Глава 14

Юлия Елагина

Никто не знает, как я ждала нового дня. И дело не в том, что мне была неизвестна причина, по которой Ромке среди ночи потребовалось со мной поговорить. Это любопытно, но и только. Гораздо важнее было само знание, что Холгер здесь. Не где-то там, в чёрном космосе, на расстоянии сотен парсек. Всего лишь несколько километров, преодолеть которые мне не стоит и труда. Но сама я точно не стану это делать.

Малыши проснулись и разбудили меня. За заботами о детях на какое-то время я забыла обо всём. Но когда все дела были сделаны, я подхватила своих малюток и отправилась разыскивать Венеру. В моей голове уже сформировались вопросы, которые требовали срочного разъяснения. Жена отца нашлась в гостиной. Она листала какой-то журнал, в то время как моя единокровная сестричка сидела рядом с ней на диванчике и ковыряла тонким пальчиком ворсистую обивку.

— Как погуляла? — поинтересовалась женщина, отбрасывая журнал в сторону.

— Неплохо, — отозвалась я. И чтобы не ходить вокруг и около, решила спросить напрямик, — скажи, ты знала, что отец усилил нашу безопасность непросто так?

— К чему этот вопрос, Юль? Не понимаю.

Похоже, Венера и в самом деле не понимала. Она пересадила дочь на колени, предлагая мне присесть рядом. Отказываться я не стала. А вот малышей пришлось пристроить рядом. Всё-таки, до культуриста мне далеко.

— Оборотни вокруг нас, камеры, сопровождение в город при каждой поездке. Это ведь не случайно. Я права?

— Обстановка вокруг…

— Да брось! — Я махнула рукой на попытку оправдать отца. Сейчас, видя, как умная женщина стремится выкрутиться, всё встало на свои места. И тот кордон, через который ко мне не мог попасть Холгер и невозможность мне самой купить билет даже на экскурсионный маршрут за пределы солнечной системы. Всё оказалось на поверхности. Мне бы с отцом поговорить, но его рядом нет. А значит, буду разговаривать с тем, кто есть. — Ты же знаешь, о чём я. Неужели папа думал, что таким способом меня можно оградить от неприятных встреч? Как он мог не поговорить со мной об этом?

Я чувствовала, как во мне закипает обида и непонимание. Но Венера тут не при чём, поэтому пришлось сбавить обороты.

— А разве Миша не говорил тебе, что отец твоих детей пытался встретиться с вами? — удивилась женщина тем самым тоном, в котором отсутствовало снисхождение, но наличествовала доля иронии. — Несколько месяцев назад. Вспомни!

— Говорил, но ведь это совсем другое!

— Юль, он защищал тебя, как мог. Ты ведь в курсе, что сделала твоя мать? Любой использовал бы все свои связи, чтобы оградить собственного ребёнка от подобной беды. И потом, вспомни, в каком состоянии тебя забрали с Росса. Твой отец тогда ещё больше поседел, виня себя в случившемся! — Сочувствие в глазах моей собеседницы было неподдельным. — И разве ты сама не станешь защищать их, — женщина взглядом указала на Сеню-Есеню, — всеми доступными и недоступными способами?

— Стану, — призналась, чувствуя огромную тяжесть в груди. Это как знать, что всё могло быть лучше, но не стало. Я должна была догадаться об этом раньше. Только сделанного не воротишь. А за своих детей, за каждую их слезинку, я любого порву в клочья.

— Скажи, а почему ты вдруг заговорила об этом?

— Догадалась. — Признаваться, что видела Богарта, я не стала. Мне хотелось как можно дольше сохранить видимое спокойствие хотя бы дома. Правда, всё моё с трудом обретённое душевное равновесие сутки назад пошатнулось.

— Юль, я думаю, всё к лучшему. Да и Краснову ты небезразлична. Разве не так? — Венера хитро подмигнула мне. Она захотела сменить опасную тему. Что же, я только «за». — Он ведь тебе нравится?

— Нравится, — призналась я. И озвучила то, о чём сама догадалась совсем недавно. Не в момент, когда увидела Холгера, вовсе нет. Раньше. — Ромка для меня просто друг.

— Друг? — Похоже, мне удалось удивить непробиваемую женщину. Она уставилась на меня с широко распахнутыми глазами, словно сейчас я перед ней проглотила вилку, предварительно откусив от неё все зубчики. А что? Я о дружбе с ним и папе говорила. — А он сам об этом знает?

Я пожала плечами. Мне не известно, что у Краснова на уме. Только сердцу не прикажешь. А оно, неуёмное, словно стремится к своему оборотню. Зов сердца, он, как оказалось, бывает и у людей.

— Понятия не имею. Роман хотел позвонить.

Тут я вспомнила, что после ночного звонка мой коммуникатор так и остался лежать отключенным. Поэтому на короткое время оставила малышей с Венерой, а сама отправилась за аппаратом. И удивительное дело, ни одного звонка или сообщения не поступило. Так о чём со мной хотел поговорить Роман? Перезвонить ему что ли? Хотя нет, не буду. Вот проснётся и сам свяжется со мной. Если захочет. А на счёт того чтобы пообщаться с Холгером… Честно говоря, шеатара сегодня я решила попросту продинамить. Ведь не явится он сам ко мне? Кто пропустит?

Я оказалась не права.

Дневной сон у Анечки и Сени-Есени иногда совпадал. И именно сегодня мы решили их уложить на улице в коляске. Погода выдалась отличной. Светило солнце, пели птицы. Распустившиеся пионы радовали глаза своим многообразием цветов.

— Юль, — прошептала Венера, — у меня ещё есть дела. Ты присмотришь за Анечкой?

— Конечно. Иди, — так же шёпотом отозвалась я. Мне не сложно. Сидеть на скамейке в тени яблони и изредка покачивать коляску, какой в этом труд.

Какое-то время я читала книжку в планшете. А потом прислонилась к спинке резной скамейки и замерла, наслаждаясь моментом. Но моя сказка длилась недолго. Спустя время ворота открылись, пропуская на территорию дома гостей. Эту троицу я узнала издалека. Если бы могла прикрыться шапкой-невидимкой, то непременно ею воспользовалась. Только в моём распоряжении её не было. А вот две коляски с малышнёй спрятать меня в принципе были не способны.

— Привет! — Ромка помахал мне рукой.

Я бросила взгляд на коляски, в которых безмятежно спали детки. И направилась навстречу гостям, жалея, что вчера пошла в этот проклятущий ресторан. Если сейчас шеатар увидит своих малышей… А впрочем, сегодня утром я поняла, что не смогу отказать Холгеру в просьбе познакомиться с Арсением и Есенией. Как бы не сложились наши отношения, но если он захочет на них посмотреть…

— Юлия, вы не поехали с нами на экскурсию. И мы напросились к вам в гости! — Май хитро подмигнул. Он стоял между Богартом и Красновым, вследствие чего последний не видел, как Холгер не сводил напряженный взгляд со стоящих позади меня колясок.

