Глава 22. Истина в Зале Оракула

Комната наполнилась людьми с этой страшной буквой «А» на черных пиджаках. Крепкие ребята-охранники. Все происходило так стремительно, что я не успела сосчитать, сколько их было. Да это и не имело большого значения. Они не сделали ничего, просто стояли, удивленно вытаращив глаза.

Кирилл устало выдохнул и выпрямился во весь рост, все еще поддерживая меня за талию. Я чувствовала себя защищенной и спокойной. Он вернулся, а значит, теперь плохо не будет. Чтобы ни происходило, все в порядке. Я прижималась к нему и странно лениво для такой напряженной ситуации пыталась вникнуть в происходящее.

— Добрый вечер, — поприветствовал их Наставник, — вы пришли, чтобы задержать нас по приказу Главы Ассоциации?

— Да, — самый высокий из этих почти одинаковых людей сделал шаг вперед, — вы должны пройти с нами, Наследник. Признаюсь, что мы удивлены. Нам сказали, что вы погибли на испытании Теней. Как вижу, это не так, а значит сейчас вы официальный Наследник Ассоциации, — он слегка склонил голову, — Глеб не прошел испытание.

Чем этот мужик отличался от остальных таких же? Я слегка прищурилась, играя в игру, найди хотя бы одно отличие. Бах, победа. Буква на его форме была вышита золотыми, а не серебряными нитками. Иногда мелочи так важны, что самой противно.

— Мы пойдем. Добровольно и прямо сейчас.

— Извините, но сейчас Глава занят. Несколько минут назад он поднялся в башню Оракула, — отрапортовал мужчина.

Я не понимала, почему он отчитывается перед Кириллом, а не хватает нас за шкирку и не волочет к своему руководству? Хотя нет, понимала. Наследник. Слишком сильный мыслитель. Он просто боится его провоцировать. Наверное, так.

— Занят казнью виновного в моей смерти? — хмыкнул Кирилл. Я подняла взгляд и увидела его лицо. Так вот почему все предпочитают конструктивный диалог, а не туповатую драку. Губы слегка изогнуты в усмешке, глаза прищурены и пусты. Только темнота. Отстраняюсь от него и беру за руку. Замкнуть полюса на всякий случай. Да, я боюсь, что его срыв повторится. Так у меня есть ничтожный шанс это предотвратить. Кирилл косится на меня, но руку не отнимает.

Меж тем охранник стушевался. Да, что-то здесь не складывалось. Если Кирилл жив, то и казнить не за что — ежу понятно.

— Хватит церемоний, быстро ведите меня наверх. Коротким путем. Нужно предотвратить несправедливость.

***

Несправедливость, хм. Назовем это так. С Учителем я успею разобраться после, сейчас он мне нужен живым, потому что этот чертов создатель нашей планеты толком ничего не объяснил. Придется разбираться на месте. Кажется, я говорил с Творцом сутки, но не узнал ничего. Как так? Ладно, сначала вытащить учителя — потом разбирать эту планету по винтикам.

На всякий случай, всю дорогу не выпускаю руку Арины. Так надежнее. Пусть идет рядом, я должен чувствовать её. Что мы увидим там наверху? Успеем ли? Предугадать невозможно. Но, видит этот лентяй наверху, я сделаю все, что смогу.

Охранники остановились на несколько пролетов ниже. Меня пустили без проблем, остальных пришлось протаскивать чуть ли не силой. Бдительные стражи Ассоциации уперлись в какой-то столетний закон, что к Оракулу может входить только Глава, первый заместитель и, в крайнем случае, Наследник, но никак не толпа рядовых мыслителей.

— Отец, хватит казнить направо и налево. Я жив, — наверное, никто еще не открывал дверь в зал Оракула с ноги.

Впервые в жизни я вошел туда, где происходили главные таинства Ассоциации. Это была небольшая круглая комната, главной достопримечательностью которой был гигантский камин. В нем неуютно ярко горел огонь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — дрова подкидывать не нужно. Огонь горел сам по себе, даже дыма не было. В тени камина я заметил маленькую сгорбленную фигуру. Рассмотреть её мне мешало отсутствие нормального света. Только пламя камина и несколько свечей — маловато для полумрака большой комнаты. Отец и Учитель сидели друг напротив друга за квадратным столом из темного дерева. Их я смог разглядеть без труда. Учитель был связан белыми путами материи.

