Глава 23

Мы обмениваемся контактами и договариваемся с Диной, что она пришлёт мне ссылку на все фотографии, а также на отдельную папку, которую подготовит для комплекта в портфолио с возможностью печати в высоком качестве.

Я выхожу на улицу и наконец соображаю, что уже наступил вечер. Голова немного шальная из-за множества впечатлений, эмоций и голода. Проверяю телефон.

«Мамо, гуляешь? — Час назад написал Артём. — У меня двойная тренировка. Не теряйте».

Отвечаю, что действительно хорошо погуляла, желаю отлично погонять мяч и открываю сообщение от Тима:

«На следующей неделе в среду или четверг состоится родительское собрание. Я сказал, что придёт папа. С ним согласовано. В чат напишут завтра или в понедельник».

Перезваниваю сыну и уточняю, дома ли он.

— Мама, сегодня четверг. Конечно я дома, — напоминает мой педантичный мальчик, а я в стотысячный раз поражаюсь, насколько же разными получились родные братья.

— Тимош, что скажешь насчёт ризотто с грибами? — дразню, заведомо зная ответ.

— Что помогу тебе готовить, — серьёзно заявляет он, и я будто воочию вижу, как он направляется на кухню. — Когда ты придёшь?

Прошу его проверить, что нужно докупить и выслать мне список сообщением. Предполагаю, что буду минут через сорок, но решаю забежать в ближайшую пекарню и перекусить. Ругаю себя за головокружение, которое лишь усиливается на свежем воздухе.

С удовольствием съедаю хачапури, запивая его клюквенным морсом.

Отмечаю флажком письмо от Рустама. Прочитаю его внимательно после ужина, чтобы обсудить ключевые вопросы к завтрашнему совещанию. Просматриваю видеоотчёт от Алисы, которая передаёт восторги от клиентки и светится на весь экран, транслируя, как она сама довольна полученным результатом. Перенаправляю несколько писем от поставщиков на адрес агентства.

Соня накидала мне с десяток новых сообщений. Признаюсь подруге, что ещё не ознакомилась с программой услуг в отеле, куда собираюсь завтра, но обещаю, что высланные ею рекомендации сразу, не глядя, беру на заметку.

От Стаса нет ничего.

Ожидаемо, но противоречиво задевает.

Я не помню ни одного дня, когда бы мы не созванивались или не списывались. Порой по сущим пустякам. Они, бывало, раздражали, но могли и рассмешить. Куча мелочей, которые мы воспринимали чем-то не особо важным. А без них, оказывается, очень тоскливо.

Добираюсь домой к половине восьмого, как в обычный загруженный рабочий день. Мне не приходится ничего докупать, что здорово экономит время. Благословляю привычку запасаться заморозкой впрок хотя бы на неделю.

Мой помощник уже растапливает на медленном огне шайбы куриного бульона. Отваренные белые грибы избавляются ото льда и излишней влаги в дуршлаге. Специи, масло, рис, сыр, лук и чеснок выставлены ровным рядком около плиты.

Мою руки, добавляю к продуктам бутылку белого сухого вина и ловлю пристальный взгляд сына.

— Как тебе моя новая причёска?

— Мне нравится. Но ты уверена, что волосы не будут тебе мешать? Их ведь не собрать в хвост.

Я заправляю сохранившие салонную укладку локоны за уши и демонстрирую Тимке открытый лоб.

— Мне удобно.

— Хорошо.

Он сосредоточенно помешивает бульон, а я принимаюсь за овощи.

Ризотто доходит под крышкой. По квартире витают запахи грибов и выпаренного вина. Тим накрывает на стол, помещая подставку под горячее в центр. Я убираю масло и остатки риса в шкафчик и слышу щелчок замка.

— Я же говорил, что от нас так пахнет в подъезде. Весь лифт в слюнях! — восклицает Артём и вваливается на кухню. — Мелкий, ты раскрутил маму на ризотто!

— Она сама предложила…

Тёма не даёт договорить брату, охватывает меня по-взрослому мужским оценивающим взглядом, от которого я даже немного тушуюсь, и поднимает вверх два больших пальца.

— Па-ап, иди сюда! — зовёт через плечо без паузы.

За ним появляется Стас.

У меня резко щемит сердце от того, насколько они похожи, особенно когда стоят вот так близко. Артём запускает их общую шармическую ямочку на щеке. Стас остаётся серьёзным, но смотрит на меня с каким-то болезненно-пронзительным восхищением. Я заставляю себя покружиться на месте, разметав волосы и спрятав за ними лицо.

— Отец потерял дар речи, — смеётся Артём. — Пап, скажи, что мама красивая.

— Красивая, — глухо вторит ему Стас.

— Самая, — вместе подсказывают ему Тёма с Тимом.

Меня словно простреливает разрядом тока от макушки до пяток. Сами того не ведая, сыновья повторяют то же слово, на которое я подловила Стаса в больнице в похожем разговоре.

— Красивая, — голос Стаса звучит более уверенно. — Без самая. Маме не нужны сравнения. Она одна такая.

Муж усвоил урок на отлично.

Я сдёргиваю крышку и перемешиваю ризотто, чем наверняка безбожно порчу его структуру.

В отличие от Стаса, мальчишки не замечают моего нервного жеста.

