Глава 14. Первая миссия Арины

***

Кирилл облегченно выдохнул и нажал на педаль газа. Черный матовый внедорожник, модель которого определить мне не удалось, сорвался с места.

— Что сказал тебе отец? Почему мы так быстро ушли?

После «удачно завязанного галстука» меня выпроводили за дверь для проведения приватного «серьезного мужского разговора», как выразился отец. Подслушать его мне не удалось, зато нашлось время заглянуть в мобильник и ответить на несколько сообщений Леры, сгорающей от любопытства. На разминке Хрыч Петрович сообщил им, что я отправилась на свою первую миссию. Супер. Значит, когда я вернусь, на меня накинется толпа однокурсников и завалит вопросами. Было бы, что на них ответить.

— То же, что сказал бы любой отец на его месте. Тронешь мою дочь — убью, — хмыкнул Кирилл, резко входя в крутой поворот трассы. — Это если в кратце.

***

Что еще я мог ей ответить? Что её отец припер меня к стенке и сообщил сразу пять правил, запрещающих нам быть вместе, и напомнил, что ослушаться Ассоциацию сейчас значило отправить все наши планы псу под хвост.

— Учитель, ты всерьез считаешь, что я этого не понимаю? Думаешь, что настолько плохо меня воспитал? — я легко освободился из его стальной хватки. Он и не старался меня удержать, это была скорее попытка отрезвления, чем устрашения. — Лучше подскажи, как победить это. Ты же чувствуешь материю и понимаешь, чего она хочет. Как с ней договориться, хотя бы на некоторое время?

— Она хочет того же, чего хочешь ты, — рациональный ответ учителя выбил меня из колеи. — Материя — это глина. Ты — мастер. Перестань бояться своих желаний и начни их контролировать. Не понял до сих пор? Вспомни, ты хотел встретиться с Ариной еще до того, как вытащил её из пропасти. Помнишь? Тот день, когда я вернулся, и ты спросил меня о семье? А твои желания…

— …имеют свойство сбываться, — из глубин памяти я вытащил это воспоминание. Действительно, будучи ребенком, я атаковал Учителя просьбами познакомить. Зачем мне было это нужно? Наверное, мне казалось, что все члены его семьи какие-то особенные люди, такие же, как он. Добрые, сильные и по-настоящему интересные. — И что делать? Я хотел познакомиться, а не…

— Любить её. Начни уже называть вещи своими именами, сколько раз я должен повторять тебе этот урок? Да, она — моя дочь и она слишком уязвима, чтобы быть с тобой. Думаешь Кира и твой отец оставили её в живых просто так? Включи мозг. У них, кроме тебя, есть еще люди, которых им нужно держать на коротком поводке, — на повышенных тонах Учитель говорил редко и, если это случилось, значит, дело дрянь. Внезапно до меня дошло, как всегда с опозданием.

— Ты? Получается, Арина стала невольным козырем в рукаве Ассоциации против нас обоих? Шикарно. Просто великолепно.

Я мерил шагами комнату. Так близко к провалу мы ни были никогда. Что за черт? Мы в нескольких шагах от цели и нам путает своим появлением все карты ничего не знающая курсантка? Да, опасность пока лишь потенциальная, но сделать её реальной Ассоциации не стоит ничего. Мой отец выиграл джек-пот, оставив Арину в живых. Знает ли он об этом? Вот в чем вопрос.

— Что будем делать? Расскажем ей правду? — других вариантов у меня не было. Возможно, если рассказать ей все, как есть, она будет более осмотрительной.

— Её мысли слишком уязвимы. Арина плохо контролирует себя. Дать ей хоть каплю информации о нашем заговоре, значит, принести её на блюдечке твоему отцу. Вся надежда на тебя. Будь осторожен и постоянно держи в своей голове, что от тебя зависит её жизнь. Уверен, ты понимаешь, что будет, если обо всем узнает Ассоциация. От себя добавлю, если с Ариной что-то случится, ты будешь отвечать лично передо мной. Не перед Главой Ассоциации, не перед Кирой, а передо мной. Думай об этом, когда решишь еще раз приблизиться к ней ближе, чем нужно.

— А она? Её мнение ты не учитываешь? — ладно, я смогу держать себя в руках, но у Арины есть своя воля и свои желания, противостоять которым невозможно. По крайней мере для меня.

— Тебе не кажется, что она просто делает то, что ты хочешь?

Я стоял и, как идиот, хлопал глазами, глядя на учителя. В поисках смысла многие выглядят еще глупее, уверен. Но сейчас именно я чувствовал себя слабоумным, пытающимся освоить теорию относительности. Так что вы, учитель, говорили относительно своей дочери? Повторите для особо тугоумных.

Вслух это произносить мне не пришлось. Учитель и так все понял, собственно, как обычно. Он умудрялся понимать меня даже тогда, когда я сам себя не понимал. Можно мне такую способность? Готов пожертвовать 80 % своей дури за такое дело.

— Это круг, который ты сам начал чертить вокруг себя. И вот, с появлением Арины он замкнулся. Ты почему-то захотел, чтобы она полюбила тебя и это случилось. Ты никогда не думал о том, что стоит тебе по-настоящему отпустить её и она забудет об этих чувствах. Станет счастливой и свободной.

Интересная мысль, которую обязательно нужно думать. Долго думать и ни один раз. Его теория выглядела очень гладко, но мне все еще казалось, что какой-то переменной не хватает. А вы говорите Эйнштейн. Ладно. Сейчас у меня есть другие дела, долго думать будем тогда, когда вернемся с задания. Благо, осталось всего три дня.

Снабдив сухим пайком для размышлений и строгим наказом «ни слова дочери» Учитель выпустил меня на свободу. А значит, впереди несколько часов пути и начало первой миссии Арины.

— Достань с заднего сидения папку и изучи Объект. Не теряй времени зря.

***

В толстой папке обнаружилась анкета. Такие бывают во всех личных делах: ФИО, дата рождения, фото. О, ужас! И это я сейчас, как Целитель, должна полюбить всем сердцем? Захотеть вылечить? Моя фантазия снова разыгралась и я уже чувствовала неприятный запах, который должен непременно исходить от человека с такой внешностью. Немытые жидкие волосы, помятое лицо бывалой алкоголички, потемневшая кожа. Мы должны спасти её? От чего?

— Отравление алкоголем. Оно всегда происходит с ней в одно и то же время. В ноябре и в мае. Не спеши кривить лицо, тебе не идет. Читай дальше, — небрежно бросил в мою сторону фразу и сочувствующий взгляд Наставник. Я послушалась, снова входя в роль правильной курсантки.

Так, Ольга Сергеевна Михалкович. Возраст — 45 лет. Ценность. Что еще за ценность такая? Ценность: родоначальник абстрактного гиперреализма. Зарождение движения произойдет после 2100 года. При жизни не признана. Ключевая работа — «Мы вместе» (название обнаружено на обратной стороне холста).