— Кирилл? — отец поднялся на ноги. Он окинул нашу компанию быстрым взглядом, задержал его ненадолго на мне и Арине. Несколько раз цокнул языком, точно потеряв слова. — Мы здесь немного заняты. Давай поговорим внизу, — тон снисходительного преподавателя.

Как меня это раздражает. Пламя в камине разгорелось чуть ярче. Арина сжала мою руку чуть сильнее. По сюжету любой истории где-то здесь должно быть слезливое воссоединение отца и едва не погибшего на миссии сына, но что-то пошло не так. Не у меня. Я живой сын, готов купаться в родительской любви. Только с отцом что-то не заладилось.

— Нет, мы решим все здесь и сейчас. Казни не будет, — повышаю голос, стараясь не доходить до феерических децибелов Творца. Голос еще чувствителен после переноса, могу не сдержаться. Но шепотом с Главой не поговорить, это тебе не Арина.

***

Я боролась с желанием подбежать к отцу и освободить его от этой странной светящейся веревки, опутывающей руки. Как? Что с ней делать? Не знаю, зато Кирилл знает точно. Он поможет. Чтобы не отвлекать Кирилла своими желаниями, я принялась разглядывать зал. Меня впечатлила обстановка: огромный камин, монументальный стол и тяжелые каменные стены. Если в остальном штабе Ассоциации чувствовалось присутствие цивилизации и современных технологий, то здесь сплошное средневековье. Главное, чтобы пытки не практиковались. Сейчас это пугало меня больше всего.

— Он все равно убийца, — лицо Ярослава неестественно исказилось. Взгляд, брошенный на нас, заставил меня инстинктивно прижаться чуть ближе к своему защитнику. Спиной я почувствовала, как к нам подошли остальные. Судя по ровному дыханию, за мной стоял Эдгар. Чуть дальше — Жанна, её сбитое дыхание было слегка учащенным. Клима я не слышала вообще. Хотя, возможно, именно он стоит сейчас за моей спиной? Нет, вряд ли. Не чувствую запаха одеколона. Кажется, у меня на нервной почве включился кривоватый режим Шерлока Холмса. Метод дедукции в действии. Но мне было все равно, хоть дедукция, хоть индукция, хоть переменный ток, лишь бы Кирилл был под контролем. Последствия для отца в любом случае будут и весьма существенные.

— Причастность Учителя к смерти мамы не подтверждена. У него есть информация, которая может быть полезна для Ассоциации. Ты же не хочешь её потерять? — Кирилл отпустил мою руку и сделал несколько шагов по направлению к отцу. Я инстинктивно рванулась следом, но он жестом заставил меня остановиться. Что за?

***

Отпустить Арину было сейчас лучшим решением. Никто не должен вмешиваться, мне не нужны случайные жертвы.

— Пока еще я Глава и мне решать, что для неё полезно! — вспылил отец. Он не мог иначе. Сейчас все, что у него осталось — Ассоциация. Он потерял всех, кто дорог, в борьбе за эту власть, хоть и не осознавал этого.

— Увы, папа, сейчас я немного выше по служебному положению.

Движение руки и Глава взлетает в воздух, глупо болтая ногами. Когда-то ему самому нравился этот прием. Неужели вкусы изменились? Или на своей шкуре это не так приятно? Огонь в камине становился все жарче. Кто-то, скрывающийся темном углу, жалобно заскулил. Он не был опасен, я бы почувствовал. Больше всего сейчас мне хотелось сделать одно — сжать пальцы. Услышать треск его хребта, убить моего отца, заварившего кашу, которую не в состоянии выхлебать и целая рота оголодавших солдат.

— Нет! — Два голоса за спиной прозвучали одновременно. Я обернулся. Глаза Арины, наполненные слезами. В дверях замер изящный силуэт. Кира вбежала в комнату. Бледная, взлохмаченная, она была зла и напугана одновременно.

***

Меня остановили на полпути к Кириллу. Я не верила в происходящее, что за бес вселился в Киру? Что с моей матерью? Она обнимала меня. Так же крепко, как раньше. Её мокрая от слез щека коснулась моей.

— Арина, девочка моя, как ты? Эта мразь. Я только что узнала, — как в бреду, шептала она, прижимая меня к себе. Я так и стояла, словно замороженная. Сон? Я снова в бреду, где у меня есть любящие родители?

