Глава 18. Немного жжется

***

— Зачем ты это устроил, отец? — я ни секунды не сомневался, что все случившееся на Церемонии дело рук моего дражайшего родителя. Хоть он и усиленно изображал удивление до конца приема. Даже слишком усиленно.

— О чем ты? — он сидел за своим письменным столом и картинно просматривал бумаги. Не читал. Просто перебирал. Брал одну в руки, секунду смотрел и откладывал в сторону. Затем брал следующую. На меня Глава Ассоциации не смотрел. Не иначе как в надежде, что я включу хорошего мальчика, и не буду мешать папе работать. Нет уж. Хорошим мальчиком я уже был — неэффективно.

— Ты плохой актер, от тебя так и веет триумфом. Чему радуешься? Смуте? — я раздраженно мерил шагами комнату. Мне еще ни разу не приходилось проявлять заинтересованность в должности. Сейчас же выбора не было. Отец не осознает, насколько близки мы были к перевороту. Не к его афере с Глебом, а к настоящей кровавой бойне.

Вотум недоверия. Совет торжественно приглашает на сцену Глеба. Хорошая новость — он отпустил Арину. Плохая… о ней я подумать не успел. Двери Парадного зала с грохотом распахнулись. По неровным рядам зрителей пробежал шепот. Кто-то закричал. Вокруг Учителя мгновенно образовалась мертвая зона в пару метров. Никто не хотел стоять рядом с Тенью. Да его и не должно здесь быть. Армию предателей не приглашают на торжественные церемонии.

Не обратив никакого внимания на шепот и несколько выкрикнутых в спину угроз, он прошел через весь зал и встал рядом с отцом. Ледяной взгляд. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Казалось, что он вернулся, как минимум, с того света и все никак не может напитаться жизнью.

Неужели, они готовы к атаке? Еще не все потеряно. Не обязательно проливать кровь. Это недопустимо. Я должен предотвратить бойню. Он остановил меня взглядом. Сила не потребовалась.

— Когда два голоса не могут договориться, третий обретает силу, — начал Учитель. Они не будут атаковать, не сейчас. Отлегло.

— Что ты имеешь ввиду, Тень? — председатель Совета не был готов к этому и ошарашено, с положенной долей брезгливости смотрел на главаря внезапно заявивших о себе бесправных.

— Учи историю, Петь, — фамильярность Учителя за секунду сбила всю спесь председателя совета, — если Глава и Совет выдвигают разные кандидатуры на пост наследника, Тени получают право слова и назначают испытание. Да, такого не случалось уже несколько веков, но мы помним этот обычай и готовы исполнить свой долг. Завтра мы пришлем задание для каждого претендента. Результат испытаний определит истинного Наследника.

Отец не выдержал. Терпение — не его сильная черта. Я это знал, как и всё окружение. Не пользовался этим в Совете только ленивый. Заставьте Главу немного разозлиться, пообещайте приостановить деятельность на пару дней — и через час получите решение. Почти всегда такое, как вам нужно. Просто потому, что Ярослав Климов ненавидит ждать и незаконченные дела.

— А ты думал, будет легко? За все нужно платить. Привыкни к этой мысли. За должность, которую ты вопреки всему жаждешь — тоже придется заплатить, — он поднялся на ноги и в упор посмотрел на меня. Ха! Пугай так своих подчиненных. Со мной этот номер не пройдет, как ни старайся. — Неужели боишься Глеба? Проиграешь ему? Не уверен в себе? — оскалился Глава. Именно оскалился — не улыбнулся.

— Забыл? Я всегда получаю то, чего хочу, — смотреть ему в глаза не было сил и нервов. Все могло решиться так быстро, но, увы. Я развернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Одна проблема, действительно ли я хочу стать Главой или у меня есть другие желания, гораздо более сильные? О том, что в моей голове живут такие вопросы Ярослав никогда не должен узнать.

Возле кабинета отца мне посчастливилось столкнуться нос к носу с Кирой. Она сидела в приемной и пила кофе. Вот почему Ярослав был так раздражен. Его ждет более приятный досуг, чем общение с сыном. Я планировал, как всегда, быстро пройти мимо и не задерживаться рядом с этой женщиной ни на минуту.

— Кирилл, подожди, — голос Киры остановил меня на половине пути.

— У меня нет настроения вести светские беседы. Особенно с тобой. Особенно сегодня, — огрызнулся я. Пока нас не слышит никто со стороны, можно и фамильярничать. Раз у нее хватило смелости претендовать на место матери, мой гнев она точно как-нибудь переварит. У неё желудок крепкий, как у гиены.

— Только один вопрос. Что за слухи бродят в Ассоциации о тебе и Арине? Говорят, ты слишком, — она одолжила у времени секунду, чтобы подобрать слова, — внимательно относишься к своей подопечной. Излишне внимательно. Если между вами что-то происходит, я должна знать.

— Ничего ты не должна. Сама отказалась от роли матери ради места рядом с Главой, — я все еще отказывался верить в историю Арины про «у них такая же ситуация». Мой отец не способен на подобные чувства. У него нет для этого самой важной детали — сердца. — Но, если тебе вдруг интересно знать больше о наших отношениях и моем повышенном внимании, напомню. Арина — трудный случай, а так же мой Объект. Она получает ровно столько внимания, сколько нужно для обеспечения безопасности…

Меня как будто током ударило. Кира потеряла всякое значение. Что она подумает? Какая разница. Главное, что ей больно. Арине больно. Тревога застилала глаза и мысли плотной пеленой. Нужно бежать. Нет, лететь. Поддаваясь внезапно нахлынувшей панике, я в первый раз с момента инцидента на Эвересте раскрыл крылья.

***

Провозившись в кровати несколько часов, я окончательно распрощалась с призрачной надеждой на сон. Как такое могло произойти? Все были уверены на сто процентов, что Кирилл станет наследником. Меня разрывали противоречия. С одной стороны, все складывалось удачно. Если он не станет Главой, то ему не придется уходить из мира в качестве Оракула и, опять же, жениться на Маше в ближайшее время тоже не обязательно. Последний факт грел бы мое сердце значительно больше, если бы не парочка весьма ощутимых «но». Первое — он все равно не разорвет отношения с невестой по выбору Оракула. Второе — он очень хотел стать Наследником, ему нужна эта должность. Отец, разумеется, поддержит его. Сегодня папа появился как никогда вовремя и, кажется, спас ситуацию. Но какие испытания потребуется пройти Кириллу и Глебу? Справится ли он с ними?

Плюнув на сон, которого ни в одном глазу, я спустилась вниз за чаем. На кухне было непривычно темно, только маленькая «дежурная» лампа блекло светилась рядом с чайником. Он-то мне и нужен. Немного горячего чая и наслаждение спокойствием — этого мне сейчас не хватало. Но, как оказалось, как раз этого мне и не светило. С трудом в темноте мне удалось разглядеть хрупкую фигурку, свернувшуюся в кресле, как кошка.

— Жанна, ты чего? — я сделала несколько шагов по направлению к однокурснице в попытке разглядеть выражение ее лица. Вдруг, пока меня не было, здесь случилось что-то ужасное? Мое больное воображение вот-вот готово было разыграться и нарисовать тьму всяких ужасов, поэтому я быстрыми шагами приблизилась к креслу и, надеюсь, ответу на свой вопрос.

— Неужели я похожа? — она тихо всхлипнула и быстрым движением вытерла рукавом слезы, в надежде, что я не замечу.

— На кого похожа? На что похожа?

Ответом мне были лишь сдавленные рыдания. Жанна спрятала лицо в ладонях. Да что, черт возьми, происходит? От неё в таком состоянии никаких внятных объяснений мне не светило.

— Приготовлю чай с ромашкой, и потом ты мне все расскажешь, договорились? — разговаривать с ней было бесполезно, оставалось ждать, пока проревется. Я быстро нажала кнопку электрочайника и принялась искать в наших стратегических запасах ромашку. А это, скажу вам, дело не из легких. Лера регулярно пополняла запасы разнообразными вкусами и сейчас «чайный набор» занимал без малого две полки шкафа.

