Глава 8. Яркие иллюзии

***

Внезапно всё закончилось. Под ногами больше не было деревяшек. Только пожухшая трава.

Мы стояли на краю обрыва, ошалевшими глазами глядя друг на друга и все ещё не веря в успех. Я сделала это. Мы сделали это! Я перешла на ту сторону. Пусть не весь путь мне удалось пройти самой, но это уже победа. Кажется, теперь я точно знаю свой рецепт успеха. Нужно просто захотеть, сильно захотеть, а когда станет нестерпимо страшно, я просто пойду за ним. Пойду вперед. Вспомню тепло его рук и бездонную темноту глаз, снова переживу этот миг, дойду до конца и не потеряюсь.

Да что такое! Соленые слезы с привкусом горечи снова текут по щекам. Видимо, так мой организм пытается избавиться от накопившегося напряжения.

— Эй, что за слезы? Всё получилось, — мой Наставник был доволен. Наконец-то мне вместо укоряющего взгляда достался одобряющий.

— Не отпускай, — он только собрался выпустить мои руки из своих. — Не сейчас. Не отпускай. Мне кажется, если ты отпустишь, я улечу назад. К тому началу, в котором меня нет, где есть только одиночество, страх и падение в пустоту.

— Если я тебя не отпущу, то прямо сейчас нарушу несколько основных законов Ассоциации. Меня уволят из наставников и, разумеется, заключат в тюрьму разума, — я испуганно смотрела на него, не понимая, что он несет. Сбрендил от радости, что у меня, наконец, что-то получилось?

— Какие еще правила? Что опять не так?

— Да, какая разница…

Он все-таки отпустил мои руки. На долю секунды я испугалась. Испугалась просто так, стоя на твердой земле, дыша прохладным сентябрьским воздухом. Ничего не предвещало беды, но страх накрыл меня с головой и тут же исчез, вместе со мной растворяясь в крепких объятиях. Он обнял меня так крепко, что предупреждения о личном пространстве сейчас стали бы лишь глупой шуткой. Пряча лицо в его рубашку, я продолжала тихо дрожать от пережитого страха, выброса адреналина и, кажется, от бесконечного тепла, постепенно проникающего под кожу.

— Ты умница. Поздравляю с первой победой! — сердце отбивало чечетку.

Тук-тук. Что за черт? С трудом соображая, что происходит, я открыла глаза. Теплое ватное одеяло коконом обвилось вокруг меня — вот тебе и жаркие объятия. Я едва не сошла с ума от разочарования.

Да, сегодня мне действительно удалось оказаться на той стороне, но всё закончилось далеко не так романтично, как нарисовала моя фантазия. В реальности меня проводили до входа в Новую деревню и отправили восвояси, немногословно похвалив за первый успех. Окрыленная удачей и бесконечно уставшая я тихо прокралась в дом, к счастью, не встретив никого из ребят. Придумать вменяемую легенду о том, где меня носило, я была не в состоянии, а правда породила бы слишком много шепотов за спиной. Маша мне сегодня наглядно продемонстрировала взгляд со стороны. Еще пять таких же я не выдержу.

Сбивая косяки, я добрела до своей комнаты, рухнула на кровать и мгновенно провалилась в прекрасный сон, из цепких лап которого меня вырвали горячие объятия одеяла и настойчивый стук в дверь.

— Можно войти? — в дверях, неуверенно оглядываясь по сторонам, стояла Лера.

— Заходи, конечно!

Какая разница, всё равно ты уже прервала самый прекрасный сон в мире.

— Где ты была? Мы с Колей так переживали. Но Наставник сказал, что ты с ним и он приведет тебя в лагерь. Ты ходишь на какие-то дополнительные занятия, чтобы быстрее развить дар, не так ли?

Поразительно. Иногда не нужно придумывать отговорки и оправдания, достаточно вовремя кивнуть. Остальное люди придумают сами.

***

Вечером переговорить с Машей мне не удалось: она наглухо заперлась в своей комнате, занимаясь какими-то сверхважными делами Ассоциации, ну или просто скрываясь от меня. Что сути дела не меняет. Добраться до неё ближайшее время не представлялось возможным. Оно и к лучшему: пороть горячку я умею слишком хорошо, чтобы провоцировать меня на это.

Маша у нас девушка опытная. Она сделала всё, чтобы возможность обсудить её поведение появилась только за завтраком, когда я немного успокоюсь. Но и на старуху, да не получу я пинка за такое определение, бывает проруха. Вечером перебесился, а утром что? Правильно. Снова разошелся. По этому поводу на кухне уже минут пять звенела посуда, а остатки заботливо приготовленного Эдгаром завтрака грустно лежали на столе. Чай безнадежно остыл. Мы ругались, а Клим и Эдгар наблюдали за всей этой вакханалией с первого ряда партера, точнее с самого безопасного места в комнате — дивана в углу.

— Чем ты думала, когда говорила это? Своей язвительностью и домыслами ты поставила под угрозу нашу работу! Нам нужна эта девчонка, как бы она тебя не бесила, — я не барышня, мне не дано природой таланта устраивать истерики. Старался, как мог.

— Кир, ты считаешь меня идиоткой? Сейчас я всё понимаю даже лучше, чем ты, — Маша резким движением поставила чашку на стол. Кажется, от неё даже откололся кусочек. — Ты ведь совсем не понимаешь, что делаешь, да?

— Нет, не понимаю. Объясни мне, где я не прав? Я забочусь, объясняю, помогаю, обучаю, бегаю вокруг неё, как нянька. Чем на этот раз все недовольны? — то ли я дурак, то ли у женщин что-то не так сложилось.

— Да, просто ангел-хранитель. Извини за сарказм. Ты хоть понимаешь, что девчонке всего восемнадцать лет? А твоё поведение прекрасно вписывается в портрет героя каждого второго женского романа. Сам посуди. Опальный герой, сверхсильный человек, извини, Мыслитель. Заложник обстоятельств, вынужденный возиться с курсантами. Ты прилетаешь, спасаешь ей жизнь, постоянно таскаешь её на руках, приводишь к себе домой, разрешаешь выспаться в твоей одежде на твоей же кровати. Ты хоть представляешь, чем нам это грозит? — нервными движениями она отправляла грязную посуду в раковину. Та жалобно звенела, но пока оставалась целой.

