Глава 57

Мы исступлённо целуемся ещё несколько секунд.

Затем Стас отрывается от меня так же внезапно, как напал на мой рот. Он часто дышит, пытливо всматриваясь в моё лицо.

Не моргая, держу его взгляд. Губы словно обветривает. Они пересыхают и никак не смыкаются.

— Ждёшь пощёчину, но всё равно была-не была?

В глазах Стаса мелькает подтверждение моего предположения, удивление, непонимание и неприкрытое возбуждение. Я крепче стискиваю бетонную опору и втягиваю живот, чтобы ослабить охватившую его тяжесть.

От столба, с которым я странным образом срастаюсь, отражается гулкое эхо посторонних голосов. Кто-то тоже решил уехать пораньше.

Стас распахивает дверцу. На ватных ногах забираюсь на пассажирское сиденье и на автомате пристёгиваюсь. Мы выезжаем наружу.

Мне горячо. Губы печёт. В груди душно. Ладони обжигают бёдра через ткань платья. Мысли плавятся. Сердцу слишком тепло и тесно в клетке рёбер.

Опускаю стекло. Выставляю руку, растопырив пальцы. Ветер щекотно слизывает испарину с кожи, осыпая меня с головы до ног колкими мурашками. Прячусь обратно в салон, закрывая окно.

Стас сосредоточенно ведёт машину, сжимая руль обеими руками, что говорит о крайней степени напряжения.

Приказываю бунтующему телу остыть. Не слушается. Игнорирую его и изучаю кольцо Стаса. Оно такое же гладкое, как и прежде, но сидит чуть свободнее. Под ним то и дело виднеется более светлая полоска. Не могу определить, игра ли это света и тени или контраст с загаром на пальце.

Перевожу взгляд на своё поцарапанное кольцо. Ранка под ним почти зажила. Почти, потому что как только я сдвигаю его, из неё начинает сочиться сукровица. Однако, если не трогаю кольцо в течение дня, то к вечеру порез превращается в едва заметную чёрточку.

Стас останавливается перед гостиницей и поворачивается ко мне. Я молча смотрю сквозь стеклянные двери на фойе в спокойных тонах, пока между нами натягиваются множественные незримые заряженные провода. Они посылают одночастотные импульсы, на которые отзывчиво вибрирует всё внутри.

Если на качелях я ещё была способна вспомнить о том, что существует «правильно» и «неправильно», то сейчас не в состоянии хотя бы примерно соотнести их с тем, что собираюсь сделать.

А я собираюсь.

И делаю, разрешая себе вообще не думать.

Выхожу из машины в размытую реальность. В чёткий фокус хаотично попадают ступени, мягкие диваны, мелколистный фикус в огромном декоративном кашпо, кнопки лифта, длинная ковровая дорожка, белоснежный унитаз, хромированный кран, знакомая зубная щётка, лунный свет и Стас, который возвышается в нём надо мной.

— Это твой номер? — спрашиваю тёмный силуэт, черты которого давно записаны в памяти.

— Да, — он отвечает приглушённо, будто боится меня спугнуть. — Поговорим? Или… — Склоняет голову то ли, чтобы лучше меня видеть, то ли снова поцеловать и зафиксировать неопределённое немое многоточие.

— Для поговорить необязательно было приезжать сюда, — обозначаю прямо и берусь за концы пояса.

— Можно я сам? — Стас подаётся ко мне, но сохраняет минимальное расстояние между нами.

Застываю, цепляясь за тонкую ткань. Глаза и разум застилает серебристо-сизая пелена, которую простреливают искры, разгорающиеся в самой глубине под сердцем. Каждая их них прошивает сознание, повторяя: «Разрешаю».

Стас задевает меня рукавом, сокращая ещё несколько сантиметров. Он медлит, не веря, хотя уже получил моё согласие. Получил, но, тем не менее, оставляет последнее слово за мной.

Роняю концы пояса и опускаю руки.

