Глава 7. Добро пожаловать в мой мир

— Ой, кто это к нам пришел? — вместо привет, добрый вечер и других пригодных для знакомства фраз в доме Наставника меня встретили так. Кто? Сначала я не поняла. На первый взгляд гостиная, объединенная с кухней, была абсолютно пуста. Только через пару секунд я заметила, что у неё имеется второй этаж и голос доносится оттуда. Его обладатель, кажется, понял, что ему досталась не слишком сообразительная гостья, и поспешил появиться лично. Он эффектно перескочил через перила второго этажа и картинно приземлился прямо передо мной, едва не задев большой круглый стол.

— Позер, — прокомментировал Наставник.

— Клим Ворошилов, к вашим услугам, мадам. Позвольте ручку? — вместо ручки он получил сдавленный смешок. У них здесь любовь к периоду СССР? То Феликс, то Клим Ворошилов, у Ярослава второе имя случайно не Иосиф Виссарионович?

Внешне мой новый знакомый, конечно, не был похож на своего сурового тезку. Этот парень больше походил на участника популярного музыкального бойз-бенда. Уверена, будь у него желание сделать карьеру в сфере шоу-бизнеса, девушки толпам падали бы к его ногам. Пухлые губы, красивые темно-карие глаза, слегка обросшие, небрежно лежащие на лбу светлые волосы. Каплю бунтарства, оттеняющего общий слишком сладкий вид, добавляла серьга в виде черепа и скрещенных костей. Красавчик, куда ни глянь.

Стало жутко неловко. Он весь такой сверкающий и я, промокшая взъерошенная девчонка. Рука сама собой потянулась к волосам в попытке хоть как-то пригладить этот кошмар. Но, судя по большому зеркалу на стене, мой вид был настолько унылым, что поправляй ни поправляй подобие прически — толку не будет. Оставалось только смотреть и как-то тупенько улыбаться в ответ на его сверкающую белизной лыбу во все тридцать два.

Мои любования прервал Наставник. Умеет он испортить приятые моменты — талант, не иначе.

— Это Арина. Подозреваю, что сейчас она залюбуется на твою смазливую физиономию, простоит еще два часа в мокрой одежде и окончательно заболеет.

Вот это было подло. Как будто его друг сам не знает, что весьма привлекателен. Судя по нагловатой улыбочке, ему это известно лучше многих, и он не брезгует пользоваться сим фактом в своих интересах.

— О, та самая! — недвусмысленный жест бровями вверх-вниз. — Я пойду чай заварю. Кстати, Маши нет, так что придется распотрошить твой гардероб или я могу пожертвовать ей свою рубашку, м? — он провокационно расстегнул несколько пуговиц.

— Сами разберемся. Делай чай, — буркнул Наставник и, больно схватив меня за плечо, уволок в одну из боковых дверей.

***

Из всех, кого мы могли встретить в гостиной, почему нам попался именно Клим? Нет, я без претензий. Это мой друг и все такое, но когда он видит более менее симпатичную девушку, то начинает распускать перья и болтать безумолку. Сейчас чуть лишнего не сболтнул. Объясняй ей теперь, что значит «та самая». Останемся одни — заставлю посуду мыть. И воду горячую отключу. Не отмажется.

— Что, понравился? Он у нас местный сердцеед. Как любит шутить Эдгар, этому дай волю, всех девок в Старой и Новой деревне перепортит. Будь осторожна, — кажется, у меня появилось отличное хобби — спускать её с небес на землю, в прямом и переносном смысле. Не думаю, что она этим довольна, но что поделать. Зато мне так спокойнее. Намного спокойнее. Если ко всем нашим проблемам прибавить еще и нежелательные влюбленности — я свихнусь окончательно. Испуганная и растерянная курсантка — это проблема, влюбленная курсантка — это катастрофа. У них же ветер в голове. Творец, если ты есть там наверху, давай пока оставим любовный фронт закрытым, ок?

