Глава 48

Инертно и бессмысленно лежу, наблюдая, как за окном рассветает, пасмурная серость растворяется в солнечных лучах, в которых мельчайшие пылинки водят хороводы.

Мне хочется пить, но не хочется вставать.

Я больше не хочу спать, но бодрствовать тоже не хочу.

Хочу помыться, раствориться в пузырьках мыльной пены, но не хочу скользящей по коже воды и контакта с собственным телом.

Хочу уйти отсюда.

От себя.

Из тюрьмы, из которой нет выхода.

Но он должен быть. Там же, где находится вход. Нужно лишь захотеть его найти.

Захотеть и сделать то, что действительно хочется.

Не надо. Не должно. Не следует. Не подходит. Не устраивает. Не правильно…

Просто хочется.

Без дополнительной причины, подоплёки или цели.

Пользуюсь новой привычкой намеренно фокусироваться на чём-то одном. Перебираю желания и сортирую их по кучкам.

Сначала ничего не приходит в голову, кроме банального лечь на спину и позавтракать.

Ложусь и думаю, что хотела бы съесть.

Аппетита нет, да и не желание это, а потребность, поэтому иду дальше.

Хочу увидеть Тёмку не на экране. Тут же позорно радуюсь, что не увижу его ещё целую неделю, и ужасаюсь, что не смогу посмотреть ему в глаза, потому что он сразу поймёт, что натворить дел умеет не только отец.

Дети гораздо сложнее, чем простая хотелка, а сейчас я пытаюсь нащупать именно её.

Подтягиваюсь по спинке кровати и сажусь, фигурально сворачивая в другую сторону.

Основательно поблуждав в лабиринте собственных извилин, нахожу несколько ниточек, дёрганье за которые приводит к тому самому звону колокольчика.

Я хочу шампанского. Золотистого, прохладного, колкого. Обязательно в очень высоком, очень тонком и очень узком бокале. Чтобы было красиво и аристократично.

Я хочу новое платье. Такое… На раз. На единственный сногсшибательный выход, но без официального повода.

Я хочу покормить белок в лесопарке. Орешками с руки. Приманить, если получится. Если нет, то и ладно.

Усмехаюсь сумасбродным фантазиям и прижимаюсь губами к костяшкам правой руки.

Нечаянно царапаюсь верхней об обручальное кольцо.

Губы внезапно пересыхают и как будто разбухают.

Не могу заставить себя разомкнуть и облизать их.

Вскакиваю. Пошатываюсь. Осторожно перемещаюсь в кухонную зону. Мелкими глотками долго пью воду и прокручиваю на повторе список выбранных желаний.

Включаю телефон, чтобы напомнить Соне об обещанном вечере, но она меня уже опередила.

"Привет! Всю ночь разруливала проблемы туристов, которые перепутали транзитный рейс. Так что извиняй за столь раннее сообщение. Я спать, потом привожу себя в порядок и жду тебя в восемь по адресу, который скину отдельно. Просто скопируй его для маршрута такси. Никаких колёс! Никаких тапок и штанов!"

Читаю ни о чём не говорящий мне адрес, по которому сегодня сбудется загаданное шампанское. Впереди же у меня вагон времени, чтобы покормить белок и поохотиться за платьем.

В 19:40 я сажусь в такси. Водитель оборачивается, присвистывая в восхищении. Я скупо улыбаюсь, поправляя подол, как леди, и совершенно по-пацански сдуваю упавшую на глаза кудряшку.

Весь мой образ такой же: подиумный наряд и причёска от шаловливого ветра из подворотни. Но мне так хочется. Дисбаланс, который странным образом балансирует.

Минимум макияжа, ноль украшений, небрежная укладка, любимые туфли с клатчем и новое шикарное платье.

Я провела полдня в парке. Белки всё-таки поели с моей руки, а после ещё какое-то время подбегали проверить, не припрятала ли я что-то на десерт для них. Я же сидела на тёплой хвойной подложке прямо на земле, прислонившись спиной к толстому шершавому стволу сосны, смотрела в небо сквозь её игольчатую корону, вспоминала, как пару лет назад мы с Алисой участвовали в конкурсе ландшафтных скульптур из веток, шишек, мха и прочего природного подспорья, отсыпала пригоршни пшена ребятишкам, которые помогали ленивой тёте наполнить кормушки.

Сидела, наконец ни о чём не думая, и дышала.

А потом заехала в торговый центр, где на втором этаже представлены бренды местных дизайнеров одежды, и сразу встретилась с морской бирюзовой волной.

Само платье простого кроя. Закрытые плечи, маленький круглый вырез. Длинное. По фигуре, но не облегает, а струится. Слегка расклешенный подол без разрезов не сковывает движения, зато точечно обрисовывает силуэт при каждом шаге. Однако самым главным его акцентом являются рукава с секретом.

Они из прозрачной ткани такого же бирюзового цвета на подкладке, которая на тон светлее платья, что создаёт эффект солнечных бликов. От малейшего дуновения по ним проходит рябь. Свободные рукава асимметричной длины скрывают кончики пальцев спереди и спускаются конусным шлейфом до кромки подола сзади. Стоит же приподнять или протянуть руку, как обнаруживается полное отсутствие внутреннего шва от подмышки до кисти. Строгое становится соблазнительным, а очевидное превращается в загадку.

В таком платье отвратительное внутреннее состояние обретает стильный фасад. Оно достаточно закрытое, чтобы чувствовать себя защищённо, и смелое, чтобы исключить пошлые комплименты.

Мой личный вид странной гармонии на сегодня, благодаря которой я не изобретаю предлога никуда не пойти и еду к Соне, что бы она там ни задумала.