— Добрый день, — поздоровался Хол. Сейчас, в свете солнца, его глаза подсвечивались какими-то всполохами. Словно сам дневной свет спешил восхититься этим оттенком синевы. — Надеюсь, мы не помешаем?

О, да, котик, если бы ты знал, что я чувствую!

— Это точно не про Юлю, — поспешил оправдать меня Ромка.

Он подошёл ко мне, обнял одной рукой, словно показывая всем, кто хозяин этой территории. А я… я сжала кулаки, но продолжила стоять, не скидывая с плеч руку бывшего старосты. Сейчас мне ужасно хотелось, узнать, что чувствует Холгер, о чём думает. Вика говорила, что никому из мужчин нельзя приближаться к паре оборотня. Если набросится на Краснова, то моя охрана среагирует. И тогда кое-кому путь сюда будет заказан. Или выдержит, стиснув зубы, наблюдая за мной и соперником?

То, что промелькнуло в глазах оборотня, можно было сравнить с ударом плетью по лицу. И тут же всё пропало. Не знаю, видел ли это Краснов, а я так точно заметила. Барсу больно, это вне сомнений. Неужели он всё-таки любит меня?

— Коляски? — как ни в чём не бывало, поинтересовался Май, вклиниваясь в мои размышления.

— Они самые. — Я по-прежнему оставалась на месте, не сделав и шагу в сторону спящих малышей, словно загораживая их своей спиной.

Наверное, со стороны мы смотрелись как просто друзья или знакомые, которые мирно беседуют. На самом деле кто-то был здесь явно лишний. Или Ромка, или шеатары. Или я, но тогда мужчин следовало выставить за территорию дома. Как вежливой хозяйке мне следовало предложить гостям чай или кофе. И я уже открыла рот, чтобы так поступить. Но не успела.

— Здравствуйте! Рома, ты сегодня не один! — жена отца подошла к нам. — Юль, у тебя гости. Зови всех пить чай. Нам сейчас накроют стол на веранде.

Похоже, она заскучала и приезду гостей оказалась рада. Знала бы, кто сейчас стоит перед нами, рассмотрела бы мужчин поближе.

— Хорошая идея, — произнёс Роман, подталкивая меня к дому.

Вот только видел ли Краснов в этот момент глаза Хола? Нет. Ромка смотрел на Венеру. Но я-то не сводила глаз с оборотня! Тоска, смешанная с мольбой, ни с чем несравнимая смесь. Это как отказать путнику в глотке воды, как выгнать голодного из продуктового магазина, не дав купить хотя бы батон. Мои злость и желание уколоть шеатара сменились пониманием. Хотела бы я сидеть за столиком вместо того, чтобы увидеть собственных детей, держать их в своих руках, прижимать к груди? Никогда.

— Зачем чай? — Я не сомневалась, что Богарт скажет что-то такое. — Давайте погуляем? Погода, природа… Если хозяйки не возражают. — Усмешка отразилась только на губах Хола. А глаза… И нос! Я заметила, как он втягивал носом воздух. Исподволь, стараясь, чтобы никто не увидел. Только ветер дул с другой стороны. Но всё же…

Громкий плач именно моего ребёнка резанул как смычком по натянутым нервам. Я рванула к коляске, вырвавшись из объятия Краснова. Отмахнувшись от него, как от ненужного препятствия.

— Кажется, это не Аня, а кто-то из твоих, — озабоченно произнесла Венера, не поспевая за мной. Ведь если заголосил один, то и другие могут проснуться. А три ревущих малыша, это порой катастрофа.

Женщина вовремя успела увезти мою маленькую сестрёнку. Она ещё спала. А вот Сенечка нет. Он кричал и плакал, рыдая крупными слезами, словно его обидели и очень сильно. Я подхватила сына на руки, целуя в лобик, пытаясь укачивать, и с тревогой посмотрела на Есеню. Она, не раскрывая глазки, уже была готова поддержать брата. Нижняя губка беззвучно затряслась, заходясь в немом крике… Успокоить их обоих будет сложнее, но да мне не привыкать.

— Я помогу, — коротко бросил мне шеатар, непонятно каким образом оказавшийся рядом. И пока я хоть что-то сумела ответить, дочка оказалась на руках оборотня.

Вы когда-нибудь видели, как коллекционеру наконец-то достаётся какой-нибудь искомый раритет? Или же лицо ребёнка, сдавшего самый сложный в своей жизни экзамен на отлично? Так вот, это всё не то. Сейчас глаза Холгера, удерживающего на руках собственную дочь, светились тем самым светом, что видела я в нашу первую ночь в пещере. Любовь, счастье и безмерная нежность плескались в синеве его глаз. И все эти чувства и эмоции предназначались маленькой крошке, примостившейся на руках у папочки.

— Мой ребёнок, — прочла я по губам оборотня, с великой нежностью целующего собственную дочь.

— Оба твои, — тихо отозвалась я, укачивая на руках Арсения. Произнесла, не отводя взгляда от снежного барса. — Только это девочка. Есения.

Произнесла и тут же бросила опасливый взгляд в сторону Романа и Мая. Пронырливый оборотень удерживал своего собеседника и отвлекая какими-то разговорами, бурно жестикулируя и чем-то очень интересуясь. Так, что все внимание моего друга было всецело отдано ему. Но я-то видела, как напряжён Краснов. И эти стиснутые губы моего товарища по Академии намекали на что-то серьёзное. И чует моё сердце, неспроста Ромка хотел поговорить со мной ночью.

— Ну что же вы! — Окрикнула нас Венера. Значит и сестрёнка тоже проснулась. Вот такой он, наш детский сад! — Пойдёмте на веранду.

Не знаю, то ли плакать, то ли смеяться. Я посмотрела на Холгера, что-то тихо шепчущего в макушку дочери. Он стоял спиной к своим спутникам. Поэтому никто их них не видел, как шевелились губы оборотня, как очень нежно ворковал он над дочкой. Как немного неуклюже он перекладывал Есеню с руки на руку, боясь что-то сделать не так.

— Юлька! — прошептал шеатар, идя рядом со мной, — ты же понимаешь, что я теперь вас никуда не отпущу. Даже не мечтай!

А я ещё не забыла свои бессонные и полные слез ночи, горькое разочарование, когда рыдала в подушку, глядя на холёную принцессу ягуаров, прижимающуюся к моему оборотню. И всё это никуда не уйдёт от меня ни завтра, ни через неделю. Но сейчас в моём сердце с новой силой начал разгораться тот самый огонь любви к Богарту, который я напрасно пыталась затушить, встречаясь с Красновым.

Какая-то неправильная у нас встреча получилась с Холгером. Нужно бы с глазу на глаз. А в результате крик, слезы, полный детский набор… Как сдержаться, не выплеснуть слова обиды, когда вокруг куча посторонних?! И малыши! Уж при них бросаться всякими словами мне неудобно и даже стыдно.