— Не так, чтобы очень, — краснеет и улыбается в пол. Здесь два варианта, либо врет, либо заболела. Пусть лучше врет.

***

Я никогда не отличалась особенно богатой фантазией, да и не имела желания строить иллюзии о том, как живут уже состоявшиеся Мыслители. Но комната Наставника меня удивила. Чем? Своей обычностью. Почти точная копия моей комнаты в Новой деревне, только чуть более обжитая и менее чистая. Типичная холостятская берлога: кровать не убрана, несколько футболок в полускомканном состоянии лежат на стуле. Под письменным столом я заметила небольшую кучку носков, уверена, грязных. Похожая привычка была у папы. Из-за неё ему влетало регулярно от мамы и иногда от меня. Тогда я даже представить не могла, что воспоминание об этой привычке когда-нибудь вызовет во мне самые теплые чувства.

— Прошу прощения, у меня тут беспорядок, — немного стушевался Кирилл, — я не ждал гостей.

— Если тебя это успокоит, у меня правый носок дырявый. Я тоже не собиралась в гости, — нелепая попытка утешить хозяина комнаты.

По-моему, мои отношения с Наставником как раз отлично вписывались в понятие «нелепые». Он явно понятия не имеет, что делать со мной и моими проблемами. Сначала зачем-то меня ругает, я зачем-то плачу, потом он зачем-то притаскивает меня к себе домой, теперь зачем-то оправдывается, а я зачем-то рассказываю ему про дырявый носок. Вот так и живем, сплошные «зачем-то» и ни одного «понятно» и «правильно». Наверное, именно это и есть правильно. Потому что когда всё правильно-правильно — это совсем ни в какие ворота!

Пока Кирилл копался в шкафу, я продолжала разглядывать его комнату. Полки завалены какими-то книгами разной степени древности, на столе несколько фотоснимков в разноцветных рамках. У меня создалось впечатление, что ему дарили эти рамки совершенно разные люди. Настолько разномастными они были. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть фотографии. Вот он, Клим, парень с площади (кажется, Эдгар), Соня и еще какая-то девушка улыбаются на фоне Триумфальной арки в Париже. Рамка ярко-желтая с блестящим рисунком. Вот он с какой-то миловидной маленькой женщиной, судя по возрасту и едва уловимому сходству, это его мама. Рамка классическая белая. Вот стеклянная рамка изогнутой формы, с фото улыбается взлохмаченный Кирилл в костюме для фехтования, а рядом с ним…

— Папа! — кажется, я произнесла это очень громко.

***

Почему когда дело касается Арины Дмитриевой всё идет наперекосяк? Ничего нельзя спланировать. Пытаюсь быть ей учителем — довожу до слез. Пытаюсь стать другом — перегибаю палку и ставлю под удар всю операцию. Забыл убрать фото. Злился на Клима, а сам немногим лучше. Даже хуже.

— Да, я же говорил, что мы немного знакомы, — снова выкручиваться. Весьма унизительно, но пока её нужно держать подальше от всей этой истории. Она только начинает приходить в себя, сообщение об отце выбьет её из колеи. — Держи. Прими горячий душ и переоденься. Если я когда-нибудь встречусь с твоим отцом, не хочу объяснять ему, почему его дочь подхватила воспаление легких.

О, послушалась! Стоит заговорить об Учителе и эта девушка становится податливой, как пластилин. Лепи, что хочешь.

***

Мой Наставник благородно удалился, предоставив мне удивительную возможность самостоятельно разбираться как включается горячая вода и, разумеется, не предупредив, что ванна скользкая. Пара синяков на попе, два ожога на руке и я справилась с квестом «Прими ванну в незнакомом месте». Помятуя о главном правиле гостя: будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях, — я не стала засиживаться в ванной и поспешила залезть в сухую одежду. С легкой руки хозяина комнаты я стала обладательницей спортивных штанов на рост метр восемьдесят и темно-синей хлопковой футболки-поло.