— Я её не целовал.

— Я его тоже.

Мы стоим впритык друг к другу, касаясь лишь звуками, которые царапают горло, ранят слух, но одновременно освобождают от чего-то невыносимо тугого, что сковывало изнутри.

— Я здоров. Справка в паспорте.

— Я тоже. Моя в другой сумке.

Мы встречаемся взглядами, понимая, что в погоне хотя бы за такой чистотой всё равно не стали чище.

— Отвратительная прелюдия, — пытаюсь усмехнуться, а, в итоге, лишь жалко всхлипываю.

Губы Стаса тотчас накрывают мои. Я без заминок впиваюсь в его.

Песочные часы падают набок. Крупинки в обоих отсеках замирают, прекращая любое передвижение. Мы попадаем в вакуум, где я всё себе разрешаю.

Кроме одного.

Я не прикасаюсь к Стасу.

Поднимаю руки, выскальзывая из платья. Сгибаю, когда он снимает с меня лифчик. Зарываюсь в собственные волосы, пока Стас жадно исследует мою грудь, живот и скатывает трусики вниз по бёдрам. Бесстыдно целую, но не обнимаю его.

Безусловно, он всё замечает, но никак не комментирует. Сдирает свою одежду, гуляя по мне обжигающим взглядом.

Я скидываю сандалии и тоже пожираю его глазами, трогая только ими. Он кажется суше, жилистее и крепче.

Стас подхватывает меня на руки и осторожно укладывает поперёк кровати. Узнаю присущее ему сочетание резкости и плавности и беспрепятственно откликаюсь на отрывистые нежные ласки, которыми он обволакивает меня со всех сторон.

Немного прихожу в себя, когда Стас неподвижно нависает надо мной.

Мои ноги широко разведены. Голова запрокинута. Пальцы комкают простыню. Дыхание ведёт сложную женскую партию наравне с неровной мужской.

— Ты убрала спираль?

— Нет. Но не в меня. Внематочной ещё не хватало.

Вспышкой проносится мысль, что мы оба, каждый по своей личной причине или по очевидной общей, не хотим использовать презерватив, и меня сразу поглощает ощущение желанной наполненности.

Длинные скольжения чередуются с короткими толчками. Стас постепенно наращивает темп. Я прогибаюсь, принимая его целиком. Мы разгоняемся, терзая друг друга. Бисеринки пота выступают на лбах и висках. Снова и снова приближаемся к финалу, но не кончаем, ни вместе, ни по отдельности.

Сбавляем обороты, меняем угол проникновения и в нетерпении опять набираем скорость. Я упираюсь пятками в матрас и активно подмахиваю, желая получить вожделенную разрядку. Тело сводит судорогой, которая безрезультатно рассасывается, оставляя ноющую пустоту. Стас переносит вес на одну руку, ныряет второй к моей промежности, потирает клитор, но я противоречиво затухаю, гася и его.

Плыву взглядом, обречённо качая головой. Дёргаюсь, соскакивая со Стаса. Пытаюсь свести ноги, но моментально оказываюсь перевёрнутой на живот. Машинально хватаюсь за борт матраса, но не успеваю поднять голову, поскольку мой центр тяжести взмывает вверх.

Стас погружается в меня и вдавливает мои бёдра в постель. Остро чувствую, как его член влажно буравит целую цепочку точек G внутри, на каждое звено которой я издаю низкий утробный стон и внезапно захожусь в частых спазмах и хриплом крике.

Оргазм долго не отпускает, хотя его пик уже миновал.

Я лежу на животе, безвольно раскинув руки в стороны и особо не ощущая ног. Подо мной сыро. Кажется, я истратила годовой запас вагинальной смазки, плюс взяла взаймы у слёзного секрета. Ёжусь от щекотного прикосновения к основанию шеи и тут же ловлю что-то стекающее по изгибу талии. Пачкаю пальцы в вязком и тёплом. Похоже, Стас тоже обильно истощил накопленные ресурсы.

