Глава 10. Игры, в которые играют…

— Ну и рожа! — поприветствовала я себя в зеркале. Вид у меня был действительно впечатляющий, вполне мог вдохновить сценариста какого-нибудь фильма ужасов на создание новой серии кассовых хорроров «Похмелье-2015».

«Никогда больше не буду пить. Никогда. Как вообще люди становятся алкоголиками, как можно захотеть выпить снова после такого утра?» — думала я, все ещё рассматривая свое малопривлекательное отражение. Круги под глазами, опухшее лицо, слюна присохла, на щеке отпечаток подушки. Красотка. Кстати, о красотках. Интересно, Жанна и Лера в форме?

Душ. Свежая одежда. Только очнувшись, я догадалась осмотреть комнату. Мы же вчера не убирались! Или убирались? Минут пять я смотрела на абсолютно чистый ковер. Тут точно были стаканы и грязные тарелки, когда я уползала спать. Куда всё делось? Или я вчера унесла посуду на кухню? Черт. Не помню.

Взяла в руки телефон. Ой. «Открой окно». Вчера ночью. От Наставника. О, Творец, зачем я пила? Ну зачем? Нервно теребя занавеску, я принялась восстанавливать в памяти вчерашний вечер. И чем больше вспоминала, тем больше убеждалась, что алкоголь — мировое зло. Привидится же такое. Это точно не может быть правдой. Пора жить своей жизнью, Арина. Возьми себя в руки. После того, что сказал Глеб, ты должна помочь Наставнику, а не пить и грезить о поцелуях. Да! А что если это правда? Если всё, что я помню — реальность? Одна проблема. Как узнать? Не могу же я подойти к Наставнику и спросить: «Извини, мы вчера случайно не целовались, забыв обо всем на свете? И да, спасибо, что прибрался в комнате!». Мой смех потерялся где-то в недрах подушки, на которую я рухнула в порыве эмоций. Вот это был бы номер!

Если вдруг решусь, надо раздобыть фотоаппарат. Выражение лица Кирилла будет незабываемым!

***

Меня всё еще трясло. Что толку обладать неограниченным потенциалом, феноменальной силой и сто процентным контролем над мыслями, который не может пробить даже Глава Ассоциации, если простой поцелуй выдает все секреты? Творец тренирует чувство юмора? Или он давно уже умер, а человечество наивно пытается выдавать свои желания за его?

Я уже три часа изучал замысловатый рисунок древесины на потолке. Десять полос, двадцать. И так знаю, что их на этой доске двести восемьдесят шесть, но пересчитываю уже в неизвестно какой раз. Выспаться этой ночью мне не удалось. Мысли впервые за много лет были слишком рассредоточены и стоило закрыть глаза, как тут же в голову влетали самые невероятные воспоминания и фантазии.

Под утро Маша подняла настроение, сообщив, что несмотря на сверхзанятость она согласна помочь мне с курсантами. Это значило только одно — впереди много работы. Нужно подготовить программу, всех распределить и понять, что делать с Ариной. Ясно одно, я больше не смогу её учить. В переполненной аудитории проблем не будет, но один на один — риск слишком велик. Если вчерашнее сумасшествие повторится, последствия могут оказаться непоправимыми.

Работать. Я пойду работать. Отличная идея. Здравая мысль.

***

— Привет Рин-Рин! Ну и видок, похмельный бульон будешь? — Коля был замечателен и обходителен, как и всегда. Вообще, мне повезло, что на кухне оказался именно он. Кто бы еще предложил мне чай и налил плошку куриного бульона с яйцом? Никто.

— Комар, ты — святой! — я уселась за стол и подперла подбородок рукой. Это всё, что я способна была сейчас сделать.

— Проживи всю жизнь с Лерой, крылья отрастишь. Если тебе интересно, сейчас моя любимая сестренка умирает носом в подушку. Смею предположить, вы вчера изрядно набрались, — ответил он, выставляя передо мной тарелку с бульоном, — Пей осторожно, он горячий.

Тепло и вкусно. Всё-таки Комаровы — уникальные люди. Существуют же такие, способные легким движением руки создать вокруг себя уют. Мне очень повезло, что они были в моей команде. Я слишком скучала по этому ощущению домашности. Раньше, в нашей небольшой квартирке на окраине Москвы, у меня всегда была возможность почувствовать себя дома. Возможно, иногда я не ценила это чувство, не предавала ему значения, но сейчас, потеряв всё это, я инстинктивно тянулась к людям, способным мне дать хоть немного домашнего тепла. Ценила каждую минуту с ними, каждую секунду.

— Крылья — не гарантия святости, — ответила я, вспоминая одного уже отрастившего крылья типа. Интересно, где он? Может, позвонить ему и извиниться за моё вчерашнее состояние? Нет, говорить с Наставником нужно в здравом уме и трезвой памяти, а у меня сейчас ни того, ни другого.

Ммм. Я отпила немного бульона. Вкусный. Теплая жидкость приятно пролетела куда-то в сторону желудка, усмирять разразившуюся там третью мировую. Стало легче. Но до идеального состояния еще отпаиваться и отпаиваться целебным бульончиком.

— Пока ничего не ешь, кроме бульона. Мало ли, — посоветовал мне Коля, наполняя термос этой «живой водой». Видимо на случай, если Лера решит еще поваляться.

Наблюдая за нехитрыми манипуляциями Комарова, я невольно вспоминала вчерашний вечер. Рассказ Жанны пришелся сейчас как раз кстати. Так все её мучения вот из-за этого парня? Доброго и уютного Коли Комарова? Кто бы мог подумать. Припасть к её ногам рвется добрая половина знакомых мне мужчин и бесконечное количество незнакомых, а она сереет на глазах из-за этого нескладного парня с термосом. Ирония судьбы.

— Ты бы хоть мысли прикрыла или это неловкая попытка начать разговор на щекотливую тему? — он обернулся, и что-то изменилось. Неуловимо. Мгновенно. Передо мной стоял всё тот же несуразный Комар с термосом, но в этот раз и его выражение лица, и взгляд, и движения — всё это было другим. Он напрягся, как струна, на которой мне не хотелось играть, но выбора не было. Я уже взяла в руки гитару и подвела Жанну.