Далее шли отчеты о прошедших миссиях. Первые листы были заполнены крупным почерком, ровные буквы которого больше напоминали напечатанный текст. Читать было легко и просто.

«В ходе первичного ознакомления было обнаружено, что Объект начал работу над ключевой картиной. Процесс запущен. Трижды успешно предотвращена смерть от тяжелой алкогольной интоксикации. Причина: тоска по семье. Подробности устанавливаются. Фото произведений прилагаются к отчетному материалу».

Я перевернула страницу и потеряла дар речи. Такое действительно можно нарисовать? Кистями и красками? Картины были великолепны: яркие краски, фантастические мотивы переходили в элементы гиперреализма. Лица всех персонажей были четко прорисованы, казалось, что на тебя смотрят живые люди, вписанные в тени от костра или лица появляются прямо из хитросплетения геометрических элементов. Невероятно. Никогда не видела ничего подобного.

«Операция прошла успешно. Все приступы интоксикации успешно остановлены. В результате работы открылись следующие факты: Объект теряет контроль и напивается дважды в год. В день гибели семьи (муж и дочь) в автокатастрофе и в день своего рождения. Потенциально опасное время, рекомендованное к присутствию защитника — 3 дня».

Далее несколько десятков страниц ежегодных кратких отчетов. Успешно. Успешно. Успешно. Внезапно почерк сменился на менее понятный и чуть более мелкий. Кто-то нажимал на ручку с такой силой, что буквы отпечатывались на обратной стороне листа. Что-то мне подсказывало, что этот кто-то и есть мой Наставник. Я не ошиблась.

«Смена Мыслителя прошла успешно. Работа все еще не закончена. Три интоксикации предотвращены. Подробный отчет о выпускном задании прилагается к личному делу Мыслителя».

Я бегло пролистала остальные отчеты. Ничего нового. Успешно. Не закончено. Успешно. Не закончено. Она работала над картиной пятнадцать лет и все еще не завершила её. Внезапно меня осенила совершенно дикая мысль.

— Кирилл, скажи, она жива до тех пор, пока не закончена картина? Как только она завершит работу, вы бросите её? — не знаю, что на меня нашло, но к горлу подступила горечь и стянула его с удивительной силой.

— Да. Ассоциация откажется от неё, как только ключевая работа будет завершена, и она обретет покой. Я очень надеюсь, что это случится, как можно скорее, — Кирилл уверенно петлял между автомобилями. Движение на трассе стало более плотным. Он был абсолютно спокоен и сосредоточен, кажется, на чем-то своем.

— Но…

— Понимаю. Выглядит жестоко. Но она уже мертва. Преступление не в том, что мы однажды бросим её на произвол судьбы, а в том, что много лет насильно держим на этой земле. Заставляем корчиться от боли, год за годом переживать эти страшные воспоминания и не даем обрести покой. Гуманнее было бы провалить это задание. Я много раз думал об этом, приезжая к ней. Но, стоя в мастерской художника и глядя на невероятные картины, рожденные его рукой, невозможно убить их автора. А теперь поспи. Сегодня у тебя было трудное утро.

Сытость желудка и тепло кожаного салона быстро привели меня в состояние сонной кошки. Я совершенно не запоминала дорогу, то проваливалась в сон, то вздрагивала и спрашивала, долго ли еще ехать. Кирилл отвечал спокойно, злобно поглядывая на плотный поток машин. Конечно, на крыльях быстрее, зато здесь нет ветра и очень уютные сидения. Спала бы и спала.

Не успела я в очередной раз отключиться, как мы резко свернули с трассы. Несколько минут по, о чудо, ровному асфальту и мы въехали в одну из типовых подмосковных деревень, где дорогие коттеджи московских элитных дачников соседствовали с немногочисленными облупившимися от времени домами местных аборигенов. Большую часть которых, разумеется, составляли морщинистые старушки в платочках на любой вкус и цвет, от теплых серых до ярких посадских, подаренных заботливыми детьми, что приезжают раз в месяц проведать мать и бабушку.

Кирилл остановил машину напротив трехэтажного коттеджа, окруженного по периметру высоким каменным забором. Да, все в лучших традициях отдыха «богатых и знаменитых»: личное пространство — святое. Наверное, это к лучшему. Кто знает, что там за закрытыми дверями происходит на самом деле?

Я собиралась выйти из машины, но едва успела прикоснуться к ручке, как Наставник остановил меня.

— Не спеши. Жди пока я сам подойду и открою тебе дверь. Чтобы я ни делал, не пугайся и старайся вести себя естественно. Сейчас из ворот выйдет сторож, он из местных и не в курсе, кто мы и зачем здесь. Мой образ в рамках этой миссии: сынок богатых родителей, работаю в их компании «Тесла» помощником генерального директора. Не глуп, но инфантилен. Периодически приезжаю сюда поработать в спокойной обстановке со своими «помощницами». Ок?

— Если я правильно поняла твою интонацию при слове «помощница», то это будет забавно, — хмыкнула я, не зная, как реагировать на эту шпионскую операцию. Зачем такие сложности?

— Мы не вызываем подозрений, не забудь об этом. Чтобы ни случилось, улыбайся, хлопай глазками, для полноценной картины можешь заигрывать и смотреть на меня влюбленным взглядом. Разрешается.

Ох уж этот его режим мыслителя. Рука чесалась огреть чем-нибудь тяжелым.

— А обычно я на тебя каким-то другим смотрю? Пошли, вон твой сторож.

Энергичный дедок в потрепанной фуфайке, которую традиционно в деревне носят в любое время года, кроме разве что жаркого лета, уже открывал ворота гаража и улыбался своей полубеззубой улыбкой. Кирилл коротко ему кивнул и вышел из машины. Ничего себе трансформация. Изменилось всё: походка, движение плеч, откуда-то взялась привычка картинно поправлять растрепавшиеся волосы. Рядом со мной сидел человек, обремененный силой и миссией, туда вышел — парень, обожающий девушек, ночные клубы и отдых на Гавайях. Он что-то быстро сказал сторожу и направился к моей двери. Я натянула на лицо улыбку, расстегнула шубку и две верхних пуговицы на блузке. Раз уж мы такие профессионалы, пожалуйста. Никаких подозрений.

Наставник помог мне выбраться из машины. Я невольно вздрогнула под его прожигающим взглядом, который двусмысленно задержался на существенно увеличившемся вырезе моей блузки. Уголок его рта едва заметно дернулся, но комментария не последовало.

К тому же в этот момент к нам подскочил сторож, отвесив мне сходу дюжину комплементов. Рука Кирилла по-хозяйски легла на мою юбку чуть ниже талии. Я вздрогнула, на секунду забывшись, но тут же взяла себя в руки. Как раз вовремя, чтобы попытаться успокоить свой бешенный сердечный ритм. В этой роли мы, кажется, обойдемся без актерского мастерства.