— Мы с тобой между собой пока ещё ничего не решили, — сообщила я, отметая все задевающее сердце слова Холгера и пытаясь собрать свою волю в кулак. Именно так! — Ну что встал? Пошли! — скомандовала, неся в одной руке сына, а другой пытаясь везти за собой коляску.

– Давай мне малыша, тебе неудобно, — произнёс Богарт, прижимая к себе присмиревшую Есеню. Смотрите какая! И без бутылочки успокоилась на руках у отца. А может быть, они услышали его и подали голос… Почему бы и нет.

— Сама донесу. Это Арсений, — произнесла я исключительно для того, чтобы оборотень понял. У него сын и дочь. Пусть прочувствует, что потерял, летая где-то там без меня. Я, конечно, понимаю, что папа выстроил надёжный щит вокруг нас. И всё же… Похоже, от собственных обид мне пока никуда не деться.

Я то и дело молча воскрешала неприятные моменты, боясь растечься киселём рядом с любимым. Но не могла не заметить, как мощный Холгер необычайно хорош в образе отца. Мне было очень приятно посмотреть на мужчину, осторожно удерживающего маленькую дочку на руках. И, пожалуй, наш сын тоже смотрелся бы рядом очень неплохо.

— Разрешите? — Я, наверное, очень сосредоточилась на собственных ощущениях, раз не поняла, когда Май оказался рядом со мной. Он протянул руки с Сене, и я дёрнулась назад. Прямо картина «Кто хочет подержать младенца» получилась!

— Нет, не надо. Сама справлюсь, — выпалила я. И тут же улыбнулась, чтобы загладить неприятный момент. Что-то нервы не в порядке.

— Юль, коляску на веранду? — поинтересовался Ромка, вставая между мной и Маем.

— Да, помоги, пожалуйста.

Вчера был бесконечный вечер. Сегодня не менее резиновый день. И, кажется, все неудобные моменты собрались в одном месте. Но когда мы искали лёгких путей?

Столик был очень быстро накрыт благодаря нашей помощнице с кухни. Старинный самовар, подаренный отцу друзьями, красовался как диковинное чудо. Чашки, вазочки, наполненные конфетами и вареньем, печенье, всё это словно сошло со страниц картин из прошлого. Но сидя на веранде, в тени, подобное чаепитие было вполне уместным. По крайней мере, мне точно нравилось. И видя, что все расселись кто диванчике, кто на стульях рядом, я ненадолго решила сбежать. Не просто так, а по вполне уважительной причине!

— Я сейчас приду, — шепнула Венере, удерживающей на руках Анечку. — Мне нужно подогреть смесь.

— Погоди. Я с тобой! — подмигнула мне она. И вручила сестричку…ничего не подозревающему Маю.

— Юль, тебе помочь? — раздался голос Ромки.

— Мне? — я повернулась, удерживая сына. А потом вдруг подумала, почему бы и нет. — Да, пожалуйста. Подержи Сеню. Вот так, осторожнее. Я мигом! Оставлять детей только на шеатаров я побоялась бы. Но здесь Краснов и надёжная охрана, поэтому отмела свои страхи.

На Холгера смотреть не стала. Знаю, наверняка ему не понравился мой поступок. Не могу же я выделять его перед всеми, даже если он отец малышей.

Я направилась на кухню, Венера следом. В голове крутилась куча мыслей, но главная, это будь что будет. Пока все живы и здоровы и никто никого не прибил. А значит, всё довольно неплохо. С прочим разберёмся по ходу чаепития.

На кухне никого не было. Я приподняла термос для подогрева бутылочек, потрясла. Он как всегда оказался заполненный смесью. Хорошая у нас помощница работает, грех жаловаться.

— Ну что, доча, признавайся! — раздалось насмешливое за моей спиной. Я криво улыбнулась и развернулась лицом к Венере, плотно прикрывающей за собой дверь. Она никогда не называла меня так при отце. Но наедине могла. И то исключительно в шутливой форме. Я не обижалась, потому что получалось очень даже уместно. А впрочем, платила ей той же монетой. — Кто эти двое, кого твой Краснов привёл в дом?

— Если бы вы знали, маменька, кто они! — Придурь, она нападает, когда её не просят.

— Судя по твоим расспросам о нашей охране, — задумчиво произнесла Венера, — то один из этой пары оборотней и есть отец детей. Или приближённый к нему. Я права?

— Ты просто провидица. — Я отпустила несчастный термос, перестав его трясти. — Представляешь, все в одном месте собрались!

— Твоего отца нет. Он бы повеселился.

— Ага. Ты имеешь в виду то, что именно Ромка провёл гостей мимо охраны. Или же что без него у нас в гостях оборотень, от которого меня прятали столько времени? — я потёрла лоб. И в этот момент подумала, а слышат ли нас шеатары? Не должны. Звукоизоляция в доме что надо. Папа позаботился.

— Кстати, Юль, как с мужиком будешь разбираться? Жалко его!

— Сама не знаю. А поговорить надо! Вот прямо сегодня! Попрошу Рому остаться. Или задержаться.

— Ладно, пошли к гостям. Кто бы мог подумать, что сидит девица дома, да с двумя детьми. А тут женихи толпами пороги обивают, — хмыкнула Венера, открывая дверь и направляясь на веранду.

— Да уж, — картинно вздохнула я, следуя за женщиной. Но не успела. Ромка появился в помещении один, без Арсения! Моё сердце тревожно забилось. Дети там, с шеатарами… Но ведь есть ещё и охрана!

— А где Сеня?

— Его Холгер держит, не волнуйся.

— Ага, — я кивнула, останавливаясь. Хотела бы я посмотреть на оборотня, дорвавшегося до своих детей. Не удивлюсь, если сейчас их фотографировать начнёт. Я бы точно так сделала.

Внимательные глаза Краснова рассматривали меня с особой тщательностью. Казалось, что он ждёт какого-то признания. Только я не уверена, что именно сейчас оно должно быть произнесено. Такое обычно говорят наедине, без свидетелей.

— Ром, нам нужно поговорить.

Я расправила плечи, словно пыталась стряхнуть с них вину. Хотела забыть Холгера, честно, очень старалась, но не вышло. Оборотень проник в меня всеми способами. Это касается как сердца, так и мозга. На себе проверила, что отравленная чувствами к шеатару, других любить не может. Зов сердца, как оказалось, есть и у меня.

— Нужно, — согласился Краснов, положив свои руки мне на плечи. — Ты ведь с ними уже встречалась. Я прав?

— С чего ты так решил? — не хотелось Ромке врать. Но под каким соусом преподносить правду, я тоже пока ещё не решила. Не хотелось обижать своего однокурсника. Он ведь хороший.

— Знакомы, я уверен. Ты вчера Богарта назвала наследником. Для того, что впервые встречается с этим оборотнем, по меньшей мере странно.

Я мысленно дала себе подзатыльник. Прокол вышел…

— И потом, я, наверное, ревнивый идиот, — продолжил Роман, приблизив ко мне своё лицо, — но мне кажется, что дети похожи на него.

