Глава 24. Немного про любовь

Я открыла глаза и потянулась. Теплая постель, тяжелое одеяло и родной запах. Как несколько месяцев назад я уткнулась носом подушку, вдыхая его изо всех сил, и подскочила на кровати. Стоп. Где Кирилл? Где я? Что происходит? Сонный мозг работал с задержкой в несколько секунд. Вчера я вырубилась по дороге в Старую деревню и, быстрый взгляд на часы, дрыхла полдня! Ну как так, а? У меня могла быть самая важная ночь в жизни, а я её проспала.

С меня кто-то снял верхнюю одежду, оставив в штанах и футболке. Стоп. Футболка? Я встала с кровати и подошла к зеркалу. На мне красовался до боли знакомый комплект. Ой, нет. Он меня переодевал. Я закрыла глаза ладонями и упала обратно на кровать. Ай. Пяткой прямо по тумбочке. Боль прошла мгновенно, когда я увидела поднос, на котором комфортно разместились бутерброды и потертая термокружка. Надпись на смешном желтом стикере гласила: «Доброе утро! Я в штабе Ассоциации, дождись меня дома».

Внутри потеплело настолько, что я готова была превратиться в маленькое солнышко. «Дождись меня дома». Улыбаюсь, как последняя сумасшедшая. Дождусь, обязательно дождусь. Я дождалась тебя с того света, сидя в тюрьме разума. С этим уж точно как-нибудь справлюсь.

Мой желудок радостно сообщил, что проснулся. Пришлось в срочном порядке накинуться на бутерброды. Вот уж точно, любовь приходит и уходит (на работу), а кушать хочется всегда. Когда я доедала второй бутерброд, зазвонил телефон. Он примостился тут же на тумбочке, рядом с подносом. Я снова вспомнила своего Наставника самым добрым из возможных слов.

— Привет! Ты где? Мы с Лерой тебя с утра ищем, — проворчала в трубку Жанна.

— Я в Новой, — коротко определяю свое местоположение. После вчерашнего подруга легко догадается о более точных координатах.

— Сейчас придем. Сегодня отменили все занятия, преподаватели в штабе полным составом.

— Давайте, прихватите мне теплые вещи, пожалуйста! — крикнула в трубку на последних секундах. Не знаю, расслышали они или нет.

***

Говорите, совершить переворот сложно? Ерунда. Сложно разгрести его последствия. Когда я появился в зале Большого Совета, встревоженный шепот пробежал по рядам присутствующих. Они до последнего не верили, что Кира говорит правду. К ней в рядах снобов из Совета всегда было настороженное отношение, если бы сейчас за её спиной не стоял лично Глава Теней, женщину вполне могли бы прорвать на мелкие кусочки.

— Всем добрый день! Рад, что вы пришли. Я, как Наследник Ассоциации, вынужден сообщить, что Глава сложил свои полномочия по приказу Творца. Кира? — она небрежно вложила в мою руку свиток с пергаментом.

— Глава должен уйти. Он нарушил законы Творца, распространив поддельные сообщения Оракула. Наследнику пришло время занять его место и привести в порядок Ассоциацию, — спокойно прочитал Кирилл, — если у вас есть сомнения в подлинности этого свитка, мы можем попросить Оракула высказаться. Он лично передал его сегодня ночью.

Советники молчали. Понятно, что выступить против они не могут, да и подняться к Оракулу, значит, тоже нарушить закон Творца. Что он сделает с ними за это? Кто знает? Я точно знаю, что ничего, но лучше пусть боятся, чем протестуют. Тени на моей стороне, а значит, про любой заговор я узнаю еще до того, как они его придумают.

— Совет согласен, — подтвердил Петр, он же председатель Совета.

— Прекрасно. Есть одно уточнение, по закону, который вы все свято чтите, я не могу занять место Главы. Мне требуется длительное обучение, в связи с чем, предлагаю передать бразды правления Ассоциацией Кире Дмитриевой, как первому заместителю. Она знает работу и является моим доверенным лицом, отец так же высоко ценит её профессиональные качества.