— Прости, это не моё дело. Лера очень переживала и мы вчера, в общем, — врать было теперь бессмысленно, пришлось рассказывать. Может, хоть так я спасу ситуацию и Жанну, — попытались её разговорить. Поэтому и напились. Она не хотела нам рассказывать, правда…

— Не проблема, пусть говорит, кому хочет. Всё равно, это пустая затея. Ничего не выйдет, — он отмахнулся от моих оправданий, как от назойливых мух.

Да что ж такое, даже это у меня не получается! На что я вообще гожусь? Чтобы скрыть разочарование и не ляпнуть больше ничего лишнего, я вспомнила очередную назойливую песню и уткнулась в чашку с бульоном. Нет, так нельзя. Долго молчать нельзя. Сидим, как два идиота, друг напротив друга и молчим. А я кожей чувствую, как он закипает и всё это выльется на Жанну, у которой сегодня, уверена, тоже не лучший день.

— Коль, прошу. Пожалуйста. Она не виновата. И вообще, чем ты недоволен? Тебе досталась самая красивая девушка в Ассоциации! Ты, считай, джэк-пот сорвал, — я не понимала его траурных настроений. Отличная девушка, красивая, талантливая, разумная. Чем не подходящая партия?

— Знаешь, я говорил об этом с Главой и он ответил мне слово в слово то же, что и ты. Забавное совпадение, не находишь? — умеет же укусить, комарище. Я едва не огрызнулась на него, но вовремя набрала полный рот бульона. Это спасло ситуацию. — В любом случае, она не в моем вкусе. — он слегка подался вперед и пристально посмотрел на меня, — Я бы предпочел, чтобы Творец выбрал тебя.

Я поперхнулась и расплескала бульон по всему столу. Но этого никто не заметил, потому что в тоже время произошло еще одно, более важное событие. Скрипнула дверь кухни.

— Так, значит, между нами девочками, Арина? — Жанна, облаченная в серый свитер на несколько размеров больше, стояла в дверях. Сегодня вся она была какая-то серая. Блеклая кожа, волосы небрежно собраны в хвост. Леггинсы тоже какого-то мышиного цвета. Самая красивая серость, что мне доводилось видеть. Правда. Ей всё еще удавалось быть эффектной. — Какие интересные новости с самого утра.

— Я просто привел пример, не обостряй, — отмахнулся от неё Коля, хватая своевременно попавшийся под руку термос. — Пойду отнесу сестре. Ты, — он выразительно взглянул на Жанну, — на плите еще осталось немного бульона. Пей.

Мне стало легче, если это действительно был просто неудачный пример, то всё хорошо. Или это отмазка для Жанны? Очень кривая попытка спасти меня от праведной мести? В любом случае, этот номер не пройдет. Она уже услышала и запомнила. В мире «между нами девочками» — это конец. Я подняла вверх обе руки, сигнализируя, что сдаюсь. Может, так она меня выслушает?

***

Расписал план. Отчитался отцу. Получил восторженное одобрение. Обалдел. Нет, правда, впервые в жизни отец был мной доволен на все сто процентов, радостно воспринял идею и почти всё утвердил. Исключая одно условие, Арину должен был учить я. По его словам, доверять из всей команды он может только мне. Знал бы наш Глава, как сильно ошибается.

Пытаясь оттянуть неизбежное, я закончил работу, убрался в комнате, постирал вещи и даже приготовил обед. Команда наблюдала за мной с плохо скрываемым удивлением, но всё же рискнула попробовать мой фирменный борщ. Единственный суп, который я умел готовить.

Рано или поздно даже самым нудным делам приходит конец, вот и сейчас. Пора…

— Кир, подожди меня! — сел мне на хвост Эдгар. Углядел все-таки. Слишком наблюдательные друзья — моё проклятье.

— Поговорим? — войдя следом за мной в комнату, он плотнее захлопнул дверь, отрезав все пути к отступлению. К этому моменту я и так созрел, чтобы с кем-то поделиться и насевший на меня Эдгар был лучшим выбором из возможных.

— Пообещай мне одну вещь, — идея пришла в голову внезапно, — если что-то пойдет не так, ты доведешь этих ребят до выпуска. Изолируешь меня от Арины и не пустишь к ней, даже если придется привязать мня веревками к собственной кровати.

— Так ведь не поможет, Кир. Если я вижу то, что вижу и если я прав — не поможет. Расскажи всё подробно. Мне нужно знать больше.

Я пересказал ему события вчерашнего дня, вечера и ночи. Заострив внимание на невероятном обмене. Друг тем временем мерил шагами комнату, от двери в ванную до шкафа и обратно. Туда-сюда, туда-сюда. Временами мне казалось, что он не слушал, но я ошибался.

— Не удержу. Ни я, ни Ассоциация, ни ты сам. Никто не удержит, — Эдгар открыл окно и посмотрел в сторону псарни. — Против вас играет сама материя. Та, что окружает нас и позволяет материализовать мысли. Мы ведь, хочешь-не хочешь, рабы своих желаний не меньше, а может даже больше, чем люди. Возможно, сейчас, впервые в жизни, ты можешь понять меня и Соню. Понять, что на самом деле произошло в тот день в метро и после этого. И, если вдруг поймешь до конца, поделись со мной. Я бьюсь над этой загадкой больше года. Многое мне удалось узнать, но далеко не все.

— Хочешь сказать, всё это время между тобой и Соней происходило нечто подобное?

