Глава 63

— Спасибо, что не отвечаешь сразу, — говорю, когда в глазах начинает жечь от необходимости моргнуть. — Не думал об этом?

— Не думал. — Сейчас Стас реагирует без промедления, и я верю ему в обоих случаях. — Не представляется такого.

— А мне и представлять не пришлось. — Я не пытаюсь упрекнуть Стаса, просто констатирую факт. — В абстрактной теории всё кажется определённо однозначным, белое белым, чёрное чёрным, а потом оно без предупреждения касается непосредственно тебя лично… И в белом вдруг проявляются все цвета видимого спектра, из смешения которых он состоит. И чёрный становится вовсе не цветом, а в полной мере отсутствием света.

Наши телефоны враз оживают. Мой звякает новым уведомлением о сообщении. Стаса же требует Володя. Я узнаю мелодию детской песенки про улыбку, которую все друзья поставили на звонок от него, после того как он феерически исполнил её в караоке, переврав все слова и ноты, но каким-то чудом заработав наивысший балл.

Я вывожу на полный экран стильно оформленное приглашение на свадебную годовщину от Лены, показываю его Стасу и слышу громогласный бас Володи, который отчётливо долетает до меня из динамика отодвинутого от уха телефона мужа:

— Стасян, в следующие выходные ждём вас за городом. Ленок отправила Алле пароли, явки и ссылку на какой-то вшивый лист[7]. — На заднем фоне возмущённый голос Лены выдаёт наигранное «ха-ха» и настаивает, что я всё пойму. — Ты был прав по поводу компенсации свадьбы! Два дня, ведущий, дурацкие… — Раздаётся какая-то невнятная возня, которая заканчивается хрюкающим хохотком: — Ладно-ладно, как скажешь. Весёлые, мать их, конкурсы.

— К выкупу готовиться? — вклинивается в возникшую паузу Стас.

Ответом ему служит заливистый женский смех и мужское ворчание о совсем недружеской подставе с обещанием для разнообразия устроить выкуп жениха и заставить раскошелиться всех самых умных и подкованных.

Мы со Стасом зеркально улыбаемся над пикировкой друзей. Зрительно заручившись моим негласным согласием, он подтверждает наш приезд и отключается. Я пишу Лене, что приглашение принято, не преминув упомянуть, что их «вши» будут досконально изучены и непременно учтены.

Откладываю телефон. Сажусь ровнее, разминаю плечи и по кругу оглаживаю руль.

— Действительно плодотворный день получился, — произношу, уставившись в лобовое стекло.

— Спасибо, — отзывается Стас.

— За что? — Оглядываюсь на него.

— За тебя, Ал.

Он смотрит на меня как-то по-новому, берётся за ручку двери и выходит.

Я трогаюсь с места.

По телу разливается усталость, но она не тяготит. Наоборот, дарит приятное ощущение вложенных в нужное дело усилий.

В голове хаотично вспыхивают отдельные слова и фразы прошедшего вечера. Внезапно понимаю, что среди них без всяких наводящих вопросов кроется главный ответ, вычленить который мне пока не удаётся, но я точно знаю, что он уже есть.

В субботу, не сговариваясь, мы с мальчишками встаём рано. Они раскручивают меня на домашнюю пиццу, что подразумевает минимум три больших круга, с тех пор как Артём вступил в подростковый возраст.

К нам присоединяется Ксюша. Она звонко хохочет над Тёмой, который утилизирует в качестве начинки остатки колбасы, сосисок, фарша и ещё с десяток ингредиентов, обнаруженных в холодильнике. Тимка режет куриную грудку и дольки ананаса на равные кубики, меланхолично стирает салфеткой со стола кляксы томатной пасты, которые капают с ложки Артёма, и обещает накормить Ксюшу оригинальным блюдом, а не объедками с братского плеча.

— Мелкий, ты чё, к моей девушке подкатываешь? — Брови Тёмы ползут на лоб.

— Нет, — абсолютно серьёзно отвечает Тимоша. — Просто соблюдаю баланс: от тебя зрелища, от меня — хлеб.

