Глава 12

— Полгода назад проходил международный строительный форум, — без лишних вступлений начинает Стас. — Ты, конечно, помнишь, ведь мы заранее усердно к нему готовились.

Тугим спазмом у меня сводит все мышцы. Мы оба целые сутки оттягивали неизбежное. Намеренно, непроизвольно или по уважительной причине — уже не важно.

Сейчас Стас выложит страшную правду без прикрас, больше не пытаясь её смягчить или облечь во что-то менее убийственное, пусть и не совсем понятное. Оно раздражало, но оставляло лазейки и пути к отступлению. Он всё расскажет, и я должна буду принять решение и сделать настоящий, а не фигуральный шаг из нас. Шаг, который ужасает меня до онемения, который я отвергаю всеми фибрами души несмотря на то, что она разодрана до привкуса крови на языке, но и не сделать который я не могу.

Мне нравится… нравилось… быть замужем за Стасом, делиться, поддерживать, спорить и обсуждать любые темы. Мы поженились по любви. Я не хочу и не буду в этом сомневаться. Не взваливали всё-всё на другого, как и никто не тащил всё-всё в одного. Мы как-то сразу стали вместе, где ни разу не были каждый сам по себе.

И вот мы сидим рядом, но словно далеко-далеко друг от друга. Между нами не больше метра… и непреодолимое расстояние.

— Обычно я ездил на такие мероприятия на пару дней, — продолжает тем временем Стас, не подозревая о моей агонии… либо воюя с его собственной. — Однако в тот раз уехал на пять. Ты прекрасно знаешь, что наша компания добилась более значительных масштабов и объёма финансов. Стало мало только поздороваться, пожать руки на открытии и засветиться среди гостей в качестве слушателей. Продвинутый статус и мир не самых больших, но гораздо больших денег открывал новые перспективы, как и другой уровень сделок и… — Стас берёт паузу, смахивая сырые волосы со лба. — Развлечений.

Он встаёт, опрокидывает в себя остатки воды прямо из бутылки. Неловко опускает её на стол. Она падает и брякается на пол. Стас отпинывает бутылочку. Не глядя, подтягивает к себе стул. Садится, ставит локти на стол, сцепляя пальцы в замок. Смотрит сквозь них в никуда и оглашает наш приговор дальше.

— Пока ты малыш, делающий первые шаги в своём деле, с тобой не считаются и без опаски дают советы. Могут даже облагодетельствовать по мелочи ради галочки мецената. Ты с радостью болтаешься по павильонам, собираешь макулатуру в виде визиток и буклетов. А вечером с такими же, как ты сам, с кем вы одно единое племя, заваливаешься в бар и с воодушевлением просаживаешь там больше, чем можешь себе позволить, но легко оправдываешь всё тем, что тратишь свои бабки, заработанные самостоятельно без чьей-либо помощи. Становишься середняком и думаешь, что попадаешь в следующий круг себе подобных. Действуешь по накатанной, пока не понимаешь, что заблуждаешься. Большинство здесь автономны и все без исключения являются конкурентами. И ты уже присматриваешься, не хватаешь всё подряд, крыжишь официальную программу, выделяя время по конкретным точкам, достаёшь пропуск на неофициальную часть с обслуживанием за столиками, на сцене и не только. Налаживаешь контакты и, если повезёт, заглядываешь одним глазком к асам, до которых жаждешь дорасти и в чей закрытый клуб попасть. Ты оказываешься под общим прицелом, потому что все хотят тебя использовать. Молодняк — чтобы подтянуться, высший эшелон — чтобы заиметь козла отпущения, если дело щекотливое, или толкового управленца, особенно в регионах, которого поднимут наверх и без жалости сольют с потрохами, в случае чего. В середине очень много мишуры. Яркой, доступной, а, по сути, такой же грязной, каким, пусть и частично, становится бизнес, когда разрастается, с серыми схемами и тайной бухгалтерией. С помощью этой мишуры легко манипулировать, так как она нехило заводит и на неё легко ведутся.

— Полгода, — скриплю под стать стакану, который скрипит в моих вспотевших ладонях, но я не выпускаю его, потому что мне нужно за что-то держаться. — Полгода, как тебя торкнуло? Или всё-таки полгода… — заканчиваю, как заядлая мазохистка: — несчастных случаев?

Стас впивается в меня нечитаемым взглядом. Я бы сказала, что он выглядит оскорблённым, если бы из нас двоих он имел на это чувство хотя бы мизерное право.

— Я не соврал про единственный раз, — чеканит, пока его кадык шурует по горлу так, как будто готов располосовать кожу на лоскуты.

— Тебя царицей соблазняли, да не поддался ты тогда, — язвлю, чтобы избавиться от желчи, которой мгновенно переполняюсь. — Только вот мысль об отдельном кабинете засела в яйцах намертво и мозги, похоже без остатка, туда же засосала. Так захотелось попасть в сомнительную элиту, что ты пожертвовал семьёй, лишь бы пройти вступительный шлюшачий тест на мужикость?

Я снова закипаю, но не шевелюсь, просто не отвожу взгляда до тех пор, пока Стас не вперяет свой в стол.

— Вас это никак не должно было коснуться, — снова заявляет муж. — Я правда так считал.

Я беззвучно смеюсь одними губами и хочу, чтобы стакан в моих руках треснул и переключил меня на другую боль, которую точно можно вытерпеть и купировать.

— Ты серьёзно вообще не задумывался о последствиях? Ты, кто всегда всё проверяет и перепроверяет. Что ты вынашивал полгода, Стас?

— Что в этой бешено будоражащей грязи такого, что заставляет серьёзных и спокойных людей, которые смешно шутят с детьми и с желанием приносят жёнам кофе, врываться иногда на почти порно-пробы.

— Выяснил?

— Да.

— И что же?

— Иллюзия контроля, что ты можешь вертеть жизнь, как хочешь. — Стас расцепляет пальцы и бьёт кулаком в кулак. — А в итоге, она вертит тебя, перетирая через мелкозернистые жернова.

Я ставлю измученный стакан на стол и задаю ещё один вопрос:

— Надеюсь, она не из сотрудниц?

Стас бледнеет. Я опять уверена, что его обижают мои слова, пусть и заслуженно.

— Нет, конечно. Она из эскорта. — Предугадывая, что я могу уточнить, откуда он про них знает, если изменил мне всего раз, сразу добавляет: — С ними несложно связаться, а за плату придёт кто угодно в любом образе. — Я не спрашиваю, но он договаривает: — Что касается кабинета… Всё та же иллюзия контроля. Моя территория. Шумоизоляция. Весь офис на обеде. Никто не войдёт без приглашения…

— Про незапертый замок я поняла, — прерываю мужа. — Так грязнее. Избавь меня от других подробностей. Я успела их хорошо разглядеть.

Стас убирает руки под стол и распрямляется.

Я, наоборот, кладу руки на стол и тоже сажусь ровно.

Пора.

— Что дальше?

Стас каменеет.

— Алла, я не дам тебе развод.

— Белов, а разве я у тебя его требую?