Глава 15. На «дороге жизни»

***

Из двух вариантов спасения у меня только что остался один. Кира была вне зоны доступа. Раз за разом я в бессильной злобе набирал ее номер. Интересно, отец сознательно отправил ее куда-то далеко в надежде, что очень боевое крещение дочери пройдет незаметно или это случайное совпадение? Признаться сразу, именно на Киру, помешавшуюся на безопасности дочери, я возлагал самые большие надежды и вот они, пшик, развеялись по ветру. Как и не было их.

— Учитель, слава Творцу, ты на связи, — хоть до кого-то дозвонился. — Ты знаешь о новой миссии?

— Да, машина будет ждать вас завтра в полночь. Самолет ровно через два часа, — отрапортовал он, как ни в чем не бывало. Пульс постучал в висок. Несколько раз. Четкие удары. Один за одним. Осознание того, что Учитель ничего не предпримет. Ни-че-го. Это я слышал в каждом его слове, все крепче сжимая в руках злосчастный мобильник.

— Забери Арину. Учитель, ты не хуже меня знаешь, насколько опасен Эверест и чем это может кончиться для всех нас. Забери свою дочь и верни в лагерь. Неопытному Мыслителю там не место, — все, что я мог сказать в надежде на помощь. Аргументы, по-моему, достаточно веские.

— Нет. Она едет с тобой. Это приказ Главы, а ты, напоминаю, должен выполнять все его приказы. В противном случае мы не достигнем цели.

Мне сейчас послышалось или в его голосе я услышал укор? Он недоволен тем, что я пытаюсь спасти его дочь? Я знаю, к чему приведет нарушение приказа. Но сейчас меня больше пугает другое — к чему приведет моё послушание. Кажется, только меня. Остальным плевать. Мой отец — это одно, ему Арина, как ком в горле и сверло в заднице. Но Учитель, не ожидал от него подобного хладнокровия. На несколько секунд даже замолчал, пытаясь подобрать слова, найти веские причины и заставить его изменить решение. В голову не пришло ничего, кроме родительской любви, которой по идее должно быть достаточно. Едва услышав о таком задании, Учитель должен был остановить это безумие. Но нет.

— Жизнь одного не стоит ничего? Даже если это ваша дочь?

Мой голос срывался на крик. Потерять её. Нет. Я скажу всё, что угодно. Сделаю все, что угодно. Она туда не поедет. Это чистой воды безумие и сейчас у меня на проводе последний шанс его предотвратить. Всё или ничего.

— Кирилл, всегда нужно чем-то жертвовать. Пора тебе, наконец, это принять.

Чем спокойнее говорил Учитель, тем сильнее во мне закипал гнев. Рука еще сильнее сжала смартфон. Корпус жалобно скрипнул. Сегодня был явно не его день, лишь одна капля самоконтроля спасла несчастный телефон от неминуемой гибели.

Её жизнь. Я не готов платить такую цену за пост Главы и свободу Теней. Не готов. Я не герой и не хочу становиться им ценой чужих жизней.

***

— Учитель, ты не хуже меня знаешь, насколько опасен Эверест и чем это может кончиться для всех нас. Забери свою дочь и верни в лагерь…

Я застыла в дверном проеме. Кирилл разговаривал с моим отцом — это точно. На повышенных тонах — это удивительно. Я притихла — это правильно. Стоит мне выдать себя и разговор прекратится. Так хоть что-то узнаю. Признаться честно, за эти несколько дней я поняла только одно, что каким-то образом оказалась в эпицентре смерча. Внутри огромной воронки, сметающей все на своем пути. Сейчас я стою там, где всегда штиль. Но как долго мне удастся прятаться здесь? Неизвестно. С трудом, благодаря счастливой случайности, мне удается время от времени выхватывать из этой безумно вращающейся воронки фактов, людей и воспоминаний ценные отрывки. Но они не складываются в цельную картину. Это жалкие обрывки повествования, которые я не могу сложить воедино. Картина слишком велика, как огромный холст в мастерской моего первого Объекта. Возможно, сейчас самое время застать Наставника врасплох, прижать к стене и… задать несколько вопросов.

— Ты ничем не отличаешься от Киры. Вы оба, не моргнув глазом, готовы принести дочь в жертву собственным амбициям. Что вы за родители вообще? — его голос срывался на крик. — Не знаю как, но я сделаю все, чтобы твоя дочь завтра же отправилась в лагерь. Она не готова, черт возьми, взбираться на Эверест и ковыряться в трупах, пытаясь вытащить Объект из-под обвала!

Он сейчас кричит на моего отца и своего обожаемого Учителя? Прижимать к стене настолько разъяренного Кирилла было страшно, инстинкт самосохранения говорил мне, что пора делать ноги. Но где я, а где инстинкт?

Новая миссия? Гималаи? Никак нет, командир. Я еду с тобой. Какую бы миссию вы с папой не задумали, хочу быть полезной.

Смирившись с собственным решением, я без колебаний переступила высокий деревянный порог.

***

— Я еду, — рука легла на мое плечо. Только этого не хватало. Пришлось бросить трубку, так и не закончив разговор.

— Нет, не едешь и не замыкай полюса, не поможет, — сбросил ее руку с плеча. Вот тебе и примирительный ужин. Единственное ее наследство от родителей — невероятное упрямство. И сейчас мне придется два часа, возможно, на повышенных тонах объяснять ей, что новичкам не место на опасных миссиях. Ладно, даже если это и место для кого-то другого, но точно не дня неё. — Ты не готова.

***

— Это моя жизнь и я еду с тобой, — в кухне витал запах свежее приготовленного ужина, но сейчас он скорее раздражал, чем привлекал. Как можно спорить с Кириллом, когда внутри себя мне приходится спорить еще со здравым смыслом, сердцем и жалобно урчащим желудком.

Он скинул мою руку и обернулся. Я невольно отступила назад, мягко отодвинутая его блоком и окружающей его материей. Да, он использует её, как хочет. Черт бы побрал этот норовистый ментальный пластелин. Сегодня материя, определенно, не поддерживает меня. Взгляд и без того пугающих глаз был абсолютно безумен, губы словно тонкая нить, которая вот-вот разорвется и обрушит на меня поток неоспоримых аргументов и неотменяемых приказов Командира.

— Пока твоя жизнь находится под моей защитой, ты никуда не поедешь, — нож его слов отрезал все мнимые пути к отступлению. Только я знала свой контраргумент и снова ничего не сказала.

Идиотка, почему мне так жутко сообщать ему о поддельном приказе Оракула? Почему я молчу? Сейчас тот самый момент, когда нужно рассказать, и я точно знаю одно — буду молчать до победного. Внутри меня зародился страх. Какой? Всё просто, но это просто слишком пугающе. Если Кирилл узнает, что я не объект, как он себя поведет? Если он узнает, что я скрывала от него правду так долго, что он подумает? Начнутся вопросы, на которые у меня нет ответов.

