Глава 15

Юлия Елагина

Я так и не сумела уснуть после разговора с шеатаром. Поэтому повозившись, решила спуститься и спокойно позавтракать, зная, что если малыши проснутся, то радионяня мне об этом тут же доложит.

К моему удивлению Венера уже сидела за кухонным столом в одиночестве и пила чай. Нашей помощницы нигде не было видно. Да и то верно, рано ещё. Заботливая женщина придёт чуть попозже. Это хорошо, что она жила рядом с нашим домом, сколько раз она нас выручала.

— Привет. Что-то произошло? — поинтересовалась я, заваривая чайный пакетик в кипятке. Варить кофе было просто лень.

— Привет. С чего ты взяла? — ответила жена отца и постаралась улыбнуться. Но я-то видела тревогу в её глазах. Так, и что мы скрываем?

— Ты чем-то озабочена. Признавайся! И дело не в Анечке или Павлике. Иначе я бы ещё вчера об этом знала. Что-то с папой?

— Тебя не проведёшь, — пробурчала Венера, откидываясь на спинку стула. — Вчера твой отец был слишком краток со мной.

Я удивлённо подняла брови, но промолчала. Она не девочка и наверняка пришла к каким-то выводам. Но к каким?

— И?

— Знаешь, когда я была рядом с ним на корабле, то спокойно воспринимала все задания. Знала, что Миша примет верное решение. А сейчас… Я как без рук!

— Волнуешься? — Я постаралась спрятать свою улыбку. Рада, что эта женщина любит моего отца таким, какой он есть. Властным, упрямым, но, несомненно щедрым и любящим нас.

— Само собой! Только знаешь, — нервно продолжила наш разговор моя собеседница, — он может обмануть кого угодно, но не меня. Сказал, что всё в порядке и скоро прилетит. Но Юль, я видела, за его спиной спец по технологиям что-то спешно отправлял! Экран то и дело мерцал. Знаю я этого компьютерщика, и ведёт он себя так при повышенной опасности.

— Папа не признался?

— Даже спросить не успела. Сказал, что некогда, позднее перезвонит.

Мы дружно вздохнули. Папино «позднее» при занятости может быть через несколько дней. А как не переживать? Мы тут, а он… И Холгера нет. А ещё Ромка так и не включил свой коммуникатор, потому что мне до сих пор не пришло подтверждение о получении моего сообщения. Обижается, понимаю. А, может быть, он тоже на Дельране?

Как и Хол. Глупость, конечно, хотя почему и нет…

— Не удивлюсь, если папа что-то «забыл» на Дельране, — озвучила я своё предположение, слабо веря в него. — Холгер срочно сорвался туда, Ромка не отвечает. Но может быть, он тоже отправился по тому маршруту. Так кто мешает папе туда направиться?

— Космос большой, а они топчутся там, как слоники? — усмехнулась Венера. — Сомнительно, конечно, что твой отец там. Он ведь вечно на особых заданиях у императора… Хотя, всё может быть. Только узнать не у кого. А впрочем, можно попытаться.

Наверное, это хорошо, что через своих знакомых ей удалось кое-что узнать. Про папу ничего конкретного. А про обстановку на алмазной планете… Космический пиратский синдикат решил напасть с целью ограбления. Я даже не представляю, какой вооружённой мощью грабители накрыли Дельран, если каждая планета усиленно охраняла свою территорию. Подозреваю, что именно в эти минуты шли бои. И нет ничего удивительного в том, что Холгер рванул туда. А Ромке скорее всего было приказано вернуться…

Но ни в этот день, ни на следующий, ничего нового разузнать не удалось. А я ругала себя и собственное упрямство. Потому что Холгер улетел, не узнав, что я его очень люблю.

* * *

С коммуникатором я не расставалась. Ждала, когда мой оборотень позвонит или что-нибудь напишет. Его же номер просто был недоступен. Как и у Краснова. И тем неожиданнее для меня спустя несколько дней прозвучал звонок.

— Рома? Привет! Где же ты пропал? — удивилась я, глядя на экран и даже не замечая, как Сеня-Есеня вцепились в мою ногу во время своей игры. Малыши с каждым днём становились всё забавнее и активнее. Поэтому кроме погремушек в кроватках, на полу в нашей спальне то и дело катались мячики, всевозможные шарики, машинки, колёсики от пирамидок. А уж сколько мягких игрушек мне приходилось собирать каждый вечер… Вот только вылизывать своих котят я не смогу. А жаль.

— Привет, Юль.

Несмотря на наше разногласие при последней встрече, в его голосе отчётливо были слышны весёлые нотки. Возможно, что-то в его тоне было наигранным, но я очень обрадовалась его звонку.

— Ром, ты не сердись на меня, ладно? У нас с Холгером изначально было всё так запутано…

— Скажи, — прервал меня Краснов, — я тебе хоть немного нравился? У меня был шанс?

