Глава 15. Знакомство…

Дмитрий

— У тебя появилась девушка, сынок??? — раздался взволнованный голос матери, стоило только открыть ей входную дверь. Уронив пакеты на пол, обняла меня за шею и приникла к груди. — Неужели я доживу до твоей свадьбы и дождусь батальон внуков? Ох…

— Мам, мне пора уходить, присмотри за Асей. Не отпускай её в город ни под каким предлогом. Если что, звони мне в любое время, я отвечу. Ей нужен сон и покой.

— Что с ней?

— Нервное перенапряжение.

— Весь в отца! Сколько раз говорила быть помягче с людьми. Дим, твоя строгость тебе и другим только вредит!

Целую её в висок, чтобы смягчить упрёки и продолжаю:

— Мам, приготовь что-нибудь на обед. Приедет Татьяна Викторовна, ты её помнишь. Она сама справится с ужином, а тебя прошу помочь разобрать коробки с вещами. Следи за Ильей. Пусть ведёт себя тихо.

— Сынок… когда ты уже притормозишь и вспомнишь, что кроме бизнеса существует ещё и семья!

— Обещаю, подумаю об этом вечером. Люблю тебя, мам!

Раздав указания сыну и матери, отправился в офис. Чувствую себя хреново, как на иголках. Из головы не могу выбросить исповедь Аси. Такое ощущение, будто она мне многого недоговаривает, но давить на удручённую девушку с растерзанными чувствами больше не имел права. Она и так дошла до своего максимального предела слабости и отчаяния. Набираю номер родственника. Нужно уладить вопросы, которые под силу только Матвею.

— Доброе утро вождю бледнолицых! — шучу, пытаюсь хоть как-то расслабиться, отогнать от себя дурной настрой хотя бы на короткое время.

— Димыч, тебя колбасит, что ли? Опрокинул рюмку после тяжёлого дня, ещё не очухался? Смотрю, настроение твоё меняется, как у женщин во время ПМС, то в одну, то в другую сторону. Неужели смирился с пропажей?

— Удача сама пришла мне в руки. Анастасия объявилась.

— Да ладно?! — недоверчиво удивился Матвей. — С утра пораньше? Твою «удачу» совесть загрызла? С чего вдруг дала о себе знать? Решила познакомиться поближе или всё-таки заплатить по счетам? Давай, рассказывай. Я весь внимание! Прямо мистика какая-то!

— Матвей, кажется, я влюбился… как мальчишка… — не сдержав эмоций, неожиданно для себя открылся закоренелому холостяку.

— В кого? В неё? Серьёзно? В свою коварную «удачу»? — родственник разразился громким смехом. Успокоившись, выдохнул и продолжил на полном серьезе. — Ты знаешь, что Беляева училась в одном высшем учебном заведении с Марининой? Была бы идеальной девочкой, если не учитывать некоторые грустные факты из её личной жизни. Я тут кое что нарыл интересное. Забегу к тебе в офис после обеда. Девчонка явно с букетом сюрпризов — отнюдь неприятных.

Беру на заметку его слова и решаю, что лишний шум полковника сейчас мне ни к чему.

— В няньку Ильи, — оповещаю спокойным тоном, осмысливая только что им сказанное.

Матвей не успел втянуть глубже воздух и выразить своё убедительное мнение на счёт моего выбора, так как резко зашёлся кашлем.

— Твою ж мать! Кхе… кхе… Димыч! — едва прочистив горло и откашлявшись, добавил сдавленным, прерывистым голосом:

— Катька Илюхе няньку нашла? Так быстро? Небось, молоденькую знакомую, такую же как она? Аха-ха… Вот те на! Но вряд ли это любовь, старик. У тебя явное обострение спермотоксикоза! Проходит незамедлительно после хорошего секса. Советую прислушаться. Но, бл**ть, только не с нянькой, Дим, узнаю, что девчонка не справляется с поставленной задачей из-за тебя, сам уволю к чертовой матери! Сколько ей лет? Лучше уж с должницей пар выпускай. За то, что она сотворила с твоей тачкой, я бы с неё не слез! И, кстати, где она?