Возможно, он решит, что я хочу удержать его рядом при помощи липового послания Оракула, цепляясь за него, как за последнюю соломинку. Если быть честной с собой, именно это я и делала. Только благодаря нему я была уверена, что Кирилл никуда не денется — он никогда не бросит Объект. Именно это послание давало ему официальное право быть рядом со мной. Не станет его, в моей жизни Кирилл будет просто Командиром и Наставником. Я перестану кожей ощущать его присутствие везде, куда бы ни пошла. В лагере буду совершенно беззащитна. Этого я боялась. Холодного, пугающего одиночества в толпе. Именно этот страх сейчас гнал меня в Гималаи. Да, мне плевать на Объект, который мы должна спасти, и на Команду тоже, за редким исключением. Но остаться в Лагере пока Наставник будет бороться со снегом, холодом и смертью за полмира от меня — увольте. От внезапно обрушившегося на меня осознания я так и замерла с открытым ртом, не успев высказать очередную порцию возражений.

— О чем ты думаешь? Это горы! Самые высокие горы в мире! Ты боишься перейти мост, как ты собираешься карабкаться по склонам на высоте в пять тысяч метров? — Кирилл безуспешно взывал к голосу моего разума. Одна проблема: когда дело касалось его, мой разум брал выходной.

***

Вариант связать ее и оставить в этом доме на несколько дней не так уж плох. Потом повинюсь перед отцом. Скажу, что оставил Арину проконтролировать Объект, так как были сомнения в его адекватности. Сейчас же сомнения у меня были только в адекватности курсантки.

— Я пойду с тобой, — своей решимостью она напоминала камикадзе, собирающегося на первый и последний боевой вылет. Неужели все женщины считают, что пафосно сдохнуть рядом с мужчиной лучше, чем один раз поверить в то, что он справится сам? Попробую еще раз убедить по-хорошему, если не получится, вернемся к варианту с веревкой.

***

— Ты и полгода не отучилась. Твой дар начал развиваться позже, чем у остальных. Помнишь, сколько усилий тебе потребовалось, чтобы научиться хоть чему-то? Ты и сейчас топчешься на последнем месте в рейтинге. Твои способности то проявляются по максимуму, то пропадают совсем. То ты прекрасный Целитель, то теряешь сознание от малейшего расхода энергии. То можешь создать энергетический шар, то нет. На что ты можешь рассчитывать, если окажешься в опасности? На меня? Нет. Потому что я буду занят Объектом. Защищать два Объекта — это, как гнаться сразу за двумя зайцами. Как ни старайся — оба попадут в суп к кому-то другому. Так что ты сейчас ужинаешь, пакуешь вещи, и мы экстренно придумываем, как отправить тебя в Лагерь, — Наставник подошел к столу и нервным жестом пододвинул в мою сторону тарелку с призывно пахнущим стейком.

Я не ела ничего подобного с момента появления в Ассоциации. Сами прилично готовить мясо мы не умели, да и времени не было; в кафе Старой Деревни я почти не заглядывала, не считая «Сладкой жизни», которая на стейках тоже не специализировалась. Будь обстановка более располагающей я бы плюнула на все приличия и проглотила этот кусок мяса целиком. Теперь же я безуспешно пыталась проглотить ком, стоящий насмерть в моем горле.

— Давай ужинать. Куда бы мы ни отправились сегодня ночью, лучше быть сытыми.

Он отрезал небольшой кусок мяса и, насадив на вилку, протянул мне. Я, подчиняясь какому-то неведомому автоматизму, взяла вилку и задумчиво посмотрела на блестящий в свете ламп ароматно пахнущий кусочек.

Кирилл вышел из комнаты. Его порция так и осталась нетронутой.

«От 5000 км и выше»

— Что, захирели в вынужденном отпуске? — Клим жизнерадостно топал впереди. Казалось, ему достаточно крутая горная дорога совсем не была в тягость. Даже одышка не появилась. В то время как мы с Машей периодически останавливались, чтобы перевести дух. Высадить нас пришлось в нескольких километрах от базового лагеря альпинистов. Одетые в типовые утепленные туристические куртки мы не привлекали внимание. По этому маршруту постоянно ходят любители поглазеть на смертников, желающих взобраться на гору, или взглянуть поближе на вечно движущийся ледник. Разумеется, все это было в сезон. Сейчас же людей почти не было. По дороге нам встретилась лишь небольшая группа спускающихся вниз азиатов. Они восхищенно перешептывались и показывали друг другу фотографии на дисплеях фотокамер.

— Раз такой сильный, может, один полезешь, а мы тут подождем? — огрызнулась на него Маша, сбрасывая с плеч тяжелый рюкзак. На лбу девушки выступили мелкие капельки пота.

— С тобой все в порядке? Ты здорова? — я снял варежку и приложил ладонь к ее лбу. Мокрый и холодный. Температуры нет — это уже что-то.

— Эд, все в норме. Клим прав, я засиделась в кабинете, — она виновато посмотрела на меня своими кристально-честными глазами. Им я не верил никогда. Почему? Кто знает. Что-то подсказывало мне, что Маша никогда не была с нами до конца откровенна.

— Можем немного отдохнуть. У нас есть время…

Исполнять обязанности Командира мне не нравилось от слова «совсем». Слишком большая ответственность. Клим бежит впереди паровоза, Маша спорит с ним и разваливается на части, мои мысли ускользают отсюда дальше, чем положено. Мы сейчас не Команда, а просто три Мыслителя, которых обстоятельства заставили работать вместе. Мне еще никогда так сильно не хватало лучшего друга.

***

Мы вставали на привал еще несколько раз. Всё остальное время Клим своей неуемной энергичностью не давал нам окончательно потерять темп. В итоге, к лагерю вышли на час раньше. Нас уже ждали. Несколько этнических шерпов — Тени. Если бы ни они, то статистика смертности Мыслителей на Эвересте была бы еще более впечатляющей, хотя и сейчас не слишком радовала глаз.

Мыслителям не нужно знать языки — это неоспоримый плюс. Ты просто хочешь понимать и понимаешь. Хочешь, чтобы твои слова понимали и их понимают. К сожалению, такой фокус с книгами у меня не прошел. Шекспира на языке оригинала прочитать мне удалось намного позже, чем я планировал. Но это было поистине прекрасно. Жаль, времени и возможности освоить старо-английский у меня нет…

Нас проводили в палатку к руководителю экспедиции и нашему Объекту. Высокий, широкоплечий мужчина с обветренным лицом и упрямым взглядом из-под кустистых бровей. Скажи такому, что через несколько часов его ждет смерть, запрети лезть на ледник сегодня, и ты будешь послан в лучших традициях русского языка и его внелитературного жаргона. У Объекта на лбу написано «я прав, а вы заткнитесь».

— Михаил, это руководитель группы, о которой я говорил. Всего три человека. Хотят присоединиться к вашему восхождению, — быстро зашелестел ему шерп, на ходу стягивая с головы шапку. В высокой палатке во всю работал обогреватель. Было душновато.

— Где остальные? — голос соответствовал внешнему виду. Низкий, глубокий, слегка грубоватый.

