Глава 59

Я благодарю женщину в белом форменном фартуке. Кладу платье на длинную консоль под зеркалом.

Моё бельё лежит на стуле. Стоя полубоком к Стасу, надеваю трусы. Замечаю краем глаза, что он тоже одевается. Снимаю халат и по-дурацки путаюсь в лифчике, перекручивая лямки. Кое-как защёлкиваю его на один крючок из трёх. Волосы падают на глаза. Сдуваю их и пересекаюсь со взглядом Стаса в зеркале.

Он молча подходит сзади, дозастёгивает крючки и прижимается губами к моей макушке.

— Давай сходим к психологу. — Его дыхание шевелит мои волосы, разливая тепло по коже под ними.

— Тогда уж сразу к психиатру через направление психотерапевта. — Прислоняюсь к Стасу, и он немедленно перехватывает меня руками крест-накрест под грудью. — Думаешь, поможет?

— Не знаю, Ал. Я тоже впервые через такое прохожу. Зато знаю, что сам загнал нас в болото.

— А я загоняю нас в тупик.

Мы продолжаем лупить друг друга правдой, честно озвучивая то, в чём, пожалуй, не получалось откровенно и без лазеек признаться самим себе. Как ни банально, становится будто бы чуточку легче, словно больше не нужно хранить тайну, которая довлела над каждым из нас, и я делаю ещё один шажок:

— Умом я понимаю, что как раньше уже никогда не будет, даже если бы удалось простить, забыть, запереть в прошлом. Всё равно будет по-другому. — Стас стискивает меня крепче, но тут же ослабляет объятия, явно боясь не рассчитать силу и передавить. — Я не жалею, что мы переспали. — Чувствую, что должна об этом сказать ему и говорю: — Мы оба пытались очиститься за счёт друг друга. Только не сегодняшних, а тех, которыми были до… чужих. Теми, с кем не брезгливо, с кем не стыдно, с кем хочется и можно всё и даже больше. Поправь меня, если я ошибаюсь.

— Не ошибаешься. — Стас поднимает голову и смотрит поверх моего темени через отражение в зеркале. — Но между нами сегодняшними всё ещё существует то притяжение, которое возникло с самого начала.

— И упрямо ничем не глушится, — подтверждаю. — Хотя у меня никак не соединяется в одного человека тот Стас, с кем я прожила столько лет, и тот, которого узнала почти четыре месяца назад.

— Представляешь, каково мне терпеть его сейчас без перерыва хотя бы на перекур.

Я приоткрываю рот, уставившись на Стаса. Похоже, только что он прошёлся катком по себе самому. У него одновременно легонько дёргается плечо, уголки губ, к переносице на секунду сходятся брови.

— То есть, мне ещё повезло, получается? — издаю абсолютно неконтролируемое фырканье.

— Должен же быть хоть какой-то плюс. — Стас криво усмехается, с противоречивой нежностью улыбаясь глазами.

Подаюсь вперёд, сгибая руки, которые были опущены по швам. Стас не удерживает меня, но и не отступает.

— Я не хочу по-другому между нами, поэтому не хочу ни к каким психологам, которые начнут советовать время-время-время. Я бы хотела всё это время просто быть счастливой, а не тратить его на работу над тем, чтобы поверить в допущение, что снова могу ею стать.

Ловко залажу в платье и завязываю пояс. Стас достаёт из шкафа и быстро натягивает носки, джинсы и футболку.

— Можно взять предварительную консультацию. — Повторно предлагает он, прежде чем открыть для меня пассажирскую дверцу. — Вместе или по отдельности. Хотя бы подумай.

— Закатаем восемнадцать банок с трогательными моментами, будем гордиться целой полкой законсервированной памяти и хотя бы спокойно жить дальше. Хорошо, ради спокойствия я подумаю.

Ехать недалеко. Стас не тянет время и выбирает короткий путь. На меня нисходит некое подобие умиротворения. Я на самом деле не хочу воевать, доказывая что-то неизвестно кому и неизвестно зачем.

Стас провожает меня до квартиры.

— Давай попробуем сходить к психологу, — говорю вместо прощания. — Скоординируй со своим расписанием и сообщи мне.

Стараюсь максимально бесшумно закрыть дверь, снять сандалии и, подсвечивая себе телефоном, прошмыгнуть в спальню, но из комнаты выглядывает Артём.

Мы с ним как будто меняемся местами: он родитель, а я загулявшийся ребёнок, который потерял счёт времени. Поражённо понимаю, что действительно не представляю, который час, и перевожу взгляд с сына на экран. Оказывается, не так уж и поздно — всего немногим за полночь.

Вновь смотрю на Тёму. Успеваю заметить, как он сканирует коридор и прихожую за мной.