Ксюша краснеет и нежно касается запястья Артёма, явно волнуясь, что из-за неё назревает ссора, хотя я знаю, что мальчики шутят.

Окунаю руки в муку и хлопаю в ладоши, запуская облако белёсой пыльцы. Дети по очереди чихают и аналогично стреляют мукой в мою сторону. Словно белым мелом, рисую на щеках каждого из них первую букву имени, вовлекая в процесс и Ксюшу. Она тушуется, а потом широко улыбается с такой трогательной, обезоруживающей признательностью, что у меня сжимается сердце. Макает палец в муку и робко спрашивает:

— Можно?

Подставляю щёку и чувствую, как предплечья покрываются мурашками от вспыхнувшей незамутнённой детской радости в девичьих глазах.

Полагаю, для её мамы подобное времяпрепровождение может показаться несусветной глупостью и расточительством, но именно такие глупости я сама обожала творить вместе с родителями, когда была ребёнком, очень хорошо их помню и стараюсь дарить сыновьям.

— Для симметрии! — заявляет Тёмка, прижимается испачканной щекой к моей чистой и делится своей «А» со мной.

— И для полноты имени, — добавляет Тим и быстрыми штрихами наносит на мой лоб двойную мучную «Л».

— Трое на одного. — Качаю головой и каждому из них шлёпаю томатную метку на пипку носа. — Не на ту напали!

В два захода мы сначала печём четыре разных сытных пиццы, жадно вдыхая слюновызывающие ароматы пышного теста и расплавленного сыра. Отставляем их немного пропитаться и отправляем в хорошо разогретую духовку десертных малышек с грушей.

Затем дружно очищаем все поверхности, тесно занятые мисками и разделочными досками, а после чаёвничаем, расположившись на диванных подушках на полу в гостиной, совмещаем завтрак и обед и уплетаем горячую вкуснятину под выбранный ребятами сериал.

На середине второй серии Тим поднимается. Артём ставит фильм на паузу.

— Досматривайте без меня, — говорит Тимоша, сгребая грязную посуду. — Мы с папой договорились съездить в магазин. Мне нужен новый набор ключей и кое-какие расходники. Мам, я угощу папу парой кусков пиццы? Сам он точно её не приготовит.

— Угости, конечно.

Я тоже встаю, запрещая непрошеной тоске скатать удушливый комок в горле. Грустно, что детям приходится веселиться и просто проводить время с матерью и отцом по отдельности. Радостно, что мы не допустили и не допускаем, чтобы между нами выросла непробиваемая стена.

— Не беспокойся, я сам всё положу в контейнер. — Тимка сигналит мне оставаться на месте и вдруг обращается к Ксюше: — Ты любишь собирать грибы?

Тёма снова задирает брови и вопросительно таращится на брата. Ксюша пожимает плечами.

— Не знаю, я никогда не пробовала.

Артём в удивлении переводит взгляд с Тимофея на неё.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Она прикусывает нижнюю губу, едва не извиняясь за такое упущение.

— Поедешь с нами завтра в лес? — ошарашивает нас всех Тим. — Папа будет только за. Тёму тоже можем взять. — Он иронично подмигивает Артёму и смотрит на меня: — И тебя, мам, если захочешь.

Три пары глаз устремляются на меня.

Я смотрю сначала на Тимку, параллельно с восхищением и возмущением. Он, оказывается, тот ещё продуманный стратег и тактик, в котором семимильными шагами развивается умение играть в долгую. Встречаюсь взглядом с Артёмом, который молчаливо и в то же время красноречиво транслирует, что не поедет без меня, хотя ему хочется, особенно раз Ксюша тоже приглашена. Она поглядывает то на меня, то на Тёму с затаённой надеждой, которая одинаково разразится восторгом, если желаемое получится, или сгладит разочарование, если ничего не выгорит.

За секунды нашего зрительного общения я успеваю малодушно уцепиться за работу, чтобы никуда не ехать, и влепить себе подзатыльник за выдуманный предлог, ведь Алия предупреждала заранее, что в эти выходные навещает родню в другом городе, а она не из тех клиентов, которые ставят подпись в договоре, передают ключи и коды от замков, бесследно пропадают на весь срок и появляются, только чтобы принять выполненную работу. Фигурально тыкаю себя носом в то, что сама хотела сохранить максимум семьи для детей, беру за шкирку и встряхиваю собственную позорно струсившую тушку.