— Дышат кислородом. Мы в процессе акклиматизации. — я ощутимо покачнулся, не было ни слова лжи. Да, Лагерь тоже находится в горах, привыкнуть к воздуху нам было проще, но свыше 5000 метров без подготовки — все равно тяжело.

— Не возьму. Вас еще черти сколько ждать, пока привыкните. От графика отобьемся. Нет, однозначно, — сказал, как отрезал, Михаил. Другого я и не ожидал. Но если Мыслитель хочет куда-то попасть, он обязательно попадает. Я коротко кивнул шерпу и тот начал что-то быстро говорить Михаилу, понимать мне не требовалось. Сознание этого огромного человека оказалось далеко не таким сильным. Даже голова болеть не начала, как это обычно бывало при штурме чужого сознания. Пара винтиков и…

— Ну ладно, пошлите. Вместе оно как-то…веселее будет.

Шерп удивленно посмотрел на меня. Главное разрешил, а как объяснил — не все ли равно?

***

Поднялся сильный ветер. Выход пришлось перенести на утро. Пока я разговаривал с руководителем группы, Клим не терял зря времени и, дозаправившись кислородом, поставил палатку.

— Маш, останься здесь и не поднимайся на ледник, — девушка сидела внутри и едва заметно дрожала. Выглядела она чуть лучше, чем пару часов назад, но все равно была жутко бледной. Клим завернул ее в два зимних спальника, как гусеницу в кокон. — Ты больна. В таком состоянии от тебя никакого толка.

— Мне скоро станет лучше. Когда выдвигаемся? — Маша грозно стрельнула глазами в мою сторону. Оставить ее здесь будет сложнее, чем я думал.

— Завтра. Слышишь, как завывает? В такой ветер мы не перейдем Кхумбу. Они не совсем идиоты….

— …а по-моему, ты им льстишь. Тащиться в это время года на Эверест — полный идиотизм, — Клим, развалившись на МОЕМ спальнике, с невероятной нежностью разглаживал ярко-желтую надувную подушку. Таскал он ее с собой на каждое задание с фразой: «Я не могу без нее спать!» Ехидные комментарии Командира по этому поводу он традиционно пропускал мимо ушей, а когда Кирилл допек его окончательно, пообещал начать носить с собой с той же целью резиновую женщину.

— Эд, когда Кирилл должен выйти на связь? — вновь подала голос Маша, заваливаясь на бок. — Я успею поспать?

— Спи, я отчитаюсь.

И заставлю его отдать тебе команду о возвращении в лагерь. Все равно никого другого ты слушать не станешь.

***

Всю дорогу я сидела, тихо забившись в угол. Кирилл со мной принципиально не разговаривал. Одежду мне помогла подобрать симпатичная невысокая женщина, одетая в серое. Она же дала мне вводные инструкции и папку с заданием. Наставник тем временем помогал Теням собирать сумки, перегружать их в самолет, а после в изрядно помятый микроавтобус. Все происходило так стремительно, что я не успевала ни разглядеть пейзажи за окном, ни даже поинтересоваться, как звали ту «серую леди» (так я называла ее про себя). Микроавтобус с плотно затемненными стеклами вез нас сначала по вполне приличной трассе, потом по колдобинам и в конце пути грубо затормозил. Я едва не врезалась носом в спинку впереди стоящего сидения.

— Выходи, дальше пешком, — Кирилл впихнул мне в руки большой туристический рюкзак. Видимо, рассудил, раз уж поперлась, так получай по полной программе. Но сдаваться я не собиралась. Ни тогда, когда ругалась с ним перед вылетом, ни когда в последний момент запрыгивала в самолет с сумкой наперевес. Он знал, что я это сделаю, и знал, что выбора у него нет. Даже когда десятый раз звонил моей матери и в очередной пытался договориться с кем-то из Теней. Но первая была временно недоступна, а вторые неподкупны и на сто процентов послушны моему отцу.

Странно, но самая высокая гора в мире не впечатлила меня ни своим величием, ни ласкающими её вершину облаками. Подобные пейзажи в Лагере я видела чуть ли не каждый день. Да, эта глыба холодного камня была огромной, опасной и многих восхищающей. Но для меня все это уже сосредоточилось в другом. Его показная холодность пугала и была опасна гораздо больше. А темп, с которым он уже больше часа двигался вперед — восхищал.

Шли в тишине. Сильный ветер пронизывал насквозь даже выданные нам теплые куртки-аляски и термобелье, плечи ныли от тяжести рюкзака, ноги заплетались. Мы топали вверх по узкой тропинке. Она то и дело петляла и, вскоре, совсем исчезла. Мы шли по какой-то россыпи из камней, аккуратно ступая между серыми угловатыми булыжникам. Я устала и жутко хотела пить, но молчала и упрямо шла следом за бодро шагающим вверх Наставником. Он не оглядывался.

На нас медленно опускались сумерки. Я начала переживать, что мы не успеем дойти до темноты. Хотя, куда дойти? Понятия не имею. Просто иду за ним, как привязанная. Мы дошли до какой-то поляны, покрытой ровным слоем снега, и остановились. Я недоуменно оглядывалась по сторонам. И что дальше? Здесь нет людей, нет никакого лагеря. Это привал? Или здесь мы будем ждать обвала?

— Второй вариант. Мы в километре от базового лагеря. Ребята и Объект должны находиться там. Сейчас поставим палатку и выйдем с ними на связь.

Ему не требовалась лопата, чтобы подготовить место для нашего маленького лагеря. Снег повиновался легкому движению руки…

***

— Почему мы не можем придти к ним сейчас? Прикинемся заблудившимися туристами, — я наблюдала, как Наставник вгоняет колья в промерзшую землю. Натягивает веревки. Спать нам предстояло в прямом смысле под одной крышей. Это слегка щекотало мои нервы. Даже чуть больше, чем перспектива карабкаться по скалам на невероятной высоте.

— Мы не знаем, где произойдет обвал. Творец не дает четких координат. Базовый лагерь слишком близко к леднику, он тоже может пострадать. Если это случится, нас там быть не должно. Мы должны вовремя, по сигналу вот этой штуки, — он показал мне тонкий браслет переговорного устройства, — среагировать, обнаружить и вытащить Объект. У нас не будет времени откапываться самим.

Со мной говорили, как с глупым маленьким ребенком. Таким тоном, словно по десятому кругу объясняли элементарные вещи. Я только учусь и имею право задавать глупые вопросы и нечего так на меня коситься!

Когда палатка была установлена, мы затащили вещи внутрь, разложили плотные пористые пенки и раскатали спальники. Рюкзаки стали удобными подушками, если абстрагироваться от карабинов, молний и карманов. Вот и сбылось мое желание. Я в походе с палатками. Что-то мне подсказывает, что песен под гитару и шашлыков не будет.

Кирилл нажал несколько кнопок на браслете и, о чудо, мы поймали связь.

— Хей, кого я слышу! Командир в зоне доступа, — не в меру жизнерадостный голос Клима разнесся из динамика. — Как вы там, ребята?

— Мы на месте. Как твоя подушечка, сладкий?