— Я, правда, похожа на доступную девушку?

Чашка в моей руке дрогнула и её содержимое расплескалось по столешнице. Спасибо, что не упала.

— Так, дыши глубже, пей чай и рассказывай, кто ляпнул такую глупость? — я поставила чай на небольшой столик рядом с креслом и пододвинула к нему один из пуфиков. Стоять на ногах было выше моих сил, но бросить Жанну в таком состоянии — свинство. Она закашлилась, сделав слишком большой глоток чая. Чего греха таить, я прекрасно знала кто, но Жанне о своем коварном подслушивании докладывать не планировала.

— Коля, он сказал, что никогда не свяжет свою жизнь с такой, как я, со шлю… — она не договорила и снова заплакала. Через несколько секунд все прекратилось. Жанна затихла и подняла на меня глаза. В них появилась непонятная мне враждебность. — Вы все так думаете, да? Из-за того, что у меня много поклонников? Так знай, я не спала с ними. За всю жизнь у меня бы только один мужчина. Только один и никого больше.

«Любовь королевы»

Она была по-настоящему красива. Королева Жанна, именно так называли ее в известном модельном агентстве. Великолепное тело, походка и длинные, точно глянцевые, черные волосы. Каре-зеленые глаза смотрят проницательно из-под красиво изогнутых бровей. Она мало похожа на своих коллег — девушек и парней, упивающихся собственной внешностью и мечтающих об удачном замужестве, мировой славе и красивой жизни. Возможно, это потому что она молода. Ей всего семнадцать, а пятерка топ-компаний уже расписала ее график на месяц вперед. Невероятно, как ей удается совмещать учебу с интенсивной работой. Из-за этого, быть может, ее кожа всегда бледная, а характер вызывает недоумение у коллег и руководителей. Жесткая. Хладнокровная. Язвительная. Одиночка. Все это она — Королева Жанна.

Её сердце такое же холодное, как и ее взгляд, — заявил однажды Денис — ведущая модель агентства. Ни для кого не секрет, что этот парень точил зуб на Жанну с тех пор, как она переступила порог фотостудии для съемки своего первого рабочего портфолио. Ходили слухи, что он даже поспорил с кем-то, что первым завоюет эти бастионы.

Цветы. Конфеты. Приглашения в кино. Романтические сюрпризы. Он испробовал всё, но так и не смог снискать ее благосклонности. Да и конкуренция была велика. Чем больше снималась Жанна, тем шумнее и многолюднее становилась очередь ее поклонников. Однажды, на праздновании дня рождения агентства сын одного русского олигарха подрался со своим лучшим другом — племянником австрийского дипломата — из-за того, что Жанна отвергла первого и пошла танцевать со вторым.

Меж тем, девушку не волновал шум вокруг ее персоны. Все эти красивые ухаживания вызывали лишь раздражения. Наглые и весьма откровенные подкаты — злость. Она знала, что для всей этой толпы всего лишь приз. Как в детской песочнице, когда у Васи появляется новый пластиковый самосвал, а все остальные смотрят и завидуют. Мужчины, которые борются за нее, и хотят стать этим самым Васей — самым крутым парнем в песочнице. Но Жанна не самосвал и, тем более, не пластиковая игрушка. Ей всего семнадцать и она ждет настоящую любовь. Это понятие сложно объяснить миру дорогих костюмов, вкусно пахнущего парфюма и вечных писькомерок сильных мира сего.

Именно поэтому на работе она всегда одна. Подруг в агентстве девушка решила не заводить. Зачем? В этом серпентарии нет людей, а пригреть змею на груди может только полная идиотка. К счастью, Жанна не такая. Но сердце ледяной королевы рано или поздно должно было растаять.

— Привет, Жанночка, — невысокая, слегка полноватая женщина расцеловала свою красотку-подопечную в обе щеки и торжественно вручила ей папку с новым проектом. — Ты не поверишь, тебя выбрали для этой съемки! Это успех. Рекламная компания автомобильного бренда мирового уровня. Твое лицо будет на улицах Парижа, Лондона, Милана, Рима! Какие перспективы.

Жанна просияла. Неужели. Её выбрали. Не какую-то известную модель, а её! Внешне девушка оставалась спокойной, но внутри — трепетала от счастья. Две недели назад она отказалась работать с одним известным модельером, в надежде, что ее утвердят в эту кампанию. В призрачной надежде, как считали ее коллеги. Но вот, эта папка. В ее руках. Работа в ее руках. Новые горизонты. Путешествия. Только одно, но.

— Кто партнер? — компания презентовала две машины, для него и для нее. А значит, съемка будет в тандеме. Жанна не любила работать в команде, но ради таких перспектив можно было и потерпеть. — Где будут съемки?

— Съемки будут проходить в московской студии. Ты не совершеннолетняя. Они решили избежать юридических формальностей и организовать работу в России. Твой партнер приедет завтра. Познакомитесь на общем собрании, — хитро улыбнулась Лариса — личный менеджер Жанны.

Утро выдалось дождливым и слякотным. Жанне едва удалось добраться до офиса к назначенному часу. Когда она влетела в двери переговорки, все, кроме ее напарника, были в сборе. Встретили Жанну едва ли не аплодисментами.

Со всех сторон слышалось: «Поздравляем!», «Большой успех!», «Умница!».

В голове у девушки крутило лишь одно: «Наглые лицемеры», «Лжецы», «Подлая лесть».

Эти улыбающиеся лица слишком долго озлобленно скалились ей в лицо, чтобы она могла поверить в искренность хоть одного их доброго слова.

— Ну что ж, начнем, — красивая худощавая женщина сорока лет одним взмахом руки заставила всех замолчать и занять свои места за круглым столом. Это директор агентства, некогда известная модель Эльвира Наумова. Несколько лет назад она закончила карьеру и успешно вышла замуж за лысеющего владельца нефтяных вышек. И на выкачанные из мужа деньги открыла свое дело. Шло оно, как это ни удивительно, неплохо. Виной тому был человек, сидящий по правую руку от нее. Высокий, худощавый с крупными скулами, цепким взглядом и настоящей гривой каштановых волос. Валескес. Диего Валескес. Конечно же, он не был испанцем. Некогда этот человек носил простое русское имя Сергей и торговал сникерсами у метро. Но жесткий характер, низкий уровень морали и невероятное везение в конце девяностых возвели его на вершину рекламного бизнеса, а потом плавно опустили в постель к Эльвире Наумовой. Разумеется, когда они встретились под простынями, он был уже Диего с яркой исковерканной испанской фамилией и кучей полезных связей.

— Извините за опоздание.

Стеклянная дверь переговорной открылась, и в нее вошла целая делегация незнакомых Жанне людей. Мужчина средних лет в дорогом костюме, два широкоплечих охранника, тонкая молодая девушка с шикарной укладкой, которой, видимо, и дождь не помеха. Её за плечи в комнату аккуратно втолкнул высокий парень. Секретарша, как классифицировала девушку Жанна, неловко улыбнулась, покраснела и потупила взгляд.

Парень снял с головы черную бейсболку, стряхнув капли дождя прямо в стоящий в углу фикус. Что-то екнуло, подскочило, перевернулось и улеглось обратно. Жанна вздрогнула, но вида не подала. Что это? Кто это?

— Знакомьтесь, — Эльвира расплылась в улыбке, глядя на парня. Сидящий рядом Диего насторожился. — Это Алекс Скобелев. Если кто-то не следит за модельным бизнесом в Европе, даю справку, в настоящий момент Алекс — самая популярная и высокооплачиваемая модель. У него русские корни, поэтому не стесняйтесь общаться на родном языке. Он будет работать бок о бок с вами ближайшие две недели. По большей части над рекламной кампанией «Огонь и лед» вместе с нашей Жанной.