— Хм-м, — тянет Артём. — никогда не думал об этом с такой стороны. Получается, что ты честно хочешь сказать девушке комплимент, а по факту как будто говоришь, что она самая среди других, где есть не самая и ещё какие-то. Да уж… Это и есть женская логика в действии?

Стас скупо улыбается. Я фыркаю.

— Топай в душ, футболист-философ, а то тебе достанется обычная порция и пойдёшь спать почти на пустой желудок.

Артём хохочет, потому что прекрасно знает, что я себе и Стасу не доложу, но их с Тимом никогда не обделю. Он отмахивается от моей бесполезной угрозы правой рукой.

— Тём, — окликаю его, тревожно сглатывая. — Что с костяшками?

Они не сбиты, но явно припухли.

Мы все дружно смотрим на его сжимаемый кулак.

— Ерунда, мам. Доказательство, что я не отсиживаюсь на тренировках, — отвечает вроде бы беспечно и тут же задирает футболку, показывая почти сошедший кровоподтёк на боку, и штанину, голень под которой покрыта не только тёмными волосками, но и чередой разнокалиберных синяков.

Я сканирую его лицо на предмет повреждений. Ничего не обнаруживаю и непроизвольно переглядываюсь со Стасом.

Мы оба не до конца верим ему, но не форсируем расспросы.

Стас с Артёмом уходят переодеться, а мы с Тимом заканчиваем подготовку к ужину.

Тимоша вызывается разложить всё красиво. Я с радостью ему уступаю, чтобы случайно не плюхнуть полную ложку горячего риса не в тарелку, а на причинное место его отца.

Меня пугают вспышки собственной ярости, которые никак не угасают после… Усилием воли блокирую хотя бы картинку, навсегда выжженную в памяти позорным клеймом, если уж мысли мне совсем неподвластны, и кромсаю хлеб на неровные куски.

Артём травит байки про команду и тренера, советует Тиму переквалифицироваться из конструктора в шеф-повара и расспрашивает меня, чем я занималась в течение дня. Встряхиваю волосами, намекая на стрижку, рассказываю о террасе-находке с чудесным видом на город и о том, что могу засветиться в соцсетях или на страницах местных СМИ, так как меня подметил самобытный фотограф. Опускаю подробности нашего дальнейшего сотрудничества с Диной. Спонтанная фотосессия является пока чем-то слишком личным и не до конца осознанным мною самой.

Прекращая жевать, Стас напряжённо вслушивается в мои ответы. Как будто он навёрстывает наше сегодняшнее взаимное молчание.

Вопреки всему я надеюсь, что дети спросят, как прошёл его день, но остаюсь в неведении, из-за которого неожиданно подкатывают слёзы. Будучи совсем к ним не готова, я специально закашливаюсь, словно сильно поперхнулась, и вскакиваю со стула, чтобы налить воды, а на самом деле — проморгаться.

— Алла?

— Мам?

Обеспокоенные вопросы перебивают друг друга.

Я шумно дышу, вытираю губы и глаза и растягиваю губы в успокаивающей улыбке.

— Всё нормально. Не в то горло попало.

Сажусь, стараясь не смотреть на Стаса, но всё равно каким-то образом замечаю, что он побледнел.

Тёма накладывает добавку и вдруг спрашивает, какие у нас планы на выходные.

— Я решила последовать рекомендациям врача и устроить небольшой отпуск. — Понимаю, что сейчас подходящий момент сообщить о моём отъезде. — Нашла за городом СПА-отель с расслабляющими программами. Хочу съездить туда на пару дней. Есть места с заселением завтра днём в пять часов. Похожу на массажи, попринимаю ванны, подышу свежим воздухом. — И, поддерживая действующую легенду о ссоре с мужем, добавляю: — Отдохну от работы, домашних дел и постоянного контроля. — Бросаю необходимый выразительный взгляд на Стаса и обращаюсь к детям: — Вы же не против?

Артём молча смотрит то на меня, то на отца. Тимка уточняет, смогут ли мне там ставить уколы. Подтверждаю и обещаю, что наделаю им тазик котлет и заспамлю мессенджеры хвастливыми фотографиями.

Не выдерживаю проницательного внимания старшего сына, который даже про еду забывает, и поворачиваюсь к мужу.

— Отвезёшь меня завтра?

— Отвезу. — Подыгрывает мне Стас, немного хмурится и вздыхает с досадой. — Если встреча с экологами затянется, то тебя отвезёт водитель. Сбрось мне адрес.

— Хорошо.

Собираюсь отвернуться, но Стас продолжает:

— Я разговаривал с Рустамом. Он хотел согласовать с тобой ряд вопросов.

Слышу возобновившееся бряканье ложки со стороны Тёмы и ощущаю, как по телу растекается облегчение.

— Он мне их прислал. Обсудим с ним всё через полчаса. — Отправляю в рот большой грибной пластик, но не различаю его вкуса.

— Позови, если потребуются мои пояснения. — Стас откусывает хлеб, который подозрительно крошится в его пальцах.

— Ладно. — Я смотрю на часы над духовкой. — Пока не поздно, созвонюсь с Рустамом. Уборка за вами. — Поднимаюсь, чмокаю в макушку Тима. — Спасибо за помощь, сынок. — Подмигиваю Тёмке и подхватываю телефон.

Говорят, перед смертью не надышишься, но я дышу на пределе лёгких и, пусть обманчиво, чувствую, что каждая дополнительная секунда продлевает мне жизнь.