— Шанс? Теоретически — да. А вот практически… Но я пыталась его забыть, Ром! С тобой. Ты мне всегда нравился.

— Спасибо за честность. Кстати, будет желание, приходи.

— Куда? — опешила я, не ожидая подобного приглашения.

— Ко мне. В центральный госпиталь. Лежу тут, загораю.

— Ты? — Я едва не подскочила, но вовремя удержалась. Малыши устроили прыжки через мои ноги. — В госпитале? Ром, что произошло? А Хол? Ты его видел?

— Вот! — сокрушённо вздохнул Краснов. — Я так и думал. Зову тебя навестить меня больного, а ты всё про своего хвостатого, — с долей иронии в голосе заметил он. — Ладно, Юль, проехали. У меня ожог, но заживает, как на собаке. Сказали, через несколько дней выпишут.

— Ром, а там…как?

— Уже порядок. Я надеюсь, — коротко заметил он.

И больше я расспрашивать не стала. Потому что понимаю, всему своё время. А лишние вопросы несут людям лишние проблемы.

— Понимаю. Ладно, давай свои координаты. Навещу тебя. А Холгер…

— Юль, два дня назад видел твоего барса. Зверь, мужик!

— Ага, — коротко произнесла я и едва не взвыла от боли. Арсений решил попробовать на вкус мизинец на моей ноге. — Ром, извини! Дети шалят. Скинь мне свои данные, и я тебя навещу. Кстати! — только и успела крикнуть я в тот момент, когда мой собеседник уже был готов отключиться, — папу не видел? Случайно так…

— Нет. Не видел… Юль, приходи, — пауза, после которой я понимаю, что Ромка не хочет говорить, а скорее просто не может.

— Договорились. Заеду после тихого часа. Кстати, а он в госпитале есть? У папы точно был.

— А как больному без тихого часа? Ты что, Елагина!

После разговора с Ромкой я поняла, что просто стряхнула гору с плеч. И где-то в душе пожалела, что у нас ничего не получилось. Только это длилось совсем недолго. Секунды две или три, не больше. Потому что тревога за шеатара и за папу отбрасывала все прочие мысли куда подальше.

Венера, узнав про мой разговор с Красновым заявила, что я просто обязана посетить его именно сегодня. А она точно будет ждать меня с результатом. С каким, я даже не спрашивала. И так всё понятно.

К высокому зеркальному зданию госпиталя я подъехала ровно после тихого часа. Слишком ценны были сведения, которыми мог располагать Краснов. Последний я здесь была давно, когда папа был ранен. Поэтому не удивилась наличию охраны на пропускном пункте и тому, что мне вежливо предложили оставить свою машину на специальной стоянке. Всё это было уже знакомо и не вызывало отторжения ни у меня, ни у моего сопровождения.

Соблюдя все формальности, я направилась в тот сектор, где согласно Ромкиным данным, он и должен был находиться. Вошла в просторный холл здания, поднялась на лифте до двадцатого этажа и после этого направилась к палате под номером…

Эх! Номер-то он мне и не сообщил. Ну и ладно, сейчас узнаю у кого-нибудь. К счастью, чтобы добраться до нужного мне поста медперсонала, не нужно было пересекать весь длинный коридор. Всё оказалось достаточно близко. И когда я приблизилась, приятной наружности девушка не стояла ко мне спиной, а улыбалась, поджидая, когда подойду.

— Здравствуйте! Вы к кому?

— Добрый день, — я постаралась улыбнуться милой медсестричке, — я ищу палату Романа Краснова. Он недавно к вам поступил.

Улыбка брюнеточки дрогнула, и её взгляд оценивающе прошёлся по моей фигуре. Но девушка быстро справилась с собой.

— По коридору налево двести вторая палата. А вы ему кто?

— Я? — переспросила, с трудом удержав улыбку. Похоже, Краснов не изменился. И где бы он ни был, вереница засматривающихся девиц всегда будет его преследовать. — Знакомая.

— А у нас посторонним к лежачим больным нельзя, — с мстительной улыбочкой тут же отозвалась медсестричка, покрутив наточенный карандашик между пальчиков. — Так что звоните. Или же ждите, когда поправится и ему разрешать гулять в нашем парке.

— То есть как к лежачим? — Я нахмурилась, не желая больше участвовать в этой «милой» беседе. И моё веселье сразу пропало. — Девушка, у меня пропуск, подписанный главным врачом госпиталя. Надеюсь, вы ничего не имеете против, если я пройду?

Попробовала бы она поспорить! Жена темнокожего Самуэля, суперповара папиного экипажа, работала в управлении госпиталя. Она не раз приходила в гости к нам вместе с мужем. Поэтому я, зная строгие правила, сразу обратилась к ней. И женщина мне не отказала, оформив всё ещё до моего приезда. За что ей огромное спасибо.