— Всем привет! Надеюсь, сработаемся, — взгляд устремленных на нее голубых глаз был таким пронзительным, что всем стало понятно — появился новый охотник. Жанна вдохнула полной грудью насыщенный горячий воздух в попытке успокоить свои дрожащие руки и сдержанно кивнула Алексу. Её смятение не должно быть заметно. Никому.

***

— Что ты делаешь? — она с силой залепила по лицу этому лохматому прыщу, что постоянно ошивается рядом с директором агентства. Ого, вот это девушка. Вот это характер — отметил про себя Алекс, ставший невольным свидетелем сцены.

Жанна же не чувствовала себя в тот момент обладательницей выдающегося характера и других достоинств. Она была испугана и зла. Диего часто кидал на нее сальные взгляды, но попытаться зажать ее в углу темного коридора — это перебор. Мало того, что Жанна и так на нервах из-за завтрашнего начала съемок, теперь еще и это. Громко цокая каблуками, она удалилась в студию, где сотрудники праздновали начало работы над проектом.

Когда Алекс вернулся в помещение, его привычно оцепили самые активные девушки агентства.

— Потанцуем? — промурлыкала одна из них, призывно проводя рукой по галстуку. Почему бы и нет? Он редко отказывал красивым женщинам в их невинных забавах. Тем более, что за невинными забавами потом шли весьма и весьма взрослые игры, доставляющие намного больше удовольствия.

Жанна наблюдала за весьма эротичными движениями подвыпившей Маринки. Она вцепилась в Алекса мертвой хваткой и вряд ли отпустит в ближайшее время. Да, невероятный парень. Всего за несколько дней он завоевал сердца всех особей женского пола от Эльвиры до Ларисы. Даже престарелая уборщица, видя его в студии, улыбалась ему со всей возможной теплотой.

— Бабник, — буркнула себе под нос Жанна и одним махом опрокинула в себя стопку текилы. На территории агентства за ней никто не наблюдал. Всем было весело без нее. Внутри все клокотало. Совершенно новое, яркое чувство. Тогда она и подумать не могла, что именно так выглядит ревность.

Жанна смотрела на танцпол. Отшивала непрошенных кавалеров и пила. Много. До тех пор, пока зал не поплыл перед глазами. С трудом держа равновесие на высоких шпильках, она начала медленно, по стеночке пробираться к выходу. Вызвать такси. Нужно вызвать такси. Как хорошо, что мама снова в командировке и мне не достанется сегодня по полной программе.

Девушка успешно миновала зал. Прошла по злополучному узкому коридору и рядом с большим окном едва не потеряла равновесие. Кто-то схватил ее за плечо и удержал на месте.

— Жанночка, что-то ты совсем напилась. Доставить тебя домой? — голос Диего был сладким, почти елейным. Он не смог заполучить её трезвой — пьяная не будет сопротивляться. Все удачно совпало. Девушку сильно зашатало, и она в буквальном смысле рухнула в его объятия.

— Мммм, какой ты теплый А… — начала бредить она.

— Диего, — прозвучал мелодичный голос, — вас ищет Эльвира. А даме, кажется, пора домой.

Алекс точно знал, как урезонить этого похотливого засранца. Он до ужаса боялся потерять свое место. Диего хоть и обладал властью, но собственником оставалась Эльвира, которая, в случае измены даст ему такого пинка под зад, что лететь он будет до Канадской границы.

Парень осторожно забрал девушку из рук мужчины.

— Эх, тяжела и неказиста жизнь простого мыслителя, — Алекс усмехнулся себе под нос и, бережно взяв на руки полуотключившуюся Жанну, отправился ловить такси.

***

Где-то вдалеке шумел душ. Слава богу, дома. Мама приехала? Черт, мусор не вынесла! Жанна в панике открыла глаза и вскочила на кровати. Её ждали плохие новости. Где бы она ни была сейчас, это определенно не имеет ничего общего с понятием «дома». Гигантская двуспальная кровать, панорамные окна, ни пятнышка на лучезарно-белом постельном белье. Но, верно, в душе шумит вода.

Что я вчера наделала? Где я? Я с кем-то провела ночь? Ничего не помню. Девушка подняла одеяло и обнаружила, что полностью одета. Разве что сапоги кто-то снял. Отлично, невинность в сохранности — уже что-то. О черт, сегодня же съемка! В панике она принялась искать свой мобильник. Его кто-то заботливо положил на тумбочку у кровати. Фух, всего лишь восемь утра.

— Доброе утро, алкоголикам! Уже проснулась? — такого подарка судьбы Жанна точно не ожидала. Одна из ведущих мировых моделей, господин Алекс Скобелев, выплыл из душа, обернутый лишь в полотенце. Другим, маленьким, он наспех сушил волосы. Влажные, тонкие пряди светлых волос. Прекрасно сложенный: ровные кубики пресса, широкие плечи, полотенце держится на бедрах, давая возможность рассмотреть … Ой, нет.

Жанна покраснела и спрятала лицо в одеяло.

— Что? — недоумевал парень, глядя на засмущавшуюся девушку. Смешная серьга в ухе, с которой он не расставался даже в душе, отражала свет, атакуя Жанну мелкими солнечными зайчиками.

— Ты не одет, — все еще пряча лицо в одеяле, пробубнила она. Так не похоже это было на поведение сдержанной королевы, хладнокровной и разумной. Сейчас она была, как и положено в ее возрасте, смущавшейся девчонкой.

— Кто бы мог подумать, что ты такая стеснительная, — поддразнил ее парень, удаляясь в соседнюю комнату.

Он вернулся через несколько минут одетый в домашние штаны и футболку, эффектно подчеркивающую рельеф тела. Жанна нашла в себе силы вылезти из-под одеяла и сидела на краю кровати, судорожно поправляя слишком сильно задравшуюся юбку.

— Не переживай ты так. Перестаралась с текилой, только и всего. Я не знаю, где ты живешь, поэтому принес тебя к себе.

Жанна удивленно смотрела на него. Перестаралась с текилой? Голова не болит. Лицо, вроде, не опухло. Да, пила. Помнит. Как сюда попала — нет. Мистика. Если напиваешься до беспамятства, разве утром тебе не должно быть плохо?

— А мы не? — как бы задать вопрос так, чтобы не обидеть.

— Ты напилась в стельку. А я не некрофил, даже когда пьян, — рассмеялся парень и дружески похлопал ее по плечу. — Приводи себя в порядок, на работу пора. А я пока закажу завтрак.

***

Шли дни. Ни Жанна, ни Алекс не вспоминали о том злополучном утре. Все наладилось и устаканилось. Первую неделю они снимались по отдельности, в разное время. Встречаясь только на пересменках. Девушка так погрузилась в работу, что завалила экзамен. Пришлось готовиться не только к съемкам, но и к пересдаче. На чувства не осталось ни капли времени.

Алекс продолжал в своем духе. Девушки, вечеринки, съемки, вспышки фотокамер — все это постоянно окружало его. С Жанной он вел себя так же, как с другими девушками. Сдержанно, галантно, иногда заигрывал — скорее по привычке, чем с какой-то конкретной целью. Он купался во всеобщей любви и обожании. А она все ждала чего-то. Наверное, совместных съемок. «Огонь и лед». Накануне съемки ей показали окончательный концепт. После которого ей так и не удалось уснуть ночью. Изобразить это с ним. Нереально.

Концепт «Огонь и лед» подразумевал безудержную страсть двух стихий. Мужчина — страстный, пылающий огонь. Девушка — неприступный лед, таящий в его руках. Настолько откровенного концепта в карьере Жанны еще не было. Но работа есть работа.

На следующий день она, дрожа всем телом, облачалась в свой чрезмерно откровенный костюм ледяной амазонки. Рваный белый топ, подчеркивающий грудь. Короткие светлые шорты, визуально удлиняющие ноги и подчеркивающие бедра. Довершение образа — серебристый боди-арт, ярко подведенные глаза, посеребренные волосы и стеклянные туфли на высоченных каблуках. Когда закончили накладывать грим, Жанна критично осмотрела себя со всех сторон. Все идеально. Плоский живот, красивые полушария груди, полупопия — тоже удались. Все по высшему разряду. Но почему же так страшно? Почему так предательски дрожат колени?