— Слушай, Матвей, не компостируй мне мозги сейчас. И так хреновое настроение. Как-нибудь разберусь с этим сам. Я тебе эсэмэской номер одного бабоеба отправил, пробей кому он принадлежит, будь добр, очень нужно.

— Димыч… — сухо процедил, — везёт же тебе на женщин, ей-Богу!

— Завидуешь? Делай это молча, — не могу сдержать язвительный смешок. Чувствую, родственника шокирует нянька, но сейчас не хочу ничего объяснять. Не знаю, что он там нарыл на Асю, но уверен, его информация не изменит моих чувств к девчонке. Ну не киллер же она в конце концов!

— Чему завидовать! У тебя отношения, я бы сказал, что-то из рода фантастики! Раз нашлась твоя пропажа, я Лютого отзову тогда, пусть делом займётся.

— Передай своему архаровцу, что охотится на уток он будет с членом в руках, а не с ружьём! Перезаряжать нечем. Патроны неожиданно кончились. Я вчера ими барбекю разжег посреди ночи. Соседи на радостях охрану вызвали.

— Вы там охренели совсем, что ли? — Матвей взревел в трубку так, что я от неожиданности вздрогнул, молча посылая его к лешему. — Илья где находился, мать вашу?

— Спал в своей комнате, — твёрдо отчеканиваю. Нехрен делать из меня балбеса. — Где ж ему ещё быть?

— Ты меня спрашиваешь? Какого черта тебе приспичило жарить мясо? Мы с тобой созванивались после полуночи. У тебя что, жрачки готовой в холодильнике нет? Затариться полуфабрикатами сложно?

— Может я проголодался. Захотел жаренного мяса. Вот же ж «сукна фрачные»! — выкрикиваю вслед подрезавшей меня синей иномарке. — Гонщики недоделанные! Матвей, я тебе не мужик, что ли?! Овощным летним салатиком с рисом меня не соблазнить.

Злюсь из-за сложившейся ситуации. Отвлёкся. Ещё бы мгновение и я бы застрял на трассе, как минимум на пару часов, разбираясь с виновниками ДТП. Последний набранный Асей номер абонента, по которому она связывалась с мальчиком, не давал мне покоя. В том, что ребёнок детдомовский, я не сомневался. Осталось выяснить кто такая Рая и адрес детского дома. Глядя на подавленное состояние девушки я не мог остаться в стороне. Просить об этом Матвея не хочу. Каждый раз пытаюсь избежать этой темы. Черт! Меня распирает желание набрать номер прямо сейчас и всё выяснить, договориться о встрече, познакомиться с её так называемым сыном, решиться на правильный поступок. И я уже знаю, что сделаю, но чувство волнения и страха не покидают меня. Взъерошив волосы на затылке, пытаюсь взбодриться, возвращаясь к разговору с Матвеем.

— Сексуальный голод стейком и патронами не утоляют. Что-то ты темнишь, Дима. Меня уже твоя нянька напрягает. Ты с ней Булгакова читал на ночь глядя?

— Мы достигали консенсуса. Она подруга Кати.

— Ах вот оно что?! Тогда ясно. Мясо на гриле после полуночи самое то! — Матвей слегка понизил голос и продолжил в дразнящей манере:

— Уммм… Приобретает пикантный аромат костра, сочное, нежное, без лишнего жира с вкуснейшей… ну да ладно… Как там в рекламах пишут: «Просто добавь огня, кажется?».

Тяжко выдохнул, похоже, сам себе улыбнулся, следом заверил привычным тоном:

— Димыч, номер пробью. Следи за дорогой. Созвонимся. Если что, ты меня знаешь — шкуру спущу с обоих. Пусть Катерина не расслабляется. Подружка Кати, мля… Я прекрасно помню, как Маринина паркуется!..

* * *

Сумасшедшее утро вмиг застыло в невесомости. Казалось, даже стрелки часов на моём запястье остановили свой ход. Механическое обсуждение открытых вопросов, касающихся маркетинга, автоматические ответы клиентам, подписи договоров — все происходило будто в тумане, из которого я вынырнул, покидая званый обед в честь заключения успешной сделки. Не стал дожидаться Матвея с его компроматом на Асю, прямиком отправился по адресу, который мне прислала старая знакомая моей девочки.