Ответом мне послужила тишина. Медсестра с недовольным видом уткнулась в свои записи, а я пошла туда, куда меня послали изначально. То есть к Краснову в палату. Шла и думала, то ли смеяться, то ли забыть про этот случай. Похоже, Ромкино обаяние заработало с новой силой.

И каково же было моё удивление, когда проходя мимо процедурной я услышала голос Краснова и ещё чей-то очень нежный и тонкий. Я бы прямо сказала, воркующий.

— Больной, потерпите ещё немного. Сейчас капельку пощиплет и всё!

Захотелось прильнуть к двери, а лучше её приоткрыть.

— Девушка, а ваше сердце свободно?

Ёлки зелёные! Он не меняется! Возможно, это из-за меня Ромка так себя повёл, хотя… он же обаятельный и привлекательный. И при погонах! Девчонки всегда к нему липли, как мухи на сладкое. Нет, всё же другом Краснов меня устраивал больше.

Я осторожно постучала в дверь, приоткрыла её… На кушеточке, со сладкой улыбочкой, лежал пациент. А дева в коротком белоснежном халатике со складочками внизу склонилась над ним. В одной руке она держала пинцет с ватой, а в другой баночку с какой-то мазью. Спину пациента мне было не разглядеть. Но раз капсула не помогла, то думаю, ничего хорошего.

— Девушка, — гневно произнесла процедурная медсестричка, — сюда нельзя!

— Привет! — Я подмигнула Ромео. Но он неожиданно чуть привстал на локте и, обращаясь к девушке, произнёс:

— Вот она-то меня и бросила. Представляете?

— Как? — удивлённо воскликнула медсестра.

Кажется, таким игривым я Ромку даже и не помню. А впрочем, пусть развлекается. Не всегда же быть сосредоточенным и держать себя в жёстких рамках.

— Бессердечная! Замуж выходит! За другого!

Клоун. Может, спиртика перенюхал?

— Ладно, в коридоре тебя подожду.

Я прикрыла дверь, заметив, что медсестричка с ещё большей улыбочкой продолжила наносить мазь своему подопечному. Отошла к окну, чтобы не мешать проходящим мимо меня людям. И не сдержала усмешку, когда Краснов вышел из процедурного кабинета.

— Мне сказали, ты лежачий, — съязвила я, видя довольного, словно мартовский кот, мужчину.

— Лежачий, — согласился Роман. — Но у меня скоро на животе и боках пролежни будут. На спине пока не могу. Ладно, пошли ко мне.

— Рассказывай, что со спиной, — произнесла я, стоило нам зайти в светлую двухместную палату. Соседняя койка пустовала, поэтому мы могли говорить спокойно.

— Ерунда, — отмахнулся он, явно не желая развивать тему. — Приложило хорошо.

— Приложило? И что горело?

— Балка. Но это всё мелочи. Ты, кажется, хотела меня о чём-то спросить?

Он очень удачно перевёл разговор. Потому что я уже собиралась развить мысль дальше. Балка… В какой передряге оказался Ромка? И это был явно не звездолёт.

— Да. Про папу…

— Нет, не видел его, — расстроенным голосом произнёс Краснов и быстро что-то начал писать на листочке. А потом отдал его мне. «Когда я покидал Дельран, он прибыл за крупной партией алмазов. Больше ничего не знаю», — было написано на бумаге.

Я кивнула в знак того, что всё поняла. То, чем занимался мой отец, всегда было сопряжено с повышенным риском. Но может быть, он вот-вот вернётся на Землю? Рома ведь сам только попал сюда.

Какое-то время мы ещё немного поговорили, а потом я засобиралась домой. Всё-таки разговоры с «бывшими» всегда имеют какие-то ограничения.

— Спасибо! Выздоравливай! — попрощалась я, пообещав звонить.

— Юль! — крикнул мне вслед Ромка, но не двинулся с места. Похоже, он действительно сильно пострадал.

— А?

— Как тебе девочка?

— Какая? — тут же переспросила я, а потом догадалась.

— Ну та, кареглазенькая из процедурной?

Надо же! И цвет глаз её запомнил. Точно понравилась девушка.

— Симпатичная, — ответила ему и многозначительно подмигнула. А потом вышла и прикрыла за собой дверь в палату.

О том, что удалось узнать, я сообщила Венере только дома. До глубокой ночи мы вместе с ней смотрели все космические новости, но ничего нового так и не увидели. Тревога нарастала, а чем её унять, мы не знали.

Сон пришёл с запозданием. И, наверное, поэтому проснулась я с головной болью. Но наличие двух хоть и маленьких, но шаловливых непосед обязывает быть всегда собранной. Это первые пять минут они лежат и размахивают ручонками, задирают ножки как все обычные дети. А потом всё меняется. И рядом с тобой уже не просто малыши, а два маленьких оборотня. Которые не желают оставаться на одном месте. В общем, требуют к себе максимум внимания.