— А ты меня ревнуешь? — поинтересовалась я, пытаясь отсрочить неизбежное.

— Глупая. Конечно, а как же иначе, — усмехнулся Роман и потянулся ко мне за поцелуем. Я ответила и тут же отстранилась, словно боясь, что нас застанут.

— Я действительно встречала раньше Холгера. Тогда он носил фамилию Лейф. Вероятно, чтобы скрыть своё происхождение. Мы стажировались вместе. Только почему он не признался вчера, не знаю. А сама я расспрашивать об этом не собираюсь.

— Понятно, — Ромка кивнул, словно удовлетворённый моим объяснением. Свои руки он отпустил. И я сдержала облегчённый вздох.

— Пошли. А то там Венера и гости, — позвала я, не желая в данный момент развивать тему на кого похожи мои дети. Ну не в коридоре об этом рассуждать! — Попозже поговорим. Надеюсь, ты не сбежишь?

— Не дождёшься, — «обнадёжил» меня Краснов. — Ну что, двинули к твоим гостям?!

Он снова превратился в вечно неунывающего старосту.

— Не к моим, а к нашим с Венерой! — поправила я его на ходу.

— Сомневаюсь, что «к вашим», — передразнил меня Ромка, — к твоим!

Я сделала пару шагов, а потом застыла, осенённая догадкой. Помнится, Хол когда-то имел отличный нюх даже будучи человеком. Интересно, что он скажет сейчас, когда Краснов пришёл вслед за мной? И этот поцелуй.

— Ром, ты иди, — произнесла, спешно перебирая в уме варианты, что предпринять. — Я сейчас догоню.

— Ты куда?

Вот и как объяснить ему, что мне надо хотя бы обрызнуться духами. Или переодеться, умыться… А впрочем, зачем?

— Да так… Ладно! Пошли. Потом всё решу.

Похоже, мне снова придётся провоцировать Холгера. Но ничего не поделать. С его появлением всё встало с ног на голову. И где-то я даже рада этому. Но ведь у меня была своя жизнь, разве не так? И она не может резко оборваться, даже если тот, кто мне дорог, вдруг неожиданно появился на моём горизонте. Слишком долго он отсутствовал. Я задумалась, поэтому не сразу среагировала на остановившегося Ромку. И как итог — врезалась в его спину. Смешная получилась ситуация, если бы хмурое не выражение лиц шеатаров, увидевших как мы застыли в дверях.

А Краснов остановился не просто так. Тихое жужжание доносилось из его кармана. Он обеспокоенно повертел головой и вернулся в дом, не забыв коснуться моего плеча, когда проходил мимо. Я на Ромку не обратила внимания, потому что картина Холгера, удерживающего на руках малышей показалась мне невозможно милой и естественной. Я моргнула, дабы удостовериться, то ли вижу. Сеня-Есеня примерно вели себя на руках Богарта, пуская пузыри и хлопая блестящими глазёнками.

— Так, молодые люди, подержите наш детский сад ещё немного, — бодро произнесла Венера, наливая всем чай. — Сейчас мы вас освободим. Всё! Можно садиться за стол.

Я подошла к Холгеру с твёрдым намерением взять Есению и начать кормление именно с неё. И надо было видеть выражение лицо Богарта. Казалось, что тысяча эмоций пронеслась на его лице. От понимания, что сейчас придётся отдать мне детей, до самого наблюдения над этим практически священным действом.

— Ну, иди к маме, — проворковала я, забирая дочь из рук ирбиса. — Сейчас взрослые будут пить чай, а вы с братцем обедать.

— Так всегда бывает? — почему-то шёпотом поинтересовался Май, у которого забрали Анечку. Шеатар присел к столу, но до чашки так и не дотронулся, рассматривая меня и Сеню.

— Кормление? — спросила Венера. — Обычно ещё интереснее. Если эта троица вместе, то есть хотят все одновременно. И нам приходится изворачиваться.

Я присела на освободившееся место рядом с Холгером, положила дочь на руку и прикоснулась к её губам силиконовой пустышкой бутылочки. Ротик девочки сразу ухватил за сосок. Пожалуй, с такой жадностью Есенька ещё ни разу не ела. Она причмокивала, кряхтела и издавала все те звуки, которые должны были характеризовать исключительно удовольствие от процесса насыщения. И честно говоря, мне захотелось рассмеяться на это её поведение.

* * *

Холгер Богарт

За последние сутки многое произошло. Разве ещё утром Хол мог предположить, что малыши, о которых он хотел поговорить с Юлией, окажутся так близко? Он думал, что всё будет куда как сложнее, и сам разговор, и просьба показать их, его детей. Но вот уже они на руках у млеющего от счастья отца, а любимая рядом. И, наверное, только Арсений и Есения смогли предотвратить ту вспышку ревности, что появилась, едва Краснов стал проявлять к паре оборотня знаки внимания. До этой минуты Холгер и сам не догадывался, что усидеть и не разорвать наглеца будет так трудно. Смертником можно было бы считать любого, кто посмеет претендовать на любимую. Только это могло вспугнуть Юлию и окончательно её оттолкнуть. А шеатар этого не хотел всем своим измученным сердцем.

Тут Сенька как-то жалобно пискнул в руках отца и завозился. А Богарт, который с затаённым дыханием и нежностью смотрел на процесс кормления дочки, напрягся. Ему нестерпимо захотелось стать барсом, чтобы на другом уровне понять, что именно сейчас произойдёт с ребёнком. Но Хол не подросток, на поводу у зверя не пошёл. И правильно сделал. Потому что спустя несколько секунд сын заворочался в руках отца, а потом обернулся. И сделал он это так быстро, что все присутствующие застыли, глядя на пушистого котёнка. Маленький ирбис смешно задрал мордочку и моргнул серо-голубыми глазками, внимательно глядя на отца.

Этот момент шеатар будет помнить всю свою жизнь и даже чуточку дольше. Невидимая нить, тонкой цепочкой скреплявшая его и малышей, превращалась в стальной канат. И каждую секунду, прожитую рядом с детьми и любимой, Холгер слагал в своём сердце.

Шаги Романа Богарт услышал издалека. Но делать вид, что ничего не происходит, не собирался. Всё шло своим чередом, а отступать снежный барс не привык.

— Юль, видишь, я оказался прав. — Появившийся Краснов не спрашивал, он утверждал. И, по всей видимости, свои подозрения на счёт гостей он уже озвучивал девушке.

У оборотней защита своей семьи на первом месте. А потому Холгер поднялся, удерживая котёнка на руках. Сын цеплялся коготочками за джемпер отца. Шеатар неосознанно прикрыл мальчика и взглянул на ревнивого соперника.

— Ладно, оставайтесь, — усмехнулся Роман, пнув ногой невидимый камень. — А мне пора. Премилая картинка, даже портить не хочется.