— С ней все в порядке, — впервые с начала этого спектакля отец подал голос, — Кирилл успел вовремя.

Все присутствующие перестали что-либо понимать. Логика раскололась на миллион осколков без возможности реставрации. Даже Кирилл, к которому я метнулась, чтобы остановить наклевывающееся убийство, замер. Повисла звенящая тишина.

— Не убивай его, — Кира отпустила меня. Наконец, смогла вздохнуть спокойно, — он не достоин легкой смерти, — в голосе звучала такая ненависть, что я задрожала, чувствуя её кожей. Неужели Кира говорит про Ярослава? Кто перевернул зеркало? Кто выпустил сюда отражение? Кто снова вывернул мир наизнанку?

Она подошла к отцу, коротким движением освободила его от пут, и стоило ему подняться на ноги, крепко обняла.

— Я боялась опоздать. Очень боялась опоздать, — мягким движением, словно кошка, она прильнула к нему.

— Ты все сделала правильно, все хорошо.

Он коснулся губами её волос или мне показалось? Я не понимала. Кричать и требовать объяснений тоже не могла. Нарушить вновь повисшую тишину, нет, не могу. Язык словно онемел.

— Что происходит? — вместо меня магию тишины разрушил Ярослав. На него больно было смотреть. Бледный, потерянный мужчина, скованный этими странными светящимися веревками.

— Ты думал, все вокруг идиоты? — хмыкнул отец, обернувшись к Главе. Ему пришлось отпустить Киру, чтобы в последний момент схватить её за локоть. Потому что та, услышав Ярослава, бросилась в его сторону с такой яростью и силой, что Кирилл отшатнулся, освобождая ей дорогу. — В мире мыслителей выследить убийцу ничего не стоит. Твоя энергия оставляет печать на всем, к чему ты прикасаешься. Я знал, что рано или поздно ты войдешь в полную силу и захочешь вернуть Киру, избавиться от меня и нашей дочери.

— Хочешь сказать, что просчитал меня? — лицо Ярослава исказилось в усмешке. Он не верил отцу, я сразу поняла.

— Удивлен, да? Много лет назад я стал готовиться. Кира называла меня старым параноиком, но беспокойство за судьбу дочери сделало свое дело. Если бы ни она, ни её власть над тобой, я бы проиграл, — отец собственническим жестом притянул к себе Киру.

— Как приятно слышать, что тебя использовали, — рыкнул Кирилл, догадываясь, о чем Глава Теней скажет дальше. Я метнулась к нему и схватила за руку.

***

Происходящее казалось каким-то сюрреалистичным. Арина, Кира, Учитель — с каких пор они стали образцовой семьей? Когда всем известная правая рука Главы превратилась в его врага? Как я это упустил? Учитель. Эта его речь холодного и расчетливого гада. Он использовал и меня тоже, а я верил, как дурак.

— Мне нравится думать, что дети не ответственны за грехи родителей. Я помог тебе научиться мыслить самостоятельно, не дал ему использовать тебя. Только в этом состояла моя роль, не более, — ответил на мой выпад Учитель. Как и в наших упражнениях по фехтованию, он отражал даже самые непредсказуемые удары с удивительной легкостью.

— Хватит разговоров, он чуть не убил её, Миш. Он чуть не убил моего ребенка. Снова. — боль и ненависть смешались в голосе Киры. Она горела от нетерпения и жажды возмездия, а я похолодел от ужаса. Снова?

***

Девочка в домике

Ветер. Холодный, пронизывающий, прожигающий тело до самого сердца. Стремительно замерзающего в темноте вместе с безрассудной хозяйкой. Одинокой. Брошенной. Растоптанной.

Она открыла глаза. В комнату, сквозь криво прибитые доски заглядывали звезды. Лунный свет не оттенял их красоты и пугающего холодного блеска. Сегодня рождалась новая Луна. А старая? Её время умирать. Её свет по капле вытекает из тела, коченеющего на морозе. Полуразрушенные стены маленького домика и крепкая крыша были неплохим укрытием от теплого летнего дождя, но не от осеннего ледяного ветра. Когда же он придет. Он должен придти.