Прежде чем спуститься вниз, я еще раз взглянула на фото. Больше месяца я не виделась с отцом, кажется, его образ начал постепенно стираться из моей памяти. Это слишком страшно, чтобы быть правдой. Я ничего не знаю о высоких материях, на которых помешан Кирилл и другие Мыслители, но я точно знаю, что забывать близких — это преступление против собственной души. Интересно, если я попрошу Кирилла, он отдаст мне это фото?

***

— Клим, мне кажется, ты слишком много болтаешь, — с порога накинулся я на друга. Что на меня нашло? Он ничего страшного ляпнуть-то не успел, но мне, почему-то хотелось его отругать. Очень хотелось. — Что это за «та самая»? Расскажи ей ещё про отца, всю операцию. Пусть у человека извилина за извилину зайдет.

— Эй, успокойся, шеф. Буду нем, как рыба. И сразу даю зарок не улыбаться ей, руки не целовать, цветов не дарить, на свидания не водить, — открестился от меня Клим. На всякий случай открестился во всех смыслах. Опыт не пропьешь. Мне стало спокойнее. Значительно спокойнее.

— Что не поделили, мальчики? — Маша с порога почувствовала, что обстановка в доме далека от здоровой. Это поистине удивительная способность.

— Гостью не поделили. Кир отчитывает меня за то, что я чуть не сболтнул ей лишнего. Спаси меня от этого тирана и деспота, — тут же картинно нажаловался ей друг.

— Тогда точно за дело, тебе только дай что-нибудь распустить. Сразу распустишь. Кто у нас в гостях? Твоя мама пришла, Кир?

— Он сюда Арину притащил. Кстати, а она ничего, я бы взялся за её обучение. В свободное от других внеклассных занятий время, — Клим схватил свою чашку с чаем и развалился на диване, убивая сразу двух зайцев: перемещаясь в противоположную от меня точку пространства и занимая самое удобное место в доме.

Маша перевела на меня удивленный взгляд. Судя по выражению лица, она вот-вот готова была разразиться тирадой на тему моей неосмотрительности, рисков и много чего еще.

— Это не обсуждается. Мы должны с ней подружиться. Если всё получится, а у нас нет вариантов, придется работать всем вместе. Так что, ведем себя прилично, гостью не обижаем, про планы и Учителя не распространяемся.

Ответом мне стало молчаливое согласие и укоризненный взгляд Маши. Я ни на минуту не сомневался, что стоит Арине покинуть дом, как мне будет прочитана лекция на соответствующую тему. Кстати, где наш будущий целитель?

Прошло еще полчаса, но она так и не появилась. Я не выдержал и отправился в свою комнату, ну что там могло случиться? Заблудилась в ванной?

— Эй, ты куда пропала? — открываю дверь и вижу, что мой курсант на месте. Жив и здоров. Сопит в две дырки на моей кровати, в обнимку с фотографией Учителя. — Пришла, выжила меня из собственной комнаты. Учитель, ваша дочь — нечто невероятное.

***

Я снова на подвесном мосту, но в этот раз мир не вращается и никуда не падает. Никакой паники нет. Под ногами тихо, только жалобно поскрипывает потемневшая от времени доска. Она будто говорит: «Ну что ты стоишь? Иди дальше. Мне же тяжело».

— Так и будешь стоять? — он появился прямо передо мной. — Все еще боишься?

— Папа! — я бросилась ему на шею, почти бегом преодолевая несколько досок. — Я так скучала. Как ты? Где ты? Ты ищешь меня и маму?

Выглядел он, слабо сказать, неочень. Потрепанный вид, грустный взгляд покрасневших от усталости глаз. Единственных глаз в этом мире все ещё смотрящих на меня с любовью.

— Со мной всё хорошо, — отец успокаивающе гладил меня по волосам, — я знаю, где ты. Пока тебе безопаснее оставаться в Лагере Ассоциации. Учись, ты должна всему научиться. Как только у меня появится возможность, я сразу вернусь к тебе. Обещаю.