Человек покинул веранду, а потом целеустремлённо пошёл к воротам. В этот момент Юля отняла от дочки опустевшую бутылочку и отставила её в сторону. Затем свободной рукой пробежалась пальчиками по коммуникатору и произнесла:

— Не выпускайте гостя. Я сейчас подойду.

Холгер напрягся от подобного известия. Неужели Краснов ей дорог? Хотя, о чём речь. Вон как родная нахмурилась. И осознавать, а уж тем более видеть подобное было очень больно.

— Сейчас чай остынет, — тихо произнесла женщина по имени Венера. — Май, а вы пейте. Это их разборки, не ваши. Юль, а ты отдай своему Холгеру Есеню и, поди, не медли. А то Рома на воротах сейчас застрянет. Нехорошо получится.

— Я сам с ним поговорю, — произнёс Хол в тот момент, когда Юлия приблизилась чтобы отдать дочь. И предвидя её возмущение, добавил, — а ты лучше потом команду дай, чтобы выпустили мужика. Я всё сказал.

Наверное, привычка командовать у наследника в крови с самого рождения. Богарт быстрым шагом приблизился к человеку, видя, как у того в ироничной усмешке кривятся губы. Как он сунул руки в карманы, вероятно для того, чтобы придать более независимый вид.

— Ты её не вини, — с ходу произнёс Холгерт, останавливаясь рядом с Романом. — Она не знала, что я приеду.

— Наследник, — Краснов специально выделил титул Богарта, — я думал, мы друзья. По крайней мере, мне так казалось.

— Я бы хотел тебя таковым считать, — честно признался шеатар, бросив взгляд в сторону веранды. Оттуда доносились встревоженные возгласы Юлии. Но Май со свойственной ему привычкой много говорить, отвлекал, как мог. — Но когда между нами стоит женщина, это довольно трудно. И всё же, хочу, чтобы ты знал. Я прибыл сюда с целью разыскать Юлю. Выступление в Академии для меня вторично.

— Знал бы, не показывал её на Дельране, — припомнил Краснов. Сейчас он уже не торопился уйти. А желание поговорить у собеседника обычно приносит неплохие результаты. Богарту не хотелось, чтобы этот человек винил во всём Юлию.

— Это не имело значения. Я уже тогда разыскивал свою пару.

— Что? Как ты назвал её? — Удивлённый голос Романа должны были услышать все оборотни. И даже те, что охраняли семью генерала. Впрочем, снежный барс хотел, чтобы они тоже поняли, это не прихоть. И в следующий раз будут более сговорчивы и пропустят гостя. Понятие пары для любого оборотня священно.

— Ты что-нибудь слышал о таком?

— Читал.

— Значит, должен понять. — Холгер сделал шаг навстречу своему собеседнику. — В общем, не вини Юлю. Она вообще лучшая. И меня точно не видела очень давно. Я виноват перед ней.

— Почему её бросил? Беременной?

— Не бросил. Так получилось. И про беременность тогда ничего не знал.

Посвящать постороннего человека в свою личную жизнь Холгер не собирался. Но вопрос прозвучал, а грубить не хотелось. Да и понравился наследнику Краснов, видел его в работе. Там, где можно наладить взаимодействие и общение, ругаться не имело смысла.

— В общем, ты нормальный мужик. Это у нас всё непросто. Сам видишь, — Хол кивнул в сторону веранды, откуда перестали доноситься голоса. Наверное, дошли до чая. Зверь просился наружу, чтобы прогнать соперника, заставить его улепётывать. Но человеческая половина шеатара удерживала от необдуманных поступков. — Мир?

Помня человеческие обычаи и повинуясь внутреннему порыву, Богарт протянул руку Краснову. И тот, чуть помедлив, скрепил рукопожатием.

— Знаешь, будь на твоём месте кто-то другой… — признался Роман.

— Верю, — совершенно серьёзно ответил ирбис.

Человек ещё что-то хотел произнести и даже слегка нахмурился, но промолчал. Прощаясь, махнул рукой в сторону веранды, а потом направился к воротам. И те, повинуясь незримой команде, раскрылись, выпуская гостя.

* * *

Юлия Елагина

— Май, — произнесла Венера, — помогите мне здесь всё убрать. А Юле надо поговорить с Холгером. Я права?

— Конечно, — благодарно согласилась я, прижимая к себе детей.

Удобный случай, ничего не скажешь. Только перед Ромкой стало как-то неудобно. Кажется, год назад, когда я сбежала из кафе, подобного чувства у меня не возникало. Всё-таки мне обязательно нужно ему позвонить и объясниться. Не прямо сейчас, чуть попозже.

Я видела, как ворота сомкнулись за Красновым, как снежный барс повернулся и направился в сторону дома. Холгер шёл медленно, но уверенно. И выглядело это так, словно он сейчас перебирал те предложения и оправдания, что заготовил для меня.

Но шеатар удивил.

— Юль, я тебе сегодня не говорил, что люблю тебя.

— Не говорил. — Я по-прежнему держала на руках Есению. А Арсений выглядывал на нас из-под стола. Слова Богарта достигли своей цели. Ведь даже такое выражение чувств с его стороны для меня было очень важным.

Холгер подошёл ко мне, обнял, поцеловал в висок, потом осторожно погладил ручку притихшей Есени.

— Какая она у нас хрупкая, — благоговейно произнёс шеатар, подушечками пальцем коснувшись гладкой щёчки дочери.

Я промолчала, любуясь этой нехитрой лаской. Сейчас мне захотелось все разногласия оставить на потом. Давно мечтала, чтобы на меня Хол смотрел с обожанием. А узнав о детях, так и вовсе подпрыгивал от радости. При виде нас эти синие глаза лучились так искренне, так по-настоящему, что именно сейчас я решила не отстраняться. Всё потом. Чуть-чуть попозже.

В этот момент немного резкие и вместе с тем жалобные звуки раздались из-под стола. И Холгер, намеревавшийся ещё что-то сказать, повернулся к сыну, присел на корточки.

— Иди ко мне, малыш, — произнёс он и похлопал по коленке. Прижавший свои короткие ушки маленький ирбис послушно потрусил к отцу. И вот как не поверишь в природный магнетизм оборотней? И то, что зверь своего младенца в любом обличье узнает?

Выглядело очень мило. И я мечтала об этом, скрывать не буду. Но появлению Венеры тоже оказалась рада. Всё-таки мы хотели поговорить, а тут только отвлекаемся.

— Так, молодежь, давайте детей мне. Сейчас я найду, чем занять их.

Я видела, как нахмурился Богарт. И, в общем-то, его можно было понять. Только Венера права. Умиляться мы оба можем бесконечно. Но разговора точно не получится. Привычно подхватив обоих, папина жена ушла в дом. А мы остались.

— Будешь чай? — поинтересовалась я, прикоснувшись к горячему боку самовара. Конечно, чего ему остывать, он полный. Пить было некогда, сплошные переживания и разговоры. Как ещё голова не закружилась от событий последних дней.

— Пожалуй, — согласился шеатар, глядя, как я поворачиваю извилистую ручку крана, из которого прямо в чашку полилась вода.

