающих точек. Мне хочется орать сравни драной кошке, озабоченной весенней лихорадкой. Цепляюсь в него, обнимаю за шею, тяну за волосы, царапаю затылок, плечи, кусаю мягкие, настойчивые губы мужчины, выгибая спину дугой в экстазе. «Ты без него не ты!» — кричит мне моё сердце, сжимаясь в горле до боли, перекрывая дыхание. Она проникла в мою душу так внезапно, как молния, ослепительная, мощная, разрушающая… Ворвалась сладко-горькая любовь…

Поймав первую вспышку блаженства, громко стону ему в рот, едва не валюсь с ног, но он не позволяет упасть, крепко держит за талию сильной рукой. Волшебные пальцы чувствуют каждую точку, находят её внутри меня и снаружи, взрывают поочерёдно, как фейерверк, ярко, чувственно, незабываемо, плавят моё тело, как солнце плавит воск…

— Что это было? — чуть отдышавшись, дрожу в его руках и шепчу припухшими губами после стольких сорвавшихся собственных криков, то ли стонов, приглушённых его ртом в жарких поцелуях.

— Оргазм, Ася. Не совсем обычный… как и ты сама…

— Но…

— Впервые???

— Слишком яркий. Слишком… другой в общем…

Дима ничего не ответил, лишь обняв бережно за плечи, поцеловал в висок и прислонился ко мне лбом. Я почувствовала кожей, как широко растянулась его улыбка. Внутри настолько сильно разгорелся костёр страсти, что хочется не задумываясь вместе с ним опуститься на изумрудный ковёр, расшитый дорогим бисером и белоснежными миниатюрными ромашками, окунуться в поток утреннего прохладного дыхания земли и отсудиться, впитать сквозь кожу эликсир жизни вместе с потом полюбившегося мужчины, что так сладко пахнет… сексом? Да он благоухает похотью!

Утреннее солнце оживило калейдоскоп из ярких кустов с девственными бутонами нежнейших пионов, золотисто-белых лилий, строптивых ярко-красных чайных роз, которые пьянящим ароматом дополнительно будоражат чувства. Чьи-то руки хорошо потрудились в саду, предоставив возможность наслаждаться невероятным чудом, скрывающим нас от посторонних глаз в данный момент.

— Здесь очень красиво… уютно… уж слишком по-домашнему… — размышляю вслух и немного освобождаюсь из объятий, упираясь ладонями в грудь мужчины, чтобы ответить ему тем же.

Минуя её, медленно скольжу по крепкому торсу вниз, наблюдая за реакцией Дмитрия на мои прикосновения. Его дыхание участилось снова. Твёрдые мышцы под бронзовой кожей напичканные нервными окончаниями напряглись в который раз. Опускаюсь ладонями ниже, направляясь к манящим косым полоскам по бокам пресса. Затронув чувствительные точки, вздрагиваю, уловив его резкий судорожный вдох. Не могу избавиться от настойчивого желания прикоснуться губами к толстым венам, пересекающим косые мышцы живота. Они приковали к себе моё внимание, вынуждая устремится взглядом за движением потока бурлящей крови, летящей по жилам в закрытую зону напряжённого паха. Касаюсь их большими пальцами в начале выступа под кожей чуть ниже пупка и следую вниз, сопровождая до самой кромки резинки штанов. Это сводит с ума. Две маленькие детали придают мужскому телу мужественности и манящей сексуальности.

— Твои пытки разорвут мне сердце, Настя… Ты ещё не наигралась? — прошипел сквозь стиснутые зубы, еле сдерживая в себе диких коней сексуального желания.

Я лишь молча мотаю головой, закусив от предвкушения нижнюю губу и медленно опускаюсь перед ним на колени. Сама… Без отвращения… Без жёсткого приказа… Потому что мне безумно хочется впервые в жизни сделать то, чего старалась избегать, находясь рядом с бывшим тираном.