— Может, лучше я приеду? У меня ничего не выходит. Я не Мыслитель. Только и могу, что выставлять блок. Это место и эта судьба не для таких, как я. Кирилл постоянно мной недоволен. Учителя тоже снисходительно косятся. Мама меня ненавидит. Я всего боюсь, ничего не понимаю. Забери меня, пожалуйста. И еще… здесь ужасно одиноко.

— Ты всё понимаешь и всё знаешь. Ты — мыслитель. Если ты смогла отфутболить Кира в стену, значит, у тебя точно есть все, что нужно для мыслетворчества. Дар — это не мышца, как говорит Ассоциация. Давая такую формулировку, они пытаются искусственно ограничить силу мыслителей. Это долгая история, подробности которой я тебе обязательно расскажу, но чуть позже. На самом деле дар — это ты сама. Он уже в тебе, сильный, способный на многое и только ты решаешь дать ему жить или уничтожить навсегда. Если хочешь учиться, просто слушай его, не спорь с ним, ничего не бойся и запомни, нет ничего невозможного. Просто прими это и совсем скоро тебе не будет равных. Чтобы перейти мост достаточно просто захотеть оказаться на той стороне. Ничего больше.

Он исчез. Стало холодно, словно я всё это время обнимала призрака.

— Нет, вернись! Мне нужно слишком много тебе рассказать! — забыв обо всем на свете, я бежала на ту сторону обрыва. Стоило ноге коснуться земли, как я проснулась.

В глаза мне светил коварный солнечный луч, неизвестно как пробившийся сквозь щель в плотных занавесках. Я уткнулась лицом в подушку, изо всех сил стараясь уснуть еще на чуть-чуть. Вернуться на мост, снова встретиться с отцом. Но Морфей, видимо, распрощался со мной до следующей ночи и оставил меня в одиночестве вдыхать этот бесконечно приятный запах, забытый кем-то на подушке. Как замечательно выспаться впервые за месяц. Никакой мигрени, свежие мысли, прекрасное настроение и куча сил.

Не знаю, сколько еще я провалялась в постели, прежде чем до меня дошло, что это не мой дом и, что не менее важно, не моя кровать. С воплями «Ой, нет!» я вновь упала лицом в подушку и поняла, кто у нас так потрясающе пахнет и в чьей постели я сегодня не менее потрясающе выспалась. Кошмар! Меня, наверное, ищут. Я же договорилась встретиться вечером с Комарами. Да там сейчас, должно быть, переполох!

Вскочив с постели, я нашла свой мобильник и чуть не сошла с ума, увидев там десять пропущенных звонков от Леры, еще пять от Коли и одну смс от Наставника: «Я сказал им, что все хорошо. Приходи завтракать». Выдохнула. Слава богу!

***

— Ну ты и спать! На часах одиннадцать, — заявил мне вчерашний знакомый. — Кир ушел на псарню, завтракай и пойдем знакомиться с Соней.

Сегодня Клим вел себя со мной более сдержанно, чем вчера. Обиделся, что не вернулась к ним вечером? Получил втык от Кирилла? Просто встал не с той ноги? Да какая разница, главное, что накормил меня огромными бутербродами с криво нарезанной колбасой и напоил чаем.

Спустя полчаса я уже в родной, высохшей за ночь одежде, бодро шагала в сторону небольшого черного дома с покосившейся крышей. Он уютно устроился в паре сотен метров от основного жилища команды Наставника.

— Только после вас, — молчавший всю дорогу Клим, внезапно снова включил режим галантности. Какое-то у него слишком переменчивое настроение. Все-таки, Мыслители — странный народ. Иногда они делают вещи, которых я не понимают. Категорически. Возможно, когда-нибудь пойму, но, увы, не сейчас.

