Глава 64

Тимоша купает и разделяет своих боровичков на шляпки и ножки в ванной. Остальные грибы всеобщим единодушным голосованием принято пожарить с картошкой и луком.

Пока мои многочисленные подмастерья чистят и моют грибы и картофель, я, как почётный шеф-повар нашей мини-вселенной, занимаюсь нарезкой и колдую у плиты. Рассеяно слушаю болтовню за спиной, ощущаю скользящий по шее, лопаткам, рукам и пояснице взгляд Стаса, а сама размышляю, почему меня настолько волнует выезд с ним к Лене с Володей.

Друзья, конечно, могут заметить, что отношения между нами изменились, как просекли дети, наверняка видят коллеги по работе и особо дотошные соседи. Думаю, они строят догадки, но обычно посторонний интерес быстро сходит на нет, если его не подогревать бурными сценами ревности или шумными скандалами.

Мы не подогреваем. А мирное сосуществование, как известно, вызывает скуку и не удерживает чужого внимания надолго, разве что кому-то очень зудит его нарушить. Только мы настолько раскачались изнутри, что внешние факторы потеряли какой-либо вес. Поэтому меня точно не беспокоит выход со Стасом в люди, вопросы в духе, всё ли у нас в порядке, и один на двоих семейный номер, забронированный радушными молодожёнами. Мы уже не раз оставались наедине без сыновей, вдаваться в подробности ни перед кем не обязаны, в любовников играть не станем, хотя подобная перспектива довольно заманчива и вполне соответствует выбранному нами абсурдному статусу неразведённых несупругов.

Непроизвольно хмыкаю с громким выдохом.

— Мам? Алла?! Вы не обожглись? — окутывает меня со всех сторон.

— Ерунда, — уверяю я, растроганная мгновенным проявлением заботы.

Разворачиваюсь и врезаюсь плечом в подошедшего Стаса.

— Извини, — произносим одновременно.

Я не отшатываюсь. Он не отстраняется. Без дёрганья оба отступаем на полкорпуса.

Стас передаёт мне крупные головки лука в шелухе.

— Мы все готовы подхватить эстафету с помешиванием, потому что от лука не плачешь только ты.

Вручаю ему лопатку, сдвигаюсь к раковине и включаю холодную воду.

В следующую субботу Стас ответит на мой вопрос. Возможно, задаст свой, а я добавлю ещё парочку. Наконец поговорим именно мы. Построим диалог, а не просто скатимся в выплеск боли, приправленный обидой с отторжением любых объяснений, и отчаяния от пожирающего чувства вины пополам с всепоглощающим страхом, который лишает способности мыслить трезво.

Сравнение с жаром действительно удачно. Он побеждён, температура приходит в норму, симптомы купированы вместе с бессвязным бредом. Я волнуюсь, но ещё больше жду грядущего разговора. Пора разумно определить причины, выбрать лечение и потихоньку идти на поправку.

Налопавшись до отвала, Артём собирается провожать Ксюшу. Он сообщает об этом вроде бы нам всем, но смотрит исключительно на меня, продолжая демонстративно дистанцироваться от отца. Накладываю в контейнер щедрую порцию картошки с грибами и, отметая возражения, вручаю Ксюше.

— Твоя заслуженная часть от общей добычи. И не спорь!

Тимка зовёт Стаса в свою комнату. Я остаюсь одна за выдвинутым в центр кухни столом и хвалю себя за то, что наша грибная охота состоялась именно впятером.

Новая неделя пролетает на сверхзвуковой скорости. Её начало упаковывает меня в деловые платья, костюмы, чулки и лодочки, потому что, подписавшись на участие в муниципальном проекте, должно следовать каждой букве регламента. Я возвращаюсь в те времена, когда частично вела дела по работе с госорганами для «Белстроя». Торчу в кабинетах городской администрации, пью много казённого чая, изредка разбавляя его горьким кофе, лихорадочно вспоминаю имена внуков и клички питомцев знакомых чиновников, которые, помурыжив меня положенный срок, представляют финальный пакет утверждённой разрешительной документации по парку.