— Ну что, пошли завтракать вместе? — предложила я Сене-Есене.

И не дожидаюсь сколь-нибудь внятного ответа, подхватила их обоих на руки (интересно, все оборотни так быстро в весе прибавляют?), а потом направилась на кухню. На прошлой неделе в магазине видела сумку-переноску, которая крепится прямо на маме. Надо приобрести! А то скоро руки будут как у орангутанга.

Едва я ступила на лестницу, то меня посетило ощущение, что что-то произошло. Приписав всё вчерашним волнениям, я продолжила спускаться. И только подойдя к кухне поняла…папа приехал!

Он завтракал вместе с Венерой, Павликом и Анечкой. Сестричка сидела на стульчике-трансформере рядом с отцом и вертела головой, отказываясь от фруктового пюре. А наша помощница суетилась, что-то готовя. Как правило, она редко садилась с нами за стол, читая это недопустимым для прислуги. А папина жена… сегодня Венера светилась и вообще выглядела не так напряженно, как вчера.

— Привет! Вот и Юля с компанией! — радостно обратился к нам отец. Как будто это не он ещё вчера с риском для жизни мотался в космосе и подвергал себя и весь экипаж опасности.

— Привет! Пап, ты вернулся! — радостно произнесла я, усаживаясь напротив. Завтракать с двумя детьми на руках как-то не с руки, поэтому Венера привычно забрала у меня Есению.

— Что мне оставалось делать, — отец подмигнул мне, — дома такой детский сад… А то вернусь как-нибудь, а они, — он кивнул в сторону малышни, — выросли.

— У Анечки ещё один зуб появился, а Сеня и Есеня кусали друг дружку за хвостики, — «доложил» наши новости Павлик.

— Даже так, — опешил отец, переведя свой озадаченный взгляд с меня на находящуюся рядом Есению. И я его понимаю. Одно дело знать, что твои внуки не совсем люди. А другое, видеть, как у них отрастают хвосты и они эту самую принадлежность регулярно грызут.

— Ага, — подтвердила я и улыбнулась, принимая от помощницы бутылочку для Арсения. В этот момент я вспомнила, что планировала поговорить с отцом. Но судя по углубившимся морщинам на лбу и по тяжёлому взгляду, лучше пока этого не делать. Сомневаюсь, что сегодня ночью ему удалось уснуть.

— Пап, а ты когда прилетел?

— Ночью, — тут же ответил он и встряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. Не удивлюсь, если он сейчас пытался представить внуков в шерсти и с когтями. — Но дела задержали.

Я просто кивнула. Понятно. Пока весь ценный груз сдашь куда надо, пока вернёшься на космодром.

На какое-то время мы сменили тему разговора. А когда Павлик отправился в школу, а Венера унесла Анечку переодеться, отец всё-таки предложил мне пройти в его рабочий кабинет. Я не возражала. Хотя понимала, что разговор наверняка коснётся Холгера. А впрочем, меня саму очень интересовал вопрос той обороны, что генерал организовал вокруг меня.

— Ну что, дочь, рассказывай, — произнёс папа, усаживаясь в своё кресло. На этот раз Арсений устроился на руках у деда, и обращаться в снежного барса не спешил. Может быть не хотел травмировать и без того напряженного старшего родственника?

Естественно, каяться мне было не в чем. Да это и не требовалось. А вот свой вопрос задать очень даже хотелось. С него я и начала.

— Пап, я знаю, почему у нас появилась охрана. И даже догадываюсь зачем. — Брови отца вопросительно вздёрнулись вверх, но отступать я не собиралась. — Чтобы не дать мне общаться с Богартом, ведь так?

— Юль я старался тебя защитить от этих блудливых кошек, — хмуро отозвался отец.

— Я знаю, пап! И я люблю тебя за это! — Не выдержала, подхватила Есеню и приблизилась к отцу. И не смотря на то, что было крайне неудобно, одной рукой обняла его за шею. — Только и Холгера я люблю. Как видишь, время прошло, а я всё равно о нём не забыла. А ещё у нас ведь дети. И это важно!

— Наглый кот таки пробрался в наш дом. Ты его в дверь, а он в окно! — проворчал отец.

После этого замечания я отстранилась и присела на стул у окна. Только было что-то в словах отца такое… То ли интонация, то ли взгляд которым он посмотрел на Сенечку. И я уже собиралась открыть рот, чтобы сказать: «А как Хол должен был действовать, если ты обложил меня? Я даже билет не могла купить, чтобы покинуть Землю!». Но отец меня опередил. И надо сказать, о своём молчании я не пожалела.

— Ладно, посмотрим, что из этого получится. — Он уставился на внука так, словно пытался в малыше найти черты небезызвестного шеатара. Хотя чего их искать? Глазки с синевой, короткие волосёнки тоже светлые. И вообще… наличие хвоста при обороте тоже приравнивается к родству с оборотнем.