— Не мели чепухи. Я — Наставник. Это моя работа и Арина это понимает, — прозвучало не слишком уверенно. А если не понимает? — Она знает, что я просто хочу помочь ей освоиться.

— Она девушка. Знать она может, что угодно, но ты спаситель и помощник, рано или поздно она полюбит тебя. Женское сердце — особенная вещь. Ему наплевать на доводы рассудка, — последняя чашка пролетела мимо раковины и разбилась вдребезги. — Если она полюбит тебя — мы обречены. Помни об этом, когда будешь в следующий раз носить её на руках.

— Не люблю вмешиваться в чужие ссоры, — я всегда подозревал в Климе наличие духа камикадзе, — но она права, командир. Тебе стоит сбавить обороты, иначе дело закончится плохо. И эта ссора тоже плохо закончится, если вы не возьмете себя в руки. Хотите клубничных пирожных? Я вчера купил просто потрясающие!

— Этот мир сошел с ума и вы, — я постарался максимально устрашающе зыркнуть на Клима и Машу, — вместе с ним. Как такое поведение вообще можно оценить, как романтичное? Я скидывал её с высоты, орал, читал занудные лекции, выжимал из нее и ее друзей все соки на занятиях. Если сейчас так модно ухаживать за девушками, то я определенно что-то пропустил. А за свое спасение она не была благодарна, ни капли. Если вам так интересно.

Откуда у них эти нелепые фантазии? Как хочу, так и обращаюсь с моими курсантами. Сейчас я искренне стараюсь помочь дочери своего Учителя. Этот человек сделал для меня больше, чем вся моя семья вместе взятая. Как я могу бросить на растерзание Ассоциации слишком напуганную, слишком самолюбивую, слишком одинокую…его дочь?

— Мне кажется, ты сам заигрался, — спустя несколько секунд тишины заключила Маша, прожигая меня взглядом, — вошел в роль благородного Наставника для маленькой девочки. Сколько дней ты не вылезаешь из её снов?

— Тридцать два, если быть точным, — тут же «сдал» меня Ворошилов, засовывая в рот особенно большой кусок кекса с розовым кремом. Спасибо, друг!

Кто бы знал, как я ненавижу это выражение лица у девушек. Ироничная полуулыбка, голова слегка наклонена в сторону, брови приподняты, взгляд сверху вниз. Фраза «ну я же говорила» без слов. Если Маша сейчас сделает это отвратительное «тц» языком, я точно запущу в неё чайником. Потом извинюсь, конечно. Дня через два-три.

— Вы серьезно считаете, что лучше было добавить в её расписание персональные занятия? Ваши риски-ириски при таком раскладе были бы более оправданы. Мы наедине два раза в неделю и так далее.

— А так, ей каждую ночь снится Наставник, днем она видит тебя на занятиях, теперь и в выходные вы неразлучны. Ты начинаешь заполнять всю ее жизнь. Еще пара месяцев в таком режиме, и у нас будет новая пара образца «Целитель плюс», — Маша всерьез решила меня добить, но промахнулась и рикошетом задела воспаленный нерв нашей компании.

— Маша, по-моему, ты форсируешь события, — раздался ровный, наигранно спокойный голос Эдгара. Ему не нужно было напрягать связки, чтобы звучать, как гром в этой комнате. — Ещё ничего не случилось, а ты паникуешь. Мы не находимся постоянно рядом с ними, а знаем все лишь со слов Кирилла. Эта информация не дает нам права его осуждать и подвергать сомнению действия Командира.

Странная способность Эдгара всё еще была с нами. Он потрясающе умел расставить все точки над i, вовремя включить логику и привести в чувство. Кого угодно и в любой ситуации. Вот и сейчас, несколько слов и на кухне боевых действий воцарился мир. На несколько секунд.

— От тебя я поддержки и не ждала, ты всегда на его стороне!

Эдгар поднялся на ноги во весь свой исполинский рост. Когда мы впервые встретились, будучи двумя маленькими мальчиками с тараканами в голове, кто знал, что из него вырастет такой амбал. Даже я временами чувствую себя рядом с ним задохликом. Над Машей же его тень нависла, как монстр из фильмов ужасов, и прогремела:

— В отличие от тебя, я полностью отдаю себе отчет в том, что говорю и делаю. Возьми себя в руки. Думай о работе не как женщина, а как профессионал. Иначе мы потеряем и тебя.

Эдгар умел быть убедительным не только внешне, но и невзначай задевать самые тайные стороны души. Находить слабые места и наносить одиночные, но непременно действенные удары. Судя по красноречивому взгляду, следующей его жертвой должен был стать я.

***

— Спасибо за поддержку, — иногда лучше начать неприятный разговор первым. Это пусть и маленькое, но все-таки преимущество.

— Не мне тебя судить, — Эдгар достал свою любимую дедову трубку и начал долгий ритуал подготовки к общению с умиротворяющим дымом и теплым, украшенным искусным узором деревом. Это не значило, что разговор окончен, скорее наоборот. Всё только начинается и друг настроен серьезно.

— Подожди, — до меня начало доходить, — ты тоже считаешь, что она может…? — это был удар ниже пояса. Если я, хоть и с трудом, мог проигнорировать Машу, швырнуть чем-нибудь тяжелым в Клима, но против лучшего друга у меня нет приема.

— Я согласен с тобой, чтобы ты сейчас ни делал. Моя поддержка тебе обеспечена, — крыльцо наполнилось сладковатым дымом. Друг слишком хорошо меня знал. Даже пугающе хорошо. Вот и сейчас, он с точностью опытного механика всего двумя фразами завел мотор моих слишком спутанных этим утром мыслей.

— Эд, я давно не мальчик и не восторженный подросток. Мне хорошо известно, какие женщины меня привлекают, как я себя при этом чувствую и как себя веду. Это не то. Никаким влечением здесь и не пахнет.