Все прошло странно гладко, видимо, Учитель запугал их настолько, что желания оспаривать мои притязания на должность или выступать против Киры ни у кого не было. Но впереди меня ждало еще более жестокое испытание — встреча с отцом. Если к Совету я шел со спокойным сердцем, то в камеру к Ярославу с самым нехорошим из возможных предчувствий. Этот человек еще меня удивит, без сомнения.

Ночью я видел сильного, уверенного в себе Главу, что с ним стало всего за несколько часов? Как же быстро можно уничтожить, сломить даже сильного человека, стоит только найти его слабое место. Ахиллесова пята. Учитель её нашел и не преминул воспользоваться полезной находкой.

Глядя на то, как изменился отец, я невольно испытал к нему острое чувство жалости. У него не осталось ничего ни власти, ни семьи, ни любимой женщины. Когда я вошел в комнату для допросов, он медленно поднял на меня лицо, бледное и равнодушное, словно восковая маска.

— Что случилось, отец? Мне передали, ты хочешь поговорить, — я опустился на стул напротив него. В комнате было, как всегда, сыро и безысходно печально.

— Да, я должен тебе рассказать одну вещь, — голос звучал ровно и пусто, словно ему глубоко все равно, что происходит в мире, — Маша не твоя пара. Я приставил её, чтобы следить за тобой.

— Я знаю, — про предательство Маши мне рассказал новый друг «в верхах» нашей необъятной системы мира. Переварить это оказалось нелегко, но я справился, хоть и предвкушал тяжелый разговор с девушкой.

— Еще не встречался с ней? Не успел спустить всех собак? — он медленно гладил рукой металлическую поверхность стола. Что с ним произошло за ночь? Как будто не Арина, а он провел несколько дней в тюрьме разума.

— Нет. Что случилось с тобой? Кира приходила тебя пытать?

При звуке её имени он вздрогнул.

— Кира приходила, — подтвердил он. Все стало понятно, и причина его невменяемости, и пустота во взгляде, и то, что он решил поговорить со мной. — Видишь, до чего довела меня безумная любовь к одной женщине? Во всем, что я делал, виновата эта безумная зависимость. Ради того, чтобы вернуть её, я сотворил много зла. Не ради власти, не ради Ассоциации — это неважно. Важна только она, так я думал. Увы, ошибался, — отец замолчал на несколько секунд, чтобы перевести дух, — не повторяй моих ошибок, сын. Не позволяй себе так любить, быть зависимым от одной женщины. Не делай её центром своего мира, видишь, куда это привело меня.

Самая нелепая попытка переложить вину на кого-то другого, что мне довелось видеть. Сам убегает от ответственности, а потом решает научить меня жить. Нелепый дурак. Не знает ничего про меня, про Арину и никогда не узнает, зато как бодро делает выводы. Хочется разбить ему лицо, но я сдерживаюсь. Жизнь его итак уже побила.

— Винить других в своих ошибках — низко, перекладывать ответственность за собственную глупость на плечи любимых — подло. А теперь давай решим раз и навсегда. Это наша с Ариной жизнь и наша история. Мы проживем ее так, как считаем нужным и допишем до конца, — мне пришлось остановить поток слов, чтобы вдохнуть, — И знаешь? Я сделаю всё возможное, чтобы это был хэппи-энд.

— Как знаешь, — удивительно, но отец не стал со мной спорить, — ты уже растоптал меня, показал, что сильнее. Я хочу попросит тебя не обижать Машу, она не хотела шпионить. Её заставили.

— Ты? — это был перебор. Он и сюда влез, пробрался почти в самое сердце моей личной жизни.

— Жизнь, — усмехнулся отец и отчего-то воспрял духом. Понял, видимо, что обладает информацией, которую я не знаю. Сейчас правда сама плыла ко мне в руки, но я почему-то боялся её принять. Вряд ли отец вызвал к себе сына-предателя, чтобы рассказать милую историю о его подставной невесте. За этим кроется что-то большее.

— Говори точнее, у меня нет времени вытягивать из тебя правду по одному слову в час, — я начинал злиться. Сказал один — говори два. Тянет и тянет. Невозможно.