Она вспоминала тот день. Первый. Именно тогда летний ливень, сильный и стремительный, застал их в дороге. Именно тогда они нашли этот домик и укрылись в нем. Именно тогда он впервые целовал её губы, касаясь нежно и осторожно. Горячие прикосновения перемежались тонкими ледяными дорожками дождя, стекающими с мокрой челки. Она впервые прикасалась к его жестким волосам, пропуская их сквозь бледные пальцы.

Боль появилась внутри и медленно начала свой путь на поверхность тела, прожигая огнем путь наружу. Девушка изо всех сил сжала зубы. Ай. В рот попало несколько соленых капель. Губу прикусила. Первая вода, что она выпила за сегодняшний день. Первая пища, что попала в её тело за сутки. Кровь. Когда же он придет. Он должен придти.

Девушка онемевшими от мороза пальцами вцепилась в старый плед и притянула его к лицу. Он пах пылью и сыростью. Удивительно, как меняют вещи холод и одиночество. Всего месяц назад она принесла его сюда. Тогда за окном светило яркое солнце, низкие молодые березки шелестели золотыми листьями. Лучи солнца проникали сквозь дыры в стенах, освещая захламленное пространство комнаты. В центре выделялся небольшой диван, который они вместе нашли и вычистили. Обшарпанный, хромой на одну ножку стол. На нем в ту ночь стояла бутылка вина и две походные кружки. Девушка примостилась на странной жесткой конструкции, чем-то смахивающей на больничную кушетку. У неё не было сил сесть на тот самый диван. Почувствовать призрачное тепло его обивки и боль воспоминаний. Как будто это было вчера. Их счастье. Солнечное. Яркое.

— Кира, ты здесь? — тихий шепот парня испугал её. Увидев знакомый силуэт, он вошел внутрь, подперев дверь камнем, в руках Ярослав держал бутылку вина и две кружки. — Смотри, притащил с миссии в Грузии. Настоящее выдержан…

Он не успел договорить. Девушка бросилась ему на шею.

— Живой, слава Творцу, живой, — шептала она, обжигая горячим дыханием его щеку.

— Ты сомневалась? Даже из глубин Ада, я бы вернулся к тебе. Запомни, глупенькая, я всегда вернусь к своей Кире, — короткий и невинный поцелуй в кончик носа. Соленые слезы счастья.

Он не придет. Не вернется к своей Кире снова. Никогда. Она издала пугающий то ли рык, то ли вой. Из самого сердца. Воспоминания душили. Врывались в разум, резали его и кололи. Заставляя царапать сломанными ногтями кожу в бессильной злобе на себя, на мир, на подругу, на него. Кира считала, что не умеет ненавидеть. Она всегда была доброй, иногда, по мнению её некогда лучшей подруги, даже слишком. Сейчас ненависть сжигала изнутри. Ненависть к себе, в первую очередь. К глупенькой девчонке, которая несколько недель назад раскраснелась от вина и откинулась на мягкую спинку дивана.

К глупенькой девчонке, которая отдавалась смелым прикосновениям рук и ловила его необходимые как воздух губы. Как же она ненавидела её.

— Ты в порядке? — он нежно убрал с её лба прилипшую челку и прикоснулся губами.

— Да, — Кира все ещё тяжело дышала не в силах унять стремительно бьющееся сердце и наивно куталась в плед, прикрывая наготу. Несколько минут назад она никого не смущала, но сейчас. Тогда девушка покривила душой, все было не совсем в порядке. Внизу живота неприятно саднило, но удовольствие и осознание новой близости с любимым перекрывали все остальное.

Боль того дня вернулась, усиленная тысячекратно. Пронзила низ живота. Кира скрючилась, подтягивая к груди окоченевшие ноги. Что происходит? Она медленно теряла сознание от голода, холода, выжигающей изнутри боли. Стоило ей разогнуть ноги при следующем уколе боли, как горячая струйка крови скользнула по внутренней стороне бедра. Что это? Шептала она одними губами, теряясь в лабиринтах физической и душевной боли. Больно. Слишком больно, чтобы выдержать это живой. Сознание медленно улетало в темноту, спасительный сон укутывал её плащом из безмятежности.

Грохот. Дверь отлетела вместе с косяком. Сквозь темноту и ускользающее сознание Кира увидела мужскую фигуру. Неужели! Он пришел. Первая догадка. Разочарование. Это не он. Ярослава она могла узнать по фигуре. Это был кто-то другой. Кто-то чужой.