— А чем пахнет, кроме моей трубки? — он с трудом сдерживал улыбку, вдыхая очередную порцию ароматного клубящегося тумана.

— Сложно сказать. Я пытаюсь заботиться о ней вместо отца, который не может быть рядом. Пытаюсь стать ей братом, на которого всегда можно положиться. Пытаюсь быть ей другом, который рассмешит и скажет добрые слова, когда всё будет казаться серым и унылым. Пытаюсь стать Наставником, способным научить многому и при необходимости дать хорошего пинка.

Определенно я не лучший специалист в делах душевных. Проще быстрым ударом избавиться от проблемы, не вникая в тонкости душевной организации каждого конкретного её виновника.

— Просто найди подходящее название для своих чувств. Еще раз повторю, я в любом случае на твоей стороне. То, что Соня выбыла из игры — моя вина. Сейчас ты платишь по моим счетам. И это…, - он на секунду отвлекся, чтобы выдохнуть в прозрачное осеннее утро белое облако дыма, — отвратительно.

— Ты не виноват. Не брось я Объект, все было бы в порядке, — всем нам одинаково тяжело говорить о том дне. Вспоминать его — еще хуже. За какие-то несколько минут наша жизнь изменилась до неузнаваемости. В ней появилось слишком много вопросов, ответ ни на один из которых мне не удалось найти до сих пор. Пока не удалось.

— Случилось бы. Рано или поздно. Наша работа — это риск. Я должен был поступить, как положено. Уйти из команды. Вести тихую и спокойную жизнь. Стать теоретиком и не давать повода, — он сжал трубку с такой силой, что потемневшая от времени древесина, казалось, вот-вот даст трещину.

— Сломаешь — пожалеешь, — на всякий случай предупредил я.

— Скорее сломаюсь я, чем эта трубка.

— Починим.

— Есть вещи, которые нельзя починить. Есть ошибки, которые нельзя исправить. Наверное, это обязательная часть опыта, Кир. Видимо, мы так глупо устроены, что самые простые истины нам нужно вколачивать с кровью. Загонять в угол и заставлять бороться до последнего, — докурив трубку, Эдгар принялся нервно вычищать остатки табака. Решив пожурить меня, он невольно сам попал в ловушку собственных мыслей. Такое иногда случается, когда Творец еще не выбил из тебя всю дурь, а ты уже начал догадываться, что ему от тебя нужно.

Провалиться сквозь землю? Спрыгнуть с обрыва? Что я — виновник всей этой истории — мог сделать для них? Чтобы ни говорил Эдгар, но это целиком моя вина. Я — командир. Моя главная задача — заботится о команде и эффективно выполнять свою работу. Что сделал я? Всё бросил и побежал спасать совсем другую жизнь, рискнув всем, что у меня было. Последнее время я всё чаще возвращался мыслями в тот роковой день…

Одна неудачная миссия

В метро кипела жизнь. Люди сновали туда-сюда, кто по рабочим, кто по личным делам. Погруженные в свои заботы, они не замечали пятерых молодых ребят, которые что-то оживленно обсуждали, стоя рядом с картой метрополитена.

— Сонь, сама посуди, если мы будем держаться вместе, то рискуем не успеть среагировать, — убеждал блондинку высокий парень с серьгой в ухе.

— Он прав, мы должны разделиться, — подтвердила темноволосая девушка со строгими чертами лица.

— Хватит дискуссий. Совсем разделиться мы не можем, обязательно нужна подстраховка. Держимся рядом, в максимальном радиусе семи метров друг от друга, — прервал все обсуждения высокий парень в потертой кожаной куртке. — Соня, ты идешь с Эдгаром на правую сторону платформы. Клим, вы с Машей на левую. Я пойду по центру. Кто заметит Объект — сообщайте.

Монотонно тикала стрелка на часах Кирилла. Он стоял в центре платформы, изображая туриста, заблудившегося в метро. Краем глаза он видел Эдгара, обнимавшего за талию свою бесценную Соню. Они весьма успешно изображали влюбленную парочку, спустившуюся за романтикой в темноту метрополитена. Маша и Клим направились в противоположную сторону, скрывшись за одной из колонн. С каждой минутой напряжение нарастало. Впервые команда получила такое задание. Они знают две вещи: сегодня здесь произойдет два взрыва. Их цель — спасение гениального художника Максима Кравцова (фото в приложении к делу). Ни времени, ни точного места. Только название станции.

Люди мелькали, смешавшись в единую серую массу. Никто из них не подозревал, что сегодня может не вернуться домой. Тот, кто не успеет уехать, тот, кому не повезет. Сколько будет погибших Кирилл не знал. Но точно знал одно, что как бы ни хотел спасти всех присутствующих здесь, это запрещено. Начало и конец той или иной жизни в ведении Творца, никто кроме него не может решать, кому жить, а кому умереть. Спасение незапланированной жизни — один из главных проступков Мыслителя.

— Эй, парень, закурить не найдется?

Кирилл обернулся, и в следующую секунду произошло сразу несколько событий. Из остановившегося поезда вышел Учитель. Прогремел первый взрыв. Кто-то закричал. Под действием ударной волны одна из колонн с грохотом обрушилась, подняв в воздух облако пыли. Крики. Грязь. Шум. Несмотря на всё это Кирилл вскоре заметил Объект. Оглушенный парень лет двадцати рухнул на бетонную платформу. Совсем рядом Кирилл почувствовал Соню и Эдгара, они уже спешили на помощь. Наспех он создал вокруг Объекта защитное поле. Поддерживать концентрацию в момент, когда вокруг всё рушится, почти невозможно для кого угодно, кроме Мыслителя-профессионала.

— Спасите его, кто-нибудь…Прошу… — прозвучал незнакомый, очень тихий голос. Кажется, в голове. Кирилл замер на месте, словно заколдованный, и обернулся. Учитель корчился от боли на каменных плитах платформы. Что-то душило его и не давало спасти себя из этого громыхающего ада. Он с трудом поднимался на ноги, но тут же падал, ведя свою тихую битву среди пыли и разрушений. В голове что-то перещелкнуло. Решение было принято мгновенно. Объект перестал иметь значение. Спасительный защитный барьер рухнул.