Рваный вдох Дмитрия, сопровождаемый свистом, заставил меня очнуться, когда указательный палец непроизвольно прикоснулся к головке твёрдого члена сквозь тонкие брюки и обрисовал выступившее влажное пятнышко по кругу. Дима тотчас опустил свою ладонь на мою кисть и убрал её от своей плоти, налитой до краев горячей кровью. Жар от соблазнительного бугра успел точно передать мне мучения мужчины. Его пульс зашкаливал.

— Ася… я никогда никого не принуждал к сексу. Настойчив, не спорю, но ты сейчас действуешь под давлением стресса, неосознанно, я бы хотел, чтобы твоё решение было настоящим. Хочешь, просто поговорим?

— Не хочу.

— Чего ты хочешь?

— Тебя хочу… Всего… Сейчас и здесь.

— Уверена? Если ты передумаешь после «начала», я попросту тебя не отпущу, завершу начатое, не взирая на твои возмущения, иначе меня разорвёт на части, малыш.

— «Начало» уже состоялось, Дима. Я всё ещё здесь.

Замираю вместе с мужчиной, как только пальцы заходят за кромку резинки штанов. Отсчитав пару ударов своего сердца, уверенными движениями оттягиваю резинку от тела, высвобождая на волю измотанный ожиданием твёрдый ствол.

— Ух-тыжка! — несдержанно выпаливаю манерой Ильи, уставившись на гордо-поднятый к небу член. Ровный. Гладкий. Прекрасный. Нормальной толщины и среднего размера, может чуть больше. Пье́ро да Ви́нчи точно бы определил. Мне неймется громко ругнуться, потому что впервые вижу настолько идеальную «штуку», что хочется затаить дыхание и ещё пару минут насладиться правильной формой. Он прямой, не полукругом, не толстый и маленький, не длинный и тонкий, а прямой, нормальный член! Каким я его и представляла тайно в своём воображении. Как дура, молча сравниваю с членом Вячеслава и хочется улыбнуться. Привлекательно вкусно выглядит, черт бы его побрал!..

* * *

— Ты изучаешь его как художник, — раздался ласково-ироничный голос над головой. Следом решительно добавил:

— Ася, твой экспонат сейчас лопнет от перенапряжения. Иди ко мне. Переберёмся в более подходящее место.

Если бы Дмитрий знал, какие картинки рисует сейчас моё воображение — проявил бы в сто раз больше нахальства. Выражаясь языком мужчин: затрахал бы до потери пульса во все допустимые щели…

— Мне здесь очень нравится… — увлажняю языком пересохшие губы. — Всё настолько чувственно и правильно… как в Раю.

Поднимаю на Диму затуманенный взгляд, едва уловив движение его чёрных зрачков. Они мгновенно растеклись огромными, круглыми пятнами, поглощая в себя серую радужку. Взгляд мужчины потемнел, буквально обволакивает похотью, пробираясь до последней клеточки в моё тело, заполняет собой, томно ласкает изнутри каждый натянутый нерв, будоражит тёплым покалыванием, задвигает разум по самое некуда, вырывая наружу меня «настоящую».

Пальцы Дмитрия играют на струнах блаженства, блуждая в корнях моих волос. Словно ищут выход из лабиринта, мягко сжимают в кулаки пряди, притягивая горячие волны странной энергии к коже, воспаляя ею ещё больше, ещё сильнее, заставляя рецепторы жадно реагировать на тактильные прикосновения.

— Ахх… — протяжно выдыхаю, погружаясь в безумие от всего происходящего. Мои ладони, как крылья бабочки, опускаются на гладкую плоть ствола, нежно обхватывают его по всей длине. В ответ раздаётся удовлетворённый стон Дмитрия. Низкий. Сорвавшийся в бездну выдох облегчения. Пробирающий до мурашек. Заводящий до пика услады. От его тембра уже хочется разлететься в пух и прах там, где снова всё пульсирует и горит адским огнём. Хочется вобрать в себя чудесные длинные пальцы его рук, потереться о них, медленно подобраться к краю пропасти, затем заполнить разгоряченное нутро до краев желанным мужчиной и сорваться вниз, насаживаясь раз за разом на оголенные взрывные чувства внутри моей вселенной, умирая и возрождаясь снова и снова в его жарких объятиях.