***

— Это твоя комната, — немного застрял в образе и картинным жестом открыл перед Ариной дверь в её временную комнату. Едва не чертыхнулся, увидев её лицо. За одну секунду с него пропали и цвет, и улыбка. Ну что я за идиот? Надо было догадаться.

— Извини, а другая комната есть? — она слишком сильно сжала в руках сумку. Даже костяшки пальцев побелели. — Не думаю, что смогу здесь находиться…

Она развернулась и, громко стуча каблуками, пошла прочь по коридору. Пару минут назад я всерьез готов был ринуться в холодный душ и вот, желание исполнилось. Я снова вменяем. Мой идиотизм отрезвил меня самым жестоким образом.

***

— Арина, подожди секунду!

Соображал бы он так же быстро, как бегает. Меня слегка лихорадило. Перед глазами вновь стояла та самая сцена. Сцена из их с Машей жизни. Все происходило именно в той комнате. Те же обои на стенах, та же кровать, то же покрывало. Как ему вообще могло придти в голову поселить меня там? Или он просто забыл? Забыл о том, что я видела и как мне было больно? Лучше буду спать на диване в гостиной. Да. Лучше там. Или на коврике.

Отправить нас одних в этот дом было самой отвратительной идеей Ассоциации. Уверена, что её придумал не Наставник. По доброй воле он бы меня сюда не притащил, да и Маша говорила, что это приказ, которого он не может ослушаться, так же, как и я.

— Арина! У меня нет времени бегать за тобой, — меня с силой схватили за руку и развернули на сто восемьдесят градусов. Увидела я там все, что угодно, кроме сожаления. Он был раздражен. Мы на задании, а я трачу драгоценное время на личные переживания. Не по-мыслительски.

— Найди мне другую комнату, — я выдохнула, стараясь собраться с мыслями. Мозгом я понимала, что глупо психовать по такому незначительному поводу, но внутри все просто пылало, металось из стороны в сторону и то ли рвалось наружу, то ли пыталось самоубиться о ребра.

— Извини. Не сообразил. Найдем тебе другую комнату, не проблема. И давай договоримся на будущее, личное оставляем в лагере. Третья дверь налево, там свободная комната. Распаковывайся.

И это всё. Все, что он сказал в свое оправдание. Какое-то преступное равнодушие в каждом слове. С таким Наставником мне предстоит работать три дня? Ничего личного, только общее благо. Как я могу оставить все личное, когда оно вот тут, совсем рядом, болезненно сжимает сердце и заставляет дыхание сбиваться. Вопреки всему разворачиваюсь и медленно топаю в третью дверь налево. Самое время оказаться в одиночестве.

***

Отчет в Ассоциацию отправлен. Все-таки таскать с собой неопытного мыслителя — целая проблема. Обязательная оперативная отчетность о каждом этапе операции. Тьфу, занудство. Это почти так же нелепо, как в свои 25 с хвостом каждый вечер звонить отцу и радостно сообщать «Пап, я поужинал. Кушал салатик и чай с печеньками». Вот и я сейчас. Приземлились — отчет. Приехали — отчет. Спасибо, что мне не нужно провожать её до туалета и отчитываться об успехах на сортирном фронте.

Дабы немного выгулять своё раздражение, я отправился на небольшую разведку. Как там моя чудо-художница? Ольга, Ольга, что же вы с собой делаете. Слава Творцу, хотя бы на месте и нигде не заплутала, спасаясь от медленно наступающего горя. Без шуток, несколько лет назад в этот период я нашел её в лесу. Пришлось начать спасательную миссию чуть раньше и не совсем по плану. Разумеется, в отчет я это не включил. Меньше знают — нашим легче.

Сегодня объект был дома, пьян и спал без задних ног. Жаль, что завтрашняя ночь будет не такой тихой и приятной, по крайней мере, для нас с Ариной. Просчитывая варианты и возможные риски, в большей степени для Арины, а не для Ольги, я наивно попытался пораньше лечь спать. О каком сне может идти речь, когда один твой Объект должен вылечить другой твой Объект. У Арины все еще мало опыта, риск для жизни весьма велик. Прокручивая в голове все возможные варианты развития событий, я начал постепенно погружаться в клейкую полудрему. Противное «о-оу» ворвалось в тишину комнаты. Кому не спится в ночь глухую?

***

Это было сложно, но других вариантов спокойно уснуть я не придумала. Все шкафы в комнате оказались абсолютно пустыми, а спать в этом шелковом кошмаре было решительно невозможно. Холодная ткань, отвратительные тонкие тесемки, врезающиеся в плечи. Определенно, эти шелковые сорочки подходят только для того, чтобы их красиво снять. Но никак не для использования по своему прямому назначению.

Тщательно проведя ревизию вещей, собранных мне в дорогу Машей, я не обнаружила там ни одной более-менее длинной футболки. В общем, футболок было аж две, но одна из них имела просто фантастическое декольте, а другая была слишком обтягивающей. Хозяйке на заметку, всегда собирай сумку сама.

«Одолжишь футболку?»

Дурная идея писать по этому поводу Наставнику, но моему негодованию не было предела. Что за бред? Маша рассчитывала, что предел моих мечтаний — щеголять перед её парнем в короткой юбке, обтягивающей кофточке или чрезмерно вычурной коротенькой ночнушке. Я еще раз посмотрела на себя в зеркало. Девушка с двумя невинными полурастрепавшимися косичками и черная шелковая сорочка с кружевом, едва доходящая до середины бедра. Так я больше похожа на мечту маньяка-педофила, чем на сексуальную взрослую женщину. Да и для кого тут стараться? Не идти же в самом деле соблазнять чужого жениха. От едва промелькнувшей в голове мысли я почувствовала, что краснею. Боже мой, Арина, о чем ты думаешь? Ты на задании. Пусть оно самого слабого уровня, но это работа. А ты. Но фотку-то можно сделать?

***

Футболку? А трусы с рубашкой ей свои не одолжить? Отложил телефон в сторону и перевернулся на другой бок. И нет, не уснул. Совсем не уснул. Перевернулся. Нет, опять не то.

«Есть. Сейчас принесу»

В моей спальне ей нечего делать. Нанесем материи превентивный удар и лишим шанса еще немного разбушеваться. Зайду, отдам и вернусь обратно. На этот раз спать. Совершенно точно — спать.

***

А если с этого ракурса? Вот, так отлично. Все-таки эта нелепая одежда классно подчеркивает грудь. Хм, еще немного правее и…я встречаюсь взглядом со стоящим в дверях Наставником. Глаза прищурены, правый уголок рта немного приподнят. Первый рывок и нелепая попытка протиснуться в щель под кроватью, размером в пару сантиметров. Ну почему я не побежала к шкафу? Пришлось экстренно заворачиваться в простыню. Не скажу, что это спасло общий вид, но хоть без декольте и оголенных ног.