— Здравствуйте, Дмитрий Александрович! — женщина зрелого возраста протянула мне свою маленькую ладонь для рукопожатия. — Раиса Ивановна. Руководитель детского дома. Та самая Рая — абонент из книги контактов Анастасии с которой Вы связывались несколько часов назад по телефону.

— Очень приятно, — машинально пожимаю руку женщины, несильно обхватив тёплые, суховатые пальцы. Её темно-карие глаза, насквозь пропитанные доброжелательностью, одновременно излучали теплоту и какую-то долю беспокойства. В них затаилась вера, что отнюдь не удивительно для человека, посвятившего свою жизнь брошенным детям с исковерканными судьбами. Стоило взглянуть на бледные лица ребят во дворе, исполненные надежд, и ощущение суровой реальности, в которой они гибнут день за днём в ожидании чуда, находясь в лапах одиночества, тотчас пробралось под кожу неприятным холодком. Глазам больно смотреть на тяжкое зрелище, способное затронуть даже самую чёрствую душу.

— Вы меня напугали, Дмитрий Александрович. Хорошо, что вовремя всё разъяснили по телефону, иначе я бы сошла с ума. Асенька для меня, словно родная дочь.

В мягком голосе прозвучало волнение. Женщина грустно выдохнула, приглашая жестом к своему письменному столу.

Проходя мимо небольшого мольберта с завершённой картиной, явно созданной детской рукой, замер на мгновение, рассматривая изображение светловолосой женщины с ребёнком. Много жёлтого, оранжевого и голубого. Картина переполненная детской радостью, вместе с тем отражала щемящую грусть. Яркие цвета красноречиво спорили друг с другом, как и чувства маленького художника, что своей неопытной рукой заставил моё сердце забиться чаще. Золотистый цвет волнистых локонов обрамлял лицо девушки с большими, ярко-голубыми глазами и розовыми губами, слегка тронутыми улыбкой. Она держала за руку мальчишку. Если бы не нарисованные брючки и рубашка с чёрной бабочкой, я бы подумал, что это девчонка с грустными изумрудными глазами. Впервые так близко рассматриваю чью-то детскую душу, кажется, слышу её дыхание за спиной. Вдох-выдох… Вдох-выдох… Откровенный внутренний мир ребёнка, выплеснутый эмоциями на чистый, белоснежный лист бумаги выворачивал наизнанку меня всего. Слышу шум биения своего сердца в ушах вперемежку с сердцебиением этой женщины, что замерла неподалёку и боится сделать очередной вдох, на ладонях до сих пор ощущаю пульс Асиных вен и снова чьё-то дыхание за спиной заставляет прислушаться к истине… Чья-то маленькая душа дышит разнообразными эмоциями…

— Сашина работа… для… — тихий шёпот нарушил повисшую тишину.

— Мамулечка Ася… — сдавленным голосом читаю вслух и не могу проглотить удушливый ком, образовавшийся пару секунд назад. Вспоминаю её отчаянный крик о сыне и сжимаю до скрипа челюсти из-за того, что её боль острыми иголками впивается в мой позвоночник, скручивает живот и гасит дневной яркий свет. Хочется вырваться наружу и поглубже вдохнуть свежего воздуха иначе мою голову разорвут противоречивые чувства. Я бы наверное сдох без родной матери. Смерть родного отца ещё в юности полоснула острым лезвием по всем болевым точкам. Сейчас я не думаю о том, что не смогу принять чужого ребёнка. Сейчас голову разрывает мысль о том, сможет ли он принять меня в своё маленькое сердце, так как его «Мамулечка Ася» — моя любимая женщина…

— Зовите меня Дмитрий, — каркающим голосом от волнения с трудом выдавливаю из себя слова. — Мой адвокат подготовил все нужные документы по зачитанному Вами списку. Я принял решение взять мальчика на «гостевой режим». Знаю, что оформление займёт не меньше недели, но Вы же поспособствуете ускорению процесса?