— Прибыли. Или вы хотите изменить адрес? — Вопрос водителя вырывает меня из расфокусированной дымки.

— Простите. Спасибо.

Выбираюсь наружу и замираю перед входом в ненавязчиво подсвечиваемое здание, над которым сияет то золотым, то синим словно выведенное каллиграфическим почерком название «Перо».

— Обалденно выглядишь!

Одновременно с голосом подруги слышится хлопок дверцы.

— Сама такая! — искренне любуюсь Сонькой в чёрном коротком коктейльном платье.

Мы обнимаемся. Я отстраняясь первой и преувеличенно бодро спрашиваю, куда она меня заманила.

— Днём тут проходят встречи книжного клуба, — отвечает Соня.

— Надеюсь, ты захватила дополнительный томик для меня. — Скептически изгибаю брови.

Она смеётся и, кажется, хотя мне не кажется, что с облегчением.

— А вечером здесь можно вкусно поесть, потанцевать, посмотреть стриптиз-шоу и поймать огненное перо жар-птицы или синее той самой, что сулит счастье. В общем, приличный отдых, который, при желании, можно разбавить неприличным. — Соня вроде бы говорит весело, только сама сканирует моё лицо с дотошностью рентгена. — Готова?

«К разврату», — мысленно заканчиваю расхожую фразу. Не готова, но беру Соню за руку. Она тут же крепко сжимает мои пальцы и изумлённо ахает, рассматривая устроенный рукавом фокус.

— Готова выпить шампанского, — произношу уверенно и первой направляюсь к дверям.

— С него и начнём. — Соня подстраивается под мой шаг и сообщает охране на входе своё имя.

На первом этаже на солидном возвышении расположена сцена в форме полумесяца. Перед ней свободное танцевальное пространство и полукругом столики максимум на четверых. За ними в отдельных нишах на подиумах находятся диваны для компаний побольше.

Я давным-давно не была в клубах. Ощущаю себя как в музее, причём сразу и посетителем, и экспонатом. Мой наряд вписался бы лучше на пафосном благотворительном балу или аукционе. Он привлекает внимание немногочисленных пока гостей, взгляды которых я физически чувствую сквозь ткань. Однако, упрямо стою, запрокинув голову, и рассматриваю серебристый занавес, который уходит на несколько метров вверх по стене за сценой.

Соня окликает меня и указывает на балкон на втором ярусе.

— Наши места в ложе, которая чуть левее центра. Индивидуальная лестница, интимная обстановка и прекрасный обзор. Шампанское сейчас принесут.

Мы поднимаемся на балкон. Действительно, уединение и соучастие с происходящим внизу.

Официант отодвигает для меня кресло. Я мешкаю буквально секунду и сажусь. Он ухаживает за Соней, наливает нам по бокалу шипучих пузырьков, оставляет меню и удаляется.

Сонька обхватывает пальцами тонкую ножку и серьёзно произносит:

— Дай этому месту шанс на один бокал. Если будет совсем мимо, найдём другое.

Я качаю головой, улыбаюсь прозорливости подруги, чокаюсь с ней и пригубляю шампанское, исполняя третье желание на сегодня.

Мы отвлекаемся от выбора блюд и дважды просим официанта подойти позже. Наконец заказываем ужин, переходим ко второму бокалу и болтаем на отвлечённые темы. Соблюдая негласное соглашение или, скорее всего, не доверяя первой бутылке, я не спрашиваю про бармена, Соня — про Стаса.

Мы обсуждаем платья, погоду, еду. Наблюдаем за прибывающими людьми. Я немного расслабляюсь и смеюсь над Сониными меткими догадками, кто, почему и зачем сюда пришёл.

— Два ботаника перепутали время книжных баталий, хотя, ставлю на то, что специально. Трио подружек за сорок с удочками на молодое тело. В противоположном углу ринга юный девичник, который, наоборот, закидывает сети на тела постарше. Смазливая мордашка…

Внезапно гаснет свет. Соня замолкает.

В полной темноте медленно начинает искриться занавес. По нему рассыпаются всё более яркие звёзды. Они образуют контур крыльев, который вместе с резкой музыкой заполняет упавшая с неба, вернее, с потолка, жар-птица.

Она зависает в воздухе прямо напротив нас. Я зачарованно рассматриваю переливающиеся расплавленным золотом перья и девушку с лоснящейся кожей в птичьей маске и сверкающем блёстками раздельном купальнике, который состоит из трёх крохотных треугольников.

Шоу зачаровывает. Я придвигаюсь ближе к ограждению. Отмечаю боковым зрением, что на нашем столике зажигаются свечи. Соня подталкивает ко мне бокал. Принимаю его не глядя.

На сцене заканчивается массовая феерия, исчезает огненная птица и наступает очередь соло-выступления девушки в свободной тунике.

Я оборачиваюсь к Соне, собираясь поделиться впечатлениями, но застываю.

К столику приближается тот же официант. В мускулистых руках два высоких стакана с сине-оранжевыми напитками. На нём светлые мешковатые штаны на завязках. Он босиком и обнажён по пояс.

— Дамы, фирменный коктейль от заведения для вас.

Он ставит стаканы на стол и обходит Соню, на ходу поглаживая спинку её кресла.

Задерживается в метре от меня.

Я могу пересчитать кубики его пресса и разглядеть форму пупка.

Мой затылок попадает в невидимые тиски. Ладони потеют.

Он делает несколько шагов назад.

Я делаю краткий вдох и выдох.

— Если пожелаете приват-шоу, достаточно дёрнуть за этот шнурок.

Раздаётся тихий шорох.

Плотная штора отсекает нашу ложу от общего зала.

Я роняю бокал на пол, и меня накрывает паника.