«Я не дам ему умереть!»

— Нет, Кир! — Эдгар хотел остановить друга, но опоздал на одну сотую секунды. Тот забыл про Объект и, как сумасшедший, бежал в противоположную сторону. — Соня! Я останусь с Объектом, беги к Климу и Маше. Эпицентр здесь, нужна помощь. Скоро будет второй взрыв, — закашлявшись от пыли, он с трудом восстановил едва заметный блок вокруг Объекта. Тот, как назло, очнулся и попытался подняться на ноги. Простым защитным полем теперь не обойтись. Всего несколько секунд потребовалось Эдгару, чтобы добраться до Объекта. Второй взрыв накрыл их обоих. Ужасный грохот — последнее, что услышал Эдгар прежде чем отключиться.

***

«Черт побери, где Клим и Маша?» — душа Сони истекала кровью от криков раненых. Она могла помочь каждому из них, утешить и залечить раны, но их долг, эти невообразимо жестокие правила.

— Наконец-то я вас нашла! — прокричала девушка, заметив Клима. Он вытаскивал Машу с путей. Её отбросило туда волной от первого взрыва. Соня подбежала проверить и облегченно выдохнула. Подруга была без сознания, но вне опасности.

— Что случилось? Где Объект? — отплевываясь от пыли, спросил Клим.

— У нас проблемы. Что-то случилось с Кириллом, он потерял контроль. Эдгар сейчас находится рядом с Объектом. Нам нужно туда. В любой момент может прогреметь второй взрыв. Именно он потенциально смертелен для Объекта, — Соня едва успела договорить, как прогремел второй взрыв. Сердце упало и едва не разлетелось на мелкие кусочки. Эпицентр был там, где остались Эдгар и Объект. — Только не это.

— Соня, подожди. Не суйся одна! — больше взрывов не предвиделось, поэтому Клим оставил Машу за одной из колонн и побежал вслед за Соней, там он был сейчас нужнее.

***

Кирилл добежал до Учителя, на ходу закрывая его блоком. Кто бы это ни делал, он действует удаленно. Это помогло. Учитель перестал дергаться и замер на месте, словно парализованный. Восстановив дыхание, он, наконец, сообразил, кто только что спас ему жизнь.

— Кирилл, ты что здесь делаешь? — прохрипел Учитель, пытаясь отдышаться.

— Мы на задании. Здесь Объект, — быстро отрапортовал парень, — что с вами? Вы в порядке? Кто это был?

— О чем ты думаешь? Иди, спасай Объект, — всё, что успел ответить Учитель, прежде чем потерять сознание. Кирилл лихорадочно оглядывался по сторонам в поисках Мыслителя-убийцы. Стоит оставить Учителя одного и тот до него доберется, сомневаться не приходилось.

— Где же ты, засранец? Я тебя найду. Чего бы мне это ни стоило…

Прогремел второй взрыв. Это конец.

***

— Мы потеряли его, — упавшим голосом произнес Клим. Это был их первый провал. Полный провал. Гений мертв. Командир ранен. Маша зализывает раны. Эдгар. С ним Соня. Просто с ним. Всего пять минут назад Клим и Кирилл вытащили всю команду со станции метро в один из технических коридоров. В тусклом свете ламп лица друзей казались восковыми масками. Кто бы мог подумать, что не самая сложная миссия приведет их к такому исходу?

— Кирилл, какого черта ты устроил? — напустилась на командира Маша. — Ты должен был защищать Объект. Зачем ты сунулся туда, куда не должен был?

— Я не мог дать ему умереть, — каким-то странно отрешенным голосом отозвался Кирилл. Он не мог спорить, не хотел говорить и не пытался оправдываться. Он сам не знал, почему поступил так, а не иначе, но был точно уверен, что поступил правильно.

— Из-за тебя умирает Эдгар и погиб Гений, это ты считаешь правильным? — не унималась она.

— Что сделано, то сделано, — оборвал её Клим, переводя взгляд на бездыханное тело Эдгара и сидящую рядом с ним Соню. — Соня, сможешь исцелить его? — надежда была слишком призрачной, даже при условии, что с ними одна из лучших Целительниц в Ассоциации.

Блондинка не ответила на вопрос. Соня не замечала ничего вокруг, прижимая руки к груди Эдгара. Словно заклинание повторяла она слова: «Я не дам ему умереть, не могу его потерять, не могу потерять…». Воздух вокруг пары пульсировал. Он умирал. Она не сомневалась. Ни на секунду не сомневалась, когда погружалась в его ощущения, забирая их себе. Примеряя на себя его смерть. Боль, холод и пугающая темнота. Раны на его теле начали быстро затягиваться, оставляя некрасивые шрамы на теле Сони.

— Соня, нет! — Кирилл слишком поздно понял, что происходит.

— Он будет жить. Это моё последнее желание…

Полное опустошение. В тот момент она отдала всё до последней капли, чтобы вернуть его к жизни. Вернуть к жизни человека, для которого эта жизнь без неё ничего не значит. Вытаскивая её бездыханное тело из обломков, мы думали, что Соня не выживет, но всё оказалось намного сложнее.

Суд отстранил нас от работы. Мы потеряли Целителя. Я так и не смог узнать, кто пытался убить Учителя. Он, в свою очередь, не спешил делиться со мной подробностями этой истории. На месте Творца Максима Кравцова я бы всё равно убил, это моё личное мнение. Мнение мерзкого эгоиста, бросившего свою команду. Один раз я поставил их под удар. Второго не будет. Это я знаю точно.

— Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется, — странным образом отозвался на мои мысли, погрузившийся на несколько минут в молчание Эдгар, — как давно ты последний раз классику читал, Командир?

***

Я стояла на залитой светом улице. Это был один из типичных странно спланированных городских дворов, когда детская площадка отделяется от подъездов проезжей частью. Своего мальчика я заметила сразу. Он играл в догонялки с маленькой девочкой в смешных желтых кроссовках. Я подошла поближе.