— Она умирает, Кирилл.

— Кто? — не понял я, как-то быстро Ярослав переключился с Маши на кого-то другого. Стоп.

— Маша умирает. Удивлен? Это была моя самая гениальная идея. Они, там наверху, сказали тебе, что я искал методы сдержать твою силу? Так вот, я его нашел. Маша. Я привязал её к тебе, как паразита, чтобы сохранить ей жизнь и оттянуть у тебя часть силы.

— Что сделать?

— Оттянуть часть силы. Я подозревал, что рано или поздно Творец призовет тебя. Подобных Мыслителей на земле не рождалось, в свое время я перелопатил все архивы, узнал все, что только мог о феноменально сильных мыслетворцах. Так вот, таких нет было, — он слегка прищурил глаза, словно пытался разглядеть смятение в моей душе. — Оставался только один вариант, ты уже не Мыслитель, а что-то большее и рано или поздно, либо уничтожишь нас, либо отправишься к Творцу. В попытке спасти всех нас от потенциальной опасности, я искал способ замедлить развитие твоей силы. Вариантов не было до тех пор, пока арабские Целители не нашли способ продлить жизнь умирающим от неизлечимых болезней. Они предложили связать больного и здорового человека, в два раза сократив потенциал последнего. Я проделал то же самое с тобой. Маша мне помогла. Можешь уточнить в лазарете, как называется её болезнь. Сейчас уже не вспомню, но стоит тебе исчезнуть на несколько дней, лишить Машу возможности прикасаться к тебе, она вновь начинает прогрессировать: причиняет нестерпимую боль и ведет к смерти. Ты — её единственное лекарство.

Мир вокруг нас словно начал вращаться с бешеной скоростью. Стол, стулья, я и отец стояли на месте. Всё остальное поплыло перед глазами. Разумеется, я не питал надежд по поводу честности отца и гуманности его методов, но такой жестокий шаг предсказать был не в силах. Чем он был мотивирован? Страхом? Болью? Разве это имеет сейчас значение?

— Стоило ей хоть слово тебе сказать или отказаться от своей шпионской деятельности, как я мгновенно разорвал бы вашу связь, выслал её подальше от тебя и через несколько дней. Пуф. Маши больше нет, — он явно наслаждался произведенным эффектом, а я судорожно сжимал и разжимал кулаки. Больше всего мне хотелось сейчас набить ему морду. Без помощи силы, просто вмазать, как редкостной сволочи.

— Ты хоть сам понимаешь, насколько это мерзко? Все, что ты делал. Пытаться убить невинную девушку, Учителя, изводить собственную жену, подделывать послания, шантажировать людей, — меня колотило, как в лихорадке. Лоб стал влажным, прохладная капля неприятно щекотала висок.

— А ты представляешь, как больно видеть их счастье и понимать, что этот ребенок навсегда привязал самого важного для тебя человека к Дмитриеву, этому идиоту, который никогда не ценил ничего, кроме власти. К этому пауку, который своими мерзкими отвратительными лапками прикасается к её коже? И она, о, она улыбается ему, — его взгляд сделался стеклянным, он словно смотрел в прошлое, — гладит свой округлившийся живот. Ты понимаешь, что отдал бы все на свете, чтобы этот ребенок был твоим. А дома тебе ждет жена-истеричка, чуть что впадающая в лихорадку и сын, который связал тебя с ней. От неправильности всего этого сердце рвется на части, и ты решаешь во чтобы то ни стало дождаться конца проекта и вернуть все на места. Освободить Киру от всего этого. От мужа, от ребенка и вновь вернуть в твою жизнь. Сделать все правильно.

Я тряс его за плечи, но он продолжал свой безумный лепет. Что с ним сделали? Или он сам это с собой сделал? Когда-то я читал, что Мыслитель в отчаянии может сам себя загнать в тюрьму разума. Кажется, это он. Тот самый феномен.