Горячий. Манящий. Живой. Ластится в моих ладонях. Упёртый и настойчив, как и моё желание владеть им. Этим прекрасным мужским достоинством. Кровь в переплетённых венках мощно пульсирует, бьется о кожу моих рук, напоминает теннисный мячик, который ударяясь со всей силой, отскакивает от стены. Снимаю подушечкой большого пальца вязкую капельку и, размазывая её по нежнейшей коже, обвожу по окружности розовую головку с побагровевшими пятнышками от прилива крови, опускаясь до самого «венчика». В порыве страсти Дима прошипел, сжимая посильнее мои волосы на затылке, натягивая кожу до терпимой боли. Отвечаю ему тем же порывом, стиснув в ладонях член, медленно растягиваю кожу до основания и обратно к головке, растворяясь в глухом стоне мужчины. Очередную капельку смазки слизываю языком, зарываясь кончиком в маленьком отверстии. Моё тело горит. В лоне уже не унять пожар обычным сжатием мышц. Жадно смыкаю губы на вершине, чтобы насладиться его вкусом. Изучаю языком гладкую поверхность, с лёгкостью скользя по самому чувствительному месту мужчины, затрагиваю тонкую уздечку, наслаждаясь нежностью плоти. Она пахнет умопомрачительной опрятностью, чистотой, самцом, в котором преобладают нотки мускуса и самого опьяняющего запаха — его запаха кожи после сна, особенно с тех мест на шее, где танцуют и пульсируют сонные артерии рядом с ушами, разгоняя феромоны по всему телу.

— Бл**ть… — едва уловимо выдавил из горла и, качнув бёдрами навстречу, проник членом глубже в мой рот, фиксируя мне голову жаркими тисками. — Ведьма… — процедил сквозь стиснутые зубы, сделал пару аккуратных движений и замер, не дыша.

Мне хочется сорваться и дать волю инстинктам, но я боюсь ранить его неумелыми манипуляциями, боюсь зацепить зубами «взрывное устройство» и нарушить идиллию, поэтому продолжаю нежные пытки языком по всей длине ствола, возвращаясь к той самой солоновато-сладкой головке, присасывая её к нёбу, сгорая от острого желания ощутить в себе эту твёрдую и мощную «махину».

— Хватит! — решительное и твёрдое рычание вырвало моё сознание из омута сладостного забвения. Дима резко отстранился и опустился на землю, увлекая меня за собой на широкую грудь. — Я хочу трахаться, малыш. Хватит с меня твоих игр. Твою мать, Настя, ты меня угробишь своими фокусами. Иди ко мне, бестия. Сегодня ты будешь сверху…

* * *

Мои ладони уперлись в накалённые грудные мышцы мужчины, отчетливо улавливая ускоренный ритм сердца. Будто две небольших лодочки раскачивались на вздымающейся груди, которая из-за учащённого дыхания Дмитрия напоминала движение штормовых волн в неспокойном море.

Разместившись на узких бёдрах, склонилась над ним, восхищаясь мужественным обликом. Стильная стрижка на тёмных, почти чёрных волосах и правильно оформленная небритость придают ему брутальный вид, в который так прекрасно вписывается прямой, аристократический нос, густые чёрные брови — между них пролегла небольшая хмурая складочка, её так и хочется разгладить поцелуем, разогнать напряжённость на лице, распустить в который раз на сжатых губах добродушную улыбку и утонуть в море нежности.