С лёгким сердцем передаю её Рустаму и переодеваюсь в рабочие джинсы с футболкой. То, что ещё несколько месяцев назад казалось весомым амбициозным достижением, на алтарь которого было положено много сил, времени и нервов, теперь не приносит и сотой доли того удовлетворения, что дарит преображение участка Алии, где мне одинаково в радость подпинывать рабочих, ползать на коленках, сверяя угол склона, или пить чай со сливовым вареньем по тайному рецепту хозяйки, сидя у озера и дважды задержавшись до заката, описать завораживающую красоту которого просто не хватает слов.

К Лене с Володей едем на моей машине. Я не планирую оставаться с ночевкой, не хочу ни от кого зависеть или отвлекать Стаса, а такси в полночном лесу не внушает мне достаточного доверия.

Выхожу из подъезда и сразу опускаю солнцезащитные очки на нос. Стас уже ждёт меня. На нём также тёмные очки. Мы не видим глаз друг друга, но я не сомневаюсь, что в них плещется одно и то же дежавю.

Мой жёлтый сарафан и сабо с открытыми носками и тонкими ремешками на лодыжках, его светлые брюки с неформальной рубашкой навыпуск переносят нас в наше первое официальное свидание. Только оно началось с охапки белых тюльпанов и невесомого поцелуя прямо в губы. Похоже, нарушать привычную модель поведения у обоих в крови и лишь удвоилось, став фирменной беловской чертой.

Сейчас же мы нейтрально здороваемся, Стас забирает у меня пакет с подарком, и, соблюдая приятельское расстояние друг от друга, мы направляемся к автомобилю.

— Я заказал цветы. Нужно заскочить за ними по пути. Не возражаешь, если я поведу?

Снимаю замок с сигнализации и перекидываю ключ Стасу.

Спустя двадцать минут роскошный кремовый букет в прозрачной плёнке с резными гранями под хрусталь размещается сзади рядом с подарком, а мне на колени приземляется круглая коробочка, которую венчает шапочка из любимых белоснежных тюльпанов.

Вскидываю взгляд на Стаса. Он откровенно впитывает выражение моего лица.

— Не подумай ничего такого. — Его губы подрагивают в грустной улыбке. — Хочется сделать что-то просто приятное для тебя.

— Мне приятно, — говорю, как есть на самом деле. — Спасибо.

Осторожно расправляю зажатый с краю лепесток и придерживаю коробочку обеими руками, вдыхая тонкий аромат цветов, сезон которых вроде как давно закончен.

Мы доезжаем до места под равномерный рокот радио и шелест шин по асфальту. Молчание между нами приправлено тюльпановым вкусом, который никто из нас не желает развеивать.

Зато прямо у ворот гудит толпа. Лена с караваем и Володя с приветственной чаркой встречают прибывающих гостей.

Стас паркуется под укоризненный взгляд жениха, вручает букет и подарок невесте и реабилитируется, опрокидывая стопку ягодной настойки за нас двоих.

Я обнимаю друзей по очереди.

— Всё-таки выпендрились на машине, — незлобно ворчит Володя, сгребая меня в объятия.

Смеюсь, отщипывая от румяной хлебной корочки, и поздравляю Лену. Она бегло осматривает меня по пояс и шепчет:

— На столе нас ждёт нормальное вино.

Празднование поражает грандиозным масштабом. Неутомимый ведущий чередует тосты, музыку и обещанные весёлые конкурсы, которые не имеют ничего общего с приевшейся пошлятиной. Он организованно ротирует всех присутствующих, приглашая меняться местами при выполнении заданий или объединении в команды. Я успеваю поболтать со всеми знакомыми, узнать свежие новости и получить десяток многозначительных взглядов из-за морса, который пью весь вечер. Стас гоняет коньяк по пузатому бокалу, но его количество практически не сокращается.

