Глава 30

Соня сосредотачивается, видимо, подбирая слова ради меня. А я смотрю на неё и думаю, какой решительный у неё характер.

Сонька без ума влюбилась в шестнадцать. Увидела Артура в клубе, куда мы явились компанией девчонок отмечать её день рождения. Он был на три года старше. Праздновал тогда возвращение друга из армии.

Она увидела его — и пропала. Соврала, что ей восемнадцать. Артур повёлся, хотя потом признавался, что заметил, что мы пили цветную безалкогольную бурду, но увлёкся Сонькой так, что крышу снесло. К утру они вовсю целовались по углам.

Их роман закрутился бешено. Страсть, сцены ревности, угрозы, обещания, рыдания и безбашенная фантазия на пределе романтики и одержимости с обеих сторон.

Через полгода вскрылась правда о Сонином возрасте, но Артур действительно влюбился. Поскандалили, даже попытались расстаться. Чуть не угробили друг друга. В результате просто стали осторожнее в общественных местах. Артур никогда не провожал Соню в школу и, соответственно, не встречал оттуда. Они вели себя сдержаннее, не знакомились с родителями. Зато превратились в экспертов по укромным местам, где азартно трахались без последствий почти два года.

Празднование совершеннолетия Соня устроила в том же клубе. Других вариантов не рассматривалось. Полночи танцевала без перерыва, а потом полночи обнималась с унитазом. Мы с Артуром дежурили возле неё по очереди. В итоге он отвёз ослабевшую и позеленевшую Соньку в больницу, откуда они вернулись уже оба бледными и задумчивыми.

Она залетела. Срок был приличным, около десяти недель. На фоне буйных ссор и примирений, пробных экзаменов, подготовки к выпускному и хорошего самочувствия в целом, когда недосып не колышет, а отсутствие аппетита обеспечивает стройную фигуру, её беременность оказалась абсолютным сюрпризом.

В течение недели Соня и Артур словно притихли, с переменным успехом примеряясь к аборту и рождению ребёнка. Затем расписались по-тихому и огорошили родителей разом всеми новостями.

Соня сдала выпускные экзамены, поступила на туризм. Успела закрыть первую сессию до Нового года, перевелась на заочное и родила Ваньку. Артур числился в институте, работал в фирме отца. С Соней они жили отдельно в его двухкомнатной квартире. До родов по-прежнему кипели и бурлили, не отрываясь друг от друга. А потом будто сработала поговорка о том, как новый год встретишь, так его и проведёшь.

Соня с Ваней встретили Новый год вдвоём в палате в роддоме. Я проникла к ним часов в шесть, подкупив медсестру мандаринами и конфетами. Сонька всучила мне сонного будущего крестника, отвечала невпопад и беспрестанно поглядывала то в окно, то в телефон. Она ждала Артура, но он объявился только на выписку.

Отрапортовал, что перебрал, обмывая сына, навёз кучу подарков, шаров и цветов. Затем начал регулярно пропадать на работе, отдыхать в сугубо мужских компаниях, куда жён не приглашали. Семейные прогулки в парке по воскресеньям стали единственным совместным мероприятием для Сони.

Она терпела весь период восстановления, знакомилась с Ваней, который не доставлял особых хлопот. Ел, спал, гулил и покорил обеих бабушек.

Именно от свекрови Соньке досталась внезапная поддержка, после того как Артур перестал скрывать измены, сначала заявив, что его молодой организм требовал секса, которого не могла дать жена, а потом просто вошёл во вкус и предложил не заморачиваться, ведь женился-то он на Соне.

Она подала на развод. Свекровь встала на её сторону. Оформила на внука дарственную на квартиру, обеспечила бывшей снохе ежемесячное содержание, утрясла все споры с сыном. Соню попросила лишь об одном — не подавать на алименты, добавив, что какая бы вожжа не попала под хвост Артуру, от них с Ваней сама она не откажется.

К Ивану Артур не привязался, хотя их встречам никто не препятствовал. Соня же вычеркнула его из своей жизни полностью: выставила за дверь все вещи вплоть до рулетки и подставки под пивную кружку, удалила все контакты и фотографии.

Она получила высшее образование, параллельно работая в агентстве по студенческому обмену между вузами. Ваня подрос, и Соня переключилась на международные туры, составляла необычные маршруты и накапливала клиентскую базу.