Дима пристально рассматривает меня сосредоточенным взглядом. Горящие глаза всецело поглощают в тёмно-серую бездну необузданного желания, затягивают воронкой в глубины затаённой души, обнажая по капле её скрытые грани. Проницательные. Жадные. Многообещающие. Приковывают к себе невидимыми стальными цепями. Откровенный взгляд распаляет в теле пожар. От него невозможно оторваться. В глазах нет ни леденящего душу холода, ни презрения, ни равнодушия. В них плещутся чувства. Не любовь. Не думаю, что мужчина может влюбиться с первого взгляда как женщина, но они светятся по-особенному, цепляют за живое, пробираясь в самое сердце, выворачивают мне душу наизнанку, дарят надежду на что-то большее…

— Сними футболку, Ася… — низкий бархат его голоса, будто лёгкий ветерок, прошёлся от корней до самых кончиков по каждому воздушному волоску на моём теле, лаская и поднимая их кверху. Взбудоражил стайку бабочек внизу живота, разогнал по спине мурашки. Я застыла, оседлав его полуобнажённые бёдра, ощущая прилив крови к щекам. Знаю. После того, что между нами уже произошло, смешно скрывать своё тело, но почему-то сейчас, от последовавшего мягкого приказа меня пробрала дрожь и смущение. Вдруг его разочарует фигура. Возможно, Диме нравится грудь большего размера, а не такая как у меня двоечка с мизерным хвостиком.

— Ася, — терпеливо надавил на мои сомнения стальными нотками. — Я уже оценил твою грудь. Она меня устраивает. Даже слишком. Хочу её касаться. Сними футболку, пока я сам не сорвал с тебя эту ненужную вещь.

Одеревенелыми пальцами подцепляю одежду за край и, прикрыв глаза, стягиваю её с себя. Глубокий, рваный вдох Дмитрия ворвался в моё сознание, после чего мужские ладони накрыли оба мои полушария, бережно обласкали пальцами грудь, «катая» по кругу твёрдые горошины под шершавой кожей рук. Я снова замерла от острых ощущений, а он хрипло выдохнул долгий, будоражащий стон.

— Хочу тебя ещё больше, малыш… Ты сводишь меня с ума…

Дима приподнялся и сел подо мной, накрывая горячим ртом ноющий сосок. Нежно облизал его по кругу, слегка прикусил и резко втянул его в себя, прижав к нёбу напористым языком. Я сладко простонала, находясь на острой грани возбуждения, вгоняя небольшой маникюр в каменные плечи, влажные от росы. Внизу всё слишком напряглось, стало чувствительным, вибрирующим. Кровь распирала стенки половых губ, увлажнённых моим тёплым соком. Опустив лоб ему на голову, нетерпеливо трусь промежностью о мужское бедро и глухо постанываю от удовольствия, пытаясь хотя бы немного унять возбуждение, от чего становится только хуже.

— Привстань, — прохрипел, окутав горячим дыханием влажную горошину соска.

Я бы и сама не выдержала продолжать сидеть и ёрзать. Он следом втянул в себя ореолу другой груди, нещадно терзая её ртом, наслаждаясь игрой с чувствительным бугорком, тем самым выбивая из моей головы последние капли вернувшегося разума. Стояло приподняться, как пальцы Дмитрия тут же нырнули в горячее лоно, медленными движениями довели до грани безумства и помешательства, одновременно изучая меня изнутри и поглаживая снаружи накалённый до взрыва клитор.

— Сейчас умру, Дим, прекрати… — жалобно заныла, нещадно закусывая губу, чтобы не стонать на весь двор. Слишком ярко! Остро! Горячо! Я почти утратила реальность. Сознание работало на слабом резерве. Такого со мной никогда не происходило, чтобы зашкаливал пульс до обморочного состояния, чтобы перехватывало дыхание, тем самым доводя до полусмерти.