Я вызвал охрану и попросил пригласить Целителей. Внезапно, взгляд отца прояснился:

— Интересно, сможешь ли ты наслаждаться жизнью с Ариной, зная, что где-то умирает Маша? Замечу, тебя не было в лагере несколько дней…

Снова внутри зрачка только стекло и тихий, едва слышный лепет, слетающий с губ. Больше его судьба меня не интересовала, теперь это дело целителей. Я сорвался с места и умчался в госпиталь.

***

Лера и Жанна скрасили мой день. Впервые за долго время я чувствовала себя отдохнувшей, свободной и совершенно счастливой. Мы пили чай, уничтожали стратегический запас пирожных Клима и обсуждали события прошлой ночи. Разумеется, всё мы Лере не рассказали, зная её неумение хранить секреты, но романтическую историю про спасения меня из Тюрьмы разума она теперь знала.

— И что? Он принес тебя сюда? — подруга явно хотела продолжения истории.

— Не знаю. Я уснула, пока мы летели над пропастью.

Тут Жанна не выдержала и рассмеялась.

— Ты серьезно уснула? Шикарно! А мы там сидели и фантазировали, разрушите вы дом или нет. Клим проспорил мне стольник, — она достала смартфон и увлеченно принялась набирать сообщение. Что-то мне подсказывало, что там установлена та же программа для быстрой связи, что и у меня.

Я поддалась веселью Жанны, пряча покрасневшее лицо в ладонях. Уверена, фантазия у Клима, что надо. Картинку он им, должно быть, нарисовал наилучшим образом, а тут такое разочарование.

Как же здорово сидеть вот так с подругами на кухне и болтать о пустяках. За подобными разговорами и прошел весь день, Кирилл пока не появлялся, как и остальные члены команды. Когда за окном начало темнеть, я стала все чаще поглядывать на дверь, а подруги засобирались домой.

— Может, с нами? — спросила Лера, натягивая на голову толстую вязаную шапку.

— Не говори глупостей, конечно, она не пойдет! — Жанна схватила подругу за локоть и вытащила из дома, громко хлопнув дверью. А я так и осталась стоять напротив неё, не зная, то ли смеяться над ними, то ли переживать, что Кирилла до сих пор нет. Решила начать по порядку и написала Жанне «Спасибо» с кучей смайликов. Будем считать, посмеялась.

***

Сегодня впервые за несколько месяцев я взял в руки сигарету. В голове после напряженного дня все путалось, а еще предстояло самое сложное — рассказать всё Арине. Правду. Целиком до последнего слова. Ещё и Маша исчезла, пришлось просить помощи у того, кто может её найти и, возможно, вылечить. Успеет ли он? Разумеется. Он смог сотворить наш мир, в конце концов.

Втягиваю в легкие горький дым. Медленно выдыхаю его клубы в морозный воздух. Почему-то не хватает решимости войти в дом, где меня ждет она. Прячусь на веранде, как преступник. Что меня останавливает? То, что с Машей все не решено до конца? То, что нужно будет много говорить? Или просто страх, который неизбежно возникает, когда самое желанное оказывается рядом. Стоит только протянуть руку и вот, ты держишь его. Но ты медлишь, потому что не знаешь: сможешь ли уберечь, не причинишь ли новой боли.

— Что ты здесь делаешь? — она все-таки нашла меня.

Телефон в кармане призывно вжикнул. Сообщение: «Девчонку нашли. Жива и жить будет. Если ты не прекратишь паниковать, я спущусь на землю и лично тебя убью. Так и быть, подглядывать не будем».

Я сунул телефон в карман куртки и посмотрел на Арину. Она все еще была в моих штанах и футболке, сверху накинула чью-то теплую куртку. Присмотрелся. Внутри потеплело, она не ошиблась — моя.

***

Я впервые видела его курящим. Наставник кутался в потертую кожаную куртку. Плотный свитер на молнии явно не спасал от вечернего холода. Его пальцы с невероятной нежностью ласкали плотно скрученную сигарету, кончик которой маленьким огненным глазом маячил в темноте. На веранде витал сладковато-тяжелый запах домашнего табака.

— Что ты здесь делаешь? — интересно, почему он стоит здесь и не входит в дом. Я же жду.