Причина открылась несколькими минутами позже. Жанна уверенной походкой вошла в студию и, опешив, замерла на месте. Напротив нее стоял мужчина-огонь. Она не сразу его узнала. В глаза вставили карие линзы, волосы сделали более темными. Боди-арт из языков пламени покрывал все тело. Разумеется, одежды ему тоже досталось немного. Брюки и жилет из коричневой кожи, какие-то ремешки, шнуровка.

При виде нее парень залихватски присвистнул.

— Шикарная мне досталась льдинка, завидуйте, — все члены съемочной группы, привыкшие к его юмору, рассмеялись. Жанна показала язык в знак неодобрения. Ей и так нелегко, а теперь над ней еще и смеются.

Шел третий час съемок. Грим, текущий под жарким светом ламп поправляли несколько раз.

— Жанна, возьми себя в руки. Вы должны показать страсть. Не смотри на него, как испуганная селедка.

Легко сказать. Сначала, когда они снимались для одного кадра, но с разных сторон — все было хорошо. Но самая, по заверениям координатора «горячая» часть была впереди. Называлось это «а давайте добавим сексуальности». Именно над ней убивались последний час. В соответствии с концептом, Алекс должен был почти уложить Жанну на капот машины версии «для него» и замереть, едва касаясь губами ее лица. Чтобы возбудить у зрителей чувства, но и оставить немного фантазии. Но что делать, если девушка каждый раз при его приближении замирала, как вкопанная, забывала как дышать и совершенно терялась.

— Давайте пообедаем, а потом продолжим. Думаю, Жанна просто устала.

— Ок, — поддержал руководитель съемки, — через полчаса жду вас здесь. Без опозданий.

Оголодавшая и не менее уставшая команда с радостью восприняла это предложение и студия тут же опустела. Жанна собралась в гримерку, но ее остановили.

— Подожди секунду, — Алекс поймал ее руку и заставил вернуться на место съемки, к этому злосчастному автомобилю и его капоту. — Надо решать проблему, иначе мы никогда не закончим.

— Ты о чем? — Жанна непонимающе хлопала глазами.

— Ты боишься меня, — слегка изогнув затемненную гримом бровь, констатировал Алекс. — Столбенеешь каждый раз, стоит мне приблизиться. Всё легко. Просто представь, что я твой парень, и ты собираешься заняться со мной любовью на капоте автомобиля.

Жанна представила, тут же покраснела и закашлялась. Нет, лучше бы не представляла. От подобной фантазии тело, словно загорелось изнутри. Пламя плавно переместилось из груди вниз живота.

— Я не могу. — Выдохнула девушка, стараясь смотреть куда угодно, только не на своего партнера по съемкам. На его лице она боялась увидеть раздражение от работы с дилетантом.

— Только не говори, что ты… — Алекс не стал заканчивать фразу, — хорошо. Давай попробуем так, — он отошел на несколько шагов, — найдем комфортное для тебя расстояние. Смотри на меня. В глаза. Я буду приближаться к тебе, как только почувствуешь, что тебе не комфортно — говори. Остальное я сделаю сам и поможет небольшой фотомонтаж. Ок?

— Хорошо, — идея Жанне понравилась. Если удастся найти комфортное расстояние, возможно, что-то и получится.

Девушка замерла, слегка облокотясь на капот автомобиля. Такое чувство, что карие глаза были для Алекса родными. Видимо, сейчас начали делать очень крутые линзы, которые не видны со стороны. Шаг за шагом. Он все ближе. Жанна не испытывает никакого дискомфорта. Только жгучее ожидание. Интересно, он сам планирует останавливаться? Что будет, если он подойдет слишком близко, а я не скажу стоп?

— Все еще нормально? — Алекс замер в маленьком шаге от нее.

— Да, вполне, — девушка попыталась улыбнуться. В итоге губы лишь слегка дрогнули. Стало неимоверно жарко, хоть все софтбоксы, кроме одного, и были выключены на время обеда.

— Хорошо. Самая сложная часть.

Он сделал еще один шаг и положил руки на капот автомобиля. Жанна оказалась в капкане из тепла, запаха грима и бесконечного смущения. Смотреть в глаза становилось сложнее — они были теперь очень близко. И с каждой секундой расстояние сокращалось еще больше.

— Стоп, — выдохнула одними губами Жанна и закрыла глаза. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Теперь она могла слышать только голос.

— Жанна, — он смаковал ее имя, медленно растягивая гласные, — на таком расстоянии мужчину уже невозможно остановить.

Будь на его месте кто-то другой, она давно сбежала бы или устроила скандал. Но сегодня Жанна с жаром, не достойным ледяной королевы, отвечала на этот дерзкий, нагловатый поцелуй. Скользила руками по его телу, к которому мечтала прикоснуться с того самого дня, когда проснулась в его гостиничном номере.

Сильные руки мягко приподняли ее и положили на капот. Она и не думала сопротивляться, целиком отдаваясь умелым прикосновениям, горячему дыханию и запаху слегка вспотевшего мужского тела.

Внезапно все закончилось. Включился свет и в студию вошел руководитель съемок. Застав их в позе, самой, что ни на есть подходящей к концепту.

— Поняла как надо? — тут же пришел в себя Алекс и слез с капота. Он протянул ей руку, помогая спуститься.

— Да, примерно, — Жанна тщетно пыталась отдышаться. Руководитель съемок, заставший их врасплох, показал вверх большой палец. Типа, так и надо, ок. Парень весело подмигнул девушке и, как ни в чем не бывало, отправился обедать. Оставалось целых пять минут.

***

Они сняли концепт. Все справились прекрасно, особенно модели. Они показали яркую страсть. Когда снимки были опубликованы, на Жанну буквально обрушился шквал заявок и приглашений. Были даже съемки для мужских журналов, от которых ее агентство вежливо отказывалось. Нет, не из-за беспокойства о чести и совести девушки, а заботясь исключительно о своей репутации. Модели нет восемнадцати лет, а значит, съемка для таких журналов — подсудное дело. Одно дело концепт-арт, другое — эротическая съемка.

— Жанночка, ты прекрасно выглядишь, — щебетала мама, отправляя свою дочь на праздник по поводу окончания съемок. — Я улетаю сегодня ночью, как сядем — отзвонюсь.

Как всегда, — думала Жанна, — перелетная птица не может усидеть на месте. Даже когда безумно нужна собственной дочери.

Вечер не задался с самого начала. Перед выходом — подвернула ногу, потом столкнулась с Диего и его противными сальными глазками. Жанну передернуло от отвращения, но руки он не распускал, а значит, пока нет повода залепить ему по лицу. На танцполе вовсю шло веселье и его центром, разумеется, был Алекс. Маринка терлась рядом с ним, точно перепутала с шестом. Гладила его шею, так и норовила залезть под рубашку. Жанна отошла подальше и заняла свое место рядом с текилой. Её не покидало ощущение дежа вю. Снова Алекс зажигает где-то там, она пьет…следуя этой схеме утром она должна проснуться в его номере. Интересно, сработает?

После третьей рюмки кровь начала закипать, а голова едва заметно кружиться. Откуда-то взялся задор то ли пойти потанцевать, то ли выпить еще одну? На танцполе Алекс — туда ни ногой. Тогда еще одну. Жанна налила себе рюмку.

— Стоп, несовершеннолетний алкоголик, — кто-то выхватил из рук девушки рюмку и, судя по звуку, опустошил ее сам. Жанна подняла грозный нетрезвый взгляд на обидчика и увидела Алекса. — Может, хватит надираться в одиночестве? Пошли танцевать?

Как раз заиграла весьма подходящая медленная мелодия. К центру танцпола стали медленно стягиваться парочки. Жанну почти насильно сдернули со стула и вытащили туда. В эту кучу людей разной степени трезвости. Некоторые пары опасно пошатывались, норовя сбить с курса остальных. Некоторые самозабвенно целовались. А некоторые, как они с Алексом, тихо беседовали.