Я всегда считал своего друга немного сумасшедшим романтиком-однолюбом. Однажды, давным-давно, когда мы были еще подростками, он увидел Соню. И пропал. Когда мы с Климом ходили воровать яблоки из человеческой деревни у подножья горы, он сидел с Соней и читал вслух её любимые книги. Когда мы ночью сбегали из деревни, чтобы полетать, он шел с нами до её дома и кидал мелкие камни в окно, выращивал огромные светящиеся цветы и прятал записки в коре дерева, растущего в её дворе. Когда мы завели первые «серьезные» отношения с девушками, он, нервничая и смущаясь, пригласил Соню на первое свидание и носил её на руках вокруг Старой деревни до тех пор, пока она не согласилась придти. Первые лет пять мы считали их чокнутыми, потом привыкли, что они друг без друга даже дышат с трудом. Если Соня болела — Эдгар не ел, не спал и сутками околачивался либо в её комнате, либо под её дверью. Если он влипал в неприятности, по большей части из-за нас с Климом, она оббивала пороги всех возможных инстанций, чтобы вытащить его. Когда он получил первое ранение, она еще не была квалифицированным Целителем и чуть не погибла от потери крови, не рассчитав силы. Так вот, значит, что двигало этими двумя сумасшедшими? Всё просто. Они не могли иначе.

— Не уверен, я же не могу почувствовать тебя, — он усмехнулся, возвращаясь из своих мыслей на грешную землю. — Зато Соню я чувствую до сих пор, чего нельзя сказать о ней.

— У неё так и не получается вспомнить? — на долю секунды я почувствовал себя на его месте и захотел удавиться. Любимая девушка, отдавшая всё, ради твоего спасения. Та, без которого ты не мыслил жизни многие годы и даже Ассоциация не посмела разлучить вас, теперь не помнит ничего. Не помнит ни тебя, ни друзей, ни родителей и не знает ничего о вашей жизни. О том, что связывало только вас двоих. Каждый день приходить к ней, видеть опустевший взгляд, смотреть в любимые глаза, сжимать любимые руки и не иметь возможности ни жестом, ни взглядом намекнуть на прошлое. Просто радоваться тому, что она жива. Пусть не помнит, пусть не знает, но она живет, дышит, всего боится, но в страхе прячется за твою спину. Такое вот счастье, маленькое, на взгляд постороннего человека нелепое и больше похожее на горе.

— Пока нет, но ей всё проще дается общение. Надеюсь, скоро она начнет выходить из псарни и, может быть, вернется в свою комнату. Я не представляю, как ей жить в нашем мире, будучи опустошенной. Возможно, это к лучшему, что она всё забыла, — выдохнул друг, проводя рукой по широкому подоконнику. — Ты и пыль вытер?

— К черту пыль, что мне делать? Хочешь — не хочешь, но у меня есть невеста. Невеста по выбору Творца и Ассоциации.

***

Я нервно теребила в руках мобильник. Неотвратимое приближалось. Стоило мне немного оклематься после вчерашнего, как жизнь напомнила мне, что расслабляться рано. Вместе с «о-оу» в мой день ворвался Наставник.

«Всем привет! Общий сбор сегодня в 15:00 в учебном классе. Явка обязательна!»

Следующий час я металась туда-сюда по дому. Отправила лесом Комара, заглянувшего, чтобы извиниться. Гаркнула на Лихачева, попавшегося мне на лестнице. Так зыркнула на Жанну, что остывший кофе в её чашке, без сомнения, вновь закипел. К слову о Жанне, мы всё-таки пришли к мнению, что это был неудачный пример и всё к лучшему. Зато теперь ей не так одиноко бороться с противоречиями в своей душе и жизни.

14:45. Меня начала бить нервная дрожь и в поисках спокойствия я без приглашения ввалилась в комнату к Лере. У неё было мило. Она заменила казенные занавески яркими тяжелыми шторами с выбитыми цветами и красиво подвязала их лентами. Напротив стола, видимо не без помощи брата, подвесила доску для записок, к ней разноцветными кнопками были прикреплены несколько семейных фотоснимков, какие-то листы с записями и пара рисунков «скелета» многоярусного торта. Шкаф она передвинула в самый угол, и пространства в комнате стало значительно больше. Хм, неплохая идея, а не устроить ли мне перестановку у себя? Придать комнате собственный колорит, так сказать.

Вчера вечером подруга казалась мне самой трезвой из нас, но сегодня выглядела так, будто выпила больше всех. Нежно зеленый оттенок лица, круги под покрасневшими глазами. Кажется, что ревела полночи, а потом съела три килограмма несвежих пирогов.

— Лер, ты как? Видела смс от Наставника? Как в таком состоянии пойдешь?

— Наплевать. Пойду, как есть. У меня выходной, имею право, — огрызнулась подруга. Ого! У Комаровой есть острый носик.

— Может не надо? Скажу, что ты заболела, а потом передам всё, что он говорил. Вряд ли это полноценное занятие, — я пыталась убедить подругу, в тайне подозревая, что Наставник просто нашел повод поговорить со мной по поводу вчерашнего громкого заявления Глеба.

— Все равно. Ты помнишь, о чем вчера говорила Жанна? Про Оракула и распределение… — Лера по-детски обняла подушку и оперлась спиной на стену. Взгляд устремлен куда-то мне за спину и это пугает. В обычное время живая и жизнерадостная, сейчас она больше напоминала меня сразу после появления в Ассоциации.

— Помню, но ты же сама говорила, будем решать проблемы по мере поступления. Хорошая была мысль, давай так и сделаем, ок? — приступ моего похмельного оптимизма не возымел эффекта.

— Если тебе кто-то нравится, то потенциальное распределение уже становится проблемой…

Ого! Одна ночная пьянка настолько сближает людей — удивительное дело. Так, волей-неволей начнешь понимать все эти алкогольные прелести. Наутро всплывают такие откровения, что диву даешься. Наверное, в шпионских организациях учат правильно пить и выведывать таким образом секреты мирового масштаба. Но немного пугает, что из нашей команды все три девушки кем-то увлечены. Или это в силу возраста, одни мужики на уме? Ладно Жанна, у неё выбора нет, надо как-то эту ситуацию разруливать, а я влипла, как полная идиотка. Теперь еще и Лера…

— Мне, кажется, нравится один человек. Клиент нашего кафе, — щеки подруги слегка порозовели. Уже лучше, так она стала больше похожа на человека, чем на бледную поганку. Прогресс. — Он заходит к нам каждый день, на кухне я выбираю ему самые красивые пирожные, а потом прошу официанток отнести заказ.