Впервые слышу как Кирилл, обычно напряженный и серьезный, над кем-то подтрунивает. Его голос изменился, стал более ровным и теплым. Губы чуть изогнулись в легкой усмешке. У них с Климом какой-то особый ритуал?

— Она у меня горячая штучка. Валяется в ногах и греет мне пятку, — не задержался с ответом голос Клима из динамика.

Судя по изменившемуся лицу Командира, веселая часть закончилась и вот-вот на «сладкого» обрушится град официальных вопросов. Я предположила и не прогадала.

— Вы где? И где Эдгар, почему ты на связи? — голос Наставника звенел, как натянутая струна «до». Предельная сосредоточенность. Предельное недовольство.

— Пошел за чаем. Пока сидим в лагере. Маша дрыхнет. Пришлось Эдгару поковыряться в буйной головке объекта. Лично я уверен, что там пустынный склад, в котором иногда самозарождаются тараканы. Но Эдгар говорит, он ничего. Просто амбициозный и упрямый баран. Типовой, так сказать. Первая группа уже на леднике, во втором лагере. Мы с основной выходим завтра в 9 утра. Здесь человек восемь.

— Какая смертность? Есть данные? — Кирилл бросил на меня острый, короткий взгляд и был вознагражден ответным — испуганным. Я, едва дыша, ждала ответа. Сколько выживет? Они должны знать.

— Один — семь. Это принципиальный момент. Мы не сможем никого вытащить, Кир, мне жаль, — голос Клима неуловимо изменился. Наставник шумно выдохнул. Я вдохнула, обжигая легкие ледяным воздухом.

— Понял. Мы ждем сигнала и выдвигаемся вас откапывать, не забудьте включить GPS. Если что-то случится, я на связи в любое время. Не облажайтесь там! Надеюсь, завтра встретимся полным составом. До связи! — Кирилл нажал кнопку портативного передатчика и упал на спальник.

Я скромно сидела в углу палатки, поджав ноги к груди, и мелко дрожала от холода, страха и хаотичных мыслей. По уму, мне бы снять куртку и залезть в спальник, но пока не хотелось. Мне вообще казалось, что в любую минуту Командир махнет рукой и я на автопилоте улечу в лагерь Ассоциации. Или по принципу кавказской пленницы, меня замуруют в мешок и бандеролью отошлют обратно. Гималайская пленница. Нет уж, лучше просто буду начеку и не позволю воспользоваться случаем.

От завывающего ветра нас спасали плотные, многослойные стены из неизвестного мне материала. Несколько минут с нами в палатке сидела тяжелая тишина, вязкая, давящая на плечи, противная субстанция.

Я чувствовала себя маленькой девочкой, которая собирается играть во взрослые игры. Обещает, что не будет бояться, но в ту же секунду пугается собственной тени. Когда спина окончательно устала, а прижатые к груди ноги затекли, я, не раздеваясь, улеглась поверх своего спальника.

Палатку освещал небольшой налобный фонарик, закрепленный под потолком. В его свете тени, падающие на лицо Кирилла, казались темными и пугающими. Лицо стало похоже на бледную восковую маску. Глаза закрыты. Я испуганно вздрогнула. Он отвернулся на другой бок, лишив меня возможности разглядывать его лицо.

— Ты злишься на меня? — я подавила в себе желание коснуться плеча Наставника. Оно так близко. Стоит только руку протянуть.

— Нет, не на тебя. На себя.

— За что?

— За то, что ты здесь. Я все еще против твоего участия в операции. Но не могу ничего с этим сделать. Завтра ты окажешься на леднике Кхумбу — одном из самых опасных мест в мире.

Он повернулся ко мне лицом и открыл глаза. Они сказали всё.

— Не делай этого. Пожалуйста.

Громкий выдох. Одно движение ресниц, и я увидела спасительную радужку.

— Все равно бесполезно. Ничего не получается. Я не могу ничего изменить и повернуть все так, чтобы ты отправилась домой. Увы.

Меня, как молнией прострелило. Вот оно что. Впервые он оказался бессилен, но почему? Потому что я очень хотела поехать или кто-то наверху хочет, чтобы я оказалась здесь. Зачем? Кто знает этого склочного Творца. Слишком много странных, непонятных мне дорог он выбирает для нас и других людей, Мыслителей и сердец.

***

Я испробовал все. Сконцентрировал материю и постарался достучаться до Киры: найти её, сообщить, привлечь к действию. Ничего. Бесполезно. А пытаться сформулировать нечеткое послание в стиле «Арина должна вернуться в лагерь» — слишком рискованно. Большая погрешность, которая, если не повезет, может привести к гибели. Зная уровень везучести моей курсантки, ну его нафиг так рисковать.

Она лежала напротив, совсем рядом. Да, занятно. Вместе, в одной палатке, но материя молчит. Неужели Учитель оказался прав? Последние несколько часов я был слишком зол, обеспокоен и почти что приказал Арине перестать думать обо мне в надежде, что она сама откажется от миссии. И вот, материя молчит. Мы можем лежать напротив, разделенные лишь узкой полоской пола и не испытывать этого губительного притяжения. Всё? Это конец? Учитель снова оказался прав?

Отрывистый писк браслета разорвал тишину.

— Слушаю, — всей душой надеюсь, что это Кира. Но, увы. Эдгар решил задать несколько вопросов.

— Привет! Не спите? — в голосе Эдгара я услышал тревогу. Он не любил командовать. Эта роль, которую периодически навязывала Ассоциация, была ему поперек горла.

— Нет, у вас все в порядке? Какие-то изменения?

— Никаких. Объект в норме, храпит так, что палатка трясется. В походе будем рядом с ним по очереди, сменяясь раз в тридцать минут. Тут другая проблема, — он понизил голос, — Маша больна. Её необходимо отправить обратно.

Я бросил быстрый взгляд на Арину. Это было бы идеально. Прекрасный повод отстранить их обеих от работы и отправить в лагерь. Арину, как целителя. Машу, как пациента. Неужели это тот самый мифический грузовик с пряниками, который должен был и на моей улице перевернуться?

— И чем я могу помочь? — знаю чем, но надеюсь, не придется.

— Ничем ты ему не поможешь, — вполне бодрый голос Маши врывается в эфир. — Я в порядке и не надо сговариваться за моей спиной. Домой я не вернусь.

— И я рад тебя слышать, — как всегда в своем репертуаре. Значит, Эдгар просто переоценил уровень опасности. С ним после случая с Соней такое случается с завидным постоянством. Предпочитаю списывать это на посттравматический синдром и общую внутреннюю истерию, которую другу удивительно качественно держит под контролем. Окажись я на его месте, с катушек бы слетел. Без сомнения.

Мой грузовик с пряниками только что угнали две особо упрямые особы. Мне оставалось только надеяться, что хотя бы одна из них сделала это из чувства долга и во имя миссии. Да, я мог приказать им по полной программе, но моё чутье пело протестные гимны и грязно ругалось. Пришлось прислушаться. Снова. Как обычно.