— Послушайте, Дмитрий, брать детей младше подросткового возраста на небольшие каникулы мы не рекомендуем. Стоит Сашеньке переночевать всего одну ночь и он посчитает Ваш дом своим. Мальчику всего пять лет. В таком возрасте дети остро мечтают о семье. Хотят иметь обоих родителей. В маленькую головку не возможно вложить понимание временного проживания, в принципе невозможно! Детишки цепляются мертвой хваткой за одежду и плачут, кричат, раздирая в клочья души взрослых, свои в том числе! Вы дадите ему надежду и тут же отнимете её. Если ваше сердце не способно принять симпатию, заметьте, я пока что даже не говорю о любви, то, возможно, не стоит травмировать психику мальчика? Вы его даже не видели. Да простит меня моя доченька, но у Аси сейчас временные трудности. Боюсь, с её финансовым положением девочке могут отказать в усыновлении. Да и с некоторыми документами и справками, касающимися места работы и заработной платы и не только, могут возникнуть трудности. Поэтому мы решили пойти иным путём, во благо ребёнка, сами понимаете. Не совсем легальным… Но она не потянет сумму и я не могу ей помочь. Можем потерять драгоценное время. Семья из Европы интересовалась мальчиком, но пока ещё не запущен процесс, у Аси есть возможность его усыновить, были бы средства. Простите за наглую откровенность, но не могу сдержать в себе того, что накипело.

— Настя не делилась со мной своими трудностями.

— О, боже, я думала вам хоть что-то известно. Вы сказали, что она Ваша девушка… н-н-невеста… впрочем… простите… Просто, если Вы не собираетесь… принимать её с…

Рая запнулась, переводя дух, повернувшись к столу, смахнула со щёк скатившиеся слёзы и достала из ящика папку с анкетами и прочей документацией.

— Раиса Ивановна, мне тяжко далось это решение, но я не отступлюсь от своих слов! Ася для меня слишком много стала значить. И если этому ребёнку суждено иметь мать, то кроме всего прочего он получит отца. Займитесь вопросом усыновления. Если Ася не будет возражать, я стану его опекуном. Думаю, так будет намного проще и легче добиться положительного результата.

— А-а-а..? Как же… тогда её желание..?

— Вы серьёзно? Думаете я усыновлю мальчика и отпущу Асю на все четыре стороны?

— Она не говорила ничего о предложении… руки и сердца.

— Я исправлю этот косяк. Вы даже не представляете, как скоро. Позовите мальчика. Я без него не уеду.

— Вот и прекрасно! Дима, только будьте с ним помягче, пожалуйста. Слишком ранимый малыш…

* * *

Как только шаги Раисы Ивановны стихли за пределами кабинета, надо мной нависла давящая тишина. Я принялся заполнять анкету, попутно размышляя о том, что ещё должен сделать сегодня. Планов очень много. И первым обязательным пунктом значилась покупка помолвочного кольца для Аси. Я и сам не верил в происходящее. Женитьба для меня действительно что-то из рода фантастики, но сейчас, отбросив последние сомнения, хотел именно этого. Тем более с ней, с моей яблочной девочкой, мысли о которой будоражили кровь и щекотали каждый нервный узел в моём теле, наполняя все клетки приятным, волнующим теплом.

Дверь неспешно отворилась, вспугнув коротким скрипом напускное спокойствие. Черкнув на документе завершающий штрих своей подписи, замер, прислушиваясь к окружающим звукам. В эту секунду волосы на мне наэлектризовались, встали дыбом. Я остро ощутил волнение, пробежавшее током по позвоночнику и крепко сжал ручку в ладони, поднимаясь со стула.

— Дмитрий Александрович, познакомьтесь пожалуйста, наш Сашенька. Проходи, милый, не стой на пороге. Дядя очень близкий друг твоей мамы. Он тебя не обидит.