— Папа привёз меня и поехал в гостиницу, — произношу тихо, чтобы не разбудить Тимошу, дверь в комнату которого остаётся закрытой. — Уже, наверное, спустился. Можем помахать ему из окна.

— Обойдётся, — отрезает Артём, но тут же иронично поджимает губы и приваливается плечом к косяку. — Так себе погулялось, раз ты пришла на ночь домой?

— А не забываетесь ли вы, молодой человек, кому и на что намекаете? — намеренно ступаю в полосу света, напоминая кто из нас двоих здесь мать.

— Перебор, мам, согласен, — не спорит он и виновато улыбается.

Внутри щемит из-за всего сразу: первого за долгое время и основательного разговора со Стасом, охлаждения со стороны Артёма по отношению к отцу, очевидных переживаний детей за нас, их родителей, желания мира между всеми нами, да и из-за элементарного физического удовлетворения, которое словно забрало накопленную в теле тяжесть.

— Раз ты не спишь, — выставляю согнутый крючком мизинец, как делала в детстве мальчишек, — пойдём чаю попьём.

Тёма цепляет мой палец мизинцем, но всё равно фырчит напоследок:

— Неужели отец не догадался хотя бы чаем тебя угостить?

— Мы поужинали, — сглаживаю его недовольство и беспочвенные претензии, — только чай вкуснее пить дома. Заваришь, пока я переодеваюсь?

— И принимаешь душ, — добавляет Тёма, топая в кухню.

Угукаю, проглатывая неловкий смешок, поскольку палюсь уже без всяких намёков.

Извиняюсь перед сыном за собственный побег с вечернего мероприятия и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не похвалить за то, что он поддержал отца. Я уже говорила ему, как это важно для них обоих. Достаточно.

Тёмка переходит на свой фирменный лёгкий тон, пародирует с помощью пантомимы некоторых номинантов, подкалывает меня из-за того, что я выбрала примитивную детскую площадку из всех возможных укрытий, где могла бы зажечь. Мы хихикаем и давимся чаем, отчего смеяться тянет ещё больше.

Перед тем, как разойтись по комнатам, привстаю на носочки, обнимаю Артёма и целую прямо в ямочку на щеке.

— Какой же ты красавчик вымахал. — Откровенно им любуюсь, опускаясь на пятки.

— Ещё и умный! — Тёмка задирает подбородок, а у самого чертята в глазах пляшут.

— И скромный, — добавляю с усмешкой. — И внимательный. — Смотрю на него серьёзно, он тоже прекращает кривляться. — Ты очень внимательный сын, Артём.

— Так, мамо, кто-то всё-таки перегуляла. — Он берёт меня за плечи, разворачивает и подталкивает к спальне.

— Это всё игристое, — отшучиваюсь я.

— Оно выветрилось ещё до конца фильма. — Артём резко останавливается и откровенно лыбится. — Или отец не безнадёжен и вместо чая угощал вином?

Показываю Тёме язык и ничего не отвечаю. Он ухмыляется, но тоже никак не комментирует.

Я не задёргиваю шторы, единственные из всех, которые совершенно меня не смущают. Ложусь поперёк покрывала на спину, закидываю руки под голову, собираясь наконец обдумать прошедший вечер, но просто отключаюсь.

Меня будит череда уведомлений, падающих на телефон. Шарю по кровати в его поисках, вспоминаю, что поставила ночью на зарядку и медленно открываю глаза, соображая, что вокруг слишком светло.

Подползаю за телефоном.

В кои-то веки я безбожно и беспробудно продрыхла почти до одиннадцати утра. Уму непостижимо!

Меня бомбардирует сообщениями Дина. Она явно нервничает, раз строчит краткими фразами, которые сразу отправляет:

«Алла, доброе утро!»

«Напоминаю, что завтра вы звезда выставки».

«Организаторы заявили дресс-код: беж».

«Да, вот так без фантазии решили оттенить чёрно-белые фотографии».

«Стиль не регламентирован».

«Только цвет».

«Вы же придёте?»

«Дублирую пригласительный. Могу передать лично».

Пытаюсь разбавить накал волнения, уверяя, что звездой выставки точно будет фотограф, благодарю за новую информацию, подтверждаю, что непременно приду и предлагаю встретиться вечером у знакового для нас «Ближе к небу».

Пока Дина пишет ответ, пересылаю Соне требования по одежде.

«То есть, телесный тоже подойдёт. Отлично, можно не тратиться и явиться голой. И пусть хоть одна сволочь возразит, что это не беж», — молниеносно реагирует подруга в своём неповторимом стиле.

«Ты можешь! И будешь прекрасна. Но тогда затмишь все фотографии, а завтра всё-таки мой триумф», — парирую, параллельно отмечая, что Дина согласна.