— Не догонишь! — задорно кричал он, оббегая песочницу. Но девочке все-таки удалось схватить его за край футболки.

— Теперь ты водишь! — рассмеялась она и бросилась наутек. Меня что-то кольнуло. Девочка выбежала на проезжую часть и, не добежав всего пары метров до тротуара, запнулась за развязавшийся шнурок и упала на асфальт. Из-за поворота на полной скорости вылетел какой-то дорогущий седан. Мальчик спешил на помощь подруге, не видя несущийся на него автомобиль. Два ребенка. Две опасности. Две жизни. Один Объект.

Я запаниковала и сделала первое, что пришло в голову — выскочила на проезжую часть следом за детьми, наспех закрывая их щитом. Боль пронзила мои колени, я ободрала их, падая на асфальт. Внезапно всё закончилось. Я оглянулась и поняла, что стою на коленях посреди классной комнаты. Меня трясет. Щеки влажные от слез. Колени, действительно, ободраны, но не об асфальт, а о деревянный пол класса.

— Что это было, Арина? — прогремел голос Киры.

— Я. Спасла. Детей, — отчеканила я каждое слово. Вытирая слезы.

— Ты должна была спасти только одного ребенка и не выдать себя. Вместо этого ты нарушила главный закон — мы спасаем только Объект. Никого больше. И раскрыла себя. Представь, что было бы, выкинь ты такой фортель на реальном задании? — она, словно черная тень, нависла надо мной. Я поднялась на ноги, чтобы не казаться ниже неё. Стоять на коленях перед Кирой — никогда.

— Я должна была дать девочке умереть? — всё внутри меня похолодело. Так вот она работа Мыслителя, её самая темная сторона. Знать, что можешь помочь, но ничего не сделать. Не предупредить, не защитить. Сервис только для избранных. — Это бесчеловечно!

— Это закон. Прошу всех вас его запомнить, — обратилась она к классу.

— Да пошла ты к черту вместе со своими законами! — я схватила сумку и выбежала из аудитории. Мне нужен был свежий воздух. Много воздуха. Ничего более отвратительного я в жизни не слышала. Умирайте, гибните пачками, но мы — всесильные Мыслители не будем вам помогать. Будем просто смотреть, как вашим жизням приходит конец, пока не получим приказ. Какое нормальное человеческое сердце выдержит такое?

— Ты не человек, ты — Мыслитель, — кто-то ответил на мои мысли.

Я встретилась взглядом с Машей. Она стояла у двери нашего дома и, кажется, ждала именно меня.

— Что ты здесь делаешь? — я вытерла слезы и шумно выдохнула, чтобы успокоиться. Перед ней я плакать не собираюсь. В моем рейтинге неприятных Мыслителей она занимала почетное второе место после матери. Проявлять в их присутствии свои чувства слишком унизительно.

— Жду тебя, чтобы извиниться за вчерашнюю грубость. Хочу это сделать раньше, чем сюда придет Кир, — Маша слегка зажмурилась, вдыхая прохладный сентябрьский воздух. Кажется, ей было тяжело говорить. Подозреваю, Наставник крепко на неё надавил, чтобы заставить придти сюда.

— Мне не нужны неискренние извинения, — моё настроение не располагало к формальным церемониям вроде этой.

— Они искренние. Я не хотела ничего плохого. Ляпнула сгоряча, с кем не бывает? Тебя только что ткнули носом в правила Мыслителей, не так ли? — Маша понимающе смотрела на меня. — Это всегда тяжело и со временем станет только хуже. Сейчас вы практикуетесь в иллюзиях, настоящие задания — совсем другое.

— Как вы это выносите? — поговорить с профессионалом, возможно, не такая уж плохая идея. Я предпочла бы Наставника, но его рядом нет, а Маша вот она. Расположена к общению и в пространстве весьма удачно.

— Каждый по-своему. Эдгар после заданий два дня читает писателей «потерянного поколения», Клим идет в загул, я ухожу с головой в самые занудные дела Ассоциации. В отличие от этих бездельников, я дополнительно работаю теоретиком. Мне помогает, — пожала плечами девушка.

— А Кирилл? Как он решает эти проблемы? — судя по изменившемуся выражению лица Маши, этот вопрос был большой ошибкой.

— Спроси у него, вот он идет, — она нарочито небрежно кивнула в сторону калитки. Действительно, наш Наставник собственной персоной. Явился на полчаса раньше положенного времени. Интересно, это чтобы проконтролировать Машу?

***

— Всё идет по плану, мне удалось помочь ей справиться со страхом высоты. В ближайшее время назначу ей дополнительные занятия для развития дара Целителя, — отрапортовал я отцу. Слава Творцу, в этот раз личной встречи удалось избежать. Он был так занят в связи с прибытием какой-то делегации, что решил просто позвонить.

— Отлично. Продолжай работать и к концу года я отпущу вас на первое задание. Возьмете её с собой, пусть учится, — ответил голос в трубке. Я едва удержался, чтобы не выругаться. Мне кажется, отец хочет её убить. Через третьи руки. Возможно, сделав жертвой обстоятельств. Зачем? Кто знает. Отправлять курсанта еще не закончившего и год подготовки на задание с командой — идиотизм.

— Ты не слишком торопишься? Она только-только начинает осваиваться.

— Посмотрим. Встретимся через неделю и обсудим успехи, — не попрощавшись, отец положил трубку. Сама воспитанность, не иначе. Стоило из-за этого прерывать мой стремительный полет от самого дальнего конца Старой деревни в Новую. Сегодня я стартовал раньше обычного. Что-то не давало мне покоя и подстегивало как можно быстрее подойти к дому курсантов. Я привык прислушиваться к своему чутью. Согласен, иногда оно подсказывает мне весьма сомнительные решения, но позже они всегда оказываются верными. Всё это лишь вопрос времени.

Представшая перед моими глазами картина душевного общения заплаканной Арины и слегка скривившей физиономию Маши подтвердила мои опасения. Неужели нельзя просто извиниться, не доводя человека до слез?