— Идиотка, — человек нашел её за считанные секунды. Голос. Она его узнала. — Что ты с собой сделала?

Горячая рука прикоснулась к её лбу, отметая сон. Вторая легла на живот, в том самом месте, где болело. Кира попыталась скинуть с себя эти бесцеремонные руки, но сил хватило лишь на слова.

— Дмитриев, иди к черту. Дай умереть, — прошипела девушка одними губами. Но незваный гость расслышал. Все до последнего слова.

— Твою мать, ты беременна, что ли? — Лучший по медицине без труда почувствовал её. Да, маленькое сокровище. Она узнала совсем недавно, но не успела сказать. Теперь все неважно. Ей остается только умереть вместе с этой маленькой жизнью. Их бросили. Растоптали.

— Уходи, — снова попытка прижать ноги к груди, которую грубо прервали.

— Разбежалась. Спать, — он быстро замкнул полюс в районе виска. Глаза девушки закрылись, и она погрузилась в сон. Мужчина без труда подхватил её на руки, за последние дни Кира ужасно похудела из-за стресса и постоянной тошноты. Он на секунду замер, вглядываясь в черты лица, на которые раньше не обращал никакого внимания. Да, ну и подарочек подсунул ему Творец. В любом случае, нельзя терять времени. Беременную женщину он вылечить не сможет, а ей нужна помощь. Срочно. Всё остальное будет позже, если вообще будет.

***

— Подожди. Прежде, чем Творец, — Учитель кивнул в мою сторону, — вынесет приговор, я должен зачитать все пункты обвинения.

К своему ужасу я осознал две вещи: мне придется вынести приговор отцу и Учитель упивается этим моментом. Он ждал его. Долгие годы ждал и, наконец, достиг цели. Какой? Вряд ли просто мстил за чувства жены. Никто не стал бы так делать, а он тем более.

— Все покушения на Арину запланировал твой отец. Даже то несдержанное поведение Комарова его рук дело. Парень ни в чем не виноват. Ему в голову подсадили эту идею, и на благодатной почве она развилась в манию, — хладнокровно продолжал свою обвинительную речь Учитель. — Он заигрался в великого Главу. В того, кто может теперь получить всё. Но больше всего наш Ярик хотел получить Киру, вернуть её в свою жизнь полностью и избавиться от твоей матери. Не так ли?

— Да, именно поэтому ты убил её? — процедил сквозь зубы отец.

— Ярослав, ты никогда не играл в компьютерные игры? — не в тему спросил Учитель, улыбаясь одними глазами. — Есть там такие многоходовочки. Так вот, Кирилл, ты догадываешься, кто договорился с Советом о вотуме недоверия?

— Отец, — в голове мелькнула шальная мысль. Черт. Все с самого начала было так просто. Я готов был убить Учителя, без суда и следствия, как только закончу с отцом. — Я говорил с ним об этом после Церемонии. Он не подтвердил, но…

На лице Ярослава под моим взглядом не дрогнула ни одна мышца. Он уже понял, что загнан в угол и больше у него нет козыря в рукаве.

— Все верно. Тени провели расследование. Это было нашим долгом перед проведением испытания. Мы не можем взять жертву просто так. Да, я убил твою мать. Можешь казнить меня, если хочешь, но начни с него. Он поставил меня перед выбором и, прости, что выбрал жизнь своей дочери и пожертвовал Лией. Наверное, я должен был поступить иначе.

При мысли о потере Арины, даже иллюзорной, у меня внутри все сжалось. Голова слегка закружилась, и я крепче сжал её руку и тут же ослабил хватку, чтобы не причинить боль. Невозможно, потерять её невозможно. То, что я сейчас скажу, растопчет память матери, но иначе. Не могу иначе. Уголки глаз щипало. Неужели после всего я еще способен на слезы? Никогда не плакал, не стану и начинать.

— Вы все сделали правильно.

Я вытянул руку. Одно движение и отец потерял сознание. Привести приказ в исполнение можно позже. Мне есть о чем еще с ним поговорить и, в конце концов, распоряжение о моем назначении должно исходить от него. Переворот внутри Ассоциации не пройдет безболезненно, если не будет подтверждения Главы.

— Учитель, еще один вопрос…