— Что ты сказал? — опешила я от совершенно другой точки зрения на снежного барса. — Но почему?

— Ты недовольна? — переспросил отец. — На тебя не угодишь.

— Почему ты вдруг переменил своё мнение… ведь столько месяцев… Пап! Ты видел Холгера?!

— И где бы мне с ним встретиться? — парировал отец.

— На Дельране! — Я не стала говорить, откуда сведения. Ни к чему сдавать Ромку. А потому попыталась выкрутиться. — Холгер туда полетел.

— Понятно.

— Так видел? — Я задержала дыхание, видя, что отец колеблется. Для меня это означало положительный ответ в любом случае.

— Знаешь, Юль, не думал, что когда-нибудь придётся об этом говорить, а уж тем более признавать, что в чём-то был неправ. Но я пытался защитить тебя теми способами, что мне доступны. Да, я видел этого оборотня. Так получилось, что под прикрытием шеатаров мне удалось покинуть планету. И я точно знаю, кто дал добро с их стороны на это.

Отец умолчал про алмазы, которые нужны короне. Скорее всего, именно их пришлось вывозить, а не людей. Но меня эти ценные минералы не интересовали. Гораздо важнее то, что происходило там, на Дельране.

— Под их прикрытием? Значит, у нас всё плохо?

— На мой взгляд, могло быть и лучше, — совершенно серьёзно заметил отец. — Но у шеатар другие объемы, отсюда и увеличенный контингент охраны. Но это не моя забота.

— А как там сейчас?

— Думаю, напряжённо. Но не настолько, как ты себе это нарисовала, — добавил он и попытался улыбнуться. Так я и поверила! — Изначально нападение вообще было произведено не на нашу территорию. Это потом были попытки прорваться любым способом.

— Понятно, — вздохнула я и замолчала. Планета не маленькая. И нет смысла спрашивать, что было вначале, а что в конце. Гораздо важнее сейчас, что отец дома.

А ещё, был бы жив и здоров мой оборотень… Мой, иначе просто быть не может.

Отец зевнул, прикрывая ладонью рот. И я спохватилась. Он ведь очень устал. Вон и тёмные круги под глазами от напряжения и регулярного недосыпа.

— Ладно, дочь, пошёл я спать. А то сейчас усну прямо тут в кабинете.

С момента нашей беседы не прошло и трёх часов, как отца вызвали в управление. Вот же! Неужели нельзя без него обойтись? Мне казалось, что всё это связано с ситуацией на Дельране. А подобные мероприятия не терпят отлагательств.

Как нам рассказал поздно вечером вернувшийся генерал, у него состоялась встреча с императором и военным советом. Папе пришлось обрисовывать ситуацию на той планете, что он увидел со своей точки зрения. А больше он нам ничего не рассказал. Но я понимаю, просто секретов у генерала Елагина секретов стало на один больше.

И только когда на закате мы все устроились пить чай на веранде, отец, глядя на меня, обронил:

— Там всё налаживается, не волнуйся.

— А он? Когда вернётся?

— Не знаю. — Отец повёл плечом. — Это не минутное дело. Жди.

* * *

А спустя три дня отчёты о доставке моих сообщений Богарту посыпались как горох. Дети уже спали, а я как раз только вышла из ванной, поэтому схватила коммуникатор сырыми руками.

— Что? Хол? Ёлки! — шипела я.

С рук капало, с волос капало… И пока аппарат честно показывал, что он работает, звоня тихим колокольчиком, я спешно взялась за полотенце, торопясь поскорее стереть с себя влагу. Вызов от Холгера раздался, словно по команде: я заворачиваю волосы в полотенце, закидываю его на голову, смотрюсь на себя в зеркало…

— Юлька, привет! — раздаётся в динамике родной голос, а я молчу. Но не от того, что обижена или жду дальнейших слов. Просто горло перехватило, а слёзы прорвались наружу. Я ведь так ждала его звонка! Боялась, что может произойти что-то непредвиденное. — Юля, я буду у тебя через час. Ты где?

– Привет. Я дома, конечно же. Приезжай, — ответить удалось с трудом. И я сама себя не узнавала. То напряжение, что давило на меня несколько дней подряд, вдруг стало улетучиваться. Ослабли стягивающие грудь и голову путы. Он приедет… Скоро!

Бросила на себя взгляд в зеркало и ужаснулась. Розовощёкая, со следами слёз на щеках, в махровом халатике и в тапках с меховыми помпонами, с пёстрым полотенцем на голове… Сама себе я напоминала то ли свинку, то ли курицу. Прелесть, а не мечта мужчины!

Захотелось понравиться шеатару, очень. И я стала носиться по комнате, спешно пытаясь придумать, что надеть. Платье — не то, брючный костюм — тоже ни к чему…А ещё надо волосы посушить… Шорты и футболка попались мне на глаза, и я решительно протянула к ним руку. Всё! Нечего дёргаться. Какая есть, такая есть. И ничего уже не изменишь.