— Ты на меня дуешься? — спросил он, прижимая девушку к себе.

— За что? — его тело было таким приятным и, не стоит бояться этого слова, родным. Когда только она успела так к нему привыкнуть? За эти несколько часов съемок?

— Ну, в студии я вел себя, как старый развратник.

Жанна пьяно хихикнула. Нет, почему же, как молодой и сексуальный парень, — хотела ответить она, но не слишком свежий разум построил совсем другую фразу и выдал ее без цензуры.

— Почему же? Мне понравилось, — далее последовали слова, которые на трезвую голову Жанна никогда бы не произнесла. Но, увы, трезвой голова была три стопки крепкого алкоголя назад. — Я бы повторила этот мастер-класс.

Утром она открыла глаза и потянулась, чувствуя мягкую усталость во всем теле. Дежа вю — снова тот же номер отеля. Только на гостье нет одежды и, если хозяин номера выйдет из душа в полотенце, никто не будет стесняться. Но он так и не появился. Пропал. Исчез.

Она видела его новые фотосессии в европейских журналах, но ни ей, ни кому бы то из России он так и не позвонил. Встретились они несколько месяцев спустя при весьма странных обстоятельствах, в неожиданном месте и представился он ей как Клим Ворошилов. Боец команды Мыслителей.

***

Я знала, что это не моё дело, но язык так и чесался спросить.

— Извини за вопрос, но это же не… — она не дала мне договорить.

— Клим. Я была его объектом некоторое время назад, — Жанна шмыгнула носом и уткнулась головой в поджатые к груди колени. — Я ничего не знала. Просто влюбилась и сделала то, что сделала. Будешь смеяться надо мной, но я не жалею. Клим — хороший человек. Он всегда обращался со мной хорошо, и до, и после. Иногда мне кажется, что здесь он мой единственный друг.

— А я? А Лера? Мы тоже твои друзья. Конечно, не такие горячие, как Ворошилов, но все-таки, — попытка пошутить увенчалась успехом. Жанна даже улыбнулась. На одну секунду.

— Да, но сложно дружить с сестрой человека, который каждый день вытирает об тебя ноги. Критикует, кричит, злится.

Личность Комара последние несколько недель открывалась для меня с новой стороны, но то, что он способен вот так обращаться с девушкой, было, пожалуй, самым неприятным открытием. Я вскипела еще тогда на балконе, но сейчас все повторилось с новой силой. Как он вообще может так себя вести?

— Да, тебе сложно поверить, не так ли? С тобой он никогда так не обращался? Так оно и бывает, когда тебя любят, а когда ты только мешаешь — тебя ждут совершенно другие слова.

— Ну почему меня вечно любят какие-то идиоты, — вырвалось у меня, прежде чем я поднялась на ноги и громко хлопнув дверью покинула кухню. Кровь кипела, а гнев требовал выхода. Сейчас я найду для этого Комара подходящую тапку.

Дверь с табличкой «Николай Комаров» не была заперта. Я представления не имела о том, сколько времени было на часах, когда пинком открыла её и ввалилась в комнату к Комару. Ввалилась и

замерла на пороге. Хозяин комнаты не спал, а сидел за столом в образе активно пьющего

интеллигента: галстук ослаблен, рубашка полурасстегнула, пиджак висит на ручке компьютерного кресла. На столе стакан и опустошенная две трети бутылка вина.

— Какого черта ты творишь? Как у тебя вообще повернулся язык такое сказать девушке? — громко

начала отчитывать я, захлопнув за собой дверь. Обойдусь без зрителей. Коля не успел обернуться, как я залепила ему добротный подзатыльник. Мое нервное напряжение, скопившееся внутри за последние дни, решило выйти наружу именно таким способом.

— Эй! — Комар вскочил на ноги и пошатнулся — он был пьян. Испугавшись собственной наглости и, наконец, сообразив, что я нахожусь один на один посреди ночи в комнате с пьяным парнем. — Кто это меня здесь жизни учит? За подружку обидно стало?

Он сделал несколько нетвердых шагов по направлению ко мне. Я отступала назад, стараясь сохранить между нами эту дистанцию. Вот она — плата за мою импульсивность.

— Скажи мне, у нас будет конкурс за место Наследника или биться будут за тебя? Как узнала? Когда успела и со вторым закрутить? Я сегодня вас видел. Сладкая парочка. Хочешь сделать такую же карьеру, как твоя мать? — заваливая меня вопросами, он продолжал надвигаться, а я отступать. До тех пор, пока не уткнулась спиной в ручку двери. Нащупать и выбежать отсюда. Как можно скорее.

Комар среагировал мгновенно. С силой схватив за запястье, он дернул меня на себя. Секунда и я оказалась прижата к нему, вдыхая исходившие от него алкогольные пары. Вино. Красное. Такое пили все на Церемонии. Попыталась вырваться, но второй рукой он обхватил меня за талию и прижал к себе еще крепче. Животом я чувствовала пряжку на его ремне.

— Что ты делаешь? Прекрати, отпусти меня! — попытка сопротивляться — бесполезно. Несколько раз ударила его свободной рукой в грудь — не помогло.

— С ними ты так себя не ведешь, не так ли? Мне тоже нужно стать Наследником Ассоциации, чтобы Арина Дмитриева позволила прикоснуться к себе? — его холодная усмешка, так не похожая на привычную теплую улыбку Комарова. Откуда она взялась? Когда он научился быть таким? Кто его научил?

— Ты бредишь. Отпусти меня, завтра поговорим на трезвую голову, — я дрожала всем телом. Было ясно, что не отпустит. Мой голос, звучавший так яростно минуту назад, сейчас больше походил на писк. Я обратила внимание на его глаза и тонна слов, взывающих к его благоразумию, так и не слетела с моих губ. Они потемнели. Что он задумал? Что он делает?

— Что же в тебе такого… — шепнул он одними губами, наклоняясь ко мне. Я попыталась отвернуться, но не успела. Он поймал мои губы своими. Целовал с напором, жадно и даже властно. Я не оставляла попыток вырваться, но меня тут же прижали к стене. Ай, голова. Боль в затылке, никаких путей к отступлению и, о ужас, подкашивающиеся колени. Губы предательски поддаются и приоткрываются, пуская его внутрь. Он не останавливается и не удивляется, я едва успеваю схватить ртом воздух, прежде чем его губы снова находят мои.

Поцелуй не идет ни в какое сравнение с поцелуем Кирилла, но тело реагирует на него. Я ловлю себя на мысли, что невольно отвечают Комарову.

Звон стекла. Грохот. Кто-то отрывает от меня Колю, как плюшевую игрушку и отбрасывает в сторону. Я медленно сползаю вниз по стене и съеживаюсь в комок. По щекам тихо текут слезы, ловлю ртом воздух и не могу надышаться. Слышу, как кричит Комар, кто-то бежит по коридору и с грохотом распахивает дверь. Все это где-то далеко. Словно мне зажали уши двумя огромными подушками, и я слышу происходящее сквозь них.

— Кир, стой! — Клим вбежал в комнату и хотел оттащить мертвой хваткой вцепившегося в курсанта Наставника. Безуспешно. К ним даже не подойти.

— Я его предупреждал, — хрипло произнес Кирилл. Этот голос больше похож на звериный рык, чем на человеческую речь. В унисон ему хрипит прижатый к полу Комар.

В комнату вошел еще кто-то. Неспешно. Сквозь пелену слез я увидела Киру. Ее длинная тень зависла над замершими на полу ребятами.

— Отпусти его, это приказ Ассоциации, — холодно произнесла моя мать. И не скажешь, что в комнате едва не произошло изнасилование ее дочери. Но, возможно, в конце это уже не было похоже на принуждение. Я отогнала эту шальную мысль. Как я могла? Как могла так подвести Наставника? Нарвалась на неприятности и, о ужас, отвечала на поцелуй Комара. Это поразило меня больше всего. Все нужно закончить. Прекратить. Кирилл не должен стать убийцей из-за моей глупости. Он не заслуживает этого.

