Глава 62

Я опаздываю. Вернее, успеваю точно по времени к началу консультации, но так как обычно предпочитаю приходить чуть заранее, чувствую, что реально опаздываю. Только меня это нисколько не гнетёт.

Мы чудесно поработали у Алии. Берег озера вычищен и дополнительно укреплен у окончания забора с обеих сторон. Отсыпан небольшой боковой мысок, задекорированный пёстрой речной галькой, которая окантовывает и дорожки, ведущие к песчаному пляжу с шезлонгами, а от него по склону к дому и будущему саду.

Манжеты рукавов до сих пор влажные, но мне некогда заезжать домой, чтобы переодеться. Подворачиваю их до локтей. Заправляю левый край свободной хлопковой кофточки спереди на пол-ладони в джинсы. Перекидываю волосы на разные проборы, но от близости к воде они так раскучерявились, что в любом случае торчат непослушными лучами в противоположном направлении. Укрощаю их, скрутив разноцветную бандану в мягкий жгут и подвязав её круговым ободком.

Промакиваю лицо освежающими матирующими салфетками, наношу новый слой блеска для губ и центрирую треугольный вырез ворота по яремной ямке. Не знаю, существуют ли какие-либо требования к одежде для встречи с психологом, но мне удобно. Меня не волнует, что мой внешний вид расскажет специалисту, хотя я абсолютно не сомневаюсь в том, что что-то да расскажет.

В кабинет захожу секунда в секунду.

— Здравствуйте, — адресую приятной шатенке с внимательными тёмными глазами и убранными в низкий пучок волосами, сидящей на стуле перед обернувшимся ко мне Стасом, и мужу, в кресло рядом с которым сразу падаю.

— Здравствуйте, Алла, — женщина приветствует меня по имени, не спрашивая его фальшиво, представляется Элиной и интересуется: — Хороший день?

— Плодотворный, — отвечаю, не скрывая удовлетворения.

Она перебегает взглядом с меня на Стаса и с лёгкой улыбкой на лице отмечает что-то в блокноте, который лежит у неё на коленях и который я сначала не заметила.

Отслеживаю её реакцию и смотрю на Стаса.

— У тебя тоже плодотворный день?

Он усмехается и кивает, поднимая руки с закатанными до локтей рукавами рубашки, расстёгнутый воротник которой образует острый угол и демонстрирует яремную ямку.

Изучаю кабинет. Просторный, в светлых тонах, с двумя большими окнами. За Элиной находится письменный стол и стеллаж с открытыми и закрытыми полками. Справа от неё стоит мягкий диванчик, слева кушетка и пара стульев. Рядом с моим креслом расположились цветные пуфы и низкий журнальный столик. Мы со Стасом сидим в идентичных креслах.

Встречаюсь взглядом с наблюдающей за мной женщиной и развожу руки в стороны.

— Мы оправдали самое известное определение?

— Что вы имеете в виду, Алла? — Карандаш замирает в тонких пальцах.

— То, что муж и жена — одна сатана. Плодотворно провели день, рубашки носим похожим образом. Даже кресла заняли одинаковые, хотя у вас здесь выбор сидячих мест на любой вкус.

— Вы можете пересесть, если хотите.

Проглатываю готовое сорваться с языка «зачем» и встаю. Проверяю на ощупь пуфы, пробую диван, примеряюсь к стулу, возвращаюсь в кресло и спрашиваю:

— Что дальше?

— Предлагаю обрисовать ситуацию, за помощью разобраться в которой вы пришли ко мне.

— Ты разве не обозначил наши проблемы? — обращаюсь к Стасу.

— Нет. У нас же совместная консультация, — поясняет он, сканируя меня с ещё более пристальным вниманием, чем психолог.

— Ладно, — говорю просто, чтобы что-то сказать, и откидываюсь на спинку кресла.

Повисает молчание. Я жду продолжения либо от Элины, либо от Стаса. Они же, кажется, ждут его от меня. Но не я инициировала эту встречу. Не я её курирую, не мне её вести.

— Необязательно подбирать слова или пытаться с первого раза сформулировать всё предельно чётко, — спокойный голос Элины нарушает затянувшуюся тишину. — Давайте попробуем…

— Вы можете сотворить чудо? — перебиваю я, признавая, что зритель из меня никудышный. — Сделать так, чтобы мы вышли отсюда без оглядки и претензий, услужливых вспышек памяти и собственного омерзения друг от друга и от самих себя?

— Нет, Алла. Такое чудо только в ваших руках.

Вижу, как меняется выражение её лица, карандаш с выверенным контролем ложится вдоль ребра блокнота, вся поза напоминает стойку гончей, почуявшей след.

— Но на него нужно время. Много времени, — дополняю ответ Элины.

— Да, нужно. И, скорее всего, много.

Прямолинейная честность добавляет очков выбранному Стасом психологу.

— Мне жалко этого времени, — теперь я говорю то, что действительно думаю. — И жалко денег, которые мы потратим на далеко не гарантированный результат, что сможем поверить и, тем более, стать счастливыми без привкуса горечи. Неважно, чёрт возьми, вместе или по отдельности. Я была вкусно счастливой. Суррогат мне не нужен. Вымучивание и притягивание за уши — тоже. Мгновенно и, главное, качественно можно лишь разрушить. Восстановление — всегда долгий процесс и часто с урезанным результатом. Поэтому плохое ярче и полнее. Оно в моменте. Быстро и хватко. А хорошее всё терпит, ждёт и даёт время, которое столь дефицитно и скоротечно.

Осекаюсь так же внезапно, как вступила в диалог, который изначально не хотела начинать.