— Тогда давай сама, — загадочно произнёс, отстранившись от груди. Наглая улыбка обнажила ряд белоснежных зубов, и Дмитрий не задумываясь улёгся спиной обратно на влажную траву. — Ты же хотела быть главной. Удиви меня, Ася…

Склоняюсь грудью к его упругому торсу, обнимая за шею, подтягиваюсь к его губам, чтобы снова насладиться вкусом поцелуя. Дима отвечает. Медленно растягивает удовольствие, смакуя его вместе со мной. Прижимаю промежностью вздыбленную горячую плоть к низу живота мужчины, не позволяя ему ворваться в мою тесноту. Хочу ласки. Хочу потереться чувствительным клитором о его ствол, ощутить пульсирующими складочками гладкую поверхность члена до самой вершины ярко выраженной, упругой головки, чтобы ещё острее распалить желание, танцующее на острой грани взрыва внутри моей вселенной.

— Ася, будет слишком стремительно. Лучше не делай так, я очень близок к разрядке.

— Ты же сам позволил мне править балом, — шепчу ему в губы, и улыбаясь, отстраняюсь, чтобы свысока рассмотреть глубокие и быстро меняющиеся эмоции на его лице. — Хочу привыкнуть к тебе. О, боже, как ошеломляюще приятно! Охх… Мммм… — дразню его, получая нереальное удовольствие.

— Вредина! Твою мать… — прошипел и, подхватив под самыми ягодицами за бёдра, раскрыл пошире складочки лона, приставив к влажному входу жаркую головку. Нежная плоть погрузилась в меня так неожиданно и умело, что я опомнилась, когда член до упора вошёл в тесноту, причинив лёгкую боль.

— Оххх… — выдохнула и замерла, уловив глазами его восхищённый взгляд.

— Шшшь… потерпи немного. Сядь ровнее. Ты слишком узкая, малышка. Слишком идеальная для него. От твоей тесноты напрочь сносит крышу, Настюш. Не шевелись пару секунд.

— Дим… — нетерпеливо заёрзала попой, усаживаясь поудобнее.

— Прекрати… — прошипел. Сильные пальцы ощутимо впились в мои бёдра, фиксируя их на месте. Пах Дмитрия плотно вжался в меня, пробираясь стволом ещё глубже.

— Я сейчас кончу, Ася. Дай отдышаться немного. Замри на пару секунд.

— Не могу. Хочу двигаться на тебе! Не стану спорить, но я бываю настойчивой. — уверенно опровергаю его просьбу.

— Малыш… — недовольный, низкий тембр взывал к моему благоразумию.

— Дим, пожалуйста… хочу унять этот огонь, — взмолилась, качнув бёдрами вперёд, приподнимаясь и опускаясь назад до основания, ощущая мягкой тканью интимной области чуть жестковатую поросль волосков в его паху. Неуправляемая дрожь пробивала всё тело до кончиков пальцев. Знаю — выгляжу несдержанной и легкомысленной, но я первая не напрашивалась на секс, не заставляла распалять во мне сильное влечение с неудержимым адским желанием.

— Аахх… — вырвалось томно из груди после очередного движения тазом.

— Ч-черт, Ася!..

Крепкие руки обвили мои плечи и попу, прижали по-собственнически к телу мужчины. Дима с рыком резко перевернул меня на спину и навис надо мной, вперившись безумным взглядом в мои затуманенные похотью глаза. Его взор пылал страстью, отражая в широких зрачках тона изумрудной зелени и ярко-малиновые блики от яблок, то ли роса отсвечивала солнечные лучи тёплых оттенков, наполняя узкую радужку красками жизни и ещё каким-то важным смыслом.

— Ты больше не управляешь мной. Игры кончились, мышонок. Будет жёстко, как ты и хотела, — прорычал, заводя поочерёдно мои руки за голову, прижимая оба запястья к тёплой траве. Меня не раздражает роса. В этом плане не чувствую дискомфорта, потому что лежать под горячим мужчиной, сгорая от блаженства единения тел приносит сплошное удовольствие, не позволяет обращать внимание на такие мелочи. Остервенело стягиваю ногами с него штаны, затем обхватываю бёдрами крепкую задницу. Задыхаясь от страсти, подаюсь тазом вперёд, навстречу его медленным, душераздирающим толчкам. Плавным. Глубоким. Чувственным. Затрагивающим каждую взрывоопасную точку наслаждения, доводящим до пика услады чувствительные "шишечки" внутри лона. Невыносимые сладкие пытки вырывали упоительные звуки из глубин наших душ, превращая в созвучные стоны, приглушённые требовательным, волнующим поцелуем. Дима мягко ласкал языком мою шею, поглаживал губами взбесившиеся жилки, целовал лицо, веки, виски, жадно вдыхая аромат моих волос, наслаждался вкусом моего тела, моей груди.