Я заглянула внутрь и замерла в дверях, не найдя в себе силы двинуться дальше и разрушить потрясающее уединение двоих, на первый взгляд совершенно разных людей. Бледная, почти прозрачная девушка, которую я видела вчера на площади, смотрела куда-то в пустоту своими ясными голубыми глазами. Рядом с ней сидел тот самый огромный смуглый парень, внешне идеально подходящий на роль горьковского Ларры*, сына человеческой женщины и орла: гордый, свободный, но в отличие от него покорённый и зараженный бесконечным внутренним светом своей спутницы. Он осторожно, словно склеивая статуэтку из фарфора, обрабатывал и перевязывал раны, нанесенные ей вчерашней толпой.

Я хотела потихоньку уйти, но меня заметили собаки — пять русских борзых. Они окружали пару со всех сторон. Не было сомнений, что стоит сделать всего один шаг по направлению к ним и меня разорвут на мелкие кусочки. Одна из собак предостерегающе зарычала. Я испуганно шагнула назад и врезалась в стоящего сзади парня.

— Извини, Клим, — интересно, зачем он меня сюда притащил. Мы лишние в их маленьком мире.

— Не угадала, — произнес знакомый голос, — но извинения принимаются.

Я обернулась и оказалась нос к носу с Наставником. Слишком близко. Да, это действительно он, тот запах, от которого я все утро с ума сходила. Можно я его еще понюхаю? Дмитриева, ты сходишь с ума. Медленно и уверенно. Ок, хоть что-то ты делаешь уверенно. Будем думать, что это удивительный прогресс в твоем обучении.

— Эй, очнись! — он несколько раз махнул рукой перед моим лицом, — не проснулась еще?

— Да, извини. Нормально выспалась впервые за месяц, — кажется, я начала краснеть. Ну что такого? Уснул человек в чужой кровати — это не криминал. Правда?

— Я рад. Знакомься, Ричард. — только сейчас я заметила большого рыжего пса, дружелюбно виляющего хвостом. Я осторожно провела рукой по лохматой голове. Пес радостно зажмурился и лизнул мою ладонь. — Ты ему нравишься, значит, и собакам Эдгара тоже понравишься. Они обычно солидарны.

— Привет! Не думаю, что сегодня подходящий день для знакомств. Давайте в другой раз. Она всю ночь не спала. Я несколько минут назад смог убедить ее обработать раны. Не лучшая идея знакомить её с новым человеком, особенно тем, кто был вчера на площади, — он виновато улыбнулся мне и Кириллу. Забавно, я думала, что этот парень сейчас порвет меня на мелкие кусочки за преступное равнодушие. У него на это было определенно больше прав, чем у Наставника, отчитавшего меня вчера без зазрения совести. Но его больше интересовала девушка, сидящая внутри, чем неотесанная курсантка, непонятно зачем стоящая снаружи. Кстати, хороший вопрос, зачем меня знакомить с этой загадочной девушкой?

— Не проблема, зайдем в другой раз. Забери Ричарда, а я доставлю Арину в Новую, — Наставник протянул кожаный поводок другу и тот, забрав собаку, скрылся внутри псарни.

***

Какая-то она странная. То ли действительно вымоталась из-за постоянного недосыпа и теперь спит на ходу, то ли все-таки заболела? В любом случае, нужно поскорее отвести её домой, а лучше отнести. Так быстрее и безопаснее. Мне вчера пришлось наврать с три короба, чтобы её однокурсники не подняли панику. Слава Творцу, что обнаружив пропажу, они решили позвонить именно мне. Если она задержится здесь и сегодня — вопросов будет больше.

— Спасибо, — неожиданно выдала она. Я немного опешил

— За что?

— За всё. Пусть я и не согласна с твоим подходом к моему обучению, но это работает. Благодаря тебе я получила хорошего пинка. Именно этого мне не хватало, чтобы придти в себя после всего произошедшего.

— Я же твой Наставник. Мой долг вовремя дать хорошего пенделя.

***

— А еще пригласить переночевать в своей кровати, — раздался звонкий голос у меня за спиной, — привет! Вчера у нас не получилось познакомиться, — невысокая хорошо сложенная брюнетка подошла ко мне и картинно пожала руку. — Маша. Дай угадаю! Ты Арина? Дочь Киры? Думаю, тебя можно поздравить. Ты — первая курсантка, которой удалось переночевать в спальне нашего Командира. Обычно у нас фанатки на завтрак не остаются.