— Прекратите, пожалуйста, — мой голос звучал тихо, но этого хватило. Тот, кто должен был услышать — услышал. Кирилл снял блок и выпустил Колю из своей церберской хватки.

Мне же оставалось только надеяться, что Кира воспримет этот жест как подчинение приказу Ассоциации. Так и случилось.

— Вот и отлично. Наставник, следуйте за мной. Мы разберем ваше поведение в служебном порядке.

— Нет, — Кирилл холодно и небрежно бросил эту фразу моей матери. В дверном проеме зашептались. Да, мало кто осмеливался на людях так вести себя с правой рукой Главы. — Пока она не придет в себя, я останусь здесь. Хоть Совет зови. Клим, помоги Арине попасть в её комнату и жди меня там.

Ворошилов со мной не церемонился и действовал по древнему принципу всех мужчин: «схватил и уволок». Я же, закрыв глаза, чтобы не встречаться с растерянными взглядами однокурсников, держалась за его шею и сожалела о двух вещах: о том, что пошла разбираться с Комаровым и о том, что Кирилл не может отнести меня сам.

***

Клим опустил меня на край кровати и укоризненно поцокал языком. Кажется, хотел что-то сказать, но сдержался. Потом передумал и все-таки спросил.

— Вот скажи, на кой тебя понесло ночью в комнату этого несчастного? — он уселся на мой компьютерный стул и несколько раз прокрутился вокруг своей оси. Я молчала и хлюпала носом. Его жизнерадостность сейчас раздражала и мешала сосредоточиться на моих и без того слишком спутанных мыслях.

— Долго ты будешь со мной нянчиться? — отвечать на вопросы мне хотелось меньше всего. А раз молчать Клим все равно не умеет, буду задавать свои.

— Пока Командир не придет, — ему явно было скучно сидеть со мной и, к своей чести, он этого не скрывал. Вот выбить дверь — это дело, а сидеть в четырех стенах с заплаканной лохматой девахой. Увольте.

Я с надеждой посмотрела на дверь, но ответом мне был лишь шум шагов, доносившихся с первого этажа. Интересно, что там происходит? Как там Кирилл? Что теперь будет с Колей и как это воспримут Лера и Маша? Что скажут остальные?

— Как вы вообще здесь оказались? — остальные вопросы задавать вслух не имело смысла. Пришлось устраивать допрос Климу. Ладно, просто невыносимо было сидеть в тишине и переживать. Уж лучше допрос с пристрастием.

— Все по-разному. Я шел мимо и столкнулся с Кирой на входе. Услышал звон стекла и сделал гениальный вывод о том, что мой Командир опять вляпался в неприятности. Как видишь, не ошибся, — Ворошилов вытянул ноги, задев ботинком мой ковер. Будь я в своем обычном состоянии, непременно закатила бы истерику из серии «осторожнее! Грязная обувь по ковру, караул!», но сегодня мне было не до грязных отпечатков ботинок.

— Шел мимо? — я понимающе хмыкнула. — Может, честно скажешь, что шел проведать Жанну?

— Разболтала, да? — парень смущенно почесал затылок и улыбнулся. — Ты права. Как только ты убежала, она набрала мой номер. Потому что умница, а не как некоторые, — его намек был настолько прозрачен, что я готова была запустить в этого сердцееда подушкой.

Но дверь открылась, и в комнату вошел Кирилл вместе с судорожно пульсирующей вокруг него материей. Меня затрясло. Сразу от всего. Хотелось поговорить, обнять, узнать все ли в порядке. Я вскочила на ноги, не смогла выбрать, что же сделать в первую очередь, и снова села.

— Клим, спасибо. Иди вниз, отвлеки Киру. Мне нужно несколько минут.

— Так быстро управишься? — хмыкнул Ворошилов и, характерно присвистнув, покинул комнату. — Пока, Арина! Не скучай!

Стоило двери за Климом закрыться, я вновь начала плакать. Нет, ну продержалась же целых двадцать минут. Но когда Наставник оказывается рядом, я словно становлюсь слабее. Не могу держать себя в руках, делаю глупости. Хотя, сегодня я натворила бед и без его участия.

— Прости, я не должна была туда идти, — спрятать лицо в ладонях и не видеть его укоризненный взгляд. Он ведь именно так на меня сейчас смотрит. Надеюсь, хоть не почувствовал первые признаки моей капитуляции под артобстрелом из комариных поцелуев.

Он молчал. Я продолжала убиваться:

— Мне так стыдно. У тебя и так плохой день, а тут еще я.

Он молчал. Скрипнула дверца шкафа.

— Комаров оскорбил Жанну. Это так мерзко, я не смогла сдержаться….

Мне на плечи опустилось махровое полотенце.

— Успокойся и прими душ. Смой с себя это.

Я испуганно подняла глаза.

— Нет. Ты сейчас уйдешь, так ведь? Отправишь меня в душ и уйдешь, — схватила его за пуговку на рукаве пиджака. Большего сейчас не могла себе позволить. Мы в Лагере и я провинилась. Очень провинилась, даже больше, чем он может себе представить.

— Если не пойдешь сама, я отнесу тебя туда на руках.

— Не мотивирует, — пробубнила я и отправилась в душ, как хорошая девочка.

***

Что я почувствовал, когда влетел в комнату и увидел то, что увидел? Ярость. Взрыв ярости был такой оглушительной силы, что теперь, когда все успокоилось, в ушах слегка звенело. Контуженный. Контуженный собственной ревностью, гневом, невозможностью сохранить ее только для себя. Ожидаемо, что однажды мне придется увидеть, как она выходит замуж за другого, рожает ему детей и, как положено, выполняет долг Ассоциации. Я же буду сидеть на своем троне, освобождать Теней, вершить судьбы, читать послания Оракула и биться головой об стену, когда мысли о ней будут влетать туда. Придется в кабинете выделить на это отдельную поверхность и запастись бинтами. Думать буду часто, очень часто.

От нечего делать я принялся изучать комнату, в которой был всего один раз, и тогда рассматривать местные достопримечательности времени не было. Обычная комната, ничего слишком ярко характеризующего хозяйку. Нет ни постеров любимых звезд, для сравнения, у Клима вся стена заклеена плакатами, от содержания которых даже я временами краснею. Никакой тонны баночек с косметикой и флакончиков со странными приспособлениями типа пилинг-крема — тут мне вспомнилась бы Машина комната. Там этого было более чем достаточно. Каких-то особенных книг тоже нет. После краткого осмотра, у меня сложилось впечатление, что здесь живет Штирлиц и вся комната устроена так, чтобы в случае чего исчезнуть и не оставить после себя никаких следов.

Из раздумий меня вырвал хлопок двери. Какая невероятная скорость, она успела хоть волосы намочить?

— Командир, приказ выполнен, — отрапортовала моя подопечная. Я смотрел на нее и понимал страшное. В этой теплой пижаме с медвежатами, лохматых тапках и с растрепанными мокрыми волосами она выглядит более соблазнительно, чем тогда в шелковой кружевной сорочке. Несколько секунд пришлось повторять, как мантру: «Я должен отправить ее спать. Спать. Одну».

— Прекрасно. Слушай следующую команду. Залезай под одеяло и спать!

Надулась, как мышь на крупу, но под одеяло залезла.

— Ты не уйдешь? — спросила она, падая на подушку. Не смог удержаться и коснулся кончиков разметавшихся по подушке мокрых волос. Её слегка отстраненный взгляд изучал потолок. Да, после сегодняшнего вечера у нее есть и пища для размышлений, и повод для паники. Почему она задает мне именно этот вопрос? На ее месте любая сейчас плакала бы навзрыд или активно интересовалась, что будет с обидчиком. Но Арину беспокоило лишь одно.

— Я буду рядом, спи, — движимый неведомым инстинктом, подтыкаю ей одеяло — чтобы не вылезла.