— Ты напоминаешь хмельное зелье, Ася… Мой сладкий дурман… Моя девочка… — вторил грудной голос над ухом, лаская его потоком тёплого дыхания.

— Опусти задницу ниже, Дим. Глубже… Ещё… Хочу до упора… Аахх… Вот так!

Нетерпеливо ускоряюсь, уловив прилив крышесносных ощущений.

— Малыш… — простонал, закатывая в блаженстве глаза.

— Ещё глубже… — хрипло стону. — Ещё… Хочу тебя всего!

Мне безумно мало этого мужчины. Мало его любви. Мало движений. Я сорвалась с цепи, летела с обрыва, ловя с жадностью свежий воздух, смешанный с запахом выбранного мною самца, который вихрем ворвался в моё сердце и поселился там на долгое время.

— Ненасытная… — прорычал, загоняя по самый корень твёрдую плоть.

Безумие накатило на нас вместе с мощными, глубокими толчками. Он, будто, клеймил меня. Мы двигались ритмично, слажено, рвались друг другу навстречу с необычайной жадностью, очевидной звериной страстью, действовали на инстинктах. Извиваясь под жарким, влажным телом Дмитрия, позволяла врезаться в себя грубо и резко. Дима вцепился в мои плечи крепкой хваткой, сильнее насаживая на себя разгоряченное женское тело, я же взамен нещадно царапала его спину, предплечья, задницу, всё, до чего дотягивались мои пальцы, рвала попадавшую под руки траву, цеплялась за неё в порыве исступления. С запалом тянула на себя ветви плодоносной яблони, с хрустом ломая молодые веточки, обтрясая на землю сочные медовые плоды. Пахло сексом. Райским садом. Страстью. Под нами «горела» трава. До крови стирая колени и локти, сжимал властно моё податливое тело, безумно любил, как дикий зверь любит свою самку, пытаясь продолжить с ней род. Уверенно подводил наши тела до восхитительной разрядки. Внутри лона нарастало безумие: пульсирующее, щекочущее, скользящее на остри оргазма. Заполняло собой каждую клеточку до краев.

— Дииима!.. — вскрикнула, прижимаясь всем телом к нему, как только волна дрожи захлестнула меня с головой. Задрожала, пропуская сквозь себя яркие вспышки. Импульсы прошивали раз за разом чувствительное нутро вместе с моим напряжённым телом.

— Детка… — прохрипел мне в шею, будто раненый зверь, успокаивая промежность последними рваными толчками. Я сжала мышцы влагалища, пытаясь поймать финальные искры фейерверка, остро ощущая внутри себя пульсирующий поток спермы. В порыве страсти мы не позаботились о защите и теперь мне придётся прибегнуть к экстренной контрацепции, что не очень меня радовало.

Дима прислонился губами к моим устам и улыбнулся, расслабляя цепкую хватку. Мы оба содрогались от малейшего движения тел. Замерев, слушали прерывистое дыхание друг друга и бешеный стук пульса в ушах. Каждая клеточка искрила разрядами тока. По телу разливалась сладкая нега.

— Теперь ты принадлежишь только мне, Настя! Запомни и избавься от своего прошлого, иначе я сам вырву из твоей жизни «каждого», кто на тебя посягнёт!

Слово «каждого» произнёс с особой интонацией. Я бы сказала — ледяной. Так и резанул им по ушам, заявляя свои права на меня. Это что? Ревность?

— Дим… — растерянно шепчу. — Мы не предохранялись, — виновато напоминаю, пытаясь вынести на себе его сосредоточенный взгляд…