— Стучать не учили?

— Я стучал, но ты была немного занята, — он выразительно кивнул в сторону зеркала, едва сдерживая улыбку. Да, не будь я на месте курсантки, застигнутой врасплох, мне тоже было бы весело. Но, увы, других балбесок не нашлось. Кирилл, меж тем, продолжал ехидно комментировать. — Решила отправить фотку своим друзьям в лагерь? Интересный образ. Мальчики оценят. Особенно, Комаров.

Ну вот зачем так откровенно издеваться? Да, сейчас создам общий чат и разошлю всем. Первым делом не к месту упомянутому Комару, пусть устраивает восстание и ломится сюда, спасать меня от грязных домогательств Наставника. Или сразу бежит к Ярославу и Кире. Они оценят мой внешний вид. Я неизвестно с чего разозлилась так сильно, что даже забыла покраснеть и смутиться, как положено невинной деве моих лет.

— Могу прислать тебе, хочешь? — я демонстративно помахала мобильником.

— Маше отправь, она будет в восторге, — он смотрел куда-то поверх моего плеча. Голос звучал невесело, хотя лично меня эта ситуация начинала веселить. Бегаю вокруг него, то ли в простыне, то ли в вызывающей сорочке, на телефоне эти нелепые фото. — Но недолго, потому что она ошиблась в своих расчетах.

Кирилл подошел ко мне и протянул футболку, в которой я спала в прошлый раз. Интересно, он случайно или запомнил? Было бы приятно, если запомнил. Когда твоя фантазия бежит впереди паровоза, а мужчина, один взгляд которого заставляет тебя слетать с катушек, стоит напротив — держать в руках концы простыни становится очень сложно.

— О чем ты говоришь? На что она рассчитывала? — упоминание Маши традиционно приводит меня в чувство лучше, чем самый забористый нашатырь.

— На то, что мы будем спать в одной комнате, — Кирилл положил футболку на край кровати, — переодевайся и ложись. Завтра тяжелый день.

Что значит спать в одной комнате? Маша считала, что я еду с Наставником, чтобы провести вместе несколько бурных ночей? Мои мысли снова вернулись в её воспоминания. Представить себя на её месте было моей самой большой ошибкой. Странно, но до этой минуты мне никогда не приходило в голову, что я могу занять её место в тех воспоминаниях. Точнее создать вместе с Кириллом аналогичные, возможно, более сильные и яркие. Уверена, более сильные и яркие. В комнате стало ужасно жарко или это меня бросило в жар? Я сильнее прижала к себе простыню, скрываясь за ней от собственных мыслей, убедительно улетающих куда-то не в ту сторону.

— Тебе нравится что-то подобное? — мои слова настигли его уже в дверях комнаты. Он обернулся. В этот раз он смотрел прямо на меня. Я замерла на месте, как всегда, подчиняясь этому его взгляду. Бездонному, сильному, лишающему воли и мыслей. Мир вокруг меня начал превращаться в тягучую субстанцию, мешающую ему приблизиться. Он медленно, словно преодолевая недюжинное сопротивление всего, что его окружает, двигался в моем направлении. Или это мне видится эта замедленная съемка? Что-то внутри меня сгорало от нетерпения. Подозреваю, что я. Мой внутренний инквизитор, стремящийся держать меня в рамках разумного, доброго, вечного, все-таки поджег костер. Всерьез опасаясь, что сгорю или задохнусь от дыма, который вот-вот наполнит все вкруг, я глубоко, до боли в грудной клетке вдохнула воздух с примесью его запаха. Я оголенной кожей плеча почувствовала ткань его футболки, когда он наклонился к моему уху.

— Я же сказал, она ошиблась, — я забыла, как выдыхать. Напряжение во всем теле выдавало меня с головой. — Чтобы соблазнить меня, тебе это не нужно.

Небрежное прикосновение к плечу и спадающая с него бретелька. Мой разочарованный выдох. Захлопнутая дверь. Что это было? Дышу, как сумасшедшая, стремясь унять сердцебиение. Успокойся. Успокойся!

***

Душ. Холодный душ.

***

— Арина, разорви связь! — голос Наставника долетал до меня откуда-то издалека. Моё тело ныло, во рту появился неприятный привкус плохого алкоголя и рвоты. Резкая боль в желудке, а потом и во всем теле. Я задыхалась. Виски сковало железным кольцом и сдавливало с невероятной силой.

Кто-то схватил меня за плечо и оттолкнул от Ольги, лежащей на полу коридора. Именно там её в этот раз застала алкогольная кома. Когда Кирилл скомандовал мне «Бегом!», я поняла, зачем Хрыч так упорно тренировал нас. Мне удалось преодолеть запущенный огород, увязая по щиколотку в грязи, и не отстать от Наставника. Обязательно после возвращения нужно поблагодарить Хрыча за тренировки. Да, они жутко раздражают и выматывают, зато полезность на лицо.

Замкнуть полюс я смогла лишь с третьей попытки. Кирилл начал беспокоиться, но был удивительно сдержан. На занятии он, без сомнения, уже начал бы злобно на меня порыкивать, сейчас же его терпение было безгранично. Потерял он его, когда понял, что я теряю сознание. Это случилось внезапно. Сначала, как и в случае с Комаром, все пошло хорошо, без особых проблем. Её землистый цвет лица начал изменяться, кожа стала более теплой. Невероятно, я действительно спасаю жизнь. Реальную человеческую жизнь. Я, улыбаясь, впитывала её отравление со все большей охотой.

***

Эдгар прекрасный учитель, надо выдать ему за это благодарность. Не знаю как, но обязательно что-нибудь придумаю позже. Пусть не сразу, пусть с третьей попытки, но у нее получилось. Ольге становилось лучше, Арине — все хуже. Главное не упустить момент и вовремя прервать. Два Объекта между жизнью и смертью одновременно — это перебор. Хватит!

— Арина, разорви связь!

Так меня и услышали. Как старый вампирюка, Арина впитывала этот яд. Я не мог ждать, пока она остановится сама. Пришлось насильно разорвать полюса. Как раз вовремя. Арина потеряла сознание и рухнула на пол. Я с трудом поборол желание броситься к ней и отнести домой, подальше отсюда. Беспокойство застилало мне разум, этот туман разогнать было слишком тяжело, но у меня получилось. Сначала Объект этой миссии. Потребовалась, кажется, вся сила воли, чтобы замкнуть полюс и закончил дело. Теперь Ольга будет в порядке, по крайней мере, до следующего вечера.

***

Я в кровати. Все тело ноет, голова гудит. Как будто я пила тридцать лет и три года. Пошевелила головой и вскрикнула. Это еще что? Я осторожно прикоснулась к ушибленной голове. Ноющая боль. Шишка. Класс!