К моменту приезда оборотня все были в курсе, что Холгер на Земле и следует к нам. Только папа с женой, Анечкой и Павликом уехали до завтра к матери Венеры. А мои малыши просто спали, даже не подозревая, что их отец вот-вот снова появится на горизонте. Я предупредила охрану, чтобы Хола пропустили. Один он будет или нет, мне это не известно. От осознания, что на улице начало темнеть, а в доме только я и дети, сердце в предвкушении застучало сильнее. Мой оборотень возвращается, что может быть лучше?!

Не зная, чем себя занять, я взглянула на спящих малышей и спустилась на первый этаж. Да так и застыла, не зная, то ли выйти на улицу, то ли подождать в доме. Хотя нет, лучше здесь. По крайней мере, не одолеют комары. К тому же мне нет смысла как Тузику гулять под дверями в ожидании хозяина и вздрагивать в нетерпении каждый раз, когда мимо ворот проедет чья-то машина.

Я, конечно, себя подбадривала и призывала к спокойствию. Но увидев шеатара, шагающего по дорожке к дому, замерла. Его походка уверенного в себе мужчины граничила с той грацией, что присуща крупным кошкам. И эти движения, обманчиво кажущиеся ленивыми. На самом деле оборотень в любой момент может напасть, и поверженный враг даже не успеет понять, что он проиграл.

Не выдержала, направилась навстречу. Вышла на веранду, да так и застыла, глядя, как этот внушительного размера снежный барс поднимается по ступеням.

— Разбудил тебя? — поинтересовался Богарт. А сам в этот момент смотрел на меня оценивающим взглядом. И, похоже, мой внешний вид ему понравился. Да, не вечерний наряд, но довольно удобный и мне нравится. Впрочем, когда я одевалась, то всё равно думала о Холгере.

— Нет, я… я не спала. — Признаваться, что мылась в этот момент, было как-то неловко. Да и охрана нас наверняка слышит. — Пошли в дом, а то тут немного прохладно.

Я только успела повернуться спиной и сделать шаг по направлению к двери, как руки оборотня коснулись моих плеч, а его губы прошептали на ушко:

— Юль, я зайду, обязательно, чтобы поговорить с генералом…

— Папа вместе с женой уехал, — прервала я Холгера, чувствуя, что сейчас не выдержу и просто прикоснусь щекой к его руке, словно кошка, выпрашивающая ласку. Но из желаемого всего лишь накрыла пальцы оборотня своими пальчиками. — Пойдём.

Мужские руки соскользнули с моих плеч, от чего сразу же почувствовала холод. Надо же, как быстро привыкла к хорошему. Вошла в дом, тут же услышав, как за нами прикрылась дверь.

И обернулась, с восхищением замечая, как разгорается синева в любимых глазах.

— Юль, — он снова коснулся моих плеч, заставляя поднять голову и смотреть в эти нереально-притягательные глаза цвета неба. — Я тебя люблю. Очень. А ты? Что ты чувствуешь ко мне?

Он смотрел, ждал ответа, а я понимала, что в этот момент мой шеатар хоть внешне и выглядел спокойным, но очень напряжён. Там, в глубине его глаз, затаилась тоска. А ещё я поняла, что он ждёт от меня отказа, обидных слов. И будь на моём месте кто-то другой, то кто знает, каким бы был этот ответ.

Но ведь я тоже люблю своего оборотня. Очень. И молчать, порождая беззвучную горечь в душе снежного барса, не хочу.

— Знаешь, моё сердце уже давно откликнулось на твой зов. Поэтому забыть тебя просто не могу. — Произнесла я. И тут же решила внести окончательную ясность, чтобы не ходить кругами вокруг да около. — Да, Холгер Богарт, я люблю тебя.

— Юлька! — выдохнул шеатар. И я тут же оказалась в плену его рук, которые меня с вдохновением гладили, прижимали к крепкому натренированному телу.

Я улыбнулась, не скрывая собственной радости. Кажется, даже пролилась слезинка. Но это исключительно от счастья, потому что реветь мне совершенно не хотелось.

— Девочка моя, — шепнул оборотень, целуя мои глаза, нос, щёки.

— Твоя! — только и успела подтвердить я. И тут же его губы прикоснулись к моим губам. Холгер целовал меня жадно, словно пустынный путник, дорвавшейся до глотка свежей воды. Я с трудом отстранилась, ощутив, как кружится голова, а дыхание сбилось.

— Ты голодный? Я про еду, — добавила с лёгким смешком. Уж слишком плотоядно смотрел оборотень. Будто готов был проглотить меня целиком.

— Я? Нет, спасибо. — Холгер пришёл в себя, но отпускать не спешил. И я буду не я, если его действие мне не понравилось! — А где наши котята?