Ванька уже второкурсник, учится в столице. Соня — успешная хозяйка собственного бюро путешествий по индивидуальным маршрутам.

В личном плане она остаётся женщиной свободной, предпочитая связи без обязательств и время от времени повторяя под бокал игристого, что отлюбила своё в юности и с радостью перешла к разумному расчёту в межполовых отношениях.

— Он другую бабу завёл или разовую интрижку замутил? — Соня возвращает меня в реальность.

— Есть разница? — Задираю брови и отпиваю из кружки чуть больше, обжигая язык не столько горячим, сколько терпким.

Теперь брови Сони взлетают вверх.

Взаимный вечер удивительных открытий, мать его!

Подруга немного сбоит из-за моего уточнения.

— Масштабно, другая женщина звучит серьёзнее. Тут как глаза не закрывай, слепой не станешь. Или прими и смирись, или подвинься и уступи место. — Она постукивает дном кружки по колену. — Разовый перепих из иной категории, как ни крути. Его можно вообще не вспомнить, если, допустим, он случился по пьяни.

— Просто секс, который ничего не значит.

— Ну да, голый трах. Ни чувств, ни перспектив, никакого продолжения выше пояса.

— Что же тогда в нём такого привлекательного, против чего никак не устоять? — спрашиваю в усечённой версии то же, на что мне не ответил Стас.

— Риск, новизна, адреналин, — перечисляет Соня. — А, главное, отсутствие обязательств.

— Разве ты совсем ничего не чувствуешь к…

— Моим любовникам?

— Мхм.

— Я их не люблю. — Соня откидывается на спинку кресла, решив, скорее всего, что я специально перевожу тему от нас со Стасом на неё. — К кому-то тянет, кто-то как вызов, некоторые заводят с полуоборота. К недавнему бармену у меня даже что-то похожее на влюблённость. Но я от них ничего не жду, кроме хорошего секса. И мне не нужно, чтобы они ждали от меня чего-то большего.

Долгую минуту мы молча цедим остывающий глинтвейн.

— Только я-то сама по себе. И всё равно не сплю параллельно с двумя или тремя. Чёрт! — взрывается Соня, звонко хлопая ладонью по подлокотнику. — Пока никак в башке не укладывается. Загулять, изменить — это про моего бывшего. Да про многих мужиков! Но ведь в каждом правиле есть исключения. Твой Стас и мой Ванька. — Соня бурно жестикулирует свободной рукой, как дирижёр, пребывающий в гневе на музыкантов, которые откровенно налажали. — Получается, первый слился, а по второму я банально субъективна, раз он мне сын, да и отцовские гены не сотрёшь, если ему приспичит.

— Не идеализируй и не наговаривай. — Я отставляю пустую кружку на низкий столик и встаю, чтобы придвинуть обогреватель на пятачок между нашими креслами.

После захода солнца резво свежеет. Или просто мы устали за день. Тело не хочет тратить энергию на вертикальное состояние и начинает неумолимо сползать в горизонталь.

Соня вызывает машину. Мы крепко обнимаемся и договариваемся встретиться завтра так же, как сегодня, без привязки ко времени.

Я наконец собираю вещи с пола. Ставлю телефон на зарядку. Чищу зубы. Отдёргиваю одну из штор, открывая обзор, и удобно устраиваюсь в постели на двух подушках, комкая край одеяла под подбородком.

На небе прорисовывается молодой месяц, и в голове непроизвольно звучат слова зачитанной в детстве и перечитанной с каждым из сыновей сказки: «Месяц, месяц, мой дружок, позолоченный рожок![5]».

Я так и не ответила Соне. Она не стала спрашивать повторно. Однако посыл моего встречного вопроса больше не кажется однозначным.

Раньше я была безусловно уверена, что измена — это дно.

Точка.

Жирная-прежирная точка.

Никаких вариантов.

Никаких градаций.

Сейчас же я торгуюсь, неохотно различая оттенки.

Что хуже… или унизительно лучше: воспылать чувствами к другой женщине, которые хоть как-то можно понять и принять за объяснения, почему происходит измена, или обезличенно выгулять член в чужом дворе в поиске каких-то никчёмных ответов, при этом совершенно не подразумевая более подробного знакомства и переезда туда?

Кошмар.

Выходит аналогично квалификации убийства.

Результат одинаковый, а степени тяжести и намерения разные.