Некоторое время мы молчим. Я сижу на краю кровати. Арина лежит с закрытыми глазами. Если бы меня можно было так легко обмануть. Не спит, ни капли. Пользуясь моментом спокойствия, вглядываюсь в ее лицо слабо освещенное светом настольной лампы. Обычное. Бледное. Все еще со следами испуга. Губы упрямо стиснуты. На носу маленькая, едва заметная родинка. Никогда не замечал ее раньше. Под глазами следы от плохо смытой косметики.

— Кирилл… — раздался тихий шепот.

— М?

— Поцелуй меня, — Арина открыла глаза и приподнялась на локтях.

Очень близко. Не могу удержаться и не вдохнуть ее запах.

***

Так быстро я не мылась никогда. Казалось, что вот-вот упущу драгоценные секунды и, выйдя из душа, обнаружу лишь пустоту. В комнате никого, кроме меня и толпы тараканов в голове. Задуматься о том, что напяливаю нелепую пижаму и свои дурацкие, но такие теплые лохматые тапки, я не успела. Слишком боялась потерять время. И в последний момент, перед дверью в комнату, остановилась.

Рука дрогнула, так и не нажав на ручку. Меньше часа назад ты почти растаяла в руках другого парня. Как тебе совесть позволяет просить Кирилла быть рядом с тобой после этого?

Я не ожидала ничего. Когда вышла, меня тут же отправили спать. Пошла. Залезла под теплое одеяло. Закрыла глаза. Кирилл сидел на моей кровати, я чувствовала его тепло рядом с ногами и несколько минут старательно отбивалась от неугодных мыслей. Нет. Мне нужно разобраться, иначе я никогда не усну.

— Поцелуй меня.

Нужно. Мне очень нужно понять, что все случившееся с Комаровым просто ошибка и все мое внутреннее «я» принадлежит Наставнику. Потому что так должно быть. Он для меня единственный. Это правильно.

Повторять дважды не требовалось. Кирилл пододвинулся чуть ближе. Одно движение и его лицо уже напротив. Материя приступила к своим ритуальным пляскам. Я приготовилась снова улететь туда, где было мне самое место. В мир, где мы на несколько секунд едины. Но вместо этого упала на подушку. Вот зараза.

— Нет, — вместо поцелуя он резко вернул меня в горизонтальное положение. Навис надо мной, как горный утес, но удержался на руках. Зато по моему телу уже забегали предательские мурашки, дыхание сбилось. Кажется, не нужно ничего делать, чтобы я принадлежала только ему. Поцелуи, объятия — методы для других. На его близость мое тело отзывается без допинга.

— Ты не понимаешь, — я готова была плакать — Сегодня. В комнате с Колей. Мне не нужна была помощь. Когда ты влетел в комнату, я поддалась ему. Я хотела того, что произошло. Понимаешь? — я не знала, зачем все это рассказывать Наставнику, но слова лились рекой. Мы так и застыли на кровати в позе маленькая девочка и нависший утес. — Мое тело поссорилось со всем остальным и действовало самостоятельно. Как такое вообще возможно? Я всего лишь хочу убедиться, что все еще чувствую к тебе что-то.

Тут произошло неожиданное. Кирилл рассмеялся и буквально рухнул на меня поверх одеяла. Его нос коснулся моей шеи. Волосы приятно щекотали лицо. Я дернулась, в безумпешной попытке освободить руки из плена одеяла. Хотелось отвесить ему подзатыльник. Что смешного? У меня драма, а он ржет. Мгновение. Замерла, осознав нашу внезапную близость.

— Невероятная. Ты просто невероятная, — никак не мог отсмеяться парень. Я же таяла от едва заметного прикосновения губ к коже и тяжести его тела. Говори больше. Так я готова тебя слушать вечно.

***

Впервые девушка рассказывает мне что-то подобное. Все, с кем я был раньше, знали чего хотели, знали как и почему. Здесь же лишь сто процентная детская наивность. С ней же она предлагала мне рассказать все отцу. Сейчас именно с ней рассказывала о том, о чем другие молчат. Как тут соблюсти преподавательскую этику? От собственных мыслей стало настолько смешно, что я не удержался в своем исходном положении.

Миллиметр. Ничтожное расстояние между моими губами и ее кожей. Все предосторожности из головы, как ветром сдуло. Стоит сейчас Кире подняться и открыть дверь, она увидит воочию весьма недвусмысленную картину. Но она не придет. Потому что я так хочу. И наблюдатель ничего не увидит. Потому что я так хочу. А я всегда получаю то, чего хочу.

***

— Это желание, — едва слышный шепот. Громче в комнате, тишину которой разрывает только стук моего бешено бьющегося сердца, и не нужно. Горячее дыхание обожгло кожу в районе шеи. Черт, повторяй это слово бесконечно. Кажется, что температура моего тела выросла как минимум вдвое. Я глубже вдохнула, пытаясь найти хоть чуточку прохладного воздуха. Но Наставник был рядом, а значит, вокруг нас только раскаленная материя.

Следуя моим мыслям, он продолжал свою лекцию:

— Любовь и желание, — с каждым произнесенным словом на меня вновь и вновь накатывали горячие волны, — связаны не так тесно, как в женских романах. Желать можно многих, даже Колю Комарова. Он достаточно привлекательный парень.

Больше всего на свете мне хотелось сейчас освободить свои руки из плена одеяла, запустить пальцы в его волосы и слегка нажать на затылок, чтобы заставить прикоснуться к себе. Преодолеть это ничтожно малое расстояние между нами.

Мои желания все еще ничего не значат для тебя Наставник, чтобы ты ни говорил мне раньше. Вместо прикосновения он отдалился отменяя. Кирилл все еще улыбался. За эти минуты я успела сойти с ума, а он все еще смеялся надо мной.

— Он просто очень умело прикоснулся к одному из самых чувствительных мест, — если мои щеки еще не были жутко красными, то сейчас я на сто процентов стала похожа на помидор.

***

Да, он очень умело прикоснулся к этим губам. Зажег в этом теле то, что должен зажигать лишь я. Точно в замедленной съемке наблюдаю затем, как блестящая капелька пота движется вниз по ее шее, мимо ключицы, ниже за открытый ворот пижамной рубашки. Интересно, если захочу, смогу я превратиться в эту каплю?

— Есть еще вопросы, курсант Дмитриева? — вглядываюсь в ее раскрасневшееся лицо.

Прохладная рука касается шеи. Арина воспользовалась тем, что оказалась на свободе.

— Нет. Только желания, — рука ощутимо нажимает на шею в попытке притянуть ближе к себе. Но я не поддаюсь. Она даже не представляет, как сильно мне хочется стереть чужие поцелуи с её губ. Заставить забыть этот вечер. — Ты должен подчиняться всем моим желаниям, забыл?

***

Я думала, что температура моего тела давно перевалила за сорок. Но стоило мне коснуться его кожи, как стало ясно, кто здесь горит на самом деле. Это моя последняя попытка исчезнуть из этого мира. Если он устоит, значит, мои желания не так сильны.

— Слушаюсь и повинуюсь.

О боже! Или Творец, все равно кто. Я готова тебя благодарить только за то, что ты создал этого человека, эту стихию и эту невероятную силу, способную заставить меня потерять разум. Сегодня я чувствовала прикосновения нескольких мужчин. Разных. С разным телосложением, цветом волос и запахом. Но только один, по-прежнему только один, заставлял мир вокруг взорваться миллиардами ощущений, захватить тело и душу одним поцелуем. Наверное, потому что они всегда принадлежали ему.

Снова этот калейдоскоп чувств. Мне будто удалось перенестись в прошлое. Легкий укол боли. Скорость и ледяной ветер. Ярость. Безумная, обладающая собственной волей. Огонь, сжигающий изнутри обрывки контроля. Боль. Внутри, медленно растекающаяся по венам. Осознание, что рано или поздно она будет принадлежать кому-то другому.

Никогда. Никому другому. Не знаю как, но я должна передать это ему в нашем сумасшедшем обмене. Кирилл должен почувствовать, успокоиться и дать себе право на счастье.