У Кирилла зазвонил телефон и меня он, кажется, не расслышал. Нет, это сообщение. Чему Наставник улыбается? Я смотрела на его легкую полуулыбку, неровными прядями свисающую челку и понимала, что находиться так далеко от него больше не могу.

— Думаю, — он отвечает и прижимает меня к себе. Чувствую его тепло, теперь все в порядке. Все будет хорошо всегда.

— О чем?

— Хватит ли мне вечности, чтобы рассказать тебе всё.

— Ты забыл, что нам не нужны слова?

Он нашел. Безошибочно нашел мои губы, отбрасывая куда-то в сторону недокуренную сигарету. Я не любила и не люблю курящих, но этот запах, плотно переплетающийся с запахом Кирилла, казался таким невероятно правильным, что я приняла его как должное.

— Пошли в дом, здесь холодно, — в секундном перерыве между поцелуями произнес Наставник. Мои губы слишком тяжело переживали разлуку. Я скинула с себя ненужную куртку. Больше не будет холодно, никогда.

— Только вместе с тобой. Если ты хочешь стоять здесь всю ночь, я остаюсь.

Вокруг уже пульсирует бесконечная материя, готовая подчиниться любому нашему желанию. Контроля не существует. Когда желания двух мыслителей настолько едины, они неизменно станут реальностью. Они становятся сильнее каждого в отдельности и получают полную власть над нами. Он целовал меня так судорожно и жадно, как едва не утонувшие люди вдыхают бесценный воздух. Между жизнью с ним и смертью, я выбрала бы «с ним», а что будет дальше, уже не имеет значения. Я здесь. Это моё желание. Желание, настолько плотно переплетенное с другим таким же, что противиться ему невозможно.

***

Утром меня разбудил яркий солнечный луч. Да, так и должно быть, немного тепла и света в ноябре. Когда внутри Творца сияет солнце, он просто обязан поделиться им с миром.

— Что же будет дальше? — прошептала сквозь сон Арина и прижалась ко мне, словно под одеялом было так же холодно, как вечером на веранде.

Обнять её утром — еще недавно это было мечтой. Не желанием, они у меня всегда исполняются, нет, а мечтой, которая иллюзией витает где-то в высоте и заставляет сердце биться чаще. Сегодня она сбылась. Думать о том, что будет после, совершенно не хотелось.

— Что-то обязательно будет. Когда-нибудь я тебе расскажу, что ты всегда была моей. Еще до того, как мы познакомились.

Впервые за всю свою жизнь я чувствовал себя целым и, как никогда, сильным.

Перевернуть мир? Мы это обязательно сделаем, но чуть позже.

— КОНЕЦ~

P.S.

***

Кира прислонилась спиной к шершавой поверхности дерева. Сколько времени она стояла там? Минуты, часы или, может быть, сутки? Потерянная в своем горе, женщина обнимала себя, словно пытаясь сохранить тепло. Какое ей тепло? Оно не положено таким, как она. Пустым, не способным к рождению новой жизни. Увы, плата за мимолетное счастье была слишком высока.

Ярослав ничего не потерял, бросив её. У него была семья, сын, которого Кира никогда не видела. Не могла заставить себя посмотреть. Вдруг, он похож на отца?

Она потеряла всё. С трудом ей удалось собрать себя и свою жизнь по кусочкам, но один фрагмент так и останется пустым. Ужасная дыра, зияющая в самом сердце. У неё никогда не будет ребенка. Больше никогда. Горло обхватило плотным кольцом. Рыдания так и не сорвались с губ.

Ранние осенние сумерки обступали со всех сторон. Вместе с ними Кира медленно падала в темноту своего отчаяния: оно проникало в каждую клеточку тела, вгрызалось в неё зубами и грозилось разорвать на части.

Почему снова неудача? Сотни Целителей, человеческие доктора и медицинские центры. Она была готова на всё и прошла через всё. Результата — нет.