Такое чувство, что мне вылили на голову кастрюлю с кислым борщом и постучали по ней поварешкой. От такой приветственной речи свою возможность говорить я мгновенно потеряла. Значит, вот так все выглядит со стороны? Она подумала, что между нами что-то есть? Точнее у меня к нему что-то есть? Или мне сейчас в очередной раз показалось. Если нет, это мерзко. Как в старом кино. Ученица влюбляется в учителя. Мне даже в голову придти не могло, что вполне невинный визит может выглядеть так.

— Мне кажется, вы неправильно всё поняли, — когда дар речи все-таки вернулся, от неожиданности я перешла на «вы». Еще ни один человек не вызывал у меня столь смешанных чувств. Этот спокойный изучающий взгляд, ярко-очерченные слегка подкрашенные скулы, плотно сжатые губы. Даже легкомысленная прическа из множества мелких косичек, собранных в небрежный хвост, не могла стереть её сходство со строгой учительницей. Мне сразу захотелось сдать ей домашнюю работу, хотя на этот урок мне ничего не задавали. Или задавали, но я об этом ничего не знаю? Она изучала меня, как подопытного хомячка. Взгляд проникал под кожу и обещал в случае неудавшегося эксперимента без колебаний вывернуть жертву наизнанку, чтобы понять причину провала.

— Не обижайся, это у неё юмор такой. Специфический, — Кирилл метнул в девушку предостерегающий взгляд.

— Смешно, — мне было совсем невесело, даже категорически неприятно. Но улыбаться я на всякий случай не перестала. Тем более ко мне понятие «фанатка» вряд ли применимо. Скорее вынужденная жертва. — Приятно было познакомиться, но я должна вернуться в Новую. Судя по количеству пропущенных вызовов, ребята меня всерьез потеряли.

— И про домашнее задание не забудь. У вас завтра Лев, он в этом плане лютый зверь. Хотя Жанна, без сомнения, немного улучшит ему настроение.

Откуда в ней столько яда? Эта девушка кому хочешь вены языком вскроет.

— Машуль, у тебя было тяжелое утро. Иди, отдохни, — судя по накалившемуся воздуху, это была не просто просьба. Наверное, поэтому девушка не стала отвечать, а лишь молча кивнула и, не оглядываясь, отправилась в дом. Наставник, кажется, уже пожалел, что привел меня сюда.

— Пошли, я провожу. Тебе самой отсюда не выйти, — а мне хотелось. Одной. Идти долго-долго. Пока не дойду до моста. И перейти его, потому что именно сейчас мне мучительно хотелось на ту сторону обрыва. — Арин, не принимай близко к сердцу. Она не всегда такая.

Да все равно. Мне еще слухов о ночевке в чужой спальне не хватало. Надеюсь, эта непонятная Маша оставит эти нездоровые фантазии как можно скорее.

— Не принимаю, — совсем скоро мне будет не к чему принимать. Этот мир с каждым днем лишает меня желания иметь сердце. Слишком часто в него стараются всадить нож. Проще заковать его в броню и никогда не открывать. Пусть стучат в закрытую дверь.

Разумеется, ничего из этого я вслух не произнесла. Пусть лучше эти душевные метания останутся при мне, не хватало еще вывалить их на Наставника, у которого и так полный дом забот. Странная девушка и по уши влюбленный в неё друг, жутковатая Маша с прекрасно работающей фантазией и совершенно несерьезный Клим. Как он с ними справляется — загадка.

— Мне пора домой. Проводишь меня до моста?

— Зачем? Экспресс-такси к вашим услугам, — он выразительно помахал вновь материализовавшимися крыльями.

— Мы пойдем пешком, — либо сейчас, либо никогда. Мне надо на ту сторону. Я хочу на ту сторону!

***

— Ты уверена? — голос Кирилла впервые на моей памяти звучал подозрительно тревожно.

