Глава 54

Июль незаметно переходит в август.

Мы с Алиёй утверждаем общую концепцию проекта по участку и согласовываем схему оплаты. Работа движется с бешеной скоростью. Днём я зависаю на берегу озера, а вечером составляю списки материалов и поставщиков.

Приехав однажды, чтобы внести некоторые правки на месте, я быстро обнаруживаю себя с огромной кружкой чая и планшетом наперевес, протаптывающей будущие дорожки по дедовскому методу. Вовлекаю хозяйку и ребят, которые шустро возводят открытую веранду, в это священнодействие по вычислению наиболее удобных проходов. Объясняю, что как бы филигранно я ни распланировала сетку тропинок, по факту ноги всё равно свернут наискосок, например, к яблоне, а к воде непременно спустятся по боковому газону. Мы хохочем, расставляя вешки в виде колышков и коробок, представляя кусты, клумбы, горки и мостики.

Тёма, в основном, пропадает либо с мячом на стадионе, либо с Ксюшей в городе. Тим увлечён чертежами, которые разложены на столе и вдоль стены напротив его кровати в комнате.

Каждый из нас занят чем-то по душе и активно пользуется каникулами по максимуму.

С младшим мы возобновляем традицию совместной готовки. Правда, сколько бы ни настряпали или ни наварили, хватает максимум на неполные сутки. С лёгкой руки брата Артём получает почётный титул бездонного обжоры, над которым очаровательно хихикает Ксюша.

Втроём навещаем бабушек и дедушек. Они окружают нас неустанной заботой, разрешают Тимке ставить опыты в огородах, слушают Тёму, раскрыв рты, и следят, чтобы я под завязку набила багажник банками с вареньем и маринованными огурцами. В свою очередь, провожу ревизию домашних аптечек у обоих родителей, пополняю запасы лекарств, перчаток и сбрасываю Стасу фотографии с комментариями, что по осени у одних нужно будет перекрыть теплицу, а у вторых заменить часть забора.

Раньше я предпочитала проводить время в городе, бродить по улицам детства, навещать школьный двор. В этот раз заезжаю туда, только чтобы купить таблетки и продукты. Не возникает ни ностальгии, ни желания задержаться. Затишье, посетившее меня после грозы, оказывается, основательно обосновалось внутри и лишь укрепляет отвоёванные позиции.

Накануне отъезда нам устраивают банный вечер с берёзовыми, дубовыми и пихтовыми вениками, соляным камнем на разогретых от печки камнях и ковшиками ледяной колодезной воды для умывания и подачи пара.

Тёмка с дедом соблюдают весь ритуал в несколько подходов от прогрева до пота ручьём, ополаскивания, литров чая с мятой и смородиновым листом до дуэли вениками и обливания холодной водой из специальных кадушек.

Трио из меня, Тимки и бабушки ведёт себя гораздо скромнее. Мы греемся после главных парильщиков, дышим в веники и дольше отдыхаем на широком крыльце, опустошая кувшин с домашним квасом.

После бани и бабушкиных булочек дети моментально вырубаются. Я помогаю маме прибраться, развесить влажные полотенца и простыни. Желаю родителям спокойной ночи и долго лежу на диване на веранде, наблюдая, как яркие звёзды на чёрно-синем небе играют в пятнашки с молочной луной.

Сон прошмыгнул мимо меня и захватил в свой плен тех, кто спит в доме. Стараясь ничем не скрипнуть, я кутаюсь в толстый папин халат и в одних носках перебегаю в беседку под черёмухой. Забираюсь с ногами в кресло-качалку и погружаюсь в особое безмолвие, пронизанное дровяным дымком, росистым запахом земли, стрекотом невидимых насекомых и шёпотом листвы.

Спустя примерно полчаса вижу движущийся в мою сторону огонёк сигареты.

— Не спится не на своём месте? — Папа присаживается на верхнюю ступеньку.

— Запасаюсь чистым воздухом.

Я сползаю к нему под бок. Он делает ещё пару затяжек и тушит окурок в жестяной банке, которая незаметно спрятана возле входа.

— Пацанов рано будить не дам, — заявляет папа. — Сама тоже утром поспи. Не спеши за руль. Никуда твой город от тебя не денется.

— Слушаюсь, — усмехаюсь в ответ.

Он неожиданно приобнимает меня. Я кладу голову ему на плечо. Горло сводит частыми спазмами.

— Доча, ты чё-то сильно схуднула. Не болеешь?

Папа прижимает меня ближе к себе.

Я мотаю головой, чувствуя, как на переносицу и висок скатываются слёзы.

— Нет, пап, не волнуйся.

— Ты смотри, красота красотой, но чтоб не во вред здоровью.

Обнимаю его обеими руками под мышками. Он накидывает мне на голову капюшон, укрывая от ночной прохлады и поглаживает по спине широкой горячей ладонью. Я впитываю каждую секунду в крепких, надёжных мужских руках. В родных объятиях, по которым скучаю.

Когда я была маленькой, папа много носил меня на шее. Мои ножки постоянно уставали. Мама ворчала, что я хитрая лиса, а папа тюфяк, раз поддаётся на уловки ребёнка, но мы с ним упрямо оба радовались, когда я взлетала вверх.

Теперь папа уже не посадит меня на шею. Девочка Алла выросла рядом с ним и стала тем самым взрослым, который принимает эстафету заботы об отце. Закон жизни в действии.

Мою внутреннюю девчонку щедро баловал муж. С ним она чувствовала себя привольно, обожала обниматься и забираться к нему на ручки.