Затем он посмотрел в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Словно знал где они, а скорее всего, чувствовал детский запах, которого в доме очень много.

– Там?

— Да. — Я взяла шеатара за руку и, не скрывая своей улыбки, повела его за собой. — Пошли, покажу нашу комнату.

Неяркий свет ночника мягко окутывал спальню, позволяя увидеть дочку и сына. Холгер направился к ним, ступая беззвучно, я двинулась следом. Он склонился над одной кроваткой, потом над другой, ели удерживаясь от желания взять малышей на руки. Я положила руку на его плечо, не желая стоять в стороне. Мне как воздух нужны были эти прикосновения. Словно невидимая сила тянула меня к шеатару, заставляя навёрстывать упущенное время.

— Они похожи на тебя, — с удовлетворением заметил оборотень, глядя на меня.

— Неужели? — я снова улыбнулась, не могла отказать себе в этом удовольствии, — если только Есеня девочка. А так… синие глазки, светлые волосы, опять же наличие хвостов!

— Мне виднее, — авторитетно заявил снежный барс, обняв меня за талию и так направившись со мной в сторону кровати. Я же обхватила его шею руками, чувствуя тепло крепкого тела, горячее дыхание. Желание конкретно этого мужчины разгоралось с неимоверной силой.

— Как же мне тебя не хватало, — прошептала я в его шею, целуя и удерживаясь от игривого желания прикусить зубами. Надо же, я ли это?

— Юля, — прошептал шеатар, сжимая меня ещё сильнее, словно я могла куда-нибудь сбежать, а то и вовсе испариться. Но нет, подобного коварного плана я даже в страшном сне видеть не хочу.

Очень скоро я оказалась сидящей на постели, а Холгер, мой синеглазый оборотень, стоящим на коленях между моих раздвинутых ног. Я, чуть не мурлыча от удовольствия, запустила пальцы в его короткие волосы, взъерошив их так, как мне всегда нравилось. Коснулась его лица, широких плеч. А шеатар уткнулся в мою шею, провёл по ней языком. Я приглушённо хихикнула в ответ и наклонила голову, спасаясь от щекотки. Но от Хола уже было не скрыться. Как огромный кот, дорвавшийся до сметаны, хозяйским жестом он притянул меня к себе, запуская руки под футболку. Эта самая часть одежды довольно скоро отлетела в сторону за ненадобностью. Вслед за ней туда же отправился бюстгальтер. А я задохнулась от очередного витка забытого наслаждения в тот момент, когда оборотень коснулся губами вершинки сначала одной моей груди, обвёл её языком. Затем всё то же самое сделал и с другой. После Холгер снова переключился на мои губы, терзая их, лаская, проникая внутрь рта языком.

Я попыталась обхватить шеатара ногами, чтобы как можно теснее прижаться к нему всеми конечностями. И еле сдержала стон, когда горячая рука мужчины прошлась по спине, а затем пробралась под пояс шорт, провокационно коснувшись ягодиц. В ответ я прислонила руку к его паху, мысленно пожалев немалое достоинство ирбиса. Его члену точно тесно!

И всё это время мы как сумасшедшие то отрывались друг от друга, заглядывая в глаза, то снова прижимались, чувствуя необходимость ещё большей близости. Желание всё возрастало, сметая ограничения и надуманные преграды. Сам снежный барс к этому времени уже тоже был по пояс раздетый, что только усиливало притяжение. И я, собрав остатки разума, попросила:

— Пошли … в ванную. Боюсь, я сейчас… буду кричать.

— А там? — шеатар провокационно прижал меня к себе. Вершинками груди я почувствовала разгорячённое тело оборотня и сглотнула, снова подавляя стон.

— Там есть вероятность, что дети не проснутся. По крайней мере, надо постараться их не разбудить!

И мы постарались. Очень. Хотя честное слово, сдержаться и не закричать порой было очень сложно, практически невозможно!

Сначала я опёрлась о бортик ванной, прикрыв глаза и ощущая, как мужские бёдра ритмично касаются моих ягодиц… Потом уже стоя всё в той же ванной, когда тёплая вода омывала наши тела… А после на кровати, но это уже было глубоко за полночь…Давно я не чувствовала себя наполненной Холгером, но сегодня он восполнил этот пробел сполна.

И уже засыпая в объятиях любимого, до моего слуха донеслось:

— Первый раз в пещере, сейчас в ванной… слушай, Юль, у меня на Шеате рядом со спальной есть маленький бассейн. Может, по приезду сразу туда?

Я тихо рассмеялась, соглашаясь с наблюдениями шеатара. А детей его маме поручим. Пусть вылизывает, ведь кто-то должен это делать, а я не умею.