— Да. Что за вопросы? Ты — мой Наставник и должен в меня верить. Так что заткнись и верь, — неизвестно откуда во мне взялось столько решимости. Делая свой первый шаг на хлипкую дощечку моста, я надеялась только на одно, что всё это не напрасно. Я должна научиться побеждать. Пусть это станет моей первой победой. Той самой, которая научит меня выигрывать остальные битвы.

Первая половина моста далась мне достаточно легко. Осознание высоты пришло позже, вместе с резким порывом ветра, сильно покачнувшим мост. Я вцепилась в веревки с такой силой, что костяшки побелели.

— Нет, только не сейчас, — сердце бешено отбивало ритм. Голова кружилась. Колени тряслись. Руки мерзли. Я паниковала. Только не это. — Дойти до конца моста. Я должна дойти сама, несмотря ни на что, иначе какой во всем этом смысл?…Кирилл? — внезапно Наставник приземлился напротив меня, еще сильнее раскачав неустойчивую конструкцию моста.

— Знаешь, чему я очень долго учился? — он накрыл мои судорожно вцепившиеся в канат руки своими горячими ладонями.

— Ты именно сейчас хочешь об этом поговорить? — я вот-вот улечу в пропасть, а он решил прочитать мне очередную лекцию. Преподаватель от бога, простите, от Творца. Как ни назови, этот засранец наверху явно сумасшедший старикашка. Наставник же меня будто не слышал.

— Я долго учился помогать. Обладая безграничной силой так легко обходиться без посторонней помощи. Но, легко преодолевая всё в одиночку, сложно понять и принять тот факт, что на свете есть люди, которые не могут справиться сами с тем, что кажется тебе парой пустяков. И всем сердцем захотеть протянуть руку помощи. Давным-давно твой отец сказал мне: «Мыслители — это ленивые ангелы. Равнодушные. Они не помощники и не хранители, они просто на работе. Поэтому их силы ограничены. Чтобы стать чем-то большим, нужно научиться понимать свой объект, доверять ему и чувствовать искреннее желание помочь», — он говорил негромко, но четко, словно выдыхая мне в лицо каждую фразу.

Ветер усиливался. Хоть я и с трудом слышала Наставника, каждая его фраза отпечатывалась где-то глубоко внутри. Знаете, иногда так бывает. Сквозь шум метро ты слышишь обрывок разговора совершенно посторонних тебе людей, но он, почему-то, надолго оседает в твоей голове.

— Отпусти руки. Выдохни и отпусти руки.

— Я не могу, — мои кисти словно приросли к веревке. Им было тепло под ладонями Наставника, но разжать их — это было выше моих сил. Остаться на этом качающемся мосту и не держаться за него — ни за что.

— Можешь. Я говорил тебе всё это не просто так. Ты будешь смеяться, когда мы окажемся на земле, но именно сейчас я впервые осознал, что значит испытать желание помочь. Поэтому прошу тебя. Доверяй мне. Просто доверяй мне. Только сейчас. Только одну секунду доверяй мне. Не миру, в который ты попала, не Ассоциации, не кому-либо другому. Доверяй мне, прошу. Сейчас. Отпускай руки.

Этот поганец вьет из меня веревки, даже когда я в панике. Пропадая в умоляющем взгляде его глаз, я отпустила канат и пошла за ним. Шаг за шагом. Глядя в бездонную темноту, ведущую за собой на ту сторону. Туда, куда я сейчас действительно хочу попасть. Хочу так сильно, что иду по шаткому веревочному мосту, с трудом удерживая равновесие и не держась за веревки. Стоит Кириллу отпустить мои руки, и я полечу вниз. Без сомнения. Но он не отпустит. Я была в этом уверена, как ни в чем и никогда. Как он держался? Загадка. Сколько мы шли? Я не знаю. Он что-то говорил мне, но я не запомнила ничего. Просто шла. Шла по этому жуткому качающемуся мосту, напрочь забыв про бездну под ним, про бушующую горную реку и хлипкие доски.