— Так ты не знакома с ним? — я присела на край кровати и приготовилась слушать. История звучала интригующе.

— Нет. Я очень редко выхожу из кухни, чтобы не попадаться лишний раз на глаза преподавателям. Но один раз вышла, увидела его и, конечно, тут же спряталась на кухне. Девчонки из кафе посмеялись надо мной, но с тех пор они докладывают мне о каждом его появлении. Им кажется, что я в него влюблена. Я не знаю даже его имени, но он такой…волнующий. — судя по лицу, Лера уже улетела мыслями в те моменты, когда видела его, одним глазом выглядывая с кухни.

— Но нельзя же судить только по внешней привлекательности, может, он плохо пахнет? Или характер у него отвратительный? Не паникуй раньше времени, нам пока хватит Жанны! — про себя я корректно умолчала. Не хватало еще с загруженной Лерой делиться своими проблемами, сама как-нибудь разберусь.

О-оу.

«Вчерашний алкоголизм не освобождает от присутствия на собрании!»

Я взглянула на часы и громко чертыхнулась. Мы опаздывали на десять минут.

***

Собрать курсантов в выходной день — красный уровень сложности. Вовремя пришли только Комаров и Жанна. Когда я вошел в аудиторию, они сидели в разных её концах и бросали друг на друга злобные взгляды. Замечательная стадия отторжения будущего партнера, все мы через это прошли. На фразе «А где остальные?» в класс ввалились Феликс и Лихачов. Почти комплект.

— Ждем еще пять минут и начинаем, — отправил нашим трезвенницам смс. Вчерашний алкоголизм не освобождает от присутствия на собрании.

— Извините, Наставник, — пробурчала Арина, втаскивая за собой в аудиторию Леру цвета то ли весенней листвы, то ли застарелой плесени.

— Ничего, теперь все в сборе.

Сохраняй спокойствие. Как назло, госпожа Дмитриева сегодня была очень внимательна к мыслям. Рассказывая о том, что у каждого из курсантов теперь появится собственный наставник, я старался услышать её. Бесполезно. Сплошной Андрей Губин и «Лиза, не исчезай…». Можно, конечно, взять штурмом, но сейчас это будет слишком заметно.

— Народ, заходите знакомиться!

Выражение лица Арины, когда вошли все Наставники, стоило всех затраченных сил. Сюрприз удался. Правда. Я еле сдерживал смех. Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы отвести от неё взгляд. Её удивление было таким ярким, что хотелось поддаться ему, подойти и весело сказать: «Сюрприз». Вместе посмеяться, но мне в конечном итоге нужно было работать и зачитать списки.

— Знакомьтесь, это члены моей Команды. Клим, Маша и Эдгар. Они будут работать вместе со мной над вашим обучением. Прошу любить и жаловать своих новых Наставников, сейчас я зачитаю ваши потенциальные роли в команде и преподавателя, заодно и познакомитесь. Лихачев — боец, твой наставник Клим…

Слышу грохот. Ну что там опять случилось с Ариной?

***

Я замерла с открытым ртом. Без шуток. Теперь я застряла в аудитории со всей этой безумной компанией. Эй, Лера? Подруга еще больше белеет, хотя, куда уж больше? Потом краснеет. Это уже интересно. Делает несколько шагов назад и с грохотом натыкается на парту. Секунда и все взгляды в аудитории прикованы к ней.

— Извините, — вздрагивает от собственной неловкости и отходит от злосчастной парты. Слежу за её взглядом. Нет, вы шутите. Так не бывает! Это просто эффект Ворошилова, меня тоже во время первой встречи накрыло. Лучше бы так и продолжалось. Я почти ничего не знала про него, но для меня Клим был олицетворением человека, который при первом знакомстве быстро очаровывает, а потом потихоньку начинает обратный процесс. Почему? Нет, не потому что он гад, бабник и так далее. Он вообще ни в чем не виноват. Просто видя его начинаешь придумывать ему драматичную или романтичную историю, приписываешь набор качеств, которые мечтаешь видеть в мужчине, и ждешь от него определенных поступков. В общем, создаешь его в своем воображении. А потом сталкиваешься с реальностью и не можешь простить ему то, что он обычный человек со своими проблемами, вредными и полезными привычками, взглядами на жизнь. Не знаю, так ли это не самом деле, но какая собственно разница. Для меня сейчас было важно только одно, что он друг Кирилла. Друг, который, кажется, следил вчера за мной.

— Ничего. Кстати, Лера Комарова — целитель, будет заниматься у Эдгара. Продолжая тему Комаровых. Коля будет осваивать роль Командира команды и заниматься со мной.

Феликс шумно присвистнул и тут же порадовал всех присутствующих своей осведомленностью.

— Комар, да ты у нас звезда. Последние несколько лет Ассоциация не выпустила ни одного Командира. Будешь первым!

Комары ошарашено переглянулись. Я же смиренно ждала своей участи и не сомневалась в том, что мне светит миссия Целителя и персональные занятия с Кириллом. От мыслей о последнем у меня начинала предательски кружиться голова. Пока я витала в облаках, Феликсу отвели роль универсала и отправили к Маше — отличное решение, с учетом его стремления к спокойной жизни, она в красках может рассказать ему о жизни теоретиков и нудности их работы. К моему удивлению, к Маше следом за Феликсом отправилась и Жана.

— Арина, всем нам хорошо известная. Целитель, — произнося мое имя, он смотрел в другую сторону. — Наставник Эдгар.

***

Вы когда-нибудь чувствовали, что в вас сейчас прожгут дыру взглядом? После моих слов сжечь меня решили сразу несколько человек. Тот взгляд, который я почувствовал спиной, принадлежал Арине: недоуменный, обиженный и испуганный. Второй: Эдгару, который по нашему первоначальному плану брал на себя Леру и частично обучение Коли. Остальные присутствующие тоже были порядком ошарашены. Арина никогда не проявляла потенциал Целителя, но дальше тянуть было нельзя. Раньше начнет заниматься — раньше мы поймем насколько все безнадежно. Гребанный я оптимист.

