Глава 36

Проверяю средний выдвижной ящик на кухне. Там лежит печенье и пачка макарон в форме ракушек, которые я с детства люблю отваренными, а затем слегка прижаренными во взбитом с солью яйце на сливочном масле. Рядом с другой стороны ютятся открытые упаковки тряпок, губок, соли, сахара, лаврового листа и пакетированного чая с бергамотом.

Заглядываю в холодильник. Есть сыр. Целых два вида.

Небогатый набор для встречи гостей. Хотя ко мне едет не гость.

Соня позвонила буквально полчаса назад и поставила перед фактом, что заскочит ненадолго по пути из аэропорта.

Мы не виделись с ней после тех выходных в СПА. Сначала у меня не было никакого желания встречаться. Затем она уехала в рекламный тур, после которого провела несколько дней с Ваней.

Мы, конечно, в курсе основных событий друг друга, но Соньке мало сообщений, ей нужно увидеть меня своими глазами. Как и мне её. Принять на территории, которая пока так и не стала моей. Просто квартира. Без определения. Зато через стенку до сих остаётся наша. Но я потихоньку работаю над этим, как и с пылесосным дыханием, которое случается в присутствии Стаса.

Я не спрашивала, как он утряс вопрос с жилищным комитетом и прочими инстанциями по прокладке дополнительного прохода в общей стене между кухнями, о котором настойчиво напомнили мальчишки, перед тем как уйти в школу на следующее утро после того ужасно трудного разговора. Проём оказался довольно глубоким и больше похож на арку, с двух сторон оформленную массивными дверями.

Как не банально прозвучит, но новая жизнь началась с понедельника. Я приняла доставку заказанной мебели, договорилась с грузчиками вынести большой стол и старый диван, перенесла большую часть одежды, косметику и ноутбук. Пару раз порывалась выбрать простыню с наволочкой или кастрюлю, но в носоглотке моментально начинало горчить от подступающих слёз. В конце концов, я провела несколько часов в большом торговом центре, где купила два комплекта постельного белья и базовую кухонную утварь.

В первый вечер Стас допоздна задержался на работе. Или бесцельно катался по городу. Или… Я не должна была строить догадок, но строила. Отгоняла одни, только им на смену сразу приходили другие.

В общем, он дал нам время с сыновьями. Я накормила их ужином, узнала, что Артём собирался на выступление к Ксюше в майские праздники, и долго перебирала короткие некудряшки Тимки, пока он не уснул. А потом ушла к себе, стараясь как можно тише провернуть ключ в замке, закрывая входную дверь.

В ту ночь я почти не спала. Сначала лежала в темноте на довольно удобном диване, от которого всё ещё пахло упаковочной плёнкой. Затем стояла у окна в пустынной кухне под звуки уличного шума, который пробирался даже в тихий огороженный двор и проникал сквозь щёлку приоткрытого на проветривание окна. Снова легла. Услышала гул приехавшего на наш этаж лифта. Закрыла глаза и задремала.

Во вторник я проснулась рано. Вернее, очнулась от забытья, от которого больше устала, чем отдохнула. Послонялась из сумрачной комнаты в голую кухню и обратно, приняла долгий душ. Как попало высушила волосы новым полотенцем. Оно почти не впитывало влагу, как мне казалось, а про фен я забыла. Внесла в заметки на телефоне целый список необходимых вещей: от шкафа до чайных ложек. Вписала стиральную машину, потому что даже в нашей странной ситуации было бы абсурдно ходить как в прачечную в квартиру, где живёт муж, с которым мы вроде как стали бывшими. Глупо, хотя, скорее, истерично хихикнула тогда и пошла в ту самую квартиру как в кафе, чтобы приготовить большую сковороду омлета, пожелать хорошего дня мальчишкам, забрать кеды и, словно трусливый вор, прокрасться по подъездной площадке, надеясь, что меня не засечёт наш квартиросъёмщик, и в то же время радуясь, что у нас нет других соседей.

В тот день я уехала в агентство. Мы плодотворно поработали. Я угостила Рустама с Алисой обедом, заявив, что хочу, пусть и таким незатейливым образом, отблагодарить их за труд и поддержку. Заказала Артёму с Тимкой сет роллов, от души желая сделать детям приятное любым доступным мне способом. Домой… или куда я теперь возвращаюсь… не знаю, каким словом называется такое место… В него я вернулась достаточно поздно.

По груде мешков со строительным мусором, сваленных у контейнеров, как-то сразу догадалась, что Стас проложил тайный тоннель, по которому, не испытывая потребности прятаться и маскироваться, я смогу передвигаться из настоящего в прошлое и участвовать в будущем. Только вместо благодарности мне хотелось избить его одним из мешков с обломками кирпичей, в которые он превратил нашу жизнь.