— Что думаешь дальше делать? — поинтересовалась я, проделывая всё то же самое, но уже для себя.

Как-то неправильно всё происходило. Слишком мирно. Хотя бить посуду это точно не выход. А вот кому-то заехать в глаз или наступить на хвост, я бы могла. Но не сегодня, много раньше. Сейчас же не зная, что ещё сказать, я просто взяла конфету и, глядя на Богарта, принялась её разворачивать. Блестящая обёртка шелестела, привлекая внимание. А мы молчали. Я, потому что ждала ответа. Он, скорее всего, думая, с чего начать. И этот стол, разделяющий нас, явно не способствовал активизации умственной деятельности снежного барса. Вот если бы мы снова вместе сели на диванчик. Но нет, пусть будет, так как есть. Иначе я за себя точно не ручаюсь.

— Ты знаешь, что я приехал разыскивать тебя. — Голос оборотня звучал ровно. И только такая же, как и у меня, конфета не давала пальцам Холгера покоя.

— Допустим.

— Поехали со мной! — вырвалось у шеатара. — Не могу больше без тебя… без вас. Понимаю, сволочь и гад. И ещё как угодно назови… Только будь со мной! Думал, с ума сойду, когда увидел тебя с Красновым. А он, словно нарочно то коснётся, то обнимет…

Его голос, еще недавно звучавший ровно, сейчас проникал в меня, касаясь каждой клеточки, каждой капли крови. Я смотрела на Богарта и видела неподдельное страдание на дорогом мне лице. Любовь к нему обожгла и меня. Разлюбить не получится, знаю. И каждый день без этого оборотня напоминал мне каторгу, особенно теперь, когда он приехал и снова растревожил едва зажившее сердце.

— Помнишь, при нашем первом знакомстве ты резко реагировал на меня, злился. Это из-за моей матери? — поинтересовалась я, стараясь отвлечь себя от этих чётко очерченных губ, от носа с маленькой горбинкой. Видно когда-то сломал его, и скорее всего это произошло в драке. Меня затягивали, завораживали эти глубокие синие омуты. И пока была в силах, трепыхалась, пытаясь выплыть и не утонуть.

— Да. — Смена темы даже если и удивила шеатара, то он не подал и вида. — Я с первого дня не хотел верить в то, что меня к тебе тянет. Старался нарочно задевать, чтобы вызвать абсолютно любую реакцию, неважно какую. А твоя мать, она…

— Ты не знаешь, что с ней? — мой голос дрогнул. Я перестала мучить конфету, бросила её на стол, а руки спрятала на коленях. Пальцы сжались в кулаки от ощущения какого-то унижения. Нет, конечно же, дело было не в Холгаре. А в том, что даже о собственной матери мне приходится узнавать через кого-то. В то время как она сама могла бы хоть раз в год написать письмо или даже пару строк…Я была бы рада…

Похоже, моя реакция не укрылась от оборотня. Он снова нахмурился, но комментировать моё поведение не стал. И не надо.

— В последний раз я видел её год назад. Кажется, живёт в столице с отставным военным.

Отчего-то я не удивилась. Думаю, моя мать любит мужчин при чинах.

— Потом я злился на себя. А когда Ален начал посматривать в твою сторону с явным интересом, то окончательно понял, что зверь не примет другую. Только тебя. И другому не уступит.

— Как же ты спал с принцессой? — Признаю, вопрос вырвался у меня непроизвольно. Но что поделать, интересовал он меня.

— Я с ней не спал, — тут же ответил Холгер. Но сказано это было так, что я поверила. И дело не в том, что хотелось видеть это правдой. Вовсе нет. Слишком спокойным выглядел в этот момент шеатар. Словно говорил о мебели или устаревшей модели корабля. — И не потому, что до свадьбы нельзя. В этом плане, — губы оборотня иронично изогнулись, — у ягуаров проблем нет. Их женщины до свадьбы свободны. Это касается любого сословия. Просто не хотел.

После такого признания, надеюсь, что на моём лице не отразилось и тени радости. Да, я знаю, Холгер наверняка был с женщинами. Сам говорил, что секс может быть с любой, пусть бы он и не приносил большого удовлетворения. Но мне хотелось верить, что щёлкни я пальцем в то время, Богарт бросил бы всех и примчался ко мне.

— Так ты подумаешь? — с надеждой в голосе произнёс оборотень.

— А что мне остаётся, — я передёрнула плечиком.

— Только учти, много времени я тебе не дам. С собой заберу! — огорошил меня шеатар.

А когда я хотела пояснить Холгеру, что вообще-то это моё право, простить или нет. Так же со всеми прочими решениями. Только вовремя заметила смешинки в синих глазах. Ну, вот как с ним разговаривать? Нет, пошутить я и сама могу. Только сейчас сама серьёзность, честное слово!

— Хол, я… — Потёрла лоб, намереваясь ответить что-то жесткое и не очень приятное. Находясь рядом с ним, я нарочно воскрешала в памяти плохие моменты. Чтобы иметь возможность защититься и не выглядеть радостной дурочкой.

— Ничего не говори, — произнёс снежный барс, поднимаясь из-за стола.

Когда опустела его чашка, я даже не заметила. Видно тоже нервничал, в горле пересохло. Грациозно, как может только очень большой хищник, Холгер приблизился, сгрёб мою руку и прикоснулся к ней губами. Осторожно и очень нежно… Интересно, мужчин такому учат, что ли? Дрожь пробежала по моему телу, вызвав непередаваемое удовольствие.

— Почему не говорить? — Я попыталась вырвать свою руку, то есть вернуть её законной владелице. Но не тут-то было!

— Подумай. Завтра я снова приеду к тебе и поговорим.

— Тебе пора уходить?

Сердце заныло от осознания, что он сейчас уйдёт. Ведь это неправильно! Так нечестно! А с другой стороны, Холгер прав. Мне нужно время на размышление. И я почти с благодарностью посмотрела на него. Совершенно верно, не нужно наседать на обиженную женщину. Стратег! Последнее слово не просто подумала, а прошипела, как рассерженная кошка. Всё потому что представила тех, на ком тренировался шеатар. Вот и как понять себя? Сложно.

— Родная, я бы ещё побыл вместе с вами. Но у меня сегодня ещё назначена встреча на дипломатическом уровне.

В ответ лишь молча кивнула. Понимаю. Холгер наследник, а не просто гость с Шеата. И сотрудничество на высшем уровне, вполне закономерно. Богарт снова прикоснулся губами к моим пальчикам, поцеловал ладонь, коснулся её кончиком языка. И тут же мой организм предательски передал этот импульс в низ живота. Помнится, я и раньше реагировала на прикосновения оборотня подобным образом.

— Тебе пора. — Я всё-таки умудрилась выдернуть свою руку из захвата Холгера. — А завтра созвонимся. Мой номер…

— Он у меня есть, — сообщил мне оборотень.

И почему я этому не удивилась?