— Привет. Что за траурные лица?

Можно подумать, у меня оно сияет от счастья.

— Кира только что познакомила её с главным законом Мыслителей. Точнее ткнула её туда носом. В учебных иллюзиях, — отрапортовала Маша. Для неё это точно не стало неожиданностью. Она знала. Знала, что планирует Кира и ничего мне не сказала. Или я становлюсь параноиком?

***

Что вы чувствуете, когда кто-то входит в комнату в самый неподходящий момент?

После того, как моя команда прервала самый удивительный мастер-класс в моей жизни, мне хотелось лишь одного — скинуть их полным составом в ту самую пропасть, которую я успешно преодолела несколько дней назад. Интересно, почему, когда кто-то видит нас вместе с Наставником, я чувствую себя застуканной с поличным? Кажется, будто ввалившиеся в этот момент в нашу жизнь люди вторгаются во что-то сокровенное, видят это и делают какие-то свои в корне неправильные выводы. Наверное, все из-за Маши. После её слов я начала переживать, что мои более-менее сложившиеся отношения с Наставников могут не так понять. А тут еще не идут из головы эти слишком чувственные сны. Когда-нибудь я сойду с ума. Возможно, именно это станет моим спасением из этого дурдома.

На крыльце мы не задержались. Маша с появлением Кирилла поспешила сбежать «по делам», нам же оставалось только пойти в класс и дожидаться остальных жертв Кириных занятий. Не скажу, что тот небольшой разговор изменил мое отношение к Маше, но теперь она не казалась мне такой уж странной. Возможно, это был первый маленький шаг к большой дружбе.

— Как твои успехи? Смогла сама справиться с мостом? — нарушил молчание Кирилл, когда мы оказались в учебной комнате. До начала занятия оставалось около двадцати минут. Ребята вот-вот вернутся. Интересно, как они пережили свою иллюзию? Больше всего я переживала, конечно, за Леру. Она в разы чувствительнее, чем я. Если ей попалось аналогичное задание, боюсь, дело кончится плохо.

— Кажется, мой страх высоты почти сошел на нет. Спасибо за всё, — ответила я, невольно вспоминая свой сегодняшний сон. Нет-нет, только не краснеть. Арина, научись отделять сны от реальности. Сердце Арины, начни биться в здоровом ритме. Мысли Арины, вернитесь в учебное русло.

— Не стоит благодарности, это моя работа. Как ты? Сильно поранилась? — он указал на мои колени. Черт, совсем забыла. Ободранные колени вызывающе торчали из дыр в порванных штанах. Надо хотя бы переодеться.

— Жить буду. «Асфальтная болезнь» в детстве была моей любимой.

— А вот бегать завтра не сможешь. Я тебя починю, пожалуй. Закатывай штанины, — меня насильно усадили на стул.

— Может, не надо? — хорошая попытка, Арина. Жаль, что провальная. Наставник был настроен решительно. А как давно я брила ноги? Ой, как стыдно…

— Меня не волнует количество волос на твоих ногах. Просто это хороший повод показать тебе работу Целителя. Раны пустяковые, но достаточно неприятные, чтобы ощутить разницу, — он присел на корточки напротив меня. — Чтобы излечить рану, нужно замкнуть оба полюса, как мы делали при тесте со светящимся шаром. Только в этом случае вторым полюсом будет не твоя рука, а чья-то травма. — Наставник поднес свою ладонь к моему колену, но не коснулся его, а оставил между раной и ладонью пространство в несколько миллиметров. Я подавила в себе желание взъерошить его волосы, внезапно оказавшиеся слишком близко. Прямо-таки в зоне риска. А почему бы и нет?

— Сейчас ты почувствуешь тепло и легкое покалывание.

Моя рука приближалась, на одну сотую секунды несколько небрежно торчащих темных волосков коснулись моей ладони. Попался! Но осуществить свой коварный план уровня наглой первоклашки мне не дали. Наставник среагировал быстро. Схватил меня свободной рукой за запястье. Мягкой и аккуратной мертвой хваткой.

— Курсант Дмитриева, это что за поведение? — начал он строгим преподавательским тоном. — Я, между прочим, объясняю вам важные вещи, — его выдавал только едва подрагивающий уголок рта. Казалось, он вот-вот рассмеется. Впервые в жизни мне захотелось кого-то поцеловать. Не стать жертвой внезапного мужского порыва, а сделать первый шаг самой, чтобы стереть с его лица это нелепое учительское выражение.

***

Из-за нее у меня скоро нервный тик начнется. Вон, уже щека дергается. Показываю ей бесконечно важные вещи — она отвлекается. Ругать её — рисковать откатиться к началу. Хвалить — не за что. Определенно, я не создан быть учителем. Рожденный летать учить не может. Надо предложить этот афоризм Эдгару, он оценит.

— Урок начался без нас? — слышу за спиной голос Комарова. Отпускаю свою нерадивую подопечную и оборачиваюсь. Да, Кира изрядно потрепала ребят. Растрепанная Жанна, Сергей и Коля поддерживают под руки бледную, едва стоящую на ногах Леру. Черт, эта безумная женщина изведет мне всех потенциальных целителей.

— Нет, просто чиню первую жертву Киры. Вторую срочно сажайте на стул и принесите воды. Лера, ты как? — пришлось бросить Арину, травмы которой были сейчас второстепенными. Жалкие физические увечья против душевных. Первые — ерунда, вторые — часто неисправимы.

— Нормально, — говорит отрывисто, гляди того разревется.

— Я вижу, — сарказм мой конек, определенно. — На сегодня занятие отменяется. Никто из вас не в состоянии тренироваться. Идите и отдохните, как следует. Лера, задержись, пожалуйста. Надо побеседовать с глазу на глаз.

***

Внезапно отпущенная на свободу, я не могла справиться с появившимся чувством одиночества и возникшей неприязнью ко всем вошедшим. Что вы здесь забыли? Зачем забрали его у меня? Теперь он быстро раздает какие-то распоряжения. Куда-то убежал Комар. На несколько секунд я потерялась в пространстве и молча взирала на происходящее. Внутри меня словно поселилось два разных человека: одна из них переживала за Леру и друзей, хотела подбежать к ним, узнать, как самочувствие; вторая я хотела заставить Наставника вновь обратить на меня внимание, смотреть только на меня, говорить только со мной. Невероятным усилием воли я загнала это своё альтер эго куда подальше. Не сейчас.