***

Он брел домой. Разбитая губа болела, под глазом наливался синяк. Сегодня лучший друг бросил его, Глеб настроил против него ребят — пришлось драться. Кирилл, как настоящий мужчина, не мог позволить себе сдаться. Бился до последнего и победил, хоть силы были не равны. И, как самый настоящий маленький воин, сейчас предавался очень большому унынию. Теперь он остался один. По-настоящему один. Его и раньше мало кто мог понять, но тогда у него был Глеб. А сейчас — никого. Глаза защипало. Нет, он не будет плакать. Настоящие Мыслители не плачут, а он самый, что ни на есть, настоящий.

«Нужно поспешить, мама будет волноваться», — думал Кирилл, перепрыгивая через лужу. Внезапно, его взгляд зацепился на темный силуэт. Кто-то стоял рядом с его деревом. Хрупкая фигурка опиралась на него, чтобы не упасть, но все равно медленно скользила вниз.

Кирилл подбежал и увидел тетеньку. Она плакала, царапая ногтями кору.

— Не царапайте его, ему больно, — вступился за дерево мальчик, — почему вы плачете? Вас кто-то обидел?

Женщина подняла на ребенка заплаканный взгляд:

— Все в порядке.

— Когда в порядке не плачут, — нахмурился мальчик.

***

Сознание было похоже на вязкую текучую субстанцию. Снова обморок, он близок, как никогда. Волны боли обрушивались на неё раз за разом. Она сама разворошила их, бросив туда камень. Да, Кира мечтала участвовать в том проекте. Лагерь Ассоциации душил её: воспоминаниями, столкновениями с Ярославом и снисходительными взглядами коллег. Разумеется, их история ни для кого не была тайной, и если Михаил был глух к общественному мнению, то Кира каждый намек воспринимала очень болезненно. Если она забеременеет до конца года, то они попадут в проект и уедут отсюда в мир людей. Шанс спрятаться, вырваться из этой клетки, но он с каждым днем ускользает сквозь пальцы.

Ноги слабели и отказывались держать. Кира плавно опустилась на землю, все еще подпирая плечом дерево.

«Кто этот мальчик? Он реален или это иллюзия?»

— Все в порядке, — отвечала она, как в бреду.

— Когда в порядке не плачут, — хмурился маленький знакомый. Он был так странно похож на Ярослава. Её словно громом ударило. Это видение? Неужели?

— Ты…ты кто?

— Я Кирилл. Иду домой к маме. Вам тоже надо домой, — заявил мальчик, — иначе вы замерзнете и заболеете.

— Мне всё равно.

Она попыталась испуганно отпрянуть, когда мальчик коснулся ладошкой её головы. Он Мыслитель? Дети не умеют читать мысли и проникать в сознание. Это было известно всем и каждому.

***

— Вы грустите, потому что у вас нет ребенка? — удивился мальчик. У всех взрослых есть дети, если они хотят. А у этой тети нет, хотя она очень хочет. Кирилл расстроился. Это нечестно. Ему одиноко, у него нет друзей. Эта тетя могла бы завести ребенка, и у него бы появился друг! Самый настоящий и самый преданный, который всегда его поймет и будет с ним играть, когда другие отвернуться от него, как сейчас.

Тетенька смотрела на него удивленным взглядом, а он думал, как помочь. Кирилл легко поймал свою идею, подцепил её и начал сосредоточенно думать. Было у него в груди какое-то теплое чувство, что все получится. Это желание исполнится — совершенно точно.

***

— Откуда ты знаешь? — испугалась Кира.

— Вы об этом думаете. Постоянно думаете. Я могу вас вылечить, — мальчишка улыбнулся и протянул ручку к её животу. Женщина вскочила и отпрянула, но тут же врезалась спиной в ствол дерева. Пуговицы пальто были расстегнуты, и мальчишка прикоснулся к свитеру в районе живота. Этого хватило, чтобы почувствовать тепло.

— Ваш ребенок подарит мне то, чего больше всего не хватает. Совсем скоро он появится, вы уже готовы. Ничего не бойтесь. Теперь вы здоровы. Я желаю вам счастья!

Он отошел от женщины и довольный собой вприпрыжку побежал домой. Когда Кира пришла в себя, она решила, что все это сон или галлюцинации на нервной почве. Через несколько недель женщина узнала, что ждет ребенка и её жизнь круто изменилась.