— У тебя сотрясение мозга и общее отравление организма. Извини, но я не могу тебя вылечить. Твое тело должно научиться восстанавливаться самостоятельно, — превозмогая боль, я повернула голову и увидела Наставника. Он сидел на табурете рядом с моей кроватью и держал в руках какой-то ароматно пахнущий компресс.

— Ничего, справлюсь, — превозмогая тошноту и слабость, я приподнялась на локтях. — Иди спать, ты тоже устал, пока доделывал мою работу.

По общей бледности Наставника, мне не составило труда понять, что работу я не закончила. Пришлось доделывать ему. На меня обрушилось отвратительное разочарование — разочарование в самой себе. Хотелось сделать все идеально, чтобы он гордился мной, радовался моему успеху. Мы смогли бы отпраздновать мой дебют. А что мы имеем? Я лежу в кровати и еле-еле могу шевелиться. Вид у меня определенно отвратительный, еще и тошнота…ой, нет…

Вовремя подставленный тазик спас мою кровать, но не мою гордость. Врагу не пожелаю, вывернуть наружу содержимое своего желудка на глазах у человека, который тебе нравится. Самое унизительное, что могло случиться.

— Не занимайся самоедством. Сейчас тебе станет лучше. Спи, — он осторожно коснулся рукой моего плеча и, словно марионетка, я повиновалась легкому нажиму, безвольно упав на подушку. Это не было рекомендацией или словами утешения. Это был приказ сильнейшего в мире Мыслителя, отданный мягко, но действенно. Полет в глубокий сон был долгим и очень приятным.

***

Тепло и ярко. Неожиданно яркий солнечный луч разбудил меня около восьми утра. Редкий жизнерадостный осенний день решил случиться именно тогда, когда я не смогу оценить его в полной мере. Голова все еще немного гудела, в теле поселилась слабость, а на лице невероятная бледность. Уверена, сейчас Наставник придет и выдаст мне кучу инструкций и запретов. Вряд ли в программе дня будет пункт: «Прогуляться и подышать свежим воздухом». Я потянулась и плотнее завернулась в одеяло. Красота. Сегодня среда, а мне не нужно вставать на тренировку. Никакого Хрыча, никаких прожигающих взглядов Комарова. Даже вчерашнее отравление кажется не таким ужасным. Хотя нет, я встала на ноги и, покачнувшись, вновь опустилась на кровать. Все-таки отравление было существенным. Надеюсь, хотя бы с Ольгой все в порядке.

Эти мысли настолько занимали меня, что сну в голове просто не хватило места. Пришлось, пошатываясь, подняться и вскоре обнаружить, что дверь в комнату Наставника заперта, а он, судя по всему, дрыхнет без задних ног. Ничего удивительного, я очнулась часа в четыре утра, если он и после сидел рядом, то проснется нескоро.

Придется завтракать в одиночестве. От мыслей о завтраке меня начало мутить, желудок свернулся в клубок и жалобно заныл. Понятно. Завтрак мне не светит. Может, что-нибудь приготовить для него? Думаю, это достойная плата за вовремя подставленный тазик. Он проснется, а тут кофе и блинчики. Не знаю, при помощи какого переключателя во мне активировался режим «Любящая жена», но я воспаряла духом и потопала изучать содержимое холодильника на предмет яиц и молока. Было бы неплохо найти на этой гигантской кухне ящик с мукой. Кухню в коттедже отгрохали действительно впечатляющую: огромная, совмещенная со столовой. Все поверхности вычищены до блеска. В отделенной стойкой зоне стояли плита, холодильник и даже посудомоечная машина. Но, как оказалось, никаких запасов провизии не было. Все ящики абсолютно пусты. Ну, если не считать помятой бутылки с кефиром, половины батона и здоровенного куска докторской колбасы. Класс. Этим нам предлагает Ассоциация питаться еще два дня? Не пойдет.

Как вы думаете, со сколько работает магазин в деревне? Ничего подобного, никаких круглосуточных супермаркетов, никаких «стекляшек», обычная железная ерунда, похожая то ли на будку, то ли на старый железнодорожный вагон с надписью на табличке «Магазин работает с 10 до 17. ИП Звездочкин Я.К.». Кутаясь в найденную на вешалке куртку, больше подходящую для прохладного лета, чем для ноября месяца, я направилась восвояси. И дабы хоть как-то исправить свое настроение начала разглядывать местных жителей. Они вышли на улицу, чтобы поприветствовать разыгравшееся солнце. Разумеется, это не касалось людей из-за высоких заборов. Немногие из них, кто все еще жил в деревне осенью, с сонными лицами садились в свои дорогие машины и с громким гулом отчаливали на работу. Бабушки в потрепанных от времени пальто провожали их неодобрительными взглядами. Ездят, с самого утра гудят, воняют выхлопными газами. Цветы точно завяли из-за них, а не потому что на дворе начало ноября.

Возмущенное мяу отвлекло меня от наблюдений. Этот рыжий потрепанный кот определенно научился укоризненному взгляду у бабушек. Мяу.

— Привет, есть хочешь? — не знаю, понял ли он меня, но подошел ближе, сел напротив и еще раз выдал свое мяу. — Ну пошли, у меня в холодильнике как раз есть полкило отменной колбасы.

— Он не любит колбасу, зато очень любит попрошайничать.

Я подняла глаза и нос к носу столкнулась с до боли знакомым мне лицом. Волосы грязные, примяты с одной стороны. С другой небрежно торчат. Как спала, так и пошла. Покрасневшее лицо. Выглядит лучше, чем вчера, когда мы вытаскивали ее с того света. Ольга Михалкович собственной персоной. Ой, ну и достанется же мне от Наставника. Сталкиваться вот так с Объектом — грубейшее нарушение правил. Но если задуматься, нарушения — моя специализация. Я сама сплошное нарушение. Начиная от моего появления, заканчивая первой миссией, случившейся на год раньше положенного. В любом случае, посмотреть на неё и в панике сбежать — не вариант. Тем временем кот, завидев знакомое лицо, подбежал к женщине и, цепляясь за старое изъеденное молью пальто, забрался на плечо.

— Я не знала, извините, — тут мне пришла в голову нелепая мысль, — вы не подскажете, где здесь можно купить молока, яиц и муки? Магазин закрыт, а кушать хочется.

— Идем со мной, — взгляд её бледных глаз с тяжелыми веками, одно из которых венчала некрасивая родинка, отдавал легким снисхождением. Да, по ее мнению, я — городская девчонка, зачем-то завалившаяся в деревню. Дитя супермаркетов, шумных станций метро и ресторанов быстрого питания. Такие как я давно сказали «да» пластиковому миру комфорта и безграничных возможностей, навсегда отказавшись от терпкого цветочного аромата настоящей жизни.