***

Я слушала пререкания Команды и тихо улыбалась в высокий ворот своей куртки. Возможно, мы с Машей чем-то похожи. Очень печально, что только одним — обе не хотим сдаваться так просто. Когда дело касается работы — это хорошо, когда мужчины — дело принимает совсем иной оборот. Интересно, где наш термос с чаем? Я никак не могла согреться. Нервы. Нервы. Нервы.

— Держи, — Кирилл уже закончил разговор и протянул мне крышку от термоса, наполненную чаем. Пах он более чем странно. Точно чай? Я настороженно посмотрела на Наставника, принимая из его рук ароматно пахнущую «чашку». Даже забыла в очередной раз высказать свое фи по поводу его бесцеремонного вторжения в мою голову.

— Что это?

— Чай с бальзамом. Алкоголя немного, зато согревает в разы лучше. Пей, ты сейчас цвета просроченной курицы, — губы Кирилла дрогнули и слегка изогнулись в естественной ироничной ухмылке. Услышав голоса всей команды он, кажется, немного успокоился и стал совсем странным. Таким я его видела всего раз, когда несколько минут назад он обменивался колкостями с Климом. Значит, так он на самом деле общается с друзьями? Таким они его видят? Мне же всегда доставался серьезный, напряженный Кирилл, словно держащий на плечах весь небесный свод, или, о ужас, по-учительски отчужденный.

Делаю жадный глоток и закашливаюсь. Горло обжигает горячая жидкость. Не успеваю съязвить, что сам он курица. Хотя ладно, выглядит он вполне бодрым и ни капли не замерзшим. Меня же не спасало ни фирменное термобелье, ни теплая куртка. Чай немного помог.

— Ты представляешь, где нам предстоит работать? Проверила в поисковой системе, что такое ледопад Кхумбу? Уверена, что полностью осознаешь уровень опасности? — он изучающее смотрел на меня своими преступно-бездонными глазами. Я поняла, что краснею. Стыдобища.

— Нет, — делаю еще один глоток в надежде, что немного «крепкого» чая успокоит мои нервы. Облажалась. Побежала за ним на миссию, толком не зная ни уровня риска, ни подробностей о месте. Да, в папке фигурировало название «Кхумбу», но что это? Мне даже в голову не пришло посмотреть.

— Двойка тебе по подготовке к миссии. Да, вам пока не объясняли этих тонкостей. Но на будущее, всегда, первым делом узнавай подробности о месте Миссии. Особенности ландшафта, строений. Если дело происходит в городе, то о камерах наблюдения, уровне популярности места. Тебе придется учитывать огромное количество разных факторов.

Прекрасно, у меня внеклассное занятие по дисциплине, о которой я даже не слышала. Может, мне теперь экстерном экзамены сдать и сразу с автоматом в руках туда, в поле с разномастными трупами и вопящими от боли живыми? Картина всплыла в моем сознании так ярко, что я вздрогнула и зябко поежилась.

— Итак, Кхумбу, если говорить просто, это огромная куча льда, которая постоянно находится в движении. Она движется очень медленно для реки, но быстро для горного склона. Альпинистам приходится наводить переправы, перелезать с льдины на льдину прямо над пропастью. В любой момент одна из точек опоры может придти в движение и… — он выразительным жестом изобразил падение. Я превратилась в скрючившийся на спальнике комок страха, судорожно сжимающий крышку с кипятком. Тем временем мой Наставник продолжал свой пугающий рассказ.

— Из-за постоянного движения льда здесь часто бывают обвалы. Именно это случится завтра. Эдгар, Маша и Клим будут с группой и сделают все возможное, чтобы защитить Объект в момент обрушения льда и дальнейшего падения. Сами они из завала выбраться не смогут, мы должны будем отправиться туда и помочь. Понимаешь теперь, во что ввязалась? — он улыбнулся. Липкий страх, окутавший все тело с ног до головы несколько секунд назад, развеялся. Маг, волшебник, Наставник… Я улыбнулась в ответ, чувствуя себя, то ли влюбленной идиоткой, то ли самоубийцей, то ли и тем, и тем одновременно. Еще немного горячего чая. Руки все еще дрожат. Хорошо, что согревающего напитка осталось совсем немного, и он не выплескивается через край. Тепло приятно растекалось по телу. Я сделала последний глоток, вернула Кириллу опустевшую крышку и улеглась на свой спальник нос к носу с Наставником.

— Да, понимаю. Мне страшно. Страшно, как, наверное, никогда не было.

Где предел моего страха? Последние месяцы заставили границы расшириться настолько, насколько было возможно. Я столько раз видела что-то страшное, иногда шокирующее и каждый раз думала: «Вот он — мой максимум. Страшнее уже не будет». Но жизнь и Ассоциация не переставали меня удивлять. Опять. Это случилось снова. Завтра я открою для себя новые грани страха и должна буду перешагнуть через них, оставить позади себя, чтобы идти вперед следом за этим придурком, лежащим напротив. Надо было сбежать еще там, в Подмосковье. Добралась бы на попутках до города, нашла одноклассников, перекантовалась как-нибудь, а там, глядишь, нашла бы работу и сняла комнату у какой-нибудь вонючей бабули, круглосуточно ворчащей на современную молодежь.

— Не переживай, сильно рисковать тебе не придется. Туда я донесу тебя вместе со снаряжением. Это против правил, но раз я не могу отправить тебя обратно, попробую сделать риск минимальным. Насколько это возможно. Как только мы их откопаем, заберу Объект и передам его нашим помощникам в Базовом лагере. Потом вернусь за тобой, чтобы избежать возможных проблем с высотой. Ребята справятся самостоятельно, — Кирилл на несколько секунд задумался и потом продолжил, — не переживай. Все будет нормально.

Попытку не оценила. Точнее, я оценила, а вот мои нервы нет. Дрожь вернулась снова, но в этот раз причиной был не холод. Лучше бы я замерзла. На экране мобильного телефона высветилась цифра 22. Самое время заснуть, но ни в одном глазу. Поесть? Не хочется. Нас весь день кормили, как на убой. Жирной, калорийной пищей. Я стала переживать, что мой желудок восстанет против такого питания, но нет, пока он безмолвствовал.

Между нами снова повисла тишина. Только тент палатки шумно дрожал от ветра. Иногда мне казалось, что его вот-вот сдует, но Кирилл закрепил все надежно. Сам же турист-виртуоз лежал с закрытыми глазами и, кажется, почти не дышал. Нет, серьезно? Дрыхнет? Я тут не знаю, куда деться. На улицу не выйти — холодно. Перемещаться тоже особо некуда. Книжку бы почитать, но я ничего не захватила. Кто мог подумать, что на опасной миссии в горах у меня будет время и желание погрузиться в мир Джейн Остин, Шарлотты Бронте? Ой, да мне бы сейчас и тонкая бульварная книжечка сгодилась. Я поерзала, устраиваясь поудобнее. Влезла с ногами внутрь спальника и отвернулась к противоположной стене. Стало теплее, но уподобляться Наставнику и снимать куртку я не стала.

