Глава 68

Я фиксирую, как Тим отходит, скорее всего, к туалетам, как за мной наблюдает Артём, который сидит с торца стола, но чётко в мельчайших деталях вижу только Стаса. У него подрагивают верхние веки, не позволяя бровям нахмуриться, кадык медленно прокатывается по шее, ладонь ложится на ребро возле сервировочной салфетки.

Мысли наслаиваются друг на друга, запуская целую лавину в голове и не позволяя сдвинуться с места: «Они здесь… Когда… Как… Соня же… Что б тебя!»

Тёма резко отталкивается от стола и идёт ко мне, пока я стою застывшим соляным столпом и пялюсь, не моргая.

Он пересекает крыльцо. С каждым шагом на его лице расплывается шкодливая улыбка, в ответ на которую я тоже начинаю улыбаться.

— Сюрприз, мамо!

Он подходит ближе, разводя руки в стороны. Его ямочка топит меня нежностью, но в глазах сына нет веселья, которое он пытается изобразить.

— Всем сюрпризам сюрприз, — реагирую и наконец отлипаю от ограждения.

— На разведку лучше вместе. — Улыбка внезапно исчезает, Артём присаживается передо мной и прекращает неубедительный фарс. — Мам, ты больна? Вы не говорите нам с отцом, что происходит, но я не слепой. Ты не заразная. Или только для отца? Ведь нас с Тимом ты не избегаешь, живёшь с нами, обнимаешь, целуешь. А его…

Мы враз смотрим на Стаса, к которому подошла молоденькая официантка.

Артём переводит взгляд на меня.

Он бледнеет, срывается с места и несётся обратно в ресторан. Вся поза выдаёт в нём нападающего, когда он ведёт мяч, не боясь преград и избавляясь от противников.

Я отмираю и бегу за ним со всех ног.

Не сразу справляюсь с тяжёлой дверью, но когда она поддаётся, слышу Тёмкин рык:

— Ты ей изменил? Завёл себе соску-доярку, как последний зажравшийся хрен?!!

Он налетает на поднявшегося ему навстречу Стаса и с ходу врезает кулаком ему в скулу.

Бросаюсь между ними, умоляя:

— Артём, остановись! Стас, пожалуйста!

Попадаю под замахнувшуюся руку сына, которую он отводит назад, чтобы ударить отца ещё раз, ловлю щекой оглушающую оплеуху и теряю равновесие.

— Ма-ам!

Стас умудряется поймать меня, прежде чем я падаю навзничь, принимает весь мой вес на себя и неловко оседает на пол.

— Тёма-Тёма-Тёма! — С помутившимся зрением и совершенно не чувствуя боли, на ощупь сжимаю пальцы в воздухе, требуя, чтобы сын взял меня за руку.

Как только, опустившись на колени, он касается моей ладони, всхлипываю, но не успеваю выдохнуть с облегчением, потому что к нам присоединяется Тим.

— Ты свихнулся?! Ты ударил маму! — С воинственным криком он нападает на Артёма.

Эффект неожиданности сбивает их с ног.

Заваливаясь вперёд, младший заряжает в переносицу старшему.

— Бл-л… и-и-ин, мелкий! — взвывает Тёмка, отпихивая брата, и прижимает руку к носу, из которого течёт кровь. — Ты чё творишь?!

— Я чё творю? — огрызается Тимка. — Это ты чё творишь?!

— Тимоша! Тёма! — Подаюсь к готовым снова сцепиться сыновьям.

Стас перехватывает меня под грудью одной рукой. Второй сгребает за ногу Тима, оттягивая его от Артёма.

— Успокоились оба! — гаркает так, что у меня звенит в ушах, зато дети сразу замолкают.

Естественно мы оказываемся в центре внимания всех посетителей и персонала. На удачу, ни посуда, ни мебель заведения не повреждена. Вокруг нашей ненормальной семейки, по закону подлости свалившейся со своими бурными разборками как снег на голову в её смену, суетится администратор. Она мечется между логичным человеческим желанием оказать первую помощь и должностной инструкцией, в соответствии с которой ей следует вызвать охрану.

Пока я промакиваю салфетками под носом Артёма и сканирую вроде бы целого Тимофея, Стас улаживает конфликт на корню, обещая, что мы бесследно исчезнем, как только нам предоставят пакет льда и рулон бумажных полотенец.