Он вытирает меня и передвигает моё желейное тело на сухую половину кровати. Я сворачиваюсь клубком на правом боку спиной к мужу. Прячу руки под подушку, в которую зарываюсь лицом, планируя полежать немного, чтобы восстановить силы.

Кончики знающих пальцев безостановочно очерчивают линии моего плеча, позвоночника, бедра. Горячая ладонь накрывает мой живот и привлекает ближе к Стасу. Лопатки прижимаются к мягким волоскам на его груди, и я тону в неге, которую, не анализируя, тоже себе разрешаю.

Мы не засыпаем. Во мне необъяснимо одновременно булькает опустошение пополам с перенасыщением. Я не примыкаю ни к одному из них, дрейфуя по течению. Стас же словно навёрстывает все поглаживания и касания, упущенные за месяцы порознь. Его руки без устали рисуют восьмёрки на моей пояснице, играют на рёбрах, обводят полушария груди и ямку пупка, распрямляют пружинки коротких локонов и перебирают их, ненавязчиво массажируя мне голову.

Мы не разговариваем. Вопреки распространённым советам всевозможных дипломированных и диванных экспертов о важности постоянно говорить друг с другом, иногда молчание гораздо нужнее, даже если есть что сказать. У нас наверняка есть, но сейчас я разрешаю себе не думать об этом. Просто лежу, прислушиваясь к отголоскам мощного оргазма, и всем своим существом следую за линией, которую Стас проводит указательным пальцем от мочки моего уха по шее до ключицы, вывязывает в ней петельку и скользит обратно.

— Хочу ещё, — его шёпот проникает под кожу, слетая с языка, который повторяет путь, только что проделанный рукой.

Он нарушает удобную тишину. Однако, как опытный преступник, делает это искусно.

Я не шевелюсь, но отвечаю:

— Мы почти провалили предыдущую попытку.

— Нет.

Мой сосок попадает в ощутимый точечный захват. Я инстинктивно выгибаюсь и задеваю пах Стаса.

— Считаешь победой применённый приём?

— Нет. — Он вжимается в мои ягодицы, и я чувствую, как его твёрдый член ложится в ложбинку между ними. — Победа в том, что мы не сдались.

— Вернее, ты, — поправляю Стаса, согнутой рукой прикрывая набухшие соски.

— Мы, Алла. — Он приподнимается на локте в стремлении поймать мой взгляд. — Мы всё ещё есть.

Поворачиваю голову, фокусируясь на тщательно выбритом подбородке. Прикусываю нижнюю губу Стаса, заставляя его замолчать. Втягиваю её в рот и трусь попой о возбуждённый член, который с готовностью прокладывает себе путь ниже. Раскрываюсь, извиваясь так, будто состою из пластичной глины.

Стас подсовывает ладонь мне под затылок, сминает волосы и тянет за них, явно вынуждая посмотреть на него. Не желая зрительного контакта, присасываюсь к его губам. Он уступает и обрушивается на меня без тормозов.

Его руки снова повсюду, но теперь дразнят без запретов, стискивают до лёгкой боли, настойчиво направляют, вкусно наказывая за неповиновение.

Я вся пылаю, хотя до последнего не даюсь уложить себя на спину. Цепляюсь за измученную до комков подушку, чтобы занять неприкаянные руки, иначе они болтаются бесполезными плетьми и вызывают жалостливые слёзы, которым сейчас не время и не место.

Понимаю, что в этот раз будет быстро. Низ живота наливается приятной тяжестью. Я больше не сопротивляюсь, когда Стас перекидывает одну мою ногу через себя. Опоясываю его, перекрещивая лодыжки, и растекаюсь по матрасу, сжимая уголки истрёпанной наволочки.

Толчок.

Отстёгиваются грузы.

Второй.

Меня подхватывает воздушный поток.

Третий.

Взлетаю.