Она несколько секунд внимательно на меня смотрела, после чего побрела в сторону магазина. Я молча потопала следом и очень удивилась, когда наш Объект, не долго думая, подошла к закрытой двери и несколько раз уверенно в неё постучала. Внутри кто-то зашевелился.

— Иногда, если хочешь открыть запертую дверь, достаточно просто постучать.

Дверь открылась и оттуда показалось недовольное женское лицо. Вот кому яркое солнце было до лампочки, да и вообще все радости мира казались глубоко противными. Судя по старому советскому фартуку, криво свисающему с плеча, это была продавщица, еще не успевшая накрасить глаза идеально подходящими к такому наряду ярко-синими тенями с блеском. Воланы на голове, меж тем, присутствовали в изобилии. Такое чувство, что я оказалась в той самой нелепой комедии про жизнь провинциальной России. О ужас, и это всего в нескольких десятках километров от Москвы. Меж тем женщина буквально расцвела, увидев меня. Доброжелательная улыбка, открытая нараспашку дверь.

— Милочка, заходите скорее. Вы что-то хотели приобрести на завтрак? — она впустила меня внутрь и грозно посмотрела на Ольгу. — Лелька, пшла отсюда! В долг не дам больше!

— Лиля, ну будь человеком. Мне собак покормить, да кошкам корму. Я ж не для себя — для зверья прошу, — в голосе слышалась мольба: настоящая, неприкрытая и пугающая. Я никогда не слышала, чтобы люди говорили таким голосом.

— Конечно, для себя тебе Михалыч нагонит. Опять вечером, небось, бутыль принесет. Пшла вон! Ты мне и так должна — век не расплатишься! — продавщица впустила меня внутрь и захлопнула дверь перед носом женщины. Я услышала только скорбное мяу от рыжего кота.

Рассматривая пыльные витрины, я всерьез сомневалась, что еда под стеклом все еще пригодна к использованию. Запахи скисшего молока и несвежей колбасы, капитально пропитавшие магазин, подтверждали мои опасения. К счастью, мне не нужны были скорбные заветренные сосиски, печально расплывшееся сливочное масло и, тем более, селедка в странно зеленоватом соусе.

— Решила приготовить завтрак своему парню? — тут же подкатила ко мне опытная женщина. — Не беспокойся, мы в деревне, тут все всё знают. Особенно, если приезжает наш плей-бой. Василич, ты его знаешь, он дом сторожит, тут же всё разболтал. И тебя в красках описал. Впервые кто-то из приезжих девушек зашел в магазин.

Да, моя новая знакомая определенно относилась к разряду продавщиц, с которыми обычный поход за хлебом превращается в болтовню часа на три с перемыванием косточек всем знакомым и незнакомым, от звезд эстрады до соседа слева.

— Да, хотела испечь блины. Но в его доме нет ничего необходимого, кроме разве что растительного масла, — я глупо хихикнула, стараясь поддержать имидж наивной ухоженной девочки из столицы. Хоть помятое бледное лицо и дискредитировало меня по полной программе. Продавщица никак не комментировала мою внешность, но смотрела с сочувствием. Видимо, выглядела я действительно удручающе.

— Понятно, с полок ничего не бери. Сейчас я тебе достану. Мне уже принесли яйца от местных несушек, молока с утреннего надоя, еще теплое, — она зашебуршилась где-то под стойкой и вытащила оттуда обещанные продукты. — Мука у меня хорошая, ты не думай. Сейчас. Высший сорт.

Продавщица скрылась за фанерной перегородкой. Зазвенели какие-то банки. Что-то железное с грохотом упало на пол. Стремясь унять тошноту, появившуюся от затхлого запаха не слишком свежих продуктов, я рассматривала помещение магазина. Несмотря на общую ветхость и легкую загаженность оно было даже уютным. Судя по всему, магазинчик был семейным. На стене висели какие-то фотографии. От нечего делать я принялась их рассматривать. Черно-белые, потрескавшиеся и выгоревшие от времени соседствовали с более яркими, цветными снимками. Люди, много людей. Картина на всех фото одна и та же. Люди стоят на фоне одного и того же дома, кажется, я видела его пока шла сюда. Счастливые, улыбающиеся люди.

— Это наши деревенские снимки. Мой покойный отец любил фотографировать и любил эту деревню. Раз в год снимал всех жителей на фоне нашего дома, — продавщица поставила пакет с мукой на прилавок.

— Замечательно, а эта женщина, Ольга, есть на этих снимках? — сама от себя не ожидая, спросила я.

— Да, вот она. С мужем. Вон на той, пузатая такая. Вот-вот должна была разродиться.

Я судорожно искала знакомое мне лицо на фото, но не видела его. Конечно, снимку более десяти лет, о чем я думаю? Описание «пузатая» упростило задачу и я вскоре нашла свой Объект. Она стояла с краю, обнимая низкого коренастого мужчину. Да, неужели она? Хрупкая, миловидная женщина, сияющая от счастья. Красивая улыбка, ямочки на щеках, опрятное платье, расшитое цветами. Мужчина рядом чуть склонился к ней, приобнимая за талию.

— Вот что с людьми делает алкоголь, а какая красавица была и талантливая. Все дома в деревне как-то нам расписала. Говорят, её даже приглашали в Москву, в художественный институт какой-то, а она возьми да и замуж выйди. Тут же дочка у них родилась. Хорошая была семья. Потом, как муж с дочкой погибли, так и покатилась по наклонной. Сначала плакала много, потом в бутылку полезла, — продавщица сочувственно вздыхала. Да-да, с тем холодным сочувствием, в тайне подразумевающим «ах, хорошо, что случилось не со мной».

— Извините, могу я купить кое-что еще? Что хотела эта женщина. Вы же знаете. Соберите это и еды. Овсянки, гречки. Молока еще баночка для нее найдется?

Благо, денег у меня было достаточно, чтобы позволить себе эту благотворительность. Стипендию, на которую в Москве студент мог вполне прилично жить, я не тратила несколько месяцев и успела запихнуть в сумку определенную сумму наличности.

— Держите, — Ольга все еще сидела на лавке рядом с магазином и теперь ошарашено смотрела на меня, протягивающую ей увесистый пакет с едой.

— Что это? Не нужно, она все равно даст мне еды. Просто ругается для порядку, — быстро проговорила она, испуганно шарахаясь в сторону.

— Не отказывайтесь, пожалуйста. Этой еды вам хватит на приличный срок, — я насильно сунула ей в руки пакеты и развернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и пары шагов.

— Подождите, я возьму эту еду. Но хочу поблагодарить вас. Идемте со мной, — она несколько раз оглянулась, словно не была уверена, что я пойду следом. Но я пошла. Странно. Я совершенно спокойно иду за малознакомой женщиной неизвестно куда. Где мой страх и инстинкт самосохранения? Ассоциация выбивает его на раз, видимо.