Прижимая отсыревающие мешочки к ушибам, мы загружаемся в кабинку, в которой едем вчетвером. Поочерёдно молча пополняем тающие на коже кубики и поглядываем друг на друга. Участливо, растерянно, расстроенно. Винясь и извиняясь.

— Кто-нибудь хочет остаться здесь на ночь? — интересуется Стас, когда мы оказываемся у гостиничного корпуса.

Мы с мальчиками одновременно отрицательно мотаем головами.

— Я заберу вещи из нашего номера, — говорит он. — Алла, у тебя же есть, чем обработать ранки?

— Есть, — подтверждаю и веду сыновей к себе, нисколько не сомневаясь, что Стас в курсе, где нас найти.

Замечаю, что Тимка оттягивает штанину при ходьбе и прошу её закатать, как только мы входим в номер. Прикладываю смоченный перекисью ватный диск к стёсанной коленке. Дую, чтобы подсушить и наклеиваю пластырь. Проверяю его костяшки. Они покраснели, но скорее из-за льда, чем от удара.

— Больше ничего нигде? — спрашиваю Тимошу.

— Ничего, мам, правда.

Переключаюсь на Артёма. Он ожидаемо перехватывает моё запястье, едва я касаюсь его лица, чтобы повернуть к свету.

— Мам, прости, я не хотел.

— Я знаю. — Мягко высвобождаю пальцы и давлю ему на щёку. — Я же сама попала под раздачу, так что не придумывай того, чего нет.

Он буравит меня раскаивающимся взглядом, затем присаживается на край кровати, роняет руки на колени и запрокидывает голову, чтобы мне было удобнее его осмотреть.

Кровь давно остановилась, но я стираю потёки над его верхней губой и осторожно ощупываю переносицу. Она припухла и уже щедро расцвечивает область вокруг глаз. Достаю из холодильника маленькую жестяную банку, отрываю квадрат бумажного полотенца и прошу Тёму ещё немного полежать с холодом.

Он послушно откидывается на спину, размещая банку между бровями. Тимка топает в ванную, возвращается с мокрой салфеткой и накрывает ею сбитые о скулу отца костяшки брата.

— Метко бьёшь, мелкий, — хвалит и в то же время укоряет Артём.

Тим ухмыляется и переворачивает салфетку на руке Тёмы другой стороной.

Как всегда, умиляюсь их взаимодействию. От него по-доброму щемит внутри.

Я смаргиваю подступившие слёзы и смотрю на себя в зеркало. Похоже, синяка не избежать. Адреналин испаряется, и в щеке мгновенно набухает жжение.

Тим вскакивает одновременно с однократным стуком в дверь и спешит открыть Стасу.

В миллионный раз поражаюсь чутью Тимофея на отца. Приваливаюсь боком к стене, чувствуя лёгкое головокружение от переизбытка эмоций. На секунду прикрываю глаза, чтобы взять себя в руки, но рядом тут же оказывается Артём, а плечи немедленно пленяют ладони Стаса, который аккуратно усаживает меня на стул.

— Не мутит? — спрашивает, наклоняясь.

Мы внимательно исследуем темнеющие следы на лицах друг друга.

— Нет.

Я примагничиваю его посмотреть мне в глаза и неуловимо качаю головой, отвечая на невысказанный вопрос и напоминая о данном им обещании. Он согласно моргает и распрямляется.

Артём и Тимофей встают рядом и выжидающе смотрят на Стаса.

— Пап, скажи, что я погорячился, — напряжённо произносит Тёма.

Сглатываю тугой комок, который грозит перекрыть мне кислород, но сейчас я должна крепко держаться со Стасом уже выбранной позиции, чтобы ещё больше не расшатать детей, переживания которых мы явно недооценили.

— Во-первых, я вами горжусь, — начинает Стас.

Я прикусываю губу, чтобы погасить улыбку при виде наших парней, которые теряют боевой настрой и в недоумении таращатся на отца. Стас умеет привести собеседника в замешательство и вывести на нужную ему линию общения.

— Всегда защищайте маму. Даже от меня или друг друга.