«Придётся одеться, но только ради тебя!»

Мы договариваемся с Соней о времени встречи, и я начинаю лихорадочно шерстить гардероб на предмет подходящего наряда.

Перебираю вешалки с одеждой, отсортировывая несоответствующее по цвету. Вспоминаю про мерцающий шёлковый топ. Нахожу в тон к нему туфли на высоченной шпильке. Закусываю нижнюю губу, но понимаю, что хочу быть в них и костюме с пиджаком классического кроя и брюками палаццо, который обязательно куплю сегодня в матовом оттенке бежевого.

Запись на укладку и макияж закреплена за мной с того момента, как я получила приглашение.

У меня будет чудесная компания.

Я искренне желаю, чтобы наша общая работа стала ступенькой вверх и вперёд для талантливой Дины.

Меня не пугает шанс встретить знакомых, хотя они вряд ли ожидают увидеть Аллу Белову в качестве модели и вполне могут не узнать со спины и вполоборота.

Тем не менее, внутри теплится волнение. Непроизвольно улыбаюсь сама себе. Я подумала «теплится». Не разрастается, не нагнетается, не мешает, а «теплится». Прикладываю руку к груди и чувствую, что мне действительно тепло. Очень приятное ощущение, которое хочется сохранить.

Застаю на кухне Тимофея. Чмокаю его в плечо и винюсь за свой обман.

— Папа же тебя, в итоге, нашёл. Значит, наша миссия не провалена, — глубокомысленно заявляет мой философ и сразу интересуется, указывая ножом на порезанный толстыми кружками помидор: — Будешь горячий бутерброд?

— Холодный тоже потянет, — раздаётся хрипловатый спросонья голос Артёма, который заруливает в кухню с закрытыми глазами, закидывает в рот целиком одну из заготовок с блюда Тимки, запивает водой и отчаливает явно досыпать.

Я провожаю глазами старшего сына, пока младший, как ни в чём не бывало, просто восполняет неожиданно нанесённый урон.

По всей грудной клетке разливается новая тёплая волна. С удвоенным рвением я берусь помогать Тимоше с нашим завтраком-обедом.

Весь день складывается так же хорошо, как начался.

Мой костюм безошибочно встречает меня в витрине одного из магазинов, завидев ещё на эскалаторе и чуть ли не помахав рукавом, указывая путь. Брюки немного длинноваты, но выбранные каблуки легко вносят требуемую корректировку и делают ноги абсолютно бесконечными.

Я успеваю качественно поработать в агентстве. Даже солидная стопка бухгалтерских документов на подпись не охлаждает мой настрой. В век цифровизации и электронного обмена данными никто всё равно не застрахован от технических сбоев, плановых ремонтных работ и обновлений в самый неудобный момент, поэтому мой бухгалтер ведёт учёт и прежним проверенным способом на бумаге.

Алия сообщает, что строительная бригада закончила с верандой и приступает к внутренней отделке. Я даю отмашку ребятам по чистке прибрежной части озера, с которой мы планируем начать обустройство территории, поднимаясь от воды вверх к дому, чтобы везде завершить грязные работы примерно в одно и то же время, как хотелось бы хозяйке, и под занавес навести красоту входной группы.

С Диной мы пересекаемся буквально на минуту. Она на взводе, глаза лихорадочно горят, нижняя губа изжёвана до бордовых пятен. Я подбадриваю девушку, а сама удивляюсь тому, что когда-то долго не могла определиться с её полом.

Впрочем, на следующий день загадка Спички увлекает и Соню. Подруга эффектно появляется в облегающем платье, которое практически воплощает её угрозы эпатировать публику. Мы игнорируем жеманные поцелуи в никуда и по-настоящему обнимаемся.

— Вы здесь, моя Удача! — радостный возглас Дины заставляет нас обернуться.

— Конечно я здесь, Мастер, — возвращаю комплимент и представляю её Соне: — Спичка, фотограф-находка.

— Приятно познакомиться. — Низкий тембр и краткое рукопожатие откровенно путают Соню.

— Взаимно, — не теряется она, хотя сама во все глаза изучает мешковатые светлые джинсы, выбритые виски, которые не скрывает бандана, разнообразный пирсинг, рубашку ассиметричного кроя, застёгнутую под горло, и ноль косметики на улыбающемся лице.

— Это он или она? — одними губами спрашивает Соня, пока мы проходим через распашные двери выставочного зала.

— Не лишай меня удовольствия понаблюдать, куда приведёт тебя любопытство, — смеюсь я.

— Ты тоже не сразу догадалась? — Сонька начинает азартно светиться.

— Не сразу, но догадалась верно.

— Вечер обещает быть ещё интереснее! — Она принимает вызов вместе с приветственным бокалом шампанского.