Когда полностью темнеет, вся компания вываливается на лужайку, по диаметру которой тут же рассыпаются искристые фонтаны фейерверка. Виновники торжества вальсируют в центре под наши аплодисменты и хоровые крики «Горько!»

Любуюсь разрумянившейся Леной и целующим её уже на грани приличий Вовой. Чувствую спиной тепло, исходящее от стоящего позади меня Стаса. Мы не соприкасаемся, но тактильные ощущения не становятся слабее. Скорее наоборот, они словно густо концентрируются на каждом волоске и оголённом участке кожи.

Обхватываю себя за локти. Народ начинает разбредаться. Некоторые разбиваются на парочки на импровизированном танцполе. Кто-то кучкуется у столов. Другие отправляются прогуляться по территории.

— Беловы, а вы почему не танцуете? — гаркает Володя.

Я вздрагиваю и оступаюсь. Стас придерживает меня и не убирает горячую ладонь, хотя я быстро выравниваюсь.

— Тьфу, напугал! — журю подошедшего Володю, который прижимает к себе жену.

— Я-то думаю, чего не хватает. — Он не обращает никакого внимания на моё недовольство. — Вы же всегда так лапаете друг друга, что аж смотреть неловко.

— Вов, — приглушает его бесцеремонное заявление Лена и протягивает мне руку. — Но, правда, ребят, пойдёмте потанцуем.

Только я цепенею. Рука Стаса каменеет на моей талии.

Танец даёт шанс не просто потискаться. Он сближает. Я дала Стасу зелёный свет снова меня трогать. Но если в сексе, которым мы без ума занимались последний раз, слипание тел можно списать на физиологию, то в танце происходит близость на ином уровне. На уровне, где оба на самых кончиках пальцев.

Я не готова обнимать Стаса. У меня нет подушки, простыни, матраса, куда можно пристроить руки и не касаться его.

— С танцами у нас пока перерыв, — твёрдо отрезает он, пресекая дальнейшие уговоры.

Как Лена буквально секунду назад, я приглушаю тон мужа мягкой улыбкой.

Мы со Стасом действительно всё ещё есть, связанные давно и прочно. И в чём-то нам по-прежнему не нужно слов, чтобы понять друг друга, несмотря на то, что в чём-то их по-новому катастрофически недостаточно.

— Случилось что-то? — Напрягается Володя. — Если помощь…

Лена прикладывает палец к его губам и одаривает нас загадочным взглядом.

— Ал, ты сегодня такая плавная и словно вся в себе. А ты, — она тычет свободным кулачком в Стаса, — на неё не дышишь. Спрашивать не буду. Скрещу пальцы и прикушу язык. — Лена высовывает кончик языка и несколько раз легонько покусывает его.

Я не опровергаю её предположение о беременности, намёки на которую сыпятся на меня весь вечер либо шёпотом на ушко, либо выразительными взглядами по стакану и по животу.

— Вован! Стасян!

Мужчин хлопает по плечам их общий приятель. Его спутница подхватывает под руки нас с Леной.

На полпути к беседке, красиво увитой золотистой гирляндой, я сворачиваю к туалетам, пробормотав примитивную банальность про припудрить носик.

Стас застаёт меня в номере уже переодевшейся в джинсы и свитер.

— Хорошего помаленьку, — роняю, отправляя сложенный сарафан в сумку.

Стас молча поднимает её с кровати. В отличие от меня, он не взял никаких вещей и сразу направляется к выходу, ничего не спрашивая и не пытаясь убедить меня остаться.

— Тебе необязательно уезжать, — говорю, прежде чем Стас берётся за дверную ручку.

— Мне нечего тут делать без тебя, Ал. — Он оборачивается и без колебаний пронизывает меня уверенным взглядом в упор. — Я приехал не на праздник и не к друзьям, с которыми могу увидеться и в городе. Я здесь, чтобы побыть с тобой.