Прикусываю губу сильнее, потому что ком падает из горла и разрастается в груди до размеров крупного астероида.

— Во-вторых, посвящать вас или кого бы то ни было в наши с мамой личные отношения мы по-прежнему не намерены. Но! — Он тормозит взглядом Артёма, который готов ему возразить. — Я приехал сюда без ведома мамы с вами обоими, потому что наша с ней размолвка всё равно задевает всю семью. — Он смотрит на меня. — Позлись на Соню, но не предавай её анафеме. — И вновь обращается к сыновьям: — Я хотел при вас попросить прощения. По факту же, получается, хотел воспользоваться ситуацией. Это неправильно. Отсюда — в-третьих.

Теперь уже я сама сижу, нелепо уставившись на Стаса наравне с мальчишками.

— Я должен поступить по-другому. Мне понадобится несколько часов, не считая дорогу домой. Я прошу их у вас всех.

Тимка без раздумий обнимает Стаса, потом невесомо чмокает меня рядом с местом ушиба и заходит за спинку моего стула.

— За способ благодарить не буду, но ты здорово вправил мне мозги, Артём. — Стас выставляет перед собой сжатый кулак.

Тёма делает глубокий вдох и тыкается кулаком в отцовский.

Внутри меня расслабляется натянутая до предела пружина. Я встаю и киваю Стасу. Не понимаю пока, к чему мы придём, но знаю, что прийти необходимо.

Дети уносят сумки и слаженно занимают задний диван автомобиля, пока мы со Стасом сдаём ключи от номеров.

— Предлагаю заехать в город и всё-таки поужинать.

— Хорошая идея. Путь предстоит неблизкий, и лучше подкрепиться, — соглашаюсь с мужем, хотя сама не испытываю голода. — Вы выезжали в ночь?

— С рассветом. — Стас придерживает дверцу для меня, пока я устраиваюсь на переднем сиденье. — Пройдём горы, и можешь сменить меня за рулём, если захочешь. Покемарю немного.

— Договорились.

В кафе косятся на нашу разукрашенную компанию. На нас же нападает совершенно дебильный смех, который становится тем громче и заразительнее, чем усерднее мы пытаемся его заглушить.

До того как приносят заказанные блюда, успеваем сделать парочку селфи. Стас сигналит кровоподтёком на скуле, я позирую наливающимся на щеке синяком, под глазами Артёма расплывается знатный фингал, а Тимка просто скашивает глаза в кучку чтобы не выбиваться здоровой мордахой на фоне подбитых родственников.

Покупаем в ближайшей аптеке обезболивающее и мазь. Принимаем и применяем по назначению и выдвигаемся домой. Мальчишки сбрасывают обувь, делят подушки. Я наконец достаю телефон, конечно обнаруживая сообщения от Сони:

«Ал, ты не я, а Стас не Артур».

«Прости».

«Я пойму, если ты меня на самом деле убьёшь».

«Но надеюсь выжить».

Прикрепляю снимок с нашими расписными физиономиями и печатаю:

«Мы передрались».

«То есть, это правда?! Бьёт — значит любит???!!!! — Соня отвечает моментально, добавляя кучу разномастных издевательских смайликов в конце. — Если серьёзно, вы там вообще как?»

«Едем домой. Попробуй, пожалуйста, сдать билеты, — строчу и не отказываю себе в удовольствии чуть-чуть помучить подругу: — Тогда, может быть, я сменю казнь на чёрный список».

Закрываю переписку, хотя успеваю заметить уведомление о новом сообщении.

— Составляешь план пыток для Сони? — Стас говорит тихо, потому что Тёма с Тимом вовсю дремлют.

— Уже привожу в исполнение, — усмехаюсь и вытягиваю ноги. — Выслала ей нашу убойную фотку. Пусть голову поломает, к чему привела её подстава.

— У тебя нынче фотосессии одна круче другой, — внезапно замечает Стас.

Я гипнотизирую его профиль.

— Ты видел фотографии с выставки?

— Видел. — Он на секунду отрывает взгляд от дороги в мою сторону, но тут же возвращает его обратно.

— И как тебе? — вопрос срывается с языка против моей воли, как будто сам по себе.

Застываю в ожидании ответа.

Он следует незамедлительно:

— До боли красивая.