— Вместе собираем, вместе и обрабатываем, — оглашаю условие и вижу, как преображаются лица детей.

Тимоша несётся на выход, забыв про угощение для отца.

— Ти-им! — окликаю его.

— Пицца пригодится завтра в лесу для перекуса, — долетает из коридора, прежде чем хлопает дверь.

— Надень лучше резиновые сапоги или высокие кроссовки, — Тёма вовсю инструктирует Ксюшу.

Я наблюдаю на ними и ловлю ощущение, как будто проглотила розу, которая расцветает нежным бутоном на губах, расплывающихся в улыбке, давит крепким стеблем в солнечное сплетение и точечно колется острыми шипами в груди на каждом вдохе.

Артём с Ксюшей уходят гулять. Я занимаюсь домашними делами, читаю тот самый «вшивый» список от Лены и провожу вторую половину дня в огромном торговом центре, где нахожу подарок для друзей, спонтанно покупаю ярко-жёлтый сарафан, несколько футболок для мальчишек и набор кухонных полотенец в пастельных тонах для Алии, балую себя мороженым и безалкогольным глинтвейном.

Нельзя сказать, что безостановочно, но через определённые промежутки на протяжении всего дня я прислушиваюсь к себе. Искомый ответ так и не определяется в осмысленное предложение, но градус тревоги и беспросветной безысходности, в которой половину весны и лета я вязла с головой, как бы высоко ни пыталась её держать, значительно уменьшается. Моё общее состояние похоже на то, которое наступает после того, как долго и сильно температуришь, а потом жар наконец спадает. Ты ещё болеешь, чувствуешь слабость, вымотан физически и морально, но понимаешь, что на пути к выздоровлению. И это понимание успокаивает.

С вечера мы подготавливаем обувь, вёдра и ножики. Утром я утрамбовываю корзину для пикника. В неё помещается походная посуда, термосы с чаем и пицца. В пакет отправляются вымытые огурцы и яблоки, которые вряд ли доедут до леса, незаметно исчезнув по дороге.

Я сажусь на заднее сиденье в машине Стаса, уступая Тимке быть штурманом.

— Твоя затея — ты впереди.

Подхватив Ксюшу, мы направляемся в давно облюбованный смешанный лес в пятидесяти километрах от города. Играем в слова, строим догадки, кто куда едет по трассе, делаем ставки, кому первому повезёт на хороший гриб, из открытых окон целимся в кювет, удобряя землю огрызками яблок и огуречными попками.

В лесу разбредаемся на видимое расстояние друг от друга, дурашливо аукаем и верещим, распугивая птиц, когда находим гриб.

Мой улов невелик. Впрочем, как и у Стаса. По несколько белых, подберёзовиков и подосиновиков. Я лично больше дышу упоительным воздухом, пинаю шишки, трогаю кору и отслеживаю детей. Кошусь в сторону Стаса. Как и он в мою.

Зато Тимка набирает полное ведёрко отборных боровичков, а Тёме с Ксюшей везёт набрести на поляну с лисичками.

— Пап, мама сказала «вместе собираем, вместе обрабатываем», — приглашает отца хитрюга Тимофей, когда мы подъезжаем к дому.

— Полагаю, каждый отвечает за свою добычу, — говорит Стас, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Мелкий, ты попал! — хохочет Артём. — Любишь грибное ризотто, люби и грибы морозить.

Мы выгружаем вещи из багажника. С вёдрами наперевес ребята удаляются вперёд. Они о чём-то спорят, привлекая Ксюшу в качестве судьи.

— Алла, если ты против…

— Решил отлынить? — Прошиваю Стаса строгим взглядом.

Он отрицательно качает головой. Слишком твёрдая линия его подбородка неуловимо смягчается.

Я шествую налегке к подъезду, с каждым шагом осознавая всё отчётливее, что в следующие выходные мы со Стасом снова проведём время вместе, но у нас не будет ни подушки безопасности, ни спасательного круга в виде детей.