Почему я внезапно поменял план? Объяснимо. Увидев её сегодня, я убедился в том, что стать её Наставником не смогу. Эмоции, вышедшие из берегов ночью, все еще оставались слишком близко к краю. Как чашка, переполненная чаем. Одно неловкое движение и мы снова окажемся в этом водовороте.

Отдать должное Эдгару, он воспринял этот удар в спину от друга очень стойко и продолжал придерживаться плана, взяв ситуацию в свои руки:

— А теперь предлагаю пообщаться в неформальной обстановке, у нас дома, — из Эдгара тамада, как из меня романтик, но народ проникся. Когда тебе 18, ты за любой кипишь, даже если это война и голодовка, лишь бы весело было.

Я ушел. Не оглядываясь. Покинуть комнату как можно быстрее — единственное верное решение.

***

Он ушел. Ушел? А поговорить! Я негодовала ровно до тех пор, пока не заметила, что Лера не пошла вслед за остальныим, а так и осталась стоять одна в опустевшем классе.

— Эй, ты чего? Совсем плохо, да? — я подбежала к подруге. Она едва держалась на ногах, вот-вот рухнет на пол. Слишком бледная.

— Нет, нормально, — Лера оперлась на парту, которая в этот раз, к счастью, не двинулась с места.

— Можем не идти с ними, посидим здесь, придем в себя, — предложила я в надежде, что так и будет. Кирилл ушел, со всеми Наставниками мне довелось познакомиться раньше, что там делать? Лучше отлежаться перед началом учебной недели, да и Леру поддержать. Она совсем раскисла.

— Как его зовут? — она зависла, глядя на входную дверь. — Я должна, наконец, узнать его имя. Сколько можно тянуть, правда?

Тут до меня дошло окончательно. Это фантастика. Не команда, а сборище сердцеедов. На любой вкус и цвет. Осталось Феликсу замутить с Машей и будет роял флэш.

— Кого именно? — уточнение лишним не будет, но я даже не пыталась фантазировать на тему «Эдгар и…». Из всех, кто несколько минут назад находился в комнате, на роль безымянного возлюбленного из кафе подходил только один человек. — Клим тот парень из кафе, да?

— Клим. Хорошее имя, — все еще в астрале. Облить водой? Открыть окно? Запустить стулом? В конце концов, надо приводить её в чувство. Нельзя же так стоять!

Наше отсутствие заметили. Быстрые шаги приближались к двери.

— Эй! Вы идете? Арин, я все понимаю, что ты у нас была и все такое, но не пали контору, м? — Клим выдал с порога все лишнее, что только мог. Остановите этот таран кто-нибудь, тут уже есть одна сломанная им крепость, давайте не добивать вторую морально.

— Мы идем, подожди минуту. У меня тут девушка с тяжелого похмелья, — я кивнула на Леру, медленно приобретающую цвет спелой помидоры. Да что за ерунда? Возьми себя в руки, подруга.

— Ой, похмелье. Забыл! — из недр своей псевдо потертой куртки он вытащил небольшую фляжку в кожаном чехле и протянул Лере, — пей. Навпитывалась чужого похмелья, да еще своё сверху положила, вот и плющит.

— Спасибо, — Лера дрожащими руками взяла фляжку и закашлялась, сделав несколько жадных глотков.

— Осторожно! Ты думала там что, лимонад? — Клима ситуация забавляла, он даже не потрудился это скрыть. Не знаю, что можно найти в этом смешного, лично мне было неочень весело. — Не куксись, Арина, тоже глотни и в путь.

Внутри фляжки оказалась какая-то обжигающая жидкость с приятным травяным запахом и повышенным содержанием алкоголя. Голова просветлела, я немного успокоилась и, судя по лицу подруги, Лера тоже.

***

Ветер. Сильный, свободный и холодный. Вот чего мне нужно достичь. Стать холодным и свободным. Это участь сильных. Вместо этого я сейчас горю, сидя на скале над пропастью. На той скале, где мы несколько месяцев назад впервые смогли поговорить. Где она была похожа на испуганную белку и помяла мне любимую рубашку. На скале, где она впервые плакала мне в плечо. Нелепая истеричка. Почему она? Не в моем вкусе, не такая, как нужно, не способная на то, что должна. Сплошные «не» и только одно «да», которое стирает все, что было раньше. Именно сейчас все отрицания были бессмысленны. Сейчас было важно другое: как быть дальше? Если утверждения Эдгара правдивы, нас так и будет тянуть друг к другу. Стоит это заметить Ассоциации — случится беда. Как отнесется к этому Учитель? Моя мама? Хуже всего, как быть с Ариной? Я могу составить план, но она вне всех планов и когда мы рядом материя сильнее нас. Хотим мы этого или нет… О чем я думаю? Мы оба хотим этого, только поэтому все и происходит. Мы — уникальные полюса, стоит нам замкнуть цепь… К чему это приведет? Я не знаю.

В кармане куртки зажужжал телефон. Прочитав сообщение Эдгара, я впервые почувствовал, что мне холодно. Волосы растрепало ветром, щеки горели и были немного обветренны, ледяные потоки воздуха легко проникали сквозь куртку и синтетическую кофту на молнии.

Я поежился. Внезапно налетевший холод выдернул меня из тяжелых мыслей лишь на пару секунд. Как бы я сейчас ни думал поступить, мне нужно сначала поговорить с Ариной. Если она ничего не помнит — это решает все проблемы, хотя бы на время. Я буду держаться максимально далеко. Если она помнит — это сложнее. Если честно, ума не приложу, что с этим делать…

— Пора! Один шаг. Нужно понять, как много я накуролесил вчера.

***

В открытую дверь ворвался порыв холодного ветра и вместе с ним появился Наставник. Взъерошенный, как воробей после урагана, он извинился перед всеми за опоздание. Уже изрядно выпившим всем было настолько весело, что никому и в голову не пришло спросить: «Где ты был? Что случилось?» и так далее. Верховодивший всей этой компанией Клим усадил его за стол и с фразой «Тебе штрафную!» налил рюмку из своей заветной фляжки. Её Наставник опустошил в один присест к общей радости собравшихся.