* * *

Утро было ласковым, очень нежным и многообещающим. Я проснулась от того, что почувствовала ладонь Хола, осторожно поглаживающую мою пятую точку. И тут же вспомнила нашу бессонную ночь и те слова, что мы произнесли друг другу. Я была любима и любила, а ещё очень истосковалась по своему оборотню. Именно поэтому стремилась прижаться к нему плотнее, откровеннее.

— И я тебя хочу, котёнок, — прошептал мне на ушко самый лучший мужчина на свете. — Только наш сын уже проснулся и сейчас ищет способ, чтобы вылезть из своей кроватки. И если он обернётся, то боюсь, мы точно не успеем.

От этих слов остатки сна как рукой сняло. Я постаралась приподняться на локте, чтобы увидеть, что именно происходит в детских кроватках. И надо же, именно в этот момент раздался звонок моего коммуникатора, оповещающего, что пришло сообщение.

— Секундочку! — Я потянулась за аппаратом, перегнувшись через шеатара. И что? Конечно же, он воспользовался своим положением и придержал меня за бедро, чтобы я не свалилась. Горячая ладонь любимого навевала мне совершенно нецеломудренные мысли.

— Кто? — тихо прошептал оборотень. Хотя судя по возне, доносившейся из кроватки, дети всё-таки встали. Рановато сегодня. Может быть, мы их разбудили, или так маленькие оборотни чувствуют своего отца?

— Венера. Пишет, что они скоро подъедут. — Я с сожалением посмотрела на любимого и пропела. — Подъем, милый! Две минуты пошли!

А что, получилось довольно весело. И до приезда родных мы успели вылезти из постели и заняться детьми. Но едва наша дружная команда отправилась завтракать, как раскрылась дверь, и показалась моя семья во главе с отцом. Папа выглядел просто как скала. Огромная и несгибаемая. А его выражением лица так можно было воду в лёд превращать.

— У нас гости, — произнёс генерал, пристально глядя на шеатара. — Приветствую.

— Доброе утро, — мой шеатар чуть склонил голову на бок, словно выжидая, что будет дальше. А Есеня на его руках хлопала синими глазёнками, глядя на своего отца.

Возникла немая сцена, в которой двое упёртых мужчин рассматривали друг друга. Отчего-то они мне напомнили двух баранов, меряющихся характерами, чей круче.

— Вы ещё не завтракали? — нарочито бодро поинтересовалась Венера, подмигивая мне. Словно намекая, что срочно требуется разрядить обстановку. И я с этим была полностью согласна.

— Нет, только направляемся! Пап, Хол, пойдёмте!

— Вы идите, а мы с …наследником чуть позже присоединимся. Надеюсь, наш гость не против съесть свой завтрак чуть попозже?

Папа словно боролся с собой, пытался быть вежливым, но вместе с тем испытывал Богарта на прочность словесным обстрелом.

— Я потерплю, — с ослепительной улыбкой ответил мой шеатар. Вот котяра!

Похоже, лёгких путей никто не искал.

— Вот так всегда, — усмехнулась Венера, глядя вслед удаляющимся в отцовский кабинет мужчинам.

— Что-то вы рано, — съязвила я и направилась на кухню, удерживая теперь обоих детей. Нет, на руках у отца они смотрелись лучше. Мне было легче, по крайней мере.

— Ничего не говори! — фыркнула женщина, следуя за мной. И пожаловалась, — твой отец в четыре утра был готов сюда сорваться. Ели удержала!

— Даже так, — я нервно улыбнулась. — Как думаешь, все останутся живы?

— Не сомневайся, — заверила меня Венера. — На самом деле Миша хотел поблагодарить его за свой последний рейс с Дельрана. А там уж не знаю, до чего договорятся.

Я вздохнула, не зная, что ответить.

— Ладно, Юль, раз уж у нас мужики сбежали разборки чинить, то нам остаётся наращивать тылы.

— Чего? — оборот слов Венера меня заинтересовал. Почему-то подумала про пятую точку. Ну а что ещё?

— Давай детей кормить, говорю, — подмигнула мне собеседница.

— Ты сначала Аню корми. А мы пока так, глядя на вас слюни попускаем, — ответила я, поправляя малышей. Всё-таки тяжёлые!

Мы шутили, глядя, с каким интересом малыши рассматривают друг друга. Ждали, когда же появятся наши мужчины. И этот момент настал. У меня просто гора свалилась с плеч, когда папа и Хол вошли вместе!

— Садись, — отец кивнул шеатару на свободный стул рядом со мной. И я с удовольствием передала ему сына. А что? Оборотень от этого просто наслаждается.

И вот так, за семейным столом, мы не только завтракали, но и решали вопрос на счёт свадьбы. Естественно, что мне бы хотелось провести её здесь, среди своих друзей и знакомых. Холу как наследнику важен обряд там, на Шеате. Остановились на двух празднованиях, тут и там. Но по большому счёту мне, откровенно говоря, всё равно. Ведь главное, я выхожу замуж за любимого!