***

Я не спал, но самоотверженно притворялся. Все, что мог сказать, я уже сказал, а поддерживать светские беседы не было ни настроения, ни смысла. Меня волновала материя и то, что Арина может заболеть. Если она завтра сляжет с температурой, что мне с этим делать? Даже если вылечу, слабость останется. А задание в любом случае не будет таким легким, как я ей описал. Но нервировать ее еще сильнее? Нет уж. Только паники мне не хватало. Пусть думает, что все идет по плану. По крайней мере, пока оно действительно так идет.

Возится? Чего, спрашивается, возится? С этой настойки должна уснуть сном младенца, но нет, шебуршит.

Приоткрываю один глаз и сдерживаю смех. Да, засунуться в спальник прямо в куртке — это она весело придумала. Так точно не уснет, а потом моя синяя курица еще и сварится, когда надышим. Надо прекращать этот идиотизм.

— Сними куртку.

***

— Сними куртку, — голос за моей спиной заставил меня вздрогнуть. По спине пробежали предательские мурашки. Зачем? Перед моими закрытыми глазами пролетело сразу несколько картин разной степени странности, от банального вывешивания на просушку до…более желанного варианта. О ужас, о чем я думаю? Ответ пришел сам собой. — Еще немного и в палатке станет очень жарко. Если вспотеешь, ходить в этой одежде будет неприятно.

Послушно, как заколдованная кукла, снимаю куртку и заталкиваю под голову. Лежать стало намного удобнее, достаточно объемная куртка внутри спальника цеплялась замками за подкладку, загибалась и просто сдавливала все тело. В свитере лежать было приятно, но немного прохладно.

За спиной слышу обреченный вздох и какое-то движение. Вжик молнии. Движение ткани. Что он там делает? Замираю и жду, что же будет дальше?

— Иди сюда, — следующий мягкий командирский приказ. Если внутри меня где-то зарождался сон, сейчас он пропал окончательно.

— Что? — Я обернулась. Боюсь подумать, какое выражение было в этот момент на моем лице. Судя по усмешке Кирилла, впечатляющее.

— Ты мерзнешь, а другого способа согреть тебя я не знаю, — он приподнял верхнюю часть своего спального мешка, приглашая меня лечь там. И тут я делаю самую нелепую вещь в своей жизни, нелогичную. Я не думаю ни о том, что это странно. Ни о том, что это мой Наставник. Ни о том, что он не так давно признался мне в любви, снес мою крышу и весь фундамент подчистую своим поцелуем. Да плевать, что будет дальше. Я перекатываюсь к нему под бок и, крепко обняв, утыкаюсь носом в грудь. Здесь я в безопасности. Никаких страхов. Никаких иллюзий. Ничего нет, кроме тепла и невероятно родного запаха.

Он вздрагивает от такой резвости, но ничего не говорит и застегивает спальник. Я закрываю глаза, проваливаюсь в тепло. Обнимаю его еще крепче и тянусь, чтобы поцеловать. Блин, я сегодня слишком смелая. Ненормально смелая. Или это на меня начинает действовать алкоголь из чая?

Кирилл резко отодвигает меня от себя. Настолько, насколько это вообще возможно, когда лежишь в одном спальнике. Я открываю глаза и непонимающе смотрю на него. В книжках, обычно, мужчина не может устоять. Судя по рассказам более опытных подруг, в реальной жизни мужчины часто не могут справится с женским напором, да и вообще, всегда рады…прикоснуться к прекрасному. Черт побери, почему мне достался не мужчина, а буддистский монах? Спокойный, с ровным дыханием и осуждающим взглядом.

— Не знаю, что ты нафантазировала, но я позвал тебя не за этим. Просто в одном спальнике теплее, это достаточно распространенная практика. Я себе не прощу, если ты заболеешь.

Шумно вдыхаю и ловлю себя на мысли, что неплохо было бы прямо сейчас провалиться под землю. Сейчас у меня есть уникальная возможность пролететь вниз на несколько тысяч метров больше, чем стоя, например, на тротуаре в Москве. Что за идиотка? С чего я взяла, что могу так просто прикоснуться к нему. Обнять. Поцеловать. Чужого жениха. Это просто забота Наставника, не больше.

— Устала, — скидываю его руки со своих плеч и снова обнимаю. Прячу лицо в его свитере вместе со своими слезами. Стыдно. Правда, стыдно. — Я не хочу быть твоим смыслом — это для меня слишком сложно. Слишком сложно понять, принять и уяснить своё место. Почему? Почему я не могу стать для тебя ничем больше: любимой девушкой, невестой, пусть даже любовницей на пару недель. Тогда я бы знала, что делать. Сейчас — нет.

Слышу смешок, ну вот чем я его развеселила? Злюсь. Укусить бы его, но свитер слишком плотный.

— Да, особенно в качестве любовницы, ты бы, конечно, знала, что делать, — продолжает тихо посмеиваться. Не могу на него злиться.

Слава богу, что он не видит моего лица. Сейчас оно совершенно точно цвета спелой южной помидоры. Уж сказала, так сказала. Как я сегодня выяснила, соблазнительница из меня никакая, да и пытаться пленить мужчину ночью, в Гималаях, лежа в спальнике и дрожа от страха. Тут бы не справилась и царица Клеопатра. Куда уж мне. Хотя, как показала практика, я его и в кружевной сорочке не слишком привлекаю. Нет, но немного злит. Я ему тут душу изливаю, а он ржет. Стукаю его в грудь и отворачиваюсь.

— Я серьезно, а ты издеваешься.

Он молчит. Кажется, молчит бесконечно долго. Я напряжена до предела, не перегнула ли палку? Черт. Угораздило же выпить этот развязывающий язык чай. Уверена, причина в нем. Я облегченно выдыхаю, когда меня обнимают сзади, и вновь замираю, слушая его голос:

— А я не могу дать тебе ничего из того, что ты просишь.

— Почему?

— Потому что я обещал. Обещал, что никогда не изменю и не причиню боли женщине, которую Творец выберет мне в пару. Никогда не уподоблюсь отцу.

— Обещал Маше?

— Себе.

— Что мне теперь делать?

— Жить. Веселись с друзьями, учись, влипай в неприятности, — Кирилл на секунду замолкает, осторожно прикасаясь губами к моим волосам. Я чувствую. Не знаю как, но чувствую. — …ходи на свидания. Будь счастливой.

Глупый мой Наставник. Даже я, твоя непутевая ученица, понимаю. Счастье — не работа. Нельзя быть счастливой, потому что надо. Счастье не подчиняется приказам, оно глухо к словам и обещаниям. Счастье — это действия. Они требуют много сил, выжимают тебя целиком, до последней капли, но ты продолжаешь идти вперед с горящим сердцем. В руках. Даже если оно уже вырвано из груди. Даже если это последние минуты твоей жизни. Только тогда ты счастлив.

Мое сердце уже вырвано и лежит в твоих руках. Если бы сейчас я умерла, то умерла бы счастливой. И я ни на день, ни на час, ни на минуту, ни даже на сотую секунду не хочу терять это ощущение. Потому что другого счастья для меня не существует. Этого не изменит никакой приказ. Даже твой, всесильный Мыслитель.

Проваливаюсь в сон. Этот приказ мне придется выполнить.

***

За годы работы понимаешь одно — нервничать бесполезно. Заранее готовиться — тоже. Всегда всё начинается внезапно и происходит не так, как ты себе представлял. Идеального плана не бывает. Спасает только реакция, разум и сила.

Перед выходом я связался с Киром и, кажется, разбудил. По крайней мере, голос у него был странный. Уставший. Клим тут же предположил, что ночь была бурной и получил затрещину от Маши. Она и в правду была как новенькая. Не скажешь, что еще вчера еле-еле держалась на ногах. Может, я на самом деле параноик?

Мы шли уже час по меткам, оставленным предыдущей группой. Некоторые из них сместились, некоторые засыпало снегом. Но пока нам удавалось миновать все проблемные места без приключений. Судя по координатам, второй базовый лагерь должен быть где-то поблизости. Мы только что спустились вниз по ледяному склону и переводили дух. Нам предстоял достаточно крутой подъем вверх. Еще две пропасти и мы на месте. Маша только что сменила Клима рядом с Объектом. Я точно знал, что каждый из нас сейчас на пределе- все чувства максимально обострены. Кхумбу точно обманывал всех, заманивая все глубже и глубже. Все дальше от Базового лагеря и от Кира. Я всерьез задумался о том, не дать ли им сигнал неспешно выдвигаться следом за нами. Но не успел…

Опора ушла из под ног. Жуткий треск. Мы полетели вниз вместе с острыми осколками льда. Нависающая над нашими головами льдина с грохотом обрушилась следом. Еще этого не хватало! Я нажал кнопку передатчика. Пора. Падение прекратилось. Слава Творцу, улетели неглубоко. Со всех сторон слышались крики. Кто-то, падая, сломал руку.

Я не успел подняться на ноги, как сверху посыпался лед. Мы с Климом, не сговариваясь, метнулись к Маше и Объекту, но нас отрезал обвал сбоку. Еще и оттуда. Снова крики. Едва заметное движение рукой и льдина, летящая на Клима сверху, разлетелась на куски. Вокруг только снег, лед и отчаяние. Все смешалось. Ледяной ад. Люди бесполезно пытаются прижиматься к ледяной стене, в надежде, что не получат удар, летящими вниз камнями. Те валятся, разбиваются о лед под нашими ногами и поднимают вверх облака снежной пыли. Объект и Маша пропали из поля зрения.

Прыжок. Еще один. Направо. Чертов лед. Режет, как нож. Чувствую теплую дорожку крови на щеке. Спешу туда, где несколько секунд назад мелькнула куртка Маши, в надежде, что мне не показалось. Из снега торчала чья-то рука. Завалило окончательно. Нельзя.

Кажется, мы боролись со льдом целую вечность, прежде, чем я увидел Объект. Он лежал лицом в снег, Маша рядом, окружив их едва заметным защитным полем. Все верно, все по правилам. Мы должны соблюдать осторожность, если кто-то выживет, он не должен знать, что мы замешаны. Поле пропускало мелкие камешки, но эффективно защищало от больших и опасных.

Пробираясь к ним, я попутно вытащил изо льда какую-то женщину. Знаю, это не спасет её жизнь, но постоянно проходить мимо — выше моих сил. Я потратил на это драгоценные секунды и увидел страшное.

— Маша, черт…

Вот почему больным мыслителям не место на задании.

***

— Арина, давай быстрее! Они где-то рядом, — раздраженный голос Наставника. Он спешит и немудрено. Несколько минут назад мы плавно опустились на снег. Небольшое возвышение, казалось, только что целиком съехало вниз. На склоне справа следы от крупных отколовшихся льдин. Мы получили сигнал от Эдгара меньше четверти часа назад, и с этого момента все происходило слишком стремительно. Рюкзаки на плечи. Крылья. GPS навигатор в смартфоне. Полет. Я даже не успела испугаться высоты. Было не до нее. Нужно было сконцентрироваться на задании и мне это удавалось, по крайней мере, до приземления.

Ноги вязли в мелких осколках льда — последствиях обвала. Бежать было тяжело, но я догнала Наставника. Дыхание сбилось. Горло до боли жгло холодным воздухом. Теперь о холоде не могло быть и речи. Где же они? Я оглядывалась по сторонам в поисках хоть какого-то знака. Кирилл перед вылетом сказал, что это может быть веревка или следы от переправы, кусок железа, лестницы. Но ничего не было.

— Я нашла. Веревка, — не знаю, каким чудом мне удалось разглядеть припорошенный снегом кусок снаряжения.

Наставник, то ли подбежал, то ли подлетел ко мне. Он передвигался по снегу с такой скоростью, словно всю жизнь жил здесь и ходил только по такой земле. Теперь точно никаких отлыниваний от занятий Хрыча. Надо еще и дополнительных попросить. По снегу мы на тренировках еще не бегали.

Кирилл взял конец веревки и осторожно поднял вверх. Да, она вела вниз по покатому склону. Мы пошли по этому следу, надеясь лишь на то, что он приведет нас к живым, а не к мертвым. По крайней мере, я старалась в это верить. Что думал Кирилл для меня оставалось загадкой. Сейчас, на задании, он был похож на охотничьего пса, которого волнует лишь добыча и не отвлекает от цели даже громогласный выстрел из ружья.

Тупик. Веревка уходила куда-то под снег. Я содрогнулась. Неужели то, по чему мы сейчас ходим, свалилось на их головы. Неужели все эти люди, погребенные сейчас внизу, полезли сюда добровольно? Безумцы.

— Они должны были оставить вход, — тихо прошептал Кирилл себе под нос, — тут должен быть вход.

Он замер на несколько секунд, оглядываясь по сторонам. И внезапно сорвался с места, как пес, увидевший свою добычу. Дальше вниз. На ходу перемахнув через небольшое возвышение. Мне потребовалось чуть больше времени, чтобы преодолеть его.

— Эд! Эд, ты как? — я услышала встревоженный голос Кирилла.

— В норме, Командир. Клим тоже жив. Маша ранена. Объект жив, но без сознания. — сбивчивый отчет Эдгара. Голос хриплый, словно ему не хватает воздуха. — Вытащи нас отсюда.

— Отлично. Иду к вам.

Я подбежала и поняла, откуда слышится голос Эдгара. Видимо, они укрылись в небольшом углублении скалы, чтобы проще было отбиваться от обрушившегося на них ледяного потока. В итоге их все равно завалило, но остался небольшой, узкий проем.

— Кир, здесь тела. Не думаю, что… — начал Эдгар, но Кирилл понял его с полуфразы.

— Арина, жди здесь. Не суйся. Смотри в оба. Если появятся люди или признаки нового обвала — сообщи.

***

Нашел. Сердечный ритм вошел в норму. Они живы. Все в порядке, — думал я, аккуратно протискиваясь в узкий проем. Не хватало еще его завалить. И так на соплях держится. Было страшно оставлять Арину одну, но засовывать ее в пещеру с трупами я пока не готов. Точнее, не готов к последствиям этого урока.