По всемирному закону подлости посадили Кирилла рядом со мной. Я поежилась. От него все еще веяло уличным холодом. Где тебя черти носили, Наставник? Летал в бурю? Это же опасно! Чем ты вообще думаешь? Ничего из этого я вслух не произнесла, но и не отодвинулась от него, в надежде, что тесно зажатый между мной и молча следившим за мероприятием Эдгаром, он быстрее согреется.

Мы кутили в доме Эдгара чуть больше часа. Пришли все, кроме Феликса, он считал участие в подобных загулах ниже достоинства Мыслителя, о чем нам и заявил на подходе к Новой деревне. Никто особенно не расстроился. Все члены нашей команды давно относились к его мнительности, как к неизбежному злу. Взрослой команде он, судя по всему, тоже был мало интересен.

Тем временем Маша быстро нашла общий язык с Жанной, углубившись в обсуждение каких-то модных новинок. Клим прекрасно спелся с Лихачевым, как это ни удивительно. Казалось бы, глянцевый, одетый с иголочки Клим и медведеподобный Серега в старой побитой временем футболке, что их может сближать? Одно. Наставник был прав, они оба бойцы, привыкли идти на таран во всем, что делают. Это свойство их характера делало парней просто идеальным тандемом для взлома мозга окружающим. Клим понимал странные тяжелые шутки Лихачева, тот, в свою очередь, быстро усмотрел в своем личном Наставнике авторитет и, без сомнения, готов был завтра же проколоть ухо в честь вечной преданности. Даже провокационный стразик в черепушке его не смутил.

— Эй, Жанна, так когда мы идем на свидание? — отойдя к дальней части стола, Клим нарочито громко обратился к раздраженно поежившейся Жанне. Не вызывало сомнений, что сейчас разразится скандал, но она молчала. Он склонился над ней и что-то прошептал в ухо. Я заметила, как её рука дернулась, словно она хотела ударить его по лицу, но в последний момент сдержалась.

Коля сидел слева от меня и молча потягивал налитый в его стакан напиток. Он и глазом не повел в сторону Жанны и в конец обнаглевшего Клима. Кажется, наш новоявленный Командир улетел так далеко в свои мысли, что не замечал ничего и никого вокруг. Лера тем временем о чем-то беседовала с Эдгаром, кажется, они обсуждали лирику Тютчева. Неожиданный поворот. За несколько секунд до появления Наставника я столкнулась с настороженным взглядом Маши. Она смотрела на всю нашу компанию так, как смотрят на бомбу с часовым механизмом, у которой уже включился обратный отсчет. Какой провод перерезать? Реально ли вообще её обезвредить? — это занимало её мысли.

Когда замерзший Наставник вошел в дом и сел рядом, я с трудом подавила в себе желание взять его за руку. Тихо, под столом. Так, чтобы никто не заметил. Передать ему немного своего тепла, почувствовать холод и легкую шероховатость обветренной кожи под подушечками своих пальцев.

Я хотела остановить свою руку, но остановил её внезапно поднявшийся на ноги Эдгар. Секунда. Переключение внимания и мне удалось взять под контроль свои руки и мысли.

***

Атмосфера в доме была напряжена до предела и одновременно как будто бы непринужденна. Я буквально видел эти линии. Клим и Жанна — предсказуемо. Все, что симпатичное с длинными ногами и девушка — приоритет в интересах моего друга. Коля — сконцентрировавший своё раздражение на пустоте и одновременно рвущийся в бой. Жанна, бросающая в его сторону умоляющие взгляды, но не встречающая поддержки. Неспокойная Лера, окруженная бдительной защитой Эдгара. Конечно, Целитель в комнате. Он не позволит ей даже подумать о чем-то плохом. Так уж друг теперь устроен. Будет охранять, как верный пес всё, что хоть как-то напоминает ему Соню. Безумный, абсолютно безумный.

Маша, изучающая взглядом Арину. Та держится молодцом, но вздрагивает и оборачивается. Эдгар тут же отвлекается от своего разговора, Клим тоже. Он знает своё дело. Тут же усаживает меня рядом с Ариной и берет на себя роль массовика-затейника. Алкоголь огнем разливается по организму, немного расслабляет, но тут же заставляет собраться с удвоенной силой. Она слишком близко, её рука еще ближе. Я кожей чувствую её приближение. Эдгар спасает ситуацию.

— Теперь, когда все в сборе, предлагаю выпить за наше знакомство и новое начало вашего обучения! — он поднял бокал, все остальные с радостью присоединились. Витающее в воздухе напряжение тут же отошло на второй план. Мне пришлось поднять вторую рюмку. Арине, кажется, уже пятую.

Почти все из присутствующих были к моменту моего прихода слегка навеселе. Надеюсь, это последний раз, когда я вынужден спаивать подрастающее поколение. Пьяные желания бывают опасны, как для самих мыслителей, так и для их окружения. Но об этом я расскажу им завтра вечером. Пока пусть веселятся.

— Эй, взрослые Мыслители! Мы забыли об одной традиции! — Клим, примостившийся между Жанной и Машей, играл свою роль на отлично. — Всегда, когда у нас есть повод выпить, мы играем в одну игру. Благодаря ей мы сегодня сможем вас и кое-чему научить!

— Нет, я против. Играть с детьми — это ниже моего достоинства, поддавки, — тут же возмутилась Маша, но все члены команды, кроме неё, знали — игра состоится.

— А по-моему, отличная идея, — сдержанно поддержал Эдгар.

— Сейчас, детки, будет первый урок. — выразительный взгляд на Жанну, фирменное движение бровями. Может этот человек хоть раз обойтись без бравады? Ай, о ком я, это же Ворошилов. — В Команде последнее слово за Командиром. Всегда. Кир, ты готов сыграть?

— Да, игра — лучший метод обучения, — спокойный голос стоил мне очень дорого. Эта фраза — первый шаг к одной из самых пугающих игр в моей жизни. Впервые в борьбе с противником я буду беззащитен.

Я чувствовал себя рыцарем, вышедшим на бой с драконом без меча и доспехов. Пусть сегодня моим драконом была сидящая рядом со мной хрупкая девушка, она была опаснее самого сильного врага. Она заставляла меня бороться с противником, которого еще никому не удавалось победить — с самим собой.