— Вы пока не готовы со мной работать, — произносит Элина, хотя её глаза транслируют что-то иное, во что я в равной степени не готова углубляться, особенно на фоне недоумения на подобное заявление от специалиста, которое вроде как не должно быть озвучено вслух.

— Не готова, хотя вопросов у меня гораздо больше, чем ответов, найти некоторые из которых я всё же надеялась, соглашаясь на встречу с вами, — признаюсь ради справедливости и в благодарность за правду.

— Иногда, чтобы получить ответ, достаточно просто задать вопрос.

— Вопрос вам я уже задала. Ответ получила, спасибо. Остальное — в наших руках.

Смотрю на Стаса. Плыву взглядом и тихо качаю головой, понимая, что повторяю свои же действия, как тогда, когда мы оба никак не могли кончить в постели. Считываю знакомую решимость в серо-голубых глазах, резко отворачиваюсь и покидаю кабинет.

Предельно аккуратно притворяю за собой дверь. Сосредоточенно концентрируюсь на каждом шаге. Считаю ступени. Оставляю сумку с телефоном в машине, пиликаю сигнализацией и перехожу дорогу. Фокусируюсь на скверике в створе улиц. Опускаюсь на свободный край скамейки и прикрываю глаза.

— Извините. Может быть, воды?

Открываю глаза и вижу пожилого мужчину, который одной рукой касается моего локтя, пока его вторая рука покоится на бортике переносной люльки со спящим в ней младенцем.

— Не откажусь.

Он ловко достаёт из холщовой сумки бутылку с водой.

Благодарю с улыбкой и любопытничаю:

— Мальчик или девочка?

— Внучка. — Он ласково гладит каёмку плотной подкладки. — Придумала спать на улице только со мной. Так что будем знакомы, — он протягивает ко мне руку, — загулявший дед.

Смеюсь и пожимаю тёплую ладонь.

— Почётное у вас звание!

— Уж точно поважнее всяких дворянских титулов.

Он задерживает мою руку в своей.

— Вообще, вы в порядке?

— Не совсем, — мне не хочется соврать или отмахнуться пустой фразой, — но это не смертельно.

— Значит, поправимо. Просто не бойтесь работы над ошибками. — Он выпускает мои пальцы и кивает в сторону люльки. — Моя вот увенчалась бесценным подарком, который, я считал, что не заслуживаю.

Возвращаюсь к машине, издалека замечая Стаса, который стоит, прислонившись к капоту.

— Тебя подвезти? — спрашиваю, притормаживая перед ним.

— Если ты не против.

— Я же сама предложила, — пожимаю плечами и протискиваюсь между крылом и припаркованным слишком близко седаном.

Стас следует за мной, чтобы придержать дверцу, пока я сажусь за руль. Затем устраивается на пассажирском сиденье, убирая глубже торчащий из кармана брелок от своего автомобиля.

— Надеюсь, окончание консультации прошло нормально и с пользой для тебя, — заговариваю первой, выворачивая на проезжую часть.

— Я вышел сразу за тобой. Одному мне не нужно.

Мажу по нему взглядом и снова перевожу его на дорогу.

— Мы явно подпортили Элине плодотворный день.

— Её рейтинг от этого не пострадает, — усмехается он.

— Сплошь положительные отзывы и баллы десять из пяти?

— Нет, но у неё высокий процент тех, кто продолжает работу после первого приёма.

— Она ненавязчива, чем подкупает и располагает к себе, — ещё раз отдаю должное честности Элины.

— Согласен.

Стасу звонят по работе. Он принимает вызов. Под его отрывочные комментарии и взгляд, не отлипающий от моего профиля, который распространяется ото лба до коленей, мы доезжаем до отеля.

Стас завершает разговор. Я не глушу двигатель, но убираю руки с руля и сдвигаюсь полубоком лицом к мужу.

— Если хочешь повторить…

Он бросает красноречивый взгляд на стеклянные двери гостиницы и немедленно подтверждает:

— Хочу.

— Секс не включён в программу сегодняшнего вечера, — не поддаюсь на его провокацию, старательно не закатывая глаза. — Хотя, учитывая, что даже он получился лучше со второй попытки, то, если решишь сходить к психологу ещё раз, я присоединюсь. Обещаю держать язык за зубами, чтобы ты смог высказаться.

— Чтобы просто высказаться, не надо идти к психологу. — Стас отстёгивает ремень безопасности и тоже садится ко мне лицом. — Зато специалист может подсказать, в каком ключе стоит поговорить, чтобы не только сотрясать воздух, но и достичь желаемой цели.

— Задать вопрос, чтобы получить ответ? — воспроизвожу совет Элины.

— Как вариант.

Мы пересекаемся взглядами. Они ощущаются физически. Собранные и серьёзные. Между нами не остаётся места колким издёвкам, пограничным шуткам и никчёмному замалчиванию.

— Какой цели ты хочешь достичь, Стас?

— Твоего прощения, — отвечает, не раздумывая.

— Мы оба изменили. Ты хочешь, чтобы я простила и тебя, и себя?

— Тебе не за что себя прощать. — По его лицу проходит тень болезненной растерянности. — Как и мне не за что прощать тебя, потому что только я довёл нас до всего этого.

— Ты начал, но не заставлял меня посмотреть на сторону. По разным причинам, но мы оба по собственной воле сделали то, что на самом деле не было нам нужно. Одинаково не завели постоянных любовников. У тебя нет другой женщины. У меня нет другого мужчины. Есть два эпизода, которые стоят между нами. Единственное веское отличие в том, что ты изменил первым. Я теперь ни от чего не зарекаюсь, но до сих пор уверена, что не опередила бы тебя. Отсюда ещё один вопрос, Стас: ты бы с той же готовностью простил меня, если бы не ты, а я предала нас первой?