— Знаешь, — шеатар разогнулся и с усмешкой посмотрел на меня, — я думал, что самым сложным будет дать понять тебе, что я знаю о детях. Всё оказалось куда как проще. А вот уйти от вас…

Он сделал шаг навстречу, положив свои ладони мне на плечи. Стоять и молчать, глядя в глаза, очень здорово. И я бы позволила себе это, ещё минуточку. Но боюсь, мои мозги окончательно расплавятся, превратившись в жидкий киселёк. А Холгер решит, что и наше примирение произошло куда как быстрее, чем он планировал. Поэтому передёрнула плечами, словно стряхивая с себя руки оборотня. И отступая, произнесла:

— Тебе пора.

— Хорошо, — нехотя произнёс шеатар. — Сейчас попрощаюсь с Арсением и Есенией и уйду. — Богарту доставляло особое удовольствие называть детей по именам.

Я направилась в дом. И в тот момент, когда проходила мимо Хола, он схватил меня за предплечье и, удерживая в таком положении, произнёс, касаясь губами моего виска:

— Люблю вас.

— Я рада за тебя, — ответила ему и почувствовала, как разжалась хватка. Мне кажется, что в ответ на своё признание Холгер ждал ответных слов. Но их у меня не было. Точнее всё было, но озвучивать это я не собиралась.

Оборотни уехали, а мы с Венерой и детьми остались.

— Вот теперь можно и поспать, да Сень? — поинтересовалась я у сынка, глядя в его закрывающиеся глазки. Он снова обернулся и сейчас выглядел так же, как его сестра. Маленький розовощёкий малыш.

— Любишь его, — вдруг произнесла Венера, глядя на меня. Она не спрашивала, скорее утверждала.

— Люблю. Но столько всего произошло…

— Смотри, время есть. Он откуда?

— С Шеата, — ответила я.

— Не близко.

— Я заметила.

— Ты хоть догадалась дать ему номер своего коммуникатора?

— Пф! — только и ответила я. Вот интересно, как могла повести себя Венера, если бы папа был здесь? Встать на его сторону или действительно действовать как независимый человек?

— Кстати о твоём отце. Думаю, этот гость ему не понравится. Даже наша охрана косится, — заметила Венера. А я и не спорила.

— Разберёмся, — только и произнесла я, направившись в сторону нашей с детьми комнаты. В любом случае сейчас отцу придётся объясниться по поводу того щита, что он выстроил вокруг меня.

Оставшаяся часть дня пролетела незаметно. Передо мной стояла очень важная задача: дети, дети и ещё раз дети. И только после вечернего купания малышей перед сном я поняла, что очень устала. Столько событий и поводов для размышления! А ещё и Венера вечером была какая-то задумчивая. Я подумала, что Анечка заболела, но нет, сестрёнка выглядела бодрой и здоровой.

* * *

Но этот день так просто не закончился. И честно говоря, я не удивилась, когда уже засыпая, мне послышалось тихое жужжание коммуникатора. Нажала на кнопку и на экране высветилось сообщение от Холгера: «Хочу тебе позвонить через видеосвязь. Удобно будет разговаривать?» Ответила не задумавшись: «Через минуту». Детки уснули, а чтобы им не мешать, я отправилась в ванную.

— Как они? — это первое что спросил шеатар. За его спиной я видела стены роскошного номера, несмятую постель. И что-то мне подсказывало, что спать он сегодня будет в ней один.

— Уснули, — сообщила я, устраиваясь на маленьком стульчике. И неожиданно для себя самой предложила, — хочешь посмотреть?

— Спрашиваешь!

Я осторожно открыла дверь в нашу комнату, подошла к кроваткам, освещённым тусклым светом ночника. И направила камеру скачала на свернувшегося мохнатым клубочком Сенечку, потом на раскинувшую ручки Есеню.

— Ну как? — поинтересовалась, стоило только мне вернуться в «переговорный пункт».

— Они всегда так? — синие глаза шеатара горели огнём, выдавая восхищение и неподдельный интерес. Хол даже на месте не смог спокойно устоять. То запускал пятерню в свои короткие волосы, то начинал ходить по комнате. И от его волнения при виде малышей мне становилось тепло на сердце.

— Ага. С каждым днём что-то новенькое появляется, — улыбаясь, ответила я. — Кстати, знаешь у нас даже специальный детский доктор, специалист по оборотням.

— Думаешь, у них достаточная квалификация? — с сомнением произнёс папаша. Ха! А он, оказывается, ещё та наседка.

— Вполне. Как прошла твоя встреча?

— Нормально.

Молчание могло затянуться. Но я точно видела по глазам цвета неба, что их обладателя что-то гнетёт.

— Ты что-то хочешь ещё спросить? — поинтересовалась я, поёрзав и усаживаясь поудобнее.

— Да, Юль. — От восторга на лице оборотня не осталось и следа. Сейчас Хол напряженно всматривался в моё лицо, словно пытался по нему найти какой-то важный для себя ответ. — Помнишь, как тебе стало плохо на Россе?

Помнила ли я это состояние. Ещё как. Особенно сам факт пробуждения. Когда вместо любимого рядом, вместо своего экипажа, белый купол медкапсулы и склонившаяся рядом Венера. А после понимания, где я, отчаяние, граничащее с паникой и безнадёгой.

— Помню. А почему ты спрашиваешь?

— Я тогда долго не мог поверить в то, что ты выздоровела. Боялся, что ты можешь умереть. Даже поскандалил с твоим отцом…

— Что? Когда? И почему ты был уверен, что я должна умереть? Разве кто-то из наших умер?

— Нет! Что ты! С экипажем полный порядок. Танера и его команду я видел несколько дней назад на околоземной космической станции. Представляешь, Николай вместе с Ровеной, а сам новый звездолёт назван «Вихрем».

— Здорово! — улыбнулась я, порадовавшись таким известиям. И пусть я недолго была с этими людьми и нелюдями, но увидеться с ними мне бы очень хотелось. Вот ещё один вопрос, который я хотела бы задать отцу. Как встретиться с этим экипажем, как с ним связаться

– А на счёт другого твоего вопроса, то я только вчера понял, в чём дело. Год назад я решил, что ты заболела, простыла после нашего ночного купания и ночёвки в пещере. Но когда тебя забрал твой отец, — Хол снова взъерошил волосы, — я вдруг понял, что это было не просто так. Если избранная шеатара не оборотень, со своей истинной парой объединение протекает не всегда гладко. Иногда требуется как можно чаще делить постель, чтобы женщина стала себя лучше чувствовать. Так связь закрепляется.

— Ты хочешь сказать, что моё плохое самочувствие это следствие наших отношений? — поражённо воскликнула я и тут же ладошкой прикрыла рот. Ещё не хватало, чтобы дети проснулись!

— Да. Другого я не вижу. Понимаешь, моё сердце отдано тебе и другие меня, в общем-то, не интересуют. А значит, связь образовалась. Но я и подумать не мог, что ты в положении!

