Глава 19

Я не закрываю дверь в гостиную, чтобы не вызывать лишних подозрений и не привлекать внимания мальчишек. Долго лежу с открытыми глазами. Наблюдаю за тем, как полностью темнеет в комнате.

Уверена, что Стас так же лежит, вытянувшись поверх покрывала и смотрит невидящим взглядом в потолок.

Он причинил мне невыносимую боль.

Мне нужно отсечь связь с ним.

А у меня, наоборот, противоречиво обостряются все настройки на него.

Мы больше не подарим утешения друг другу, однако зрение, обоняние, слух и осязание словно вступают в слаженный сговор с интуицией и чем-то, чему нет названия, но что превращается в чувствительный сканер и позволяет различать малейшие подрагивания крыльев носа, глубину вдоха и ощущение тяжести, которая наваливается на Стаса по мере того, как ширятся разрушительные последствия его… ошибки.

Я не могу перерезать все ниточки между нами одним махом. Отрубить их сейчас, наверное, стоит приравнять к спасению. Только вот вариант, что я просто истеку кровью и кончусь, тоже нельзя исключать. А я не имею права кончиться. Что бы со мной ни происходило, жизнь продолжается. И в ней есть не только Стас.

Слышу, как мальчишки по очереди идут в душ. Сначала они сталкиваются перед ванной. С какой-то светлой печалью я ожидаю их пререканий, но Артём вдруг уступает, не преминув оставить последнее слово за собой:

— Иди первым, мелкий. Мой гель не трогай.

Тимка бурчит что-то нечленораздельное в ответ, но Тёма уже спешит в кухню — самую дальнюю часть ото всех спален.

Я непроизвольно навостряю уши. Дети сейчас зависают в телефонах, снисходя до живого общения, скорее, вынужденно, чем по желанию. Но раз сын решил уединиться…

— Только попробуй заставить её покраснеть из-за твоего дебильного подъёба, — грубо цедит Артём, от которого я никогда не слышала даже чего-то в духе «капец».

Я цепенею от его тона и сдерживаемой агрессии, а потом осознаю, что он защищает какую-то девочку, и, стараясь не шуметь, осторожно сажусь, чтобы не задохнуться от разноплановых эмоций.

— Рискни. — Артём приглушает голос, но напирает на собеседника ничуть не меньше. — Если не знаешь, чем занять язык, засунь его в рот Русланы, уж она-то только рада будет.

Видимо, он отходит к окну или снижает громкость, но я перестаю разбирать, что Тёма говорит дальше.

Получается, мой мальчик в кого-то влюблён, а я ничего не заметила. Ведь тут явно нечто гораздо большее, чем чувство справедливости или покровительство над более слабым.

Мы разговаривали с ним про пестики и тычинки. Стас точно сам вручал ему упаковку презервативов и беседовал по-мужски без меня. Вообще, что касается девочек, я с детства прививаю пацанам уважение к ним. Пример Стаса и его заботы обо мне у них перед глазами…

Прижимаю руку к шее и жёстко сдавливаю её пальцами, чтобы задушить всхлип, который не успеваю проконтролировать.

Благодарю совпадение по времени с выходом Тима из ванной. Мой тонкий скулёж сливается со щелчком замка и резкой отповедью Артёма. Пребывая на взводе по другим причинам, он отчитывает Тимку за грохот, который может помешать уснуть мне. Их маме.

Душу себя снова и зажимаю рот второй ладонью, на которую текут слёзы, мысленно обещая, что всегда буду заботиться о них и найду в себе силы объединиться в этом с их отцом.

Дожидаюсь, когда установится ночная тишина. Дышу через раз, ступаю на ощупь. Проверяю, что из-под дверей нигде не пробивается свет, и, как вор, крадусь в ванную, чтобы умыться и подсушить подол туники, которым утиралась за неимением платков или салфеток в гостиной.

Холодная вода немного помогает. Освежает точно. Нос заложен. Глаза ещё жжёт, но в голове всё-таки проясняется.

Я выхлёбываю полный стакан воды. Столько же забираю в гостиную. Ставлю будильник, чтобы встать раньше всех и, на удивление, просто отключаюсь.

Мне ничего не снится. Судя по всему, я провожу остаток ночи в одном положении, потому что утром просыпаюсь не от звонка будильника, а от того, что у меня онемела половина тела. При этом, я выспалась. Или мне просто жизненно необходимо развить активную деятельность, чтобы не сойти с ума? Неважно, ведь главное, что срабатывает.

Я заметаю следы одинокой ночёвки, пряча постельное в диван. Принимаю контрастный душ. Накладываю ледяные патчи под глаза, которые точно нивелируют эффект пчеловода-неудачника. Безжалостно стягиваю волосы в высокую гульку и вытаскиваю из холодильника всё необходимое для приготовления крок-мадам.

К моменту, когда все мужчины друг за другом заполняют кухню, у меня снова появляются глаза и готов полный противень высоких сэндвичей, с прицелом на добавку, учитывая аппетиты мальчишек, особенно старшего, две сковороды с яичницей-глазуньей, заварен свежий чай.

Я специально сделала так, чтобы каждый взял себе сам столько, сколько захочет. Я не хочу мстительно чертить глупую границу и бить Стаса по рукам, если он решит что-то съесть, тем более, продукты куплены им без разделения на мои и его, но и ухаживать за ним я не буду.

— Мамо! Мам! — в унисон восклицают Тёма и Тим. — Вот что значит, ты дома.

Они потирают руки в предвкушении сытного и вкусного завтрака.

Стас скользит по мне взглядом, чуть дольше задерживается на всё ещё припухшем носе и проходит к кофемашине. Я замечаю тёмные круги у него под глазами.

Отворачиваюсь и принимаюсь раскладывать по яичной шляпке поверх каждой хлебно-ветчинно-сырной башенки. Посыпаю всю получившуюся красоту мелко рубленной зеленью, украшаю листиками базилика и берусь за бортики противня. Только его перехватывает Стас, умудряясь не задеть меня, и водружает в центр стола.

Артём уже вооружился лопаткой. Активно помогая рукой, он шустро раздаёт каждому по порции, посмеиваясь, что, в идеале, может есть прямо с листика свою часть, которая равна половине от всей партии. Тимка показательно вздыхает, расставляет три кружки и скрупулёзно соблюдает пропорции заварки, кипятка и прохладной воды, чтобы разбавить слишком горячий чай себе и брату.

Я накрываю свой сэндвич пластмассовой крышкой.

— Покусочничала, пока готовила, — поясняю Тёме, вопросительно задравшему на лоб левую бровь. — Кушайте, а я пока посмотрю схемы и эскизы, которые мне прислали на утверждение из агентства.

— Ты же не поедешь в офис? — интересуется Артём, но в слух всем видом обращается именно Стас.

— Нет, — отвечаю, присёрбывая чай. — Хвала видеосвязи, я могу работать и удалённо.

— Алла, — окликает меня Стас, пока я не успела сбежать из кухни. — Я договорился по процедурному кабинету в поликлинике через дорогу. Там тебе проставят весь курс уколов.

— Спасибо, — бросаю через плечо и, боясь расплескать чай, вцепляюсь в кружку обеими руками, которые начинают мелко дрожать.