Раздаются переливы домофона. Выныриваю из размышлений и отпускаю ручку холодильника, которая успела нагреться под моей рукой.

— Привет! — Соня сгребает меня в объятия.

— Привет! — Обнимаю её и прижимаюсь щекой к щеке.

Она отстраняется, сбрасывает дорожные балетки и требует экскурсию по квартире, которую мы заканчиваем в кухне.

— У тебя здесь… — Она осматривается ещё раз.

— Если скажешь, что уютненько, я выставлю тебя вон и даже чаем не напою, — предупреждаю, скрещивая руки на груди.

— Я не настолько предсказуема. — Сонька с деланым возмущением заламывает идеальную бровь. — Функционально.

— Функционально? — переспрашиваю, ощущая, как внутри развязывается неимоверно тугой узел.

— Ага. Что неудивительно, раз у тебя сейчас период такой — функциональный. — Подтверждает Соня и вручает мне тяжёлый пакет, который она таскала по всей квартире. — Держи подарок на новоселье и кое-что к столу.

Выкладываю на стол черешню, плоскую упаковку хамона и баночку фаршированных мягким сыром помидорок черри.

— Вино тоже привезла, но на него приглашу к себе. Там нас точно никто не побеспокоит. — Она выразительно косится на дополнительную дверь в стене.

Я же с опаской достаю тяжёлую коробку в хрусткой однотонной крафтовой бумаге. За Сонькой на заржавеет снабдить меня вибратором или мишенью с изображением Стаса для метания дротиков. Разворачиваю, видимо, с таким лицом, что Соня начинает откровенно потешаться надо мной:

— Алка, прекрати подозревать меня во всякой тупой пошлятине! Иначе я схомячу весь хамон, заберу помидоры и удалю твой номер телефона. Осторожно! — выкрикивает и тут же хохочет в голос, когда я замираю, едва потянув крышку на себя. — Вдруг оттуда вылетит надувной мужик с силиконовым… хвостом.

Я сминаю бумагу и запускаю ею в голову Соне.

— Балда!

— Ну а что? — Она отбивает мой снаряд. — Ты разве не этого опасаешься?

Закатываю глаза и обнаруживаю инструкцию по сборке передвижного столика для ноутбука, на котором можно спокойно как работать, так и завтракать в постели или на диване.

— Регулируемая высота, наклонно-поворотная столешница крутится на триста шестьдесят и, — она многозначительно поднимает вверх указательный палец, — блокировка колёсиков!

— Спасибо, Сонь! — благодарю от души за очень нужную вещь, о которой сама задумалась после обморока и вынужденной работы на дому, но так и не собралась купить.

— Инструменты не взяла, хотя там, наверное, должен быть шестигранник. — Соня смотрит враз посерьёзневшим взглядом. — Да и зачем лишать Тимоху радости пособирать такую штуковину, верно?

Я киваю, улыбаясь, и сгружаю коробку на пол.

— Он, правда, уехал сегодня утром в загородный лагерь на конструкторскую смену. На целых три недели. Но я подожду, ничего страшного.

Соня подходит ближе и ловит мою руку, которой я сметаю несуществующую пыль со стола, и заставляет остановиться.

— Ты как?

Пожимаю плечами.

— У меня идеальная чистота в ванной. Стульчак всегда опущен и никакого запаха мужских носков. Никто не храпит, разве что я сама могу всхрапнуть, если разосплюсь в одном положении или нос заложит, но я этого не слышу. Вещи никто не переставляет. Никакой грязной посуды в раковине к вечеру. Представляешь, и постель всегда заправлена.

— Многие об этом мечтают, — бодро резюмирует Соня, хотя в глазах нет ни капли веселья.

— Крошечный нюанс, — высвобождаю руку и показываю пальцами мизерное расстояние, — я об этом не мечтала, — говорю плоско, не меняя интонации, отступаю и щёлкаю по кнопке чайника. — Однако, жизнь коварна. Кто-то годами ждёт то, чего желает больше всего на свете, а кто-то в одно неуловимое мгновение получает то, чего и не хотел вовсе.

Соня молчит и преследует меня взглядом, разгадывать который я не планирую. Разгадка мне, скорее всего, не понравится. Поэтому я совершаю слишком много лишних телодвижений: наливаю нам по кружке чая, комментируя, что, как в старые добрые студенческие времена, есть только макательный одного вида, нарезаю сыр и высыпаю печенье в суповую пиалу, ломая половину.

— Ешь давай. — Я вкладываю в руку подруги недобутерброд из толстого куска полутвёрдого сыра, зажатого между двумя обычными печенюхами — мы с ней давно пристрастились к пободному лакомству, сытному, между прочим. — А то я сама всё съем и тебе не останется даже жалких-прежалких крошек.