Я заметно прихрамывала на недолеченную ногу и добрый Коля предложил мне опереться на его плечо. Он поддерживал образ прекрасно воспитанного человека, как и всегда. Оставив сестру нос к носу с Наставником Комар немного нервничал, но вида не подавал. Я готова была поставить сколько угодно стипендий, что по возвращению кое-кто устроит Лере допрос с пристрастием, в котором я, чего греха таить, готова была поучаствовать.

После занятий традиционным местом общего сбора была кухня. Во-первых, потому что применение силы Мыслителя требовало больших затрат энергии, которую отлично восполнял плотный ужин, а во-вторых, именно здесь было приятнее всего обсуждать прошедший день за чашкой ароматного чая.

— Девочки, чаю? — спросил Коля, глядя на меня и Жанну. Мы обе уже несколько минут молча сидели на диване и смотрели куда-то в пустоту. Я всё еще находилась в учебном классе, пытаясь вновь поймать тот самый момент. Где носило Жанну, известно было только ей.

— Не хочу, — от мыслей о еде меня начало мутить. Даже чай казался сейчас противной болотной жижей.

— Не откажусь, без сахара, — Жанна оказалась более сговорчивой.

— А мне чай не предложишь? — поинтересовался Феликс, развалившись в кресле. Серёга тем временем отправился опустошать холодильник. Ему особое приглашение не требовалось.

— Нет, ты и так прекрасно себя чувствуешь, баран толстокожий, — небрежно бросил ему Комар, нажимая кнопку электрочайника. Тот привычно зашипел. Вообще, на мой вкус, электрический чайники был одним из лучших изобретений человечества: быстро, удобно и не проворонишь. А в сложившейся ситуации сделать это было легче легкого. Комаров ругается? Оскорбляет кого-то? Такое на моей памяти было впервые и, судя по удивленным лицам всех присутствующих на кухне, на их тоже. Феликс даже потерял дар речи, жаль, всего на несколько минут.

— Эй! Фильтруй писк, Комар, — угрожающе прошипел он.

— И не подумаю. Ты пожертвовал Объектом, спасая свою шкуру, и сидишь в ус не дуешь. Трусливая сволочь.

Серёга сориентировался быстрее всех и вовремя задержал Феликса, ринувшегося было на Колю в рукопашную. Мы с Жанной вдвоем повисли на Комаре. Просто на всякий случай. Раз он сегодня не в духе, может тоже в драку полезть. Что он благополучно и сделал.

— Коль, успокойся, пожалуйста, — пропищала я, скользя ногами по полу.

Откуда в нем столько силы? Комар никогда не отличался ни хорошей физической формой, ни массивным телосложением. Тут же пёр, как танк.

— Он проявил малодушие, но это не повод драться, — выступила вторым голосом Жанна.

Наш нестройный дуэт, кажется, был услышан. Коля замер на месте. Он всё еще кипел, но больше не делал попыток «пойти на вы». На свой страх и риск мы отпустили его, получив в ответ благодарный взгляд. В итоге чай Жанне пришлось заваривать самостоятельно — Комар улетел восвояси, громко хлопнув дверью. Что происходит с этим миром? Все сошли с ума? Ладно, моя крыша давно трещит, но здесь, в стане моих однокурсников тоже неспокойно. Впервые за всё время нашего знакомства я обратила на это внимание.

***

Когда солнце скрылось за горными вершинами, ко мне в комнату заглянула Лера. Выглядела она намного лучше, чем днем. Кажется, Кирилл хорошо с ней поработал.

— Не помешаю? — она устроилась в кресле, которое я пару недель назад утащила из гостиной. Мы там всё равно не бывали, а мне в комнате дико не хватало чего-нибудь по-домашнему уютного. Благо Коля всегда был готов придти на помощь наивно хлопающей глазами девушке, без него затащить эту махину на второй этаж мне бы не удалось.

— Нет, конечно. Ты как? Выглядишь лучше. Кира тебя сильно потрепала? Днем на тебе лица не было.

— Всё хорошо. Наставник мне всё объяснил. И…, - Лера немного замялась, кажется, внутри неё шла борьба, сказать мне или нет, — кажется, я теперь знаю своё призвание в мире Мыслителей.

— О чем ты? — стараясь сохранять внешнее спокойствие, я сгорала от любопытства. Что же такого ей наговорил Кирилл?

— Ну помнишь нам говорили, что есть разные виды Мыслителей? Так вот, он сказал, что решил распределить нас по способностям и тренировать, как будущих членов команды. Правда, здорово?

Я, откровенно говоря, не разделяла её радости по этому поводу. Распределение по способностям для меня означало только одно, он разбросает нас всех по преподавателям и меня, скорее всего, отправит куда подальше. Слишком уж много проблем.

— Наставник сказал, то, что со мной произошло во время сегодняшнего занятия — показатель высокого потенциала человечности. Он предложил мне стать Целителем, всерьез заняться именно этим направлением, — Лера смотрела мимо меня, куда-то в темноту окна. Мне было понятно её смятение. Судьба Целителя — тяжелая ноша. После происшествия с Соней я почитала кое-что про работу Целителей и поняла, что это последнее, чем я хотела бы заниматься. Впитывать чужую боль, пропускать её через каждую клеточку своего тела, переносить на себя открытые раны и заживлять их. Да, Целители были самым уважаемым классом Мыслителей, но не из честолюбия брать на себя такую ответственность. Это мазохизм. Чистой воды мазохизм. Да и мой потенциал человечности не тянул на уровень, достаточный для такого самопожертвования.

— Ты уверена, что хочешь этого? — осторожно спросила я.