Отправляю ручку в карман пиджака и неспешно оборачиваюсь, пытаясь дышать ровно и глубоко. Не помню, когда в последний раз я так сильно волновался. С Илюшкой знакомиться было намного проще. Я знал — он мой родной сын! В нём присутствует запах моей плоти и кровь когда-то любимой мною женщины, которая его родила, но здесь и сейчас, находясь в приюте для детей сирот, я почувствовал себя загнанным в клетку зверем. Как мне реагировать на чужого ребёнка? Что ему говорить? Обнять крепко, также как Илью, или вести себя сдержанно, соблюдая дистанцию. Боже, мне впервые хочется просить у тебя сил и мудрости, чтобы не наделать глупостей, не испортить ничего своей нерешительностью и тупостью.

Стерев ладонью со лба выступивший пот, бодро вздохнул и тут же бросил изучающий взгляд на маленького незнакомца. Молчаливый, худенький мальчик поразил меня до глубины души своим обликом. Голову даю на отсечение — он настолько похож на мою Асю, что я, выскользнув на миг из реальности, будто увидел её в далёком детстве. Галлюцинация?.. Не верю своим глазам. Как же так? Разве чужие люди могут быть настолько похожи, будто две капли воды? Цвет радужки очей отличается. Зелёные, округлые глазёнки с тревогой, немигающе уставились на меня. Но вот лицо… оно напоминало девичье, Асино. Маленький, напуганный блондин с пухленькими розовыми губами и очень бледной кожей, покрытой небольшими красными пятнами смущения, держал в миниатюрном кулачке недоеденный кусочек белого хлеба. Сглатываю очередной ком и негромко обращаюсь к нему, протягивая правую руку для пожатия:

— Ну здравствуй, Алекс! Я Дмитрий, будем знакомы. Оказывается, ты у нас маленький художник. Очень красивый рисунок!

— Он для мамы… — негромко произнёс, теребя край потёртой футболки. На близкий контакт идти не спешил.

— Готов отправиться к маме?

— А почему она не пришла? — мальчик недоверчиво окинул меня взглядом и накрепко вцепился свободной ручонкой в юбку Раисы Ивановны. — Она же говорила, что любит меня и не пришла. Я тебя не знаю. Я не хочу ехать с тобой. Пусть мама сама меня заберёт.

Шмыгнув носом, взглянул на мою протянутую руку, плотно сжал губы и отступил на шаг, едва ли не прячась за бедро женщины. Переминаясь с ноги на ногу, потупил голову.

— Сашенька, нельзя тыкать взрослому дяде. Я же тебе объяснила кто он и зачем приехал.

Отступив на полшага в сторону, директриса нежно погладила расстроенного ребёнка по лицу тыльной стороной ладони.

— Не стоит, Раиса Ивановна. Ему сейчас нужно успокоиться и привыкнуть ко мне. Он боится людей? Он голоден?

— Вы имеете в виду хлеб? Нет, Сашенька обедал, но предпочтения к хлебу остались с очень раннего детства. Мальчик за три года слишком привык к Насте. Она для него — целый мир. Боится, что в её отсутствие другие увезут в свою семью и разлучат с ней.

— У тебя есть ещё рисунки? — спрашиваю, пытаясь хоть в чём-то найти с ним общий язык, склонить на свою сторону.

— Угу… — неуверенно протянул и поднял вопросительный взгляд на Раису Ивановну.

— Ася видела все? — пытаюсь как можно спокойнее и сдержаннее вести наш диалог, но если честно, то меня самого изрядно штормит. Глядя на мальчика — впервые ощущаю на себе их общую боль. Слёзы Насти, приправленные недоверием Александра, затронули за живое ещё сильнее.

— Нет. Я их вчера нарисовал.

— Сашка, давай-ка ты соберёшь свои рисунки и отвезёшь их Асе. Она обрадуется такому сюрпризу. Подойди, поздоровайся с Дмитрием. Ну же, мальчик мой. Ты же веришь мне? Ася ждёт тебя в огромном доме. Ты же мечтал жить с мамой и с родными людьми. У тебя там будет своя комната, любимая кроватка, игрушки, книжки! Давай, милый… не бойся, подойди к Дмитрию.

— Рая, он меня точно к маме отвезёт?