***

Нет. Я не хочу в это играть. У меня не получится. Сумасшедший дом. Влезть в чужую голову, без подготовки. Изучить прием атаки на мысли было бы неплохо, но не в такой компании, не сейчас. Ах да, не прослушать бы правила игры. Команда Мыслителей предложила нам присоединиться к игре, похожей на обычную «Правда или вызов». Разница была лишь в том, если ты не отвечаешь на вопрос, то тебе предстоит не просто исполнить нелепое желание, а пережить реальный вызов. Твой оппонент попытается найти ответ в твоей голове самостоятельно. Если у него получится прорваться сквозь блок, он должен рассказать все остальным, если не получается, то тебе задают вопрос еще раз. Я понимала, новичку играть против опытных Мыслителей — это безнадежно. Маша была права, им придется играть в поддавки. Нам вкратце объяснили, что для атаки на мысли нужно использовать руку в качестве одного полюса, а голову оппонента в качестве второго. Если с переводом на человеческий, то просто поднести руку к голове «жертвы» и захотеть узнать правду, столкнуться с защитой и победить. Когда каждый из нас с переменным успехом посмотрел несколько задорных мультфильмов в голове у Клима, мы начали игру.

— Учтите, сейчас я поддавался, но за свои секреты буду бороться с большим рвением, — он подмигнул Лере, чем мгновенно вогнал её в краску. — Я спрошу Машу. Для затравочки, простой вопрос: что у нас с погодой на следующую неделю? Мы дождемся снега?

— Это нечестно! — возмутилась девушка, злобно глядя на Клима, — ты заешь, что мне запрещено разглашать эту информацию!

— Тогда готовься к штурму, — ехидно улыбаясь, он направился к коллеге по Команде.

— Нет уж. Будет снег. В четверг. Доволен? — она раздраженно сделала глоток остывшего кофе. Пока мы практиковались, Маша, Эдгар и Кирилл успели выпить по паре чашек, наслаждаясь представлением. — Теперь моя очередь, да? — прищурив глаза с густо накрашенными ресницами, она обвела взглядом комнату в поисках жертвы. Я облегченно выдохнула, услышав не свое имя.

Как ни странно, игра пошла весьма бодро. Мы задавали друг другу странные вопросы, получали на них не менее странные ответы. Пока не было ни одного вызова. Снова наполняли бокалы и опустошали их. Чем выше поднимался градус в наших жилах, тем более горячими становились вопросы.

— Маша, имеют ли Мыслители право любить? — это был не личный вопрос, но каким образом он слетел с моих губ, я сама не понимала. Видимо, это все алкоголь. Он развязывает мой язык слишком сильно.

— Я не отвечу тебе, — сказала она, жестом приглашая меня к себе. Вот и всё. Мне предстоит штурмовать мозг опытного Мыслителя, чтобы получить ответ на вопрос, который меня, в общем-то, не интересовал. Или все-таки интересовал?

***

Одно движение и я мог бы остановить это. Эдгар вовремя заметил мой порыв и, с силой нажав мне на плечо, заставил сесть. Такого поворота событий я не ожидал. Что покажет ей Маша? Стук сердца отдавался в висках — плохой знак. Я нервничал. Безумно нервничал. Превратился в тонко натянутую тетиву, что вот-вот разорвется. Я был готов прям сейчас схватить Арину и утащить как можно дальше отсюда. Но вместо этого сосредоточился только на одной мысли: «Маша, не вздумай! Не показывай ей ничего лишнего!»

***

У вас никогда не возникало предчувствия, что вот-вот произойдет нечто важное? Оно манит тебя. Ты идешь к этому. Боишься, но идешь. Так я шла к Маше, так я поднесла руку к её голове, замкнула этот второй полюс и сосредоточила все силы, чтобы прорваться внутрь. Но никаких усилий не потребовалось…

Мы стояли в густом тумане, глядя друг другу в глаза. Мой испуганный взгляд и её спокойный, уверенный и, кажется, обреченный.

— Поздравляю. Ты здесь, — Маша развела руками и ухмыльнулась ярко-накрашенными губами, — я подарю тебе ответ на твой вопрос, но какой вопрос ты задашь сейчас, когда нас никто не слышит?

Я замерла в замешательстве. Да, она понимала меня лучше меня самой и вопрос, заданный при всех, звучал для неё иначе. Так, как должен был звучать на самом деле. То, что я боялась произнести вслух, она все равно услышала.

— Ты хочешь узнать, любит ли он кого-то? Хочешь узнать, почему я отношусь к тебе с такой подозрительностью? Не соперница ли я тебе? Я покажу, но хватит ли у тебя решимости это увидеть?

— Я хочу знать, — три слова. Все, на что я была способна.

Она махнула рукой и рядом со мной появилась самая обычная деревянная дверь. Никакой защиты, ничего. Просто подойти, дернуть за ручку и войти внутрь.

— Чего медлишь? Добро пожаловать.

Проявить малодушие сейчас, когда я в одном шаге от ответа? Ни за что. Пусть Маша и не может ответить на все вопросы, хотя бы на эти я должна получить ответ. И я открыла дверь.

В следующую секунду меня закружило в водовороте образов и ощущений. Я словно стала Машей и переживала вместе с ней всё, что видела. Невероятно.

Мягкая ткань хлопковой рубашки соскальзывает вниз, обнажая плечо. Легкий сквозняк прикасается к коже, через секунду её уже обжигают горячие губы. Они медленно продолжают свой путь к шее. Руки мягко проникают под рубашку и стягивают её прочь. Все мысли пропали из головы в тот момент, когда он вошел в комнату. Это для меня что-то новое, необычное, но совсем не пугающее. Я могла бояться с кем угодно, только не с ним. Он моё будущее, моя судьба и моя жизнь. Я знала это и была счастлива раствориться в нем без остатка.