Темноту освещал слабый свет налобного фонарика Клима. Эдгар сидел на снегу. По щеке размазалась кровь, но в целом руки-ноги были на месте. Натюрморт Маша плюс Объект выглядел менее оптимистично.

— Соскучились? Наверх полезем или уже обжились здесь?

Привыкнув к темноте, я увидел в новоявленной пещере несколько тел. Молодая женщина лежала навзничь, кажется, ее вытащили из-под завала, но было слишком поздно. Я злобно посмотрел на Эдгара. В профилактических целях. Кроме него здесь гуманистов не было. Из снега торчало несколько рук, вон там, половина туловища…нижняя.

— Интерьер у вас неочень. Увольте дизайнера.

***

Объектом оказался огромный мужчина. О, Творец, как Кирилл потащит его до Базового лагеря? Там же больше сотни килограмм веса! С другой стороны, тащить его по льду — еще дольше. Так что моему Наставнику придется постараться. Эдгар, Кирилл и Клим с трудом вытащили его наружу. Я по очереди вглядывалась в каждого, кто оказывался на поверхности, пытаясь оценить повреждения. Но Клим вылез, как всегда, сияющий и довольный жизнью. Разве что волосы выбились из-под шапки и куртка порвана в трех местах. А так хоть сейчас снимай фильм «Похождения Красавчика в Гималаях».

Эдгар меня напугал больше. Его лицо было измазано запекшейся кровью. Я метнулась было к нему, чтобы осмотреть, но взгляд показавшегося на поверхности Кирилла заставил меня замереть на месте. Поняла. Стою и не двигаюсь. Эдгар ободряюще мне улыбнулся. Стало спокойнее. Но где Маша?21b4bc

Её подняли следующей после Объекта. Она была бледна, но дышала. Кирилл коротко кивнул мне, и я подошла к девушке, присев рядом.

— Попробуй ей помочь, только не увлекайся. Почувствуешь слабость — разомкни полюс! — донесся до меня предостерегающий голос Наставника. Никогда бы не подумала, что придется замыкать полюс и пытаться вылечить Машу. Не знаю, получится ли. Она все еще была для меня неприятным человеком. Моей соперницей, если можно так сказать. Соперничать с ней? Я проиграю по всем фронтам.

Осторожно снимаю с девушки варежку и касаюсь руки. Бледной. С изящными тонкими пальцами. Закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться и найти в воспоминаниях тот короткий момент, когда она мне хоть немного понравилась. Такое точно было, но когда? Придется постараться, чтобы найти каплю любви в огромном вязком болоте неприязни.

— Не прикасайся ко мне!

Я открыла глаза. Маша вырвала свою руку из моей не слишком крепкой хватки и смотрела на меня, то ли испуганно, то ли ошарашено.

— Маш, дай ей вылечить тебя. Пусть поможет. Это ее обязанность, — вмешался Эдгар. Кирилл не стал тянуть время и отправился с Объектом в Базовый лагерь.

— Со мной все в порядке. Мне не нужна помощь … какой-то дилетантки, — проворчала она, безуспешно пытаясь подняться на ноги. С третьей попытки ей это удалось. Пусть и ненадолго. Не простояв и минуты, она едва не рухнула вниз. Удержать равновесие удалось только благодаря вовремя подставленной руке Эдгара. Он покачал головой, но ничего не сказал.

Я молча проглотила обиду. Это ниже ее достоинства принять от меня помощь? Неужели? Я не настаиваю, не очень-то и хотелось. Стоп. Что это? Я одна это слышу?

***

«Дорога жизни». Так часто называю этот путь, забывая, что часто это и дорога совсем в другую сторону. Да, пройти здесь проще, чем с северной стороны, но опасность все равно велика. Сегодня погибло много людей — большая половина экспедиции. Маша мешком повисла на моем плече. Упрямство. Только упрямство довело ее до такого состояния. Больным не место на здании. Сейчас не время для нотаций, но я обязательно отражу все в рапорте и добавлю личной беседе. Сразу. Сразу, как только она поправится.

Хорошо, что теперь я ничего не решаю. В пещере Командир взял ситуацию в свои руки и описал нам свой план. Сначала он уносит Объект, потом девушек по очереди. Будь Маша в адекватном состоянии, она прошла бы путь сама, но сейчас об этом не может быть и речи. Отпускать же Арину в столь опасное путешествие Кир отказался наотрез. Убеждать его в обратном было бесполезно, да и тратить драгоценное время на споры в такой ситуации просто нелепо. Хочет работать крылатым грузотакси, так зачем мешать?

Стало тяжело. Маша выдохнула и вновь лишилась сознания. Пришлось уложить ее обратно на снег.

— Клим, помоги! Арина, иди сюда. Попробуем ее вылечить, пока она без сознания.

Но никто не ответил. Тишину разорвал испуганный крик девушки:

— Берегитесь!

В следующую секунду снег под нашими ногами пришел в движение. Клим среагировал мгновенно. Одно прикосновение к снегу и все замедлилось, а после остановилось совсем.

— Надо спешить! Я долго не продержу, слишком тяжело.

Множество колотых льдин разного размера неумолимо двигалось навстречу. Больше похоже на оползень, чем на обвал. Только от этого не легче. Кириллу стоит поторопиться. Расклад не в нашу пользу. Два Мыслителя. Бесчувственная Маша. Курсантка-недоучка. Это вам не лирический конфликт между чувством и долгом, а куда ни посмотри, весьма прозаичная жопа.

***

Я растерялась. На меня двигалась целая куча льда. Что я должна делать? Несколько секунд и нас сметет, нам не выстоять против такой стихии. Внутри похолодело. Последние удары моего сердца были такими странными, словно оно отбвивало чечетку, стоя на моей голове. Я обернулась и посмотрела на Команду. Эдгар и Клим тратили силы на то, чтобы защитить Машу и задержать наше движение вниз. Оставалась только я. Слабая. Неопытная и совершенно напуганная.

Голос Наставника возник в моей голове:

«Конечно, со своими способностями в области защиты, ты ничего не могла сделать. Или ты принципиально защищаешь только свою персону?»

Блок. Я могу. До этого дня мне не приходилось защищать кого-то, кроме себя. Я не знала, как объяснить материи, что от нее нужно. Но она знала все сама.

Подчиняясь какому-то неведомому инстинкту, я сомкнула ладони и резко развела в стороны. С одной мыслью. Защитить. Создать стену и не пустить этот поток дальше. Пусть идет в другую сторону. Слышишь? Меняй русло. Глухой? Слушайся меня, засранец!

Земля под ногами дрогнула. Я не этого хотела, нет, не этого…

Едва успела отскочить прежде, чем перед моими ногами образовалась пропасть. Трещина прошла ровно вокруг нас и начала расширяться. Лед полетел вниз, мы были под защитой. Под защитой пустоты пропасти. Я ошарашено смотрела на свои ладони, потом поискала глазами Наставника, но его, ожидаемо, поблизости не оказалось. Обернулась и встретилась с удивленными взглядами Эдгара и Клима. Кажется, я их впечатлила…и благополучно потеряла сознание.