— Точно, родной. Зачем мне тебя обманывать? Ну же! Иди… — оторвав сжатый кулачок от юбки, женщина легонько подтолкнула ребёнка в спину, помогая сблизить дистанцию между нами. Я так и не опустил своей руки, надеялся, что он первый осмелится подойти и пожать мою ладонь. Не устояв на месте, делаю пару резких шагов навстречу, подхватывая мальчика на руки. От неожиданности Саша вцепился в мою шею крепкой хваткой, плотно прижался к груди, как мышонок, затаил дыхание. Взамен я лишь крепче обнял мальчишку и прислонился к его голове щекой. Втянув детский запах, удовлетворительно улыбнулся сам себе. Кажется, планета Земля не перестала двигаться вокруг Солнца. Не сошла с орбиты…

— Ты пахнешь мамой, — неожиданно раздался робкий голос. — Почему?

Я опешил. Мы оба подумали об одном и том же.

— Потому что она живёт в моём доме. Ты, кстати, тоже ею пахнешь, малыш. Не зря она тебя выбрала.

Довольно хмыкаю, потирая щёку о его мягкие волосы.

— И тебя? — чуть отстранившись, Александр с любопытством заглянул в мои глаза.

Ещё один умник выискался. Чувствую, с Илюхой найдёт общий язык и очень скоро. С таким хитрецом яблочные пироги не испечёшь. Улыбнувшись, взъерошил ему длинную стрижку на затылке и подбодрил:

— Она скучает по тебе. Едем к маме, Алекс, сделаем ей самый лучший подарок.

— Ты же не вернёшь меня обратно?

Я насторожился. С чего вдруг?

— Почему ты так решил?

— Потому что родители больше любят девочек. А мальчиков ругают и возвращают. Можно, я буду жить с мамой… у тебя дома? Я буду очень послушный. Очень-очень… Только забери меня отсюда… пожалуйста и не возвращай… — обхватив меня со всей силы руками и ногами, захныкал, пронзая насквозь сердце жалобным голосом, будто раскалённой иглой. — Папулечка, не возвращай меня обратно! Не надо!

«Папулечка» — вихрем ворвалось в мою голову, затронуло всю мою сущность, вывернуло наизнанку, обожгло, обездвижило, проникая в кровь неописуемым чувством жалости. У Ильи и в мыслях не было такого, а этот ребёнок дрожит, уповая на меня, как на Бога. Страшно представить, что творится в его невинной душе. Опомнившись, окончательно рушу невидимые барьеры между нами.

— Ш-ш-шь… тише… тише малыш, не верну, — поглаживаю хрупкое тельце по спине, а у самого состояние от его просьбы — хоть волком вой на луну! Ломит всего. Скручивает до тошноты от нехватки воздуха. Какой же он худенький, косточки прощупываются на позвоночнике, пальцами можно сосчитать рёбра, лёгкий, словно пушинка.

— Мужчины не плачут, Алекс, лишь огорчаются, запомни это, — да хрен там! У самого слёзы наворачиваются на глаза. — Поехали домой, малыш! Мама ждёт. Она тебя слишком любит, — бросаю взгляд на циферблат наручных часов и хмурюсь, глядя на время. Оставляя Настю под надёжным присмотром матери, я всё же волновался за неё. Меня вдруг осенила внезапная мысль.

— Сашка? — успокаивая мальчика, я не придал значения его словам о девочках, а стоило.

— Что, пап?

— Когда-нибудь мама сама захочет подарить вам маленькую сестрёнку. И если такое случится — вы с Илюхой просто обязаны будете её защищать и оберегать. Договорились?

— Угу, — соглашаясь с моими словами, кивнул. — А кто такой Илюха?

— Мой сын. Теперь и твой брат. Он немного младше тебя, но вы подружитесь. Ну так как? Едем или ты передумал?

— Не передумал. Хочу домой, к маме. Ты только не отпускай меня, пап… ладно?

— Не отпущу, малыш. Слишком сладко пахнешь мамулечкой Асей…

— Дмитрий Александрович, я запущу процесс усыновления. Не думаю, что стоит тянуть кота за хвост. Ася не будет против. Саша для неё дороже жизни…