— Отчего же? — я не удержалась от язвительного тона. — Знаешь, иногда после совместных ночей рождаются дети.

— Всё верно, только смотри!

Перед камерой одна за другой всплывали мои фотографии, снятые за последний год. Я сначала не поняла, что тут странного. Но потом догадалась. Ни на одной из них не видна моя беременность! А там, где животик был достаточно округлый, я сидела рядом с водителем или в кафе, но опять же по пояс.

— Интересно, — пробормотала я. — Как-то я тут снята очень избирательно!

— Да, — согласился Хол. — В общем, твоё самочувствие нормализовалось из-за беременности. И наверняка ещё капсула была. Ведь так?

— Была. Несколько дней. А что с фотографиями? Кто их тебе снимал?

— Кое-кто, работающий на меня. Но я разберусь, почему они такие…однобокие. И почему о беременности мне не было сказано ни слова.

Я даже не сомневалась, что будет всё именно так, как пообещал мне Холгер. Кто знает, как могла сложиться моя жизнь, если бы шеатар увидел меня беременной много раньше. И ведь несмотря ни на что всё равно сумел пробраться ко мне. К нам.

Уже засыпая, я снова и снова перебирала всё, что узнала за сегодняшний день. Про связь и самочувствие, а так же про встречу Холгера с экипажем. Но чего я не смогла сделать, так это дозвониться до Ромки и поговорить с ним. Коммуникатор Краснова оказался отключен, а жаль.

* * *

Ранний звонок разбудил меня. Открыла глаза, резко схватила свой коммуникатор и удивлённо уставилась на него. Холгер. Что-то произошло? Вряд ли ради слов: «Доброе утро!» он бы поднял меня в такую рань. А ведь рассвет только-только занялся за окном. Сбросила вызов и направилась в ванну, сонно потирая глаза.

— Доброе утро! Что произошло?

— Доброе, Юль. Извини, что разбудил, — скороговоркой произнёс шеатар, — просто если я внезапно исчезну, боюсь, ты мне не простишь.

— Исчезнешь? — Я нахмурилась и присела на стульчик, прислонившись спиной к стене. Остатки сна как рукой сняло. — Почему?

— Юль, я прямо сейчас вынужден отправиться на Дельран. Не спрашивай зачем, не могу пока сказать.

У меня защемило сердце от дурного предчувствия. И змея-ревность, непонятно откуда взявшаяся, снова подняла голову. Нахмурилась из-за собственной реакции. Попыталась напомнить себе, что, несмотря на признания Холгера, между нами всё равно стоит стена толщиной почти в год разлуки. Только не помогло. Похоже, только осознав, что оборотень вновь исчезнет из моей жизни, мне стало страшно.

— Ты вернёшься? — как можно спокойнее поинтересовалась я. Но не думаю, что моим голосом и тоном, каким это было сказано, мне удалось обмануть кого-то.

— Даже не надейся, что оставлю тебя в покое, — с какой-то мрачной решимостью заявил шеатар. — Вернусь, как только разберусь с кое-чем. Я люблю тебя и детей. И отказываться от вас не намерен.

— Это связано с твоей… помолвкой? — догадалась я. И стало как-то холодно.

— Нет. Помолвка разорвана, и этот вопрос я давно закрыл. Больше без меня родители не посмеют заключать подобное соглашение. Только ты, других вариантов нет. Здесь иное. И наших с тобой отношений совершенно не касается, поверь, родная.

— Ну-ну, — неопределённо произнесла я.

Честно говоря, вера в Холгера в последнее время очень возросла. И сейчас она даже не поколебалось. Что-то было в его нарочито-бодрых заверениях, что ничего не произошло. И если это никак не связано с его бабами, то, что заставляет его срочно покинуть Землю?

— Не злись, — примирительно произнёс шеатар.

А я хотела было возразить, что ничего подобного не наблюдается! Но прикусила язык. Понятно, что задело. Мы столько не виделись, а тут срочные дела. Одно я знала точно, Холгер не мог спокойно расстаться с детьми, ни за что не поверю! Значит, случилось действительно что-то очень важное.

— Не злюсь, — произнесла я, прислушиваясь, что там происходит за дверью. Может быть, малыши проснулись? Кажется, пока всё тихо.

— Я обязательно за тобой вернусь! — горячо заверил меня Богарт. — Даже не думай, что ты мне не нужна! И если твой отец вернётся, будет отговаривать, не смей так думать, слышишь!

— Слышу. — От сказанных им слов мне стало необычайно приятно. Всё-таки моё эго за вчерашний день напиталось положительными эмоциями глядя на ирбиса и детей. А заодно наслушавшись тех самых слов, что ждала несколько месяцев. Признаю, я из тех женщин, девушек, что не прочь полюбить ушами. В разумных пределах, конечно же. Но противная моя часть, всё ещё обиженная на снежного барса, выдавила, — Холгер, мы не женаты. Так что ты можешь поступать, как тебе захочется.

Я думала, что этими словами уязвлю любимого. Куда там! В глазах предательски защипало и так себя стало жалко… Просто ужас какой-то! Признаю, детский сад. Но ведь за одну ночь из памяти эти одинокие месяцы без него не выкинешь. Как и те фотографии, что щедро подкидывала всемирная паутина о Холгере и его девицах. Я вздохнула, признавая очевидный факт. Змейка-ревность будет вечной моей спутницей.

— Юль, знаю, о чём ты. Исправлю, как только вернусь! — снова заверил он меня.

— А как твои родители воспримут эту новость? — напомнила я о неприятном.

— Как? Я тебе скрин пришлю с маминого письма. Сразу всё поймёшь, не бойся. Юль, прости, мне пора. Помни, я тебя люблю! И никогда в этом не сомневайся… а ты …ты меня любишь?

Хол произнёс это с затаённой надеждой в голосе. Я открыла рот, чтобы подтвердить свои чувства, сказать, что люблю! А потом прикрыла его. Привалилась головой к стене. И не знаю зачем, произнесла:

— Прости, дети просыпаются. Мне нужно идти. Не забывай нам хотя бы изредка звонить.

— Конечно, — в его голосе я уловила ноту тоски или печали. Не могу утверждать точно. Понимаю, что, возможно, поступила не очень хорошо. Но ничего с собой поделать не смогла.

Разговор был завершён. Какое-то время я смотрела на темнеющий экран. А после пришло сообщение от моего снежного барса. Моего? Да, моего. С нетерпением я нажала на кнопку, распаковывая письмо. И прочла скрин того самого письма, что обещал мне шеатар.

«Мальчик мой, как же я хочу увидеть твою избранную и детей! А отец…знаешь, после известия о детях он вдруг решил подарить Юлии что-то за внуков… В общем-то, он прав. И главное, девочка должна жить у нас! Кто-то должен вылизывать котят!»

Я, прочитав текст ещё раз, пропустила момент о подарке и месте жительства, хотя последнее меня явно ставило в тупик. А вот вылизывать котят… действительно, как быть с этим?