— Я люблю тебя, — само слетело с губ, когда Наставник отвлекся от них, чтобы заставить меня выгнуться навстречу поцелуям, нежно щекочущим шею.

***

Как ни странно, ее слова стали необходимой мне сейчас отрезвляющей пощечиной. Какого черта я заигрался? Кто позволил подобное? Кира и Клим внизу, ждут меня. Более чем уверен, они вот-вот потеряют терпение. Даже мои желания не смогут сдержать их слишком долго.

— И это большая ошибка.

Вы когда-нибудь пробовали оторвать друг от друга два магнита, слипшиеся противоположными полюсами? Чувствовали это сопротивление? Так вот, когда я отдалялся от нее — оно было в миллион раз сильнее. Но выбор остаться сейчас и через несколько часов увидеть ее гибель или уйти, оставив ее разочарованной, но живой, был очевиден. По крайней мере, для меня. Она — цена моей победы. Расплата неизбежна.

***

Я не выходила из комнаты. Просто не могла заставить себя показаться на глаза однокурсникам. Чувствовала, что абсолютно разбита после всего случившегося. Церемония, Комаров и сбежавший Кирилл. Все это выбило меня из колеи. Тело ныло так, будто я вскопала десять огородов с картошкой. У нас с родителями никогда не было дачи, но у знакомых была целая плантация. Не хватало только рабов. Вот мы с отцом и ездили иногда помочь, а нам потом доставалась часть урожая. Мама никогда не одобряла этих поездок, но мы упорно продолжали эту традицию каждое лето до тех пор пока мне не исполнилось двенадцать. Именно тогда отец получил повышение, начал ездить в командировки и пропадать на несколько недель. Теперь я знаю, что это было за повышение.

Стрелка часов показывала два часа дня, когда в мою дверь тихо постучали, и в комнату вплыла Лера с целым подносом еды и чаем.

— Арин, ты в порядке? — она поставила поднос и опустилась на стул, где еще вчера сидел мужчина ее мечты.

— Не знаю, — опустошение, именно так можно было назвать мое состояние. Но я не решалась произнести подобное при Лере. Уверена, она и так переживает из-за поведения брата.

О-оу. Просигналил мой телефон. Сообщение в волшебной программке made in Клим Ворошилов призывно мигало. Я вспыхнула, словно вновь ощутила вчерашние поцелуи на шее. Наставник, как тебе удается заставлять меня чувствовать себя так, не находясь рядом.

«Сегодня начинаются испытания. Меня не будет несколько дней»

«Подумал, что ты должна знать»

Я погасила экран телефона и подняла на Леру влажные глаза. Она, как обычно, все истолковала по-своему.

— Ты очень испугалась? Я чуть не убила Колю, когда он протрезвел, — много слов, как всегда, когда моя подруга нервничает. — Представляешь, он совсем ничего не помнит. Говорит, что расстроился, много выпил, потом взял еще одну бутылку с праздника и ушел к себе. Что было потом — неизвестно.

Странно, но на Колю я больше не злилась. Если бы он по своей пьяной глупости не набросился на меня, Кирилл не прилетел бы сюда. Только сегодня я радостно осознала, что к нему вернулись крылья. Он летает. Я впервые увидела их после Эвереста. Да и весь мой страх, все воспоминания о прикосновениях и поцелуях стерлись. Их заглушили другие, более яркие и невероятно острые.

Сейчас, погрязшая в опустошении, я горевала лишь о том, что вчера вечером Наставник оставил меня одну. А теперь, он уезжает. Один. На испытание, которое приготовили ему Тени.

— Как он? — кажется, я и правда становлюсь добрым Целителем. Даже готова простить Комара. Вот так сразу, на следующее утро.

— Плохо. Все утро просидела с ним, но он отказывается выходить из комнаты. О том, чтобы пойти к тебе и извиниться, даже думать не хочет. Прячет голову под подушку, как глупый страус. — продолжая нервничать, Лера взяла принесенное мне пирожное и начала жевать с таким аппетитом, что даже мне захотелось попробовать.

Лежать в присутствии гостя мне не нравилось. Вчера это правило было пересмотрено, но только для одного человека. Я откинула одеяло. Бум. Что-то упало на пол. Все это время в складках одеяла лежала рамка. Мне хватило секунды, чтобы понять. Портрет Кирилла. Я поспешила поднять, но не успела.

— Я подниму, не вставай, — пирожное было забыто. Лера держала в руках рамку и с удивлением разглядывала изображение.

Немая сцена. Всё по Гоголю. Приехал ревизор и понеслось. Я начала судорожно перебирать в голове возможные отмазки, но, как назло, фантазия ушла в отпуск. Как объяснить однокурснице, что делает в моей кровати портрет нашего Наставника? Есть идеи? Я тыкаю в него вилкой по ночам, чтобы выплеснуть гнев? Так на портрете ни пылинки.

— Это же, — она подняла на меня изумленный взгляд.

— Положи в ящик и забудь то, что увидела, — надеяться, что такой подход возымеет эффект, не приходилось.

— Вчера он вломился в комнату и едва не убил моего брата, когда увидел вас вместе. Ты не пришла ночевать домой и на следующий день вернулась вместе с ним в Новую. Вы вместе убежали тогда с праздника, — методично Валерия Комарова перечисляла все, что видела. Дураку понятно, что в ее голове сложился вполне однозначный образ наших отношений. — У вас что?

— У нас ничего, — не помня себя, я вскочила с кровати, отобрала у Леры портрет и засунула его в ящик стола. — Я же сказала, забудь. Меньше знаешь — крепче спишь. Так что там с твоим братом? Пошли мириться.

О-оу. Еще одно сообщение прилетело на мой мобильный. На этот раз простая смс.

«Жду тебя сегодня в 19.00 в моем кабинете. Кира»

Телефон выпал из рук. Впервые за несколько месяцев моя мать хочет поговорить. О чем? Вряд ли о моей успеваемости.

***

Через час улетаю на миссию, которую подготовили для меня Тени. По сведениям Эдгара, Глеб уехал на задание два часа назад. Что задумал Учитель? Какое испытание он подготовил для каждого из нас? Сможем ли мы его преодолеть? Я хорошо знал Учителя и поэтому нервничал. Он может сколько угодно поддерживать меня, но если решит, что я не готов — не допустит до работы. А я не готов. В моей душе сумбур, в сердце пустота, а в голове последствия вчерашнего урагана.

Вокруг суетятся сразу две женщины. Не по моему желанию главные в жизни. Маша усиленно старается успокоить меня. То плечи помассирует, то примется рассуждать о том, какие варианты могут подготовить Тени. Она уже перелопатила все возможные упоминания об испытании Теней, но ни одно из них не было расписано подробно. Везде просто «правил после испытания Теней», «Тени одобрили эту кандидатуру», «не пережил испытание Теней». Но в чем оно заключается? Нет ответа.

С другой стороны бегала мама. То чай предложит, то поесть, то предлагает позвонить отцу и узнать о том, что будет на испытании. Постоянно просит поберечь себя и не влезать в неприятности.

— Сынок, если почувствуешь, что дела плохи — уходи. Не рискуй сильно. Сдайся. Мы и так проживем, — услышав это десятый раз за утро, я не выдержал.

— Достала эта философия жертвы. Я не ты, мама. Я не поднимаю лапки и не теряю рассудок, когда вижу проблему. Сейчас мне нужно настроиться на победу, а не строить планы красивой капитуляции, — кажется, перестарался. Повысил голос. Плечи отвернувшейся к окну матери слегка дрогнули. Маша бросила у меня укоризненный взгляд и подбежала к ней. — Выйдите отсюда обе. Оставьте меня одного!

— Лия, пойдемте. Он просто нервничает. Не принимайте близко к сердцу, — слегка приобняв мою мать за плечи, Маша вышла вместе с ней из дома. О только что захлопнувшуюся дверь ударился стул, а следом за ним граненый стакан, разлетевшийся на мелкие осколки.

Я взял телефон и написал два коротких сообщения. Она должна знать, что испытания начинаются.