Я вздыхаю и трусь носом о папину шею. Он тут же трогает мою холодную пипку и встаёт, увлекая меня за собой.

— Ну-ка марш под одеяло, ледышка!

Папа разрывает объятия, которых мне катастрофически не хватило. Но он не знает, что мне больше не с кем так тепло обниматься, и я плетусь за ним в дом, потому что на самом деле резко замерзаю.

После поездки на дачу родителей я с ещё большим рвением занимаюсь проектом Алии. Советуюсь с Алисой, показывая три варианта мини-пляжа, пирса и зоны под навесом на берегу озера, который входит в состав участка. Она солидарна со мной, что там получится кусочек настоящего рая, и вносит несколько предложений, которые стоит обдумать. Всё-таки второй взгляд со стороны часто бывает полезен.

Дина-Спичка присылает мне пригласительный на две персоны на выставку, где в середине августа будут представлены наши с ней фотографии. Ставлю напоминание в планере, поскольку даты продолжают от меня ускользать. Заинтриговываю Соню обещанием удивить её непривычным для меня амплуа, если она выделит пару часов своего драгоценного времени через полторы недели. И делюсь с Диной идеей, которая возникла совершенно спонтанно, но именно эта девушка с присущей ей чуткостью сможет реализовать её во что-то необыкновенное.

Как я и предполагала, Алия даёт разрешение на эксперименты Тима по умному саду. В очередной приезд я захватываю с собой младшего сына и его одногруппника.

Мальчишки распределяют трубки разного диаметра по земле, носятся туда-сюда и измеряют высоту и угол склона. Они пачкают подошвы в песке и пыли, но не обращают на беспорядок никакого внимания и оставляют кучу грязных следов на свежих досках настила на веранде, куда забираются для лучшего обзора.

Делаю им замечание, вручаю веник и вдруг включаю камеру телефона. Сохраняю снимок, где Тимоша сосредоточенно вычисляет что-то в уме, стоя на возвышении, на носки его кроссовок налипла земля и травинки, а рядом на чистом полу отчетливо виднеются белёсые следы.

Именно его я прикрепляю к письму Дине:

«Не знаю, как правильно сформулировать, но здесь сочетается безусловная любовь и ненамеренный, но досадный вред. Попробую пояснить на других примерах. Представьте кота, который греется на солнышке рядом с грядкой, куда только что посадили морковку, а она вся в ямках от кошачьих лап. Или малыша, который улыбается во весь рот и протягивает маме букет цветов, а за ним во всей красе предстаёт разорённая клумба. Или щенка, который радостно несёт хозяину разодранную тапку. Что перевесит: гнев или любовь? Возможно, вы посчитаете такую идею бредом, но мне кажется, что подобная серия фотографий послужит неплохим дополнением к вашему портфолио».

Помимо приглашения от Дины, мне поступают ещё два.

«Белстрой» официально устраивает караоке-корпоратив на день Строителя. Я думаю посетить его начало, а песнопения и танцы оставить сотрудникам своего агентства, тем более перепеть выпившего Рустама ещё никому не удавалось.

Между строительным праздником и моим дебютом в качестве модели дети настойчиво сманивают меня в кино на премьеру нового триллера.

При всём моём внутреннем замедлении, с которым я постепенно смиряюсь, жизнь кипит событиями и как будто специально не позволяет делать паузы.

С корпоративом я однозначно просчиталась.

Надо было ненадолго присоединиться к разогретой компании, когда уже поймана общая волна, в которую ты либо вливаешься, либо отсиживаешься на берегу. Я же оказываюсь втянута в бесконечные рассказы заместителя Стаса.

Мы сталкиваемся с ним в фойе, он подсаживается за стол и перескакивает с проделок годовалой дочки на жалобы на Рустама и обратно, запивая их по очереди стопкой водки. Даже будучи дважды матерью, я устаю от его детских историй, а как руководитель Рустама с трудом сдерживаюсь, чтобы не вступить в бессмысленный спор с явно настроенным на него хмелеющим человеком.

Стас выступает с речью, вручает благодарственные письма и почётные грамоты. Я пытаюсь не вслушиваться в интонации его голоса, но в то же время использую как фон против словесного потока незамолкающего соседа и мысленно умоляю вызвать того на сцену.

Мои чаяния услышаны. Горе-собеседник уходит и больше не возвращается. Хотя кого я обманываю?

Я чувствую неотступный взгляд Стаса с момента прибытия. Муж избавляет меня от нудного компаньона, а я избавляюсь от пристального внимания Белова, сбегая в туалетную комнату.

Настроение веселиться совершенно пропадает, но исчезнуть незаметно не удаётся.

— Водитель у крыльца, — звучит, едва я открываю дверь в коридор. — Я знаю, что ты можешь заказать такси.

— Могу, но…

Стас охватывает меня взглядом с головы до ног. Я смотрю ему в глаза.

— Спасибо.

Он удивляется моей сдержанной благодарности, но лишь кивает в ответ и, сохраняя между нами дистанцию, молча провожает до автомобиля.

Едва машина трогается, меня отпускает раздражение и наметившаяся головная боль. Приоткрываю окно и ловлю приятый вечерний ветерок, который с радостью устремляется в салон.

Через несколько дней мальчишки ведут меня в кино, где мы обложимся солёным и сладким попкорном и газировкой. А потом я веду Соню на выставку, в предвкушении которой сама себе боюсь признаться, насколько сильно волнуюсь.

Надеюсь, там и там всё пройдёт без сучка и задоринки.