Знакомый дом. Вчера я не успела его рассмотреть, но он был на одной из фотографий в личном деле Ольги. Точно, здесь она живет. Я бросила быстрый взгляд в сторону нашего коттеджа, выглядевшего огромным каменным исполином рядом с покосившимся то ли домом, то ли сараем. Стараясь не чихнуть от спертого затхлого запаха я вошла внутрь. Мы прошли небольшую комнату с облупившейся печью. В углу я заметила старый продавленный диван со скомканными грязными простынями. Видимо, здесь она спит. Ужас. Немытая посуда горой лежала в раковине под старым, знакомым мне исключительно по советским фильмам умывальником из серии «нажми на пипку — получишь воду». Вчера я была так увлечена, что ничего этого не рассмотрела. Ольга открыла передо мной одну из дверей и пустила внутрь.

Иногда всего один маленький шаг отделяет нас от невероятной, незнакомой нам реальности. Сейчас я его сделала. Это была мастерская. Стоило мне взглянуть на картины, как в моей голове пролетели слова Кирилла: «Глядя на невероятные картины, невозможно убить их автора». Это точно были самые прекрасные картины, что я видела в жизни. Да, я никогда не была поклонником живописи, но это неожиданно, великолепно. И, что еще более невероятно, мастерская была абсолютно чистой. Множество картин стояло вдоль стен. Какие-то были накрыты тканью, какие-то стояли на мольбертах. В центре же я увидела огромный холст, скрытый простыней. Сердце учащенно забилось. Неужели, это и есть она. Та самая картина, что много лет спустя изменит мир.

— Выбирай, — она слегка улыбнулась, видя мой восхищенный взгляд.

— Вы, вы серьезно? — я невольно начала заикаться. Она хочет подарить мне картину. Могу ли я, как Мыслитель её взять. Не противоречит ли это правилам? Да, Арина, вовремя ты вспомнила о правилах. Молодец.

— Ты не переживай. Это мои картины. Я их автор и очень хочу отплатить тебе за помощь. Посмотри внимательно, какая нравится, и забирай. Пойду пока поставлю вариться кашу. Скоро прибегут мои друзья. Рыжий, пошли, я налью тебе молочка, — она вышла из мастерской вместе с котом, все еще сидящим на её плече, и оставила меня один на один с холстами. Вживую они выглядели ярче, чем на фото. Каждый мазок кисти, каждый изгиб был будто живым. Вот огонь, который вот-вот прожжет холст, вот солнце, которое сейчас согреет меня, вот усталость в темных глазах…

Я закашлялась. Что это? Откуда? С небольшой, размером со школьную тетрадь, картины на меня смотрел до боли знакомый человек. Он стоял в полоборота, глядя прямо на меня. Перья его крыльев были такими четкими, что я на секунду задумалась, не посылает мне Наставник это видение в попытке остановить безумный эксперимент. Осторожно проведя рукой по холсту, я убедилась — это рисунок. Очень реалистичный портрет. Изгиб бровей, ресницы, нос, губы. Это точно не фото?

— Так и думала, что его выберешь, — художница как раз вернулась в мастерскую, — вся деревня смеялась, когда я рассказала, что ко мне приходил ангел и спас меня. Тогда я нарисовала этот портрет и показала людям. Все смеялись еще больше. Они знали, кто теперь живет в том красивом доме рядом со мной.

— Прекрасный портрет, но этот человек точно не ангел. Вы ему польстили, — я улыбнулась как можно беззаботнее. Не уверена, что получилось хорошо. Но как получилось, обратно уже не переделаешь. Мне хотелось сказать ей многое. Что она права и у этого человека есть крылья. Что он и есть её ангел-хранитель. Что именно он возвращает её каждый раз к жизни. Но не смогла, наверное, не должна была и поэтому не смогла. — Возьму его, если вы настаиваете. И еще просьба…

— Какая?

— Не пейте больше и закончите картину, — я указала на центральный мольберт. Невозможно было ошибиться. Картина такого размера, ключевая картина, была здесь только одна.

Уходила я с тяжелым сердцем, тщательно запакованной картиной в руках и жужжащим мобильником в кармане. Выйдя на крыльцо, едва не споткнулась о двух собак, ожидающих, как я догадалась, свой завтрак. В заросшем палисаднике зашуршала трава, и появился незнакомый мне черный кот. Тоже, видимо, за едой. Сколько же зверья она кормит?

***

Куда она делась, черт побери? Стоит уснуть на несколько часов, как случается какая-нибудь гадость. Мне что повесить на неё колокольчик, как на корову. Так можно будет хоть как-то её контролировать. Я метался по дому около получаса. Сначала наивно подумал, что Арина еще дрыхнет, но в комнате её не обнаружил. Пусто было так же в библиотеке, на кухне и в трех ванных комнатах. Звонить тоже оказалось бесполезно. Никто не берет трубку. Черт, неужели Кира оказалась права? С ней что-то случилось? Покушение? Или просто сбежала из Ассоциации, как и мечтала? Идти в деревню её искать слишком рискованно. Я и так заметный персонаж, а если столкнусь с Объектом в здравом уме — это совсем никуда не годится. Списать ее видения на пьяный бред я могу, а вот объясняться по трезвости, увы, не готов.

Еще несколько звонков. Нет, определенно, риск встречи с Объектом ничтожен. Если с Ариной что-то случится — это будет катастрофа. Я понимал это, как никогда, отчетливо. Понимал, когда наспех обувался и натягивал куртку.

— Извини, я в магазин ходила, — Арина ввалилась в дом с пакетом продуктов. — Руки заняты, не успела взять трубку.

Нет, я сейчас забуду про все благодетели Наставников, Мыслителей и десять библейских заповедей до кучи и убью её. В магазин она ходила. Нет, реально? В магазин! А телефон у нас в магазине не ловит? Руки заняты? А догадаться, что болтаться по деревне, когда ты на задании, глупо и, в общем-то, запрещено?

— Какого черта ты вообще туда поперлась? Должна была сидеть в доме и носа никуда не высовывать! — надеюсь, я с ней не слишком резок. Хотя, плевать. Учитель, вашу дочь сейчас просто жизненно необходимо выпороть. Слишком своевольна. И чего я на неё ору, поход в магазин не самая большая провинность.

Арина скисла, сжимая в одной руке пакет с едой, в другой что-то завернутое в помятую собачью морду, напечатанную на пестром пакете. Где она вообще нашла магазин, в котором не страшно покупать еду? Я прошел по деревне несколько раз и тот единственный обшарпанный вагончик не внушил мне никакого доверия к местной продукции.

***

Я стояла в дверях и виновато смотрела в пол, как нашкодившая ученица. Сердце приятно согревала картина, которую я предусмотрительно завернула в старый пакет. Но кричащий на меня Кирилл заставил глаза наполниться слезами. Было обидно, ужасно обидно. Я хотела, как лучше. Хотела даже завтрак ему приготовить, а вместо этого на меня орут, как на двоечницу после выставления оценок за четверть.