— Да. Я всё обдумала, почитала. Это страшно, но оно того стоит. Научиться спасать жизни — это же прекрасно! — очнулась от своей минутной задумчивости подруга. — Только не говори никому, пожалуйста, про распределение. Наставник просил никому не рассказывать, но я не люблю хранить секреты. Для меня это слишком тяжело, — немного смутилась Лера.

— Не скажу. Как Коля? Ты уже слышала про его стычку с Феликсом на кухне? — я была уверена в положительном ответе, — что с ним происходит?

— Понятия не имею. В последнее время он какой-то совсем странный. Впервые в жизни я не понимаю своего брата. Знаешь, многие братья и сестры живут, как кошки с собаками. У нас так никогда не было. Мы с ним всегда были рядом, могли говорить обо всем на свете. Никаких секретов, никаких склок и ссор. Но теперь что-то изменилось, меня это тревожит, — Лера обрадовалась, что я затронула эту тему. Хорошо, когда есть с кем поделиться накопившимися переживаниями. Я бы тоже хотела так сделать, но пока не могла. Не могла заставить себя рассказать ей о маме, о папе, о Соне и команде Кирилла, о самом Наставнике. Особенно о нем. Просто не могла. Казалось, что все, происходящее со мной в мире Мыслителей, сон, который материализуется, стоит мне сказать о нем вслух. Но что самое страшное, стоит только дать повод, и шторм из чувств и эмоций, что зарождается внутри меня при виде Кирилла, тоже станет реальным, накроет меня с головой, и я окончательно захлебнусь в них. Но пока я молчу, мы все в безопасности. И я, и остальные участники этой истории.

— Возможно, он просто устал. Наши тренировки нельзя назвать легкими ни морально, ни физически. Такое случается, — рискнула я высказать предположение. Оно звучало не слишком реалистично, но что еще я могла предположить? Только, что не у меня одной здесь временами сдают нервы.

— Не похоже. Первые пару недель ему здесь даже нравилось. Да и сейчас, обо всем, что касается учебы, он говорит спокойно. У меня есть предположение, — она хихикнула, — может, он влюбился? Что-то такое происходило с ним в старшей школе, когда он увлекся нашей одноклассницей.

— Да ладно? Я ни разу не видела его с девушкой. Думаешь, он втихую бегает на свидания? Интересно, к кому?

Любимая девичья тема — обсуждение дел сердечных увлекла нас на несколько часов. Удивительно, как быстро течет время, когда строишь предположения о том, с кем — кто из твоих сокурсников проводит время. Лера оказалась удивительно осведомленным в этом плане человеком. В результате чего я узнала, что наша Жанна уже снискала славу первой красавицы и регулярно получала приглашения на свидания от поклонников, как с нашего курса (коих было еще две команды), так и со второго и даже от жителей Старой деревни. На некоторые из них она даже ходила. Не более одного раза. Самое интересное, что в романтической сфере засветился даже Феликс, завязавший странного вида отношения с дочерью одного известного теоретика. Главным достоинством которой был папа.

***

Ноги, объясните мне, пожалуйста, что я здесь делаю? Уже два часа я бестолково болтался по улицам Новой деревни, не имея никакого желания идти домой. Впервые за долгое время мне казалось, что мое место не рядом с командой. Как будто я должен был что-то сделать здесь, но забыл.

— Прогуливаешься, тезка? — из темноты ко мне вышла Кира. Её с самого моего детства очень забавляла схожесть наших имен, по крайней мере, каждую нашу встречу она не упускала возможности это подчеркнуть.

— Как видишь, — это была самая отвратительная встреча из всех возможных. Я этого не скрывал.

— Не делай такое лицо, будто разговариваешь с грязью, — самое смешное, что именно такое лицо сейчас было у неё самой. — Я хотела узнать, как успехи моей дочери.

— Лучшей кандидатуры, чтобы это узнать ты не нашла? Спроси у отца или у неё самой. Ах да, дочери, не оправдавшие надежд, должны быть сброшены со скалы. Тогда зачем тебе вообще что-то о ней знать? Твоя дочь погибла в тот день. Арина — просто курсант Ассоциации, один из многих.

Несколько секунд тишины. Кира выслушала меня молча. Да, мое заявление было слишком далеко от рамок приличий и слишком близко к оскорблению. Острый, как нож, взгляд Киры устремился на меня.

— Глупый мальчишка, — она буквально выплюнула мне в лицо эту фразу, — чему ты можешь научить, если пытаешься судить, ни о чем не зная?

— Что я должен знать о ситуации, когда мать толкает своего ребенка в бездну с плохо уложенным парашютом за спиной? Я отказываюсь понимать даже возможность такого поступка, не говоря уже о реальном происшествии, — эта женщина точно одно из самых отвратительных существ на нашей планете. Везде, где бы ни случались вещи противные мне до глубины души, была она. Постоянно.

— Верить или не верить мне решай сам, но её парашют должен был раскрыться. По моей просьбе ей выдали полную автоматику. Даже если бы она не дернула за кольцо, ее жизни ничего бы не угрожало. Я подозреваю, что это хорошо спланированная попытка убийства, — Кира говорила об этом спокойно. Это был один из её основных талантов. Сто процентный блок и самоконтроль. На моей памяти, даже в самые тяжелые моменты она не выдавала своих эмоций. Вот и сейчас, я будто разговаривал с женщиной из камня. — Именно об этом я и хотела поговорить с тобой. Ей нужна защита. Удели этому время.

В моей голове сложились сразу две детали паззла, не дававшие мне покоя последние несколько месяцев. Покушение на Учителя, возможное покушение на его дочь. Уж не один ли у них организатор? Интересно, но слабо верится, что последнее не дело рук Киры. Все-таки, она считала свою дочь браком, а среди Мыслителей старой школы подобное избавление от некачественных отпрысков было нормой.

— Она продвигается. Высота больше не проблема, по крайней мере, ей удалось перейти мост и не упасть в обморок. Её способности постепенно просыпаются. Но Арина не Целитель. Не знаю, кому из вас принадлежала идея отвести ей эту роль, но это большая ошибка. Подумай над этим. Я буду присматривать за ней на случай, если решу поверить в твою историю про парашют. Крылья!