Наши полуобнаженные тела соприкасаются, обмениваясь теплом. Я сгораю от жажды его прикосновений. Хочется больше и больше. Вдыхать его запах, чувствовать его тело. Встречаюсь с его взглядом, наполненным темнотой и подчиняюсь его силе. Я готова нырнуть в неё с головой и утонуть там, если потребуется. Он отвечает на мои поцелуи с невероятным жаром. Мы падаем на кровать. Чувствуя тяжесть его тела, я окончательно теряю голову, все чувства сосредотачиваются на прикосновениях к коже и ожидании большего…

Я не хотела на это смотреть. Не хотела это чувствовать. Кажется, я кричала, махала руками и старалась вырваться. Каждое прикосновение, которое заставляло стон срываться с её губ, каждый поцелуй, запечатленный на коже — все это отдавалось во мне физической болью. Неимоверной, пугающей.

— Прекрати это!

Закричала вслух и открыла глаза. Окружающие испуганно смотрели на меня и укоряющее на Машу. Меня била мелкая дрожь, на лбу выступил холодный пот. Я мечтала исчезнуть, сбежать, испариться и, самое главное, навсегда забыть все, что увидела. Вы представляете, что значит видеть, как любимый человек целует кого-то другого? Страстно обнимает кого-то другого? А теперь представьте, что вам довелось еще и почувствовать то, что чувствовал этот или эта другая. Ощутить чужое желание, чужое наслаждение и чужую любовь, зная, что вам никогда этого не испытать. Эти руки никогда не обнимут вас с такой страстью, никогда не поцелуют и не уронят на прохладные простыни.

— Ответ на мой вопрос: «да», — мне он казался неуместным, но все ждали именно этого и разразились громкими аплодисментами.

— Какое противостояние и, о да, это блестящая победа Арины! — голосом комментатора хоккейного матча провозгласил Клим. Все вокруг радостно заулюлюкали, не замечая моего подавленного состояния. Хоть здесь повезло. Я чувствовала себя опустошенной, запутавшейся и бесконечно грязной. Словно подсмотрела ту ночь в замочную скважину и была застукана. Маша. Это был удар ниже пояса, сознательный удар, призванный растоптать меня и смести с дороги, как ненужный мусор. Она, в свою очередь, сохраняла до крайности невозмутимый вид, когда задавала Кириллу вопрос, заставивший меня залпом осушить свой стакан. Теперь я тоже слышала её иначе, так же, как и она меня:

— Командир, ты когда-нибудь жалел, что знаком со мной?

Я! Я жалею, что он знаком с тобой. Что это? Ревность? Обида? Зависть? Арина, умоляю, держи себя в руках. Да, ты только что увидела, как мужчина, который тебе нравится, занимается любовью с другой. Почувствовала это и хочешь удавиться, но не сейчас, не на людях. Для слез в подушку у тебя будет целая ночь и, возможно, не одна. Теперь существует только один путь — переступить через это. Перейти на другую сторону пропасти в одиночку. Без него.

— Нет, я не жалею, что знаком с тобой, — я слышала голос Кирилла как будто издалека. Конечно, не жалеет. О чем я вообще думала? Как я могла себе представить, что вчерашний пьяный бред может быть реальностью? Безумная!

***

Я не помню, как ответил на странный вопрос Маши. В моих ушах все еще стоял крик Арины «прекрати это!». Это был не гнев, это была мольба, словно её пытали, резали на части или жгли каленым железом. Что устроила ей Маша по ту сторону сознания? Что она показала? Я боялся даже представить. Нервно теребя в руках пустой стакан, я думал только о том, как бы поскорее все закончить. Будет странно, если я задам Арине вопрос сейчас? Думаю, нет.

— Арина, что ты делала вчера вечером? — абсолютно нейтральная формулировка, я старательно придумывал её, чтобы не вызвать никаких подозрений. Нелепый вопрос, требующий нелепого ответа. Но его я так и не получил…

— Вызов.

***

Хорошо, я покажу тебе, что делала вчера вечером. В поступке Маше было что-то хорошее. Она подсказала мне, как обойтись без тяжелых разговоров. Достаточно просто открыть своё сознание. Пусть смотрит, наслаждается. Посмеется потом вместе с ней и своей командой над глупой курсанткой.

— Арина, ты хорошо подумала? От него еще никто не смог защититься! Он всегда получает то, что хочет, — Маше, видимо, доставлял удовольствие процесс добивания жертвы. Я уже лежу кверху лапками, я уже сдалась, что тебе еще нужно? Зачем этот контрольный выстрел? Двусмысленные фразы. Всегда получает то, что хочет.

Все притихли. Я посмотрела на ребят и столкнулась с напряженным взглядом Комара, сидящая рядом с ним Лера смотрела на меня испуганно, да, без сомнения, это казалось безумием. Наш конфиденциальный разговор гляди того мог стать достоянием общественности, но я не планировала показывать Наставнику его. У меня была для него особая программа. Смогу ли я выдержать его натиск? Это неважно. Я не буду бороться. Просто открою дверь.

— Маша, не выступай! Правила есть правила, — навел на ринге порядок наш рефери Клим.

***

Эдгар был готов к этому и, встретившись со мной взглядом, едва заметно кивнул. Он выстроит между нами блок, если что-то пойдет не так. Замыкать наши полюса, как жонглировать ампулами с нитроглицерином. Одно неверное движение — взрыв.

— Ну, курсант Дмитриева, готовьтесь! Сейчас мы узнаем все ваши грязные секреты, — я постарался изобразить на лице коварную улыбку и потер ладонями друг о друга. Шутка вышла какой-то натянутой, но что есть, то есть.

Мы стояли лицом к лицу в тумане разума. Я вглядывался в её лицо: плотно сжатые губы, заплаканные глаза и взгляд полный решимости.

— Могу я задать другой вопрос? — спрашиваю я.

— Нет, Наставник. Вы в моей голове, здесь действуют мои правила, — лед её слов замораживал мне кровь, — входи!

Эта Арина пугала меня. Слишком холодная, слишком отчужденная. Что показала ей Маша? Я не сомневался, что именно те образы сделали её такой. Что она там увидела? Вот был мой вопрос, но вместо ответа я послушно открывал дверь во вчерашний вечер.