— Просто хотела приготовить тебе нормальный завтрак, — выдохнула я, понимая, что оправдание это не слишком достойное. Но какое есть, другого не придумать. Сама придумала — сама влипла. Наставник приблизился ко мне. Я вся сжалась, ожидая новой порции нравоучений. Но этого не случилось. Он аккуратно забрал из моих рук пакет.

— Извини, я не должен был на тебя кричать. В следующий раз просто позови сторожа, он все закажет, — Кирилл развернулся и ушел на кухню.

В этот раз его немногословность была мне на руку. Нужно было незаметно протащить картину в спальню и понадежнее спрятать.

***

Я хотела приготовить тебе завтрак. В итоге кто с венчиком мешает тесто? Правильно, Кирилл. Потому что Кирилл — балбес, срывающийся на неё по мелочам. Интересно, где она? Ушла в комнату и снова пропала. Надеюсь, не сбежала от меня через окно.

Знаю, что провинился и перенервничал. Ну дурак. Кажется, у нас будут очень воздушные блинчики. Я взбивал тесто с такой интенсивностью, что оно запузырилось. Нет, так нельзя. Вечером нам работать, а мы снова ссоримся.

«Кто-то мне завтрак обещал…»

***

Да иду я, иду. Голодные мужчины хуже влюбленных. Вспоминая назойливость Комара.

— О, пришла! Я замешал — ты жаришь, — довольно объявил Наставник, демонстрируя мне плоды трудов своих. Вот интересно, ты просто не умеешь их жарить или ленишься? Я все еще была на него обижена. Зачем с порога накидываться на меня. Ну ушла из дома на час, но я же вернулась и все в порядке. Никаких проблем. Да, я встретилась с Объектом и даже побывала у нее дома, но во-первых, он об этом не знает, а во-вторых, я помогла ей. Может быть, Мыслителям время от времени стоит вспоминать, что с людьми нужно обращаться по-человечески.

***

— Действуем, как вчера. Наша задача поймать момент, проникнуть в дом, когда она отключится, быстро привести её в порядок и исчезнуть. Объект не должен нас видеть. Ты смотришь глазами, я — головой. Есть вопросы? — Кирилл смотрел на меня в упор, ожидая ответа. Я быстро кивнула и вжалась в мягкую спинку дивана.

— То есть ты опять настроишься на её мысли? Слушай, я еще вчера хотела спросить. Почему мы не можем просто влезть к ней в голову и внушить, что она больше не пьет? Лев делал подобно на наших занятиях. Что нам мешает? — любопытство сгубило кошку и, когда-нибудь, точно погубит меня. Девяти жизней у меня нет, зато со мной в меру нетерпеливый Наставник, которого я могу успокоить без труда. Ладно, с трудом и возможными последствиями, но могу же.

— Мы не должны вмешиваться столь кардинально без команды Оракула. После такого она просто потеряет свою индивидуальность и перестанет рисовать. У неё должна быть своя воля, иначе работа не будет закончена. И еще, — он замолчал на секунду, — остановись вовремя. Разомкни полюса. Если почувствуешь, что не справляешься, лучше передай ее мне.

После обеда Кирилл удобно расположился на коврике у выхода и закрыл глаза, настраиваясь на Ольгу. Поймать мысли человека, не видя его, было мне пока не по силам. Я же, закутавшись в теплую куртку, отправилась в сад. По нашим данным, её собутыльники должны были придти с минуты на минуту. Но их не было. Час. Два. Я стучала зубами и не понимала, что происходит.

— Давай домой, бесполезно. Не знаю, что произошло, но она не пьет.

Я спрятала улыбку в воротник кофты. Не пьет. Она умница, лучшая. Я засеменила в дом, едва не поскользнувшись на размытой тропинке. Солнечный день подошел к концу. Из низких облаков уже полчаса то усиливаясь, то успокаиваясь лил дождь. Мои ботинки жалобно хлюпали.

***

На кухне витал приятный запах ужина, который наш сторож предусмотрительно заказал из города. Я ничего не сказал Арине об этой вкусной заначке. Почему? Правильно. Нужно было что-то придумать в обмен на мое отвратительное поведение утром. Да, у меня не лады с фантазией — весьма убогая идея. Тем не менее, настроение было чуть выше ожидаемого ровно до тех пор, пока не зазвонил телефон. Что, опять отчет? Может, повесить в доме веб-камеры (я не уверен, кстати, что их тут нет) и устроить реалити-шоу для правления Ассоциации?

— Да, Глава.

— Кирилл, плохие новости. Вы дежурите последнюю ночь и завтра вылетаете к Эвересту. Один горе-герой решил штурмовать гору именно сейчас, надо его вытащить. Твоя команда уже отправилась туда. Они начинают подъем. Вы с Ариной на подхвате, — ровный командный голос. Какого черта? Он включил в работу неполноценную команду без предупреждения ее командира.

— Отец, ты обалдел? — о какой субординации может идти речь, когда твой начальник — идиот, ну и по совместительству человек, имеющий определенное отношение к твоему появлению на свет.

— Снова забылся? Твоя команда укомплектована полностью со вчерашнего дня. Я имею полное право снова вами распоряжаться, — в голосе отца слышался так раздражающий меня триумф. Так вот куда он вел все это время? Тестовая миссия? Пусть практикуется? Ему просто нужно было найти повод вернуть нас к работе и как можно скорее. Зачем? Одному Творцу известно, но я приложу все усилия, чтобы приобщиться к этому знанию в самое ближайшее время.

— Команда не укомплектована. Неопытная первокурсница не может считаться полноценным Целителем. Это закон. Не лицензированный Мыслитель, не прошедший обучение и выпускную миссию не может стать частью Команды.

— Знаешь в чем главное преимущество Главы? Любой закон можно изменить. Тени прибудут завтра в полночь. Подробную информацию вышлю тебе на смартфон в течение пяти минут.

Отключился. В бессильной злобе я замахнулся, но вовремя остановился и задание с негромким писком все-таки прилетело на мой мобильный. Зашибись, нет, ну просто зашибись. Какой Эверест? Если на этой детской миссии я мог без проблем уследить за двумя объектами, то в условиях «Гималаи в ноябре» вероятность потерять кого-то из них слишком велика.

Но что я делаю вместо того, чтобы что-то предпринять? Конечно, читаю данные миссии. Да, этому парню предстоит взойти на Эверест и открыть какую-то важную биологическую активность. Но это будет через десять лет, а пока он решил штурмануть гору вместе с компанией каких-то недоумков. А как еще назвать людей, которые организуют подъем на Эверест в ноябре? Даже дочитывать не хочу. Дураку понятно, что лавина или обвал. Но я, конечно дочитал. Координаты ясны. Схема работы тоже. Вляпались по полной программе…