Глава 6

На кухню я шла в приподнятом настроении, то и дело вспоминая лица своих сослуживцев, когда я пообещала им ещё чего-нибудь испечь. Понятное дело, боялась, что, в конце концов, ответственность за кухню перейдёт на меня. Слава вряд ли с нами будет летать весь срок до самых родов. А пока над этим нет смысла задумываться. К тому же не будет Славы, не будет и медика, но не факт, что её-то будут заменять кем-то иным.

Ален и Холгер шли впереди меня, но догонять их не хотелось. Я нарочно задержалась, чтобы перекинуться парой фраз с Викой. И сейчас шла, любуясь разворотом плеч шеатара, его горделивой походкой. И мне вдруг захотелось приблизиться к оборотню со спины, поднять руку и запустить свои пальцы в его коротко остриженные волосы. А ещё уткнуться носом между лопаток, потому что выше я бы не достала. Похоже, сегодня я прожигала взглядом чужую спину. И тем удивительнее, что в какой-то момент Холгер вдруг обернулся и с неподдельным интересом уставился на меня. Словно он почувствовал мой взгляд, как и я, всякий раз ощущала его. Но, может быть, ему помогала вторая сущность? Всё было как-то странно. Хотя допускаю, произошло элементарное совпадение.

— О, Юля! — обрадованно произнёс серенький и наша с шеатаром связь через взгляд прервалась. — А я шёл к тебе.

— Да? — удивилась я, уставившись на Дюрана. А в голове всё ещё воспроизводила ту синеву, которой буквально упивалась, глядя в глаза Холгера, — тогда заходи.

— Ну ладно, Хол, увидимся, — раздалось за моей спиной в тот момент, когда я толкнула дверь в кают-компанию.

В глаза сразу же бросились грязные столы, и я поспешила за губкой, чтобы начать прибираться. Включила маленького робота-уборщика, который начал хаотично передвигаться по полу, подбирая возможные крошки.

— Ты располагайся, я сейчас! — сообщила Алену, вскользь посмотрев на него. Что-то неуловимо изменилось на лице раса. Сейчас он не выглядел тем смешливым стажёром, которым был на протяжении того недолгого времени, что мы вместе провели на корабле.

— Юль, ты послушай, потом всё уберёшь, — спокойно произнёс он, едва я вышла из помещения кухни, куда отнесла губку. — Не бойся, я тебя не задержу.

– Что ты хотел рассказать? — я прислонилась к столу, глядя на Алена.

— Знаешь, я давно за тобой наблюдаю, и меня не отпускает одна мысль, — рас взял первый попавшийся стул, развернул его, оседлал. Сложил свои руки на спинку, и, глядя на меня снизу вверх, добавил, — очень важная мысль.

— Даже так? — я попыталась улыбнуться, но какое-то предчувствие твердило, что не всё так радужно. А ещё мне порой казалось, что смешливость Дюрана это только маска, ширма, которой он привык закрываться. — Ну и что тебя мучает? Делись.

— Помнишь, я говорил тебе про свои обычаи?

— Допустим, — осторожно ответила я, стараясь не улыбнуться и не фыркнуть. Всё-таки обижать Алена не хотелось. — И какая же связь между вашими… правилами, — я прикусила губу, едва язвительно не назвав всё гаремами, — и мной.

— Думаю, ты и сама всё прекрасно понимаешь. И те знаки внимания, что я оказывал тебе, они шли от чистого сердца.

Вот после этих его слов на ум пришла та самая роза. Вот же! Неужели же это рас попал в мою комнату? Как жаль. Я промолчала о своих выводах, ожидая дальнейших объяснений серенького. Хотя, честно говоря, разговор на подобную тему меня несколько тяготил.

Ален понял, что наш разговор не клеится. И взъерошив обеими руками свою блондинистую голову, продолжил:

— Юль, я всё взвесил и пришёл к выводу, что ты мне подходишь.

Я молчала, не зная, то ли расхохотаться, то ли прикинуться ничего не понимающей дурочкой. И надо было расу ляпнуть такое! И как теперь мне общаться с ним? Нет, определённо, молчание — золото!

— Для чего именно? — прикусила губу, чтобы сдержать улыбку. Ну не могу я разговаривать о подобном со смущением или равнодушием в глазах!

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой и как можно скорее.

— Вон оно что, — пробормотала я, впав в минутное оцепенение. Да-а-а… Не так я представляла себе предложение руки и сердца. Хотя, если цветок действительно от серенького, то можно сказать, сейчас передо мною разыгрывается второй шаг по охмурению ненаглядной меня.

— У тебя есть какие-либо возражения? Ты озвучь. Я обязательно их рассмотрю, — продолжил Ален. — Но не думай, что я сошёл с ума или страдаю отсутствием секса.

— А ты не страдаешь? — я уцепилась за последнюю фразу, вмиг вспомнив Николая, который едва «Вихрь» спустился на Глизе, помчался в бордель. Интересно, рас и шеатар тоже там были?

— Давай не будем это обсуждать, — тактично попросил меня Дюран. — Ну так что?

— А где и как ты решил узаконить наши отношения? — меня буквально распирало от вспыхивающих в голове смешливых мыслей. И надо бы закругляться с этими объяснениями, но вопросы так и сыпались из меня.

— Я всё продумал, — воспрянул духом серенький, вероятно решив, что я уже почти что согласилась. — После нашего задания мы с тобой отправляемся в ваш первый попавшийся женильный орган и всё. Расписываемся. Если возникнет проблема со сроками регистрации брака, то я заплачу. Думаю, — тут Дюран мне хитро подмигнул, — что деньги любят на всех планетах. Ну что? Ты согласна?

— Э… — протянула я, не зная как деликатнее отказать Алену, чтобы он потом со мной продолжил дружески общаться. Всё-таки для мужчин раненое самолюбие многое значит. Хотя признаюсь, для меня тоже. А ещё идти с ним в выше обозначенный женильный орган… Это мне надо?!

— Ну же, Юль! Решайся! Что ты теряешь?

— Вообще-то свободу! А вот, что приобретаю? — осторожно поинтересовалась я, отлепившись от стола. Но не для того, чтобы кинуться в объятия блондина, вовсе нет. Сделала вид, что жду его ответа и в то же время отошла на несколько шагов назад. Кто знает, вдруг серые агрессивными становятся в случае именно такого отказа. Вот попала!

— Меня, богатого и перспективного, — без тени иронии гордо произнёс Дюран. — И потом всё тот же секс. Обещаю, что после ночи со мной ты точно не сможешь смотреть ни на кого из мужчин. Сама не захочешь.

— Даже так, — пробормотала я. — А что скажут твои родные? Вдруг они будут против жены с другой планеты?

— Они? Я сомневаюсь, — со знанием дела заметил рас. — К тому же ты и сама знаешь, что вливание чужой крови порой полезно. Ну так как? — он протянул свою руку, словно предлагая мне вложить в неё свою.

— Знаешь, Ален, — осторожно начала я, мысленно подбирая слова. Затягивать больше не было смысла. Да и, честно говоря, нужно было сразу обрубить все разговоры, а не выслушивать «перспективы» стать госпожой Дюран под каким-то номером.

— И ещё, Юль, — перебил меня Ален, — прости, не сразу вспомнил. Но это важно. Мы признаём детей, рождённых от подобных браков. И они тоже могут наследовать власть отца.

— Даже так, — в очередной раз произнесла я, «осчастливленная» подобными перспективами. — Ну а если я тебя не люблю? Тогда как?

— Справлюсь, — ничуть не смущаясь, проговорил самоуверенный блондинчик, — я же тебе говорил, что после ночи с расом ни одна девушка не пожелает посмотреть на другого.

Тут мне пришла в голову мысль, простая и действенная. Как отказать Дюрану, чтобы мы остались с ним друзьями, но его самолюбие не пострадало. Я хотела поведать о мифическом женихе, с которым помолвлена. Но в тот момент, когда я собиралась озвучить это, дверь распахнулась.

И к нашей тёплой компании присоединился Холгер Лейф. И, кажется, он был явно не в настроении. Я видела, как сверкнули его синие глаза, обдав колючим холодом.

— Хол? — удивился Ален, — а ты что тут делаешь?

— А ты? — спокойно произнёс шеатар, приблизившись к расу. Холгер присел на край стола, чем вызвал моё молчаливое неудовольствие. Не люблю, когда так делают. Но по всей видимости, ирбис не замечал моего взгляда. Или нарочно игнорировал.

— Общаюсь с Юлей, — лёгкая заминка произошла в словах серенького, но после он вздохнул полной грудью, а потом почти сразу продолжил, — по личному вопросу.

— По личному? — оборотень как-то недобро посмотрел на меня.

Наши взгляды встретились. Его — злой и вопрошающий, мой — ищущий поддержки и растерянный. Но рас не видел этого, он явно ждал моего ответа и ухода шеатара. А мне-то казалось, они успели подружиться. И тут Холгер произнёс то, чего я от него ну никак не ожидала:

— А ты предупредил её, — кивок в мою сторону, — что браки, заключенный вне Рас Альхага, твоим народом не признаются?

Ален не успел ничего ответить, как я возмущённо выпалила, ничуть не обидевшись на вмешавшегося в этот задушевный разговор Лейфа:

— Ну а как же дети?

— А их отцы или матери забирают с собой на Рас Альхаг. Детей воспитывают признанные официальные жёны. Таков закон, — шеатар был как всегда прямолинеен.

— Жесть, — произнесла я, подумав об участи несчастных малышей, которых вырвали из материнских рук.

— Юль, я уже говорил, что…

— Нет, Ален, — я приподняла обе руки, выставив в примирительном жесте обе ладони перед собой, — ты не обижайся. Но рановато мне думать о замужестве. А уж если кому-то из вас приспичило, — тут я многозначительно обвела взглядом обоих сотоварищей по стажировке, — то спросите техника Николая, он подскажет, где решат вашу проблему. Он мужик опытный, поинтересуйтесь! И вообще, рано мне замуж, рано!

Я поспешила покинуть кают-компанию, уединившись на кухне. И там принялась спешно скидывать недоеденную пищу и использованные салфетки в утилизатор. После, загрузив посуду в машину, присела, ели сдерживая смех. Ну и серый!

Дверь, ведущая на кухню, приоткрылась. И как оказалось, на сей раз меня навестить зашла Виктория.

— Привет, — хитро улыбнулась она, кивнув в сторону оставшейся горки выпечки, — можно?

— Спрашиваешь! — подтвердила я, пододвигая кошке тарелку, — может молока?

— Угу, — Вика уже жевала, поэтому ответ получился не слишком внятный.

Но я поняла брюнетку с полуслова. Налила стакан белоснежной жидкости и отдала его ей. Какое-то время она только жевала, а я, радовалась, что моя стряпня удалась. Потом окинула кухню взглядом, удостоверившись, что всё уже убрано, а посудомоечная машина наведёт чистоту на ложки, вилки и тарелки без меня.

— Слушай, — с хитрым прищуром поинтересовалась Вика, протягивая руку за которой котлеткой в тесте, — я сейчас видела Хола и Алена. Ты не знаешь, чего они не поделили?

Насмехаться над сереньким не хотелось. Он хоть и гад, который не предупредил меня обо всех сторонах возможного с ним брака. Но гад обаятельный.

— Ладно, можешь не отвечать, — милостиво произнесла Вика, — сама знаю. Тебя не поделили!

— Да? — притворно удивилась я. Но подозреваю, кошка на это не купилась. — Но я повода не давала! — заверила я её.

— А им он и не нужен, — тут же припечатала Виктория. — И вообще, на что рос рассчитывал? Хол давно положил на тебя глаз. Да и ты к нему неравнодушна.

Последнее замечание я решила проигнорировать, хоть вывод брюнетка сделала верный. Этот молодой мужчина меня действительно привлекал.

— Просто на этом корабле только я свободна и без пары. Вот парни мной и интересуются. Так что на самом деле всё гораздо проще, чем ты думаешь, — с насмешкой произнесла я, уверенная в том, что о наших поцелуях Виктория не догадывается. Хотя.… О нет! Неужели она могла видеть ту самую первую сцену в коридоре жилого сектора, когда я едва не оказалась в постели Холгера?

— Ладно, подруженька, считай, что про твоё отношение к ирбису я поверила, — примирительно произнесла Вика, состроив при этом весьма невинное личико. То, как она меня назвала, приятно удивило. Впрочем, нам ещё три года быть вместе, так отчего бы и нет. — Только поверь мне, Лейф точно к тебе неравнодушен. И он бы не стал на тебя так смотреть, а уж тем более отгонять Алена, если бы не имел серьезных намерений.

— Вик, — усмехнулась я этой кошачьей логике, — ерунда это всё. Просто мальчики их возраста склонны тискать девочек. Слава занята, с тобой ситуация ещё напряжённее, — многозначительно усмехнулась я, намекая на капитана, — остаюсь лишь я. Вот отсюда и намерения.

— Ну не знаю, — задумалась красотка, отставляя опустевшую чашку, — я, конечно, понимаю, что все мужики озабоченные. Да и нас, женщин, на них тоже тянет, — тут Вика подмигнула мне, — ведь так?

— Куда без них, — отшутилась я.

— Вот именно. Но! Сдаётся мне, Холгер имеет на тебя виды. Да у него даже запах меняется, неужели ты не чувствуешь?

— Нет, — призналась я, гадая, чем именно должен пахнуть ирбис. Как обычный блудливый кот? Или дело в чём-то ином?

— В общем, мне интересно будет посмотреть, чем всё закончится. Хол чистокровный шеатар, я это без родословных вижу.

— Ты разбираешься в снежных барсах? — удивилась я.

— Были кое-какие знакомства, — пространно ответила Вика. — И поверь, они выглядели не столь внушительно, что свидетельствовало о не самой крутой родословной. Но это не суть. Знаешь, — тут брюнетка стала серьёзной, — я ведь пришла тебя предупредить, потому что думаю, ты не знакома с этой стороной оборотней. Как и у всех, у нас чувства играют очень важную роль. А зов сердца, от него никуда не спрячешься.

— А разве ваш зов, он касается людей? Оборотни в них навек влюбляются? — спросила я, поняв, что сейчас мы обсуждаем то самое, о чём много читала в книжках. И, кажется, это было действительно интересно.

— Случается. Хотя бывает ли это у шеатаров, не знаю, — честно призналась Виктория. — Но если выбор сердца падает на человека, то оборотень становится уязвим.

— Почему?

— Людям свойственно влюбляться, а потом терять свои чувства. Для нас последнее просто невозможно, — пояснила мне брюнетка. — Представляешь, он продолжает любить, а она, будучи человеком, уже смотрит на другого. А может и того хуже уже живет с ним или имеет от него детей. В случае, если оба оборотни, такого просто не случится. Это навсегда.

— А почему ты тогда ревновала ко мне Танера? — вдруг припомнила я.

— Джеймс полукровка. У этих хоть редко, но бывает генетический сбой. Говорят, это следствие какого-то очень давнего эксперимента. Впрочем, лично я не видела никого из тех, кто унаследовал этот странный ген. Но всё равно опасаюсь. Собственница, что поделать?

Я поражённо слушала рассказ Виктории, которая почему-то думала, что у Холгера ко мне какие-то чувства. Хотя я по-прежнему считала, что это не совсем так. Ну симпатия, элементарное желание обладать понравившейся женщиной. Но не зов сердца. А всё же, как красиво это у них называется…

— Вик, как это у вас, — я витиевато взмахнула кистью руки, — красиво.

— Ага, — улыбнулась мне зеленоглазка. — В общем, если что, то наши мужики не уходят. Оборотень будет до конца своих дней беречь и любить только свою половинку.

— Везёт вам, — без тени зависти вздохнула я. И тут же почувствовала укол ревности в области сердца. И вызван был одной простой мыслью, вдруг Холгер уже любит кого-то, но не меня. Я ведь человек, а с такими им лучше не связываться. Но это не вносило понимания, почему в первые дни нашего знакомства шеатар посматривал в мою сторону с примесью злости и недоверия. Хотя, кто его знает. Может быть, я ему напомнила бывшую подружку, которая наступила снежному барсу на хвост?

Вика ничего не ответила, лишь снова рассмеялась.

— Ну ладно, Юль, ты слишком-то не заморачивайся. А то гляжу, лицо твоё стало такое задумчивое-задумчивое. Я ведь просто так, для информации.

— И про Холгера тоже? — не знаю почему, но больше всего меня интересовал именно этот вопрос.

— А-а-а, — довольно протянула Виктория, — так значит, интересно узнать, что Хол чувствует к тебе? Да?

— Да! — призналась я и рассмеялась, глядя в довольное лицо кошки. Ну что сказать, она ещё та зараза.

— Знаешь, мы все индивидуальны, — Виктория всё-таки решила ответить на мой вопрос, а не мучить меня дальше, — но мне кажется, что я на счёт него не ошибаюсь. Просто несколько раз замечала, что стоило тебе поговорить с Колькой или с Аленом, то Холгер менялся. И кстати, даю совет, — совершенно серьёзно произнесла подруга, — не дразни его, не обнимайся с другими мужчинами даже в шутку. Если сердце шеатара действительно выберет тебя, то соперников Лейф не потерпит.

— А если я влюблюсь в другого? — несмотря на то, что Холгер мне очень нравился, как-то не прельщала перспектива иметь за спиной ревнивого оборотня.

— Ну ты даёшь! — с усмешкой протянула Вика и направилась к выходу, — Юль, ты уж определись. Нравится тебе мужик или нет.

Она ушла, а я вспоминала рассказ кошки, выискивая для себя всё новые и новые подробности об особенностях шеатаров. Но на кухне оставаться вечно не было желания. И я покинула её, занятая весьма важными мыслями о синеглазом ирбисе.

Что удивительно, в спортивном зале сегодня было пусто. Только я битый час усердствовала, чтобы сбросить непонятное напряжение, возникшее после ознакомления с информацией о Россе. Казалось бы, ничего такого особого — населяли планету человекоподобные разумные существа, весьма похожие на нас. Природа тоже не поскупилась, окрасив этот мир сочными красками. И пусть преобладали горы и то, что мы называем степями, однако лесной массив на Россе тоже не редкость. Как и города и небольшие поселения. А ещё правящая верхушка и знать, которая никак не могла поделить власть и золотоносные рудники. Последние в ходе восстания переходили то к одним, то к другим представителям местной элиты. Впрочем, совсем недавно там было обнаружено крупное месторождение урана, на разработку которого были приглашены наши учёные. Поэтому сотрудничество с Россом имело большой смысл для Земли.

А ещё я уже давно догадалась, что наш груз должен внести серьёзные перевес в это противоборство. И если Танер сказал, что нас встретят на космической станции, которая принадлежит нынешнему правителю Росса, а не повстанцам, то значит, мы поддерживаем официальную власть. Что вполне естественно, так как наш императорский дом совсем недавно радушно принимал гостей с этой экзопланеты.

Я занималась, а сама то и дело прислушивалась, не идёт ли Холгер. Глупое сердце ждало, что вот-вот покажется шеатар. Главное, чтобы Ален не появился, потому что я не хотела продолжать разговор с ним на ту самую тему о замужестве. Могла ведь не выдержать и в лицо рассмеяться, а ещё сказать что-то колкое на счёт той роли, что он мне уготовил.

Устав от физической нагрузки, я с чувством полного удовлетворения поплелась в свою каюту, надеясь принять там душ, а после отдохнуть. Однако до неё не дошла. Брастет завибрировал, зажужжал и бодрый голос капитана оповестил:

— Елагина, зайди на пункт управления.

— Уже иду, — ответила я, несколько удивлённая этим вызовом. Подобное случилось впервые. Гадать причину не имело смысла, но грызло меня смутное предчувствие, что виной всему наше приближение к планете. Думать о том, что отец вышел на связь, и будет вновь настаивать на моём переводе на его корабль, не хотелось.

Танер ждал меня в капитанской рубке. В этот поздний час он находился один, так как сегодня была его очередь дежурить. К тому же мы приближались к Россу, а это повод проявить и без того не спящую бдительность экипажа.

Капитан дождался, когда двери за мной мягко прикрылись. Он просмотрел все близлежащие камеры. И только после этой процедуры обратился ко мне:

— Юль, присядь.

Я так и сделала, не сводя взгляда с оборотня, который мне показался очень серьёзным.

— Что-то произошло?

— Нет, к счастью нет. Дело в другом, — поспешил успокоить меня капитан. Я давно собирался с тобой поговорить, но всё не предоставлялось возможности. Честно говоря, я удивлён, что на боевой корабль были присланы стажёры. Да ещё какие!

Я промолчала, соглашаясь с вопросом капитана. Сама тоже не раз думала, зачем мы им. Но командованию виднее, поэтому не имело смысла ломать голову над этой проблемой. А вот к чему Танер затеял весь разговор, меня очень даже интересовало.

— Но я имею в виду не тебя, так как ты, — тут губы оцелота дрогнули, изображая нечто похожее на улыбку, — свой человек, можно сказать, проверенный. Гораздо интереснее каким Макаром тут оказались Лейф и Дюран. Хотя и здесь у меня есть кое-какие соображения.

— У нас проблемы из-за их пребывания на «Вихре»? — я нахмурилась, озвучивая собственный вывод. Как-то не ассоциировались у меня рас и шеатар с предательством.

— Нет, пока никаких, — порадовал меня капитан. А я только сейчас поняла, что ждала его ответ затаив дыхание. — Но я не о том. Мне хотелось бы тебе сказать, что вся наша команда будет рада, если после этого задания ты не уйдёшь, а останешься на «Вихре».

Я внимательно посмотрела на оцелота, слегка изломив бровь. Неужели и этот в курсе папиного предложения? Или генерал Елагин уже без меня решает вопрос о моём переводе?

— Меня хотят забрать от вас? — осторожно поинтересовалась я, надеясь на искренний ответ капитана. И получила его немедленно.

— Нет. Но подозреваю, подобный исход возможен, — признался оборотень, пояснив свою мысль, — подумай сама. Ты дочь известного военачальника. В первое время он звонил регулярно, даже пытался забрать тебя перед отлетом! Сейчас же всё затихло. Возможно, это связано с каким-то заданием твоего отца, либо он готовит для тебя другое назначение.

Посмотрел ли Танер запись нашего последнего разговора с отцом или нет, не знаю. В любом случае виду он точно не подал, а я рассказывать никому ни о чём не собиралась.

— И если бы был сын, это одно дело, а вот дочь, — тут капитан улыбнулся, — я бы за своей присматривал тщательнее. А лучше — держал бы под наблюдением.

— Вы думаете, у девушек меньше разума по сравнению с мужчинами? — я снова изумилась подобной логике. Это что же, он поддерживает моего отца? Даже растерялась от такого предположения, — или дело в чём-то ином?

— Нет. Дело в мужчинах, которых в космосе гораздо больше, чем этих самых девушек. А чтобы быть спокойным, я бы перевёл своего ребёнка в более безопасное место, чем наш корабль.

— Понятно, — эту точку зрения Танера я понимала, но не разделяла. Вероятно от того, что именно мой отец может провернуть такой кульбит без особых проблем. — И спасибо за предложение. Честно говоря, я никуда не хочу уходить с «Вихря».

— Я рад, — отозвался капитан. — Ну а теперь свободна. Можешь отдыхать. Или, — тут глаза оцелота хитро сверкнули, — ищи информацию.

Вот же кот!

— Пожалуй, именно так и поступлю, — немедленно отозвалась я, улыбнувшись капитану. И не сдержав любопытства, поинтересовалась, — а что, кроме меня никто больше ничего не ищет?

Вопрос, почему конкретно я стала центром особого внимания, разумно решила придержать при себе. Тут вариантов ответа может быть великое множество и не все они мне могут понравиться.

— Не забивай голову, Елагина, — отмахнулся Танер, — в интернете сидим мы все.

В последнем я не сомневалась. Как и в том, что капитану нравилось меня поддевать. Главное, чтобы не переходил черту приличия, а остальное мелочи.

После освежающего душа я действительно какое-то время я снова выискивала информацию о той планете, к которой мы приближались. Но ничего кардинально нового не увидела. Росс менее развит, чем наша Земля, поэтому меня трудно было чем-либо удивить. Потом усталость взяла свое, и я погасила свет. Последнее, что я видела, это кремовая роза, которая всё ещё хранила свою свежесть. И уже засыпая вдруг поняла, что так и не поинтересовалась у Холгера, каким образом он проник в мою каюту?

Проснулась с ощущением, что нахожусь в каюте не одна. Тут же повернула голову в сторону двери, которую в прошлый раз так бессовестно проник шеатар. И наткнулась на немигающий взгляд. Точнее это был не просто взгляд, а две точки, светящиеся в темноте каким-то стальным светом. Подобного я ещё ни разу не видела. Дрожь пробежала по моей коже, но я не стала впадать в панику. Быстро собралась, спешно перебирая в уме возможные варианты. Оружия под рукой нет, да нам и не выдали ещё. Иметь его стажёрам не разрешалось, несмотря на то, что «Вихрь» это не торговое судно. Кинуть одеяло противнику в лицо…

— Юля, это я, — знакомый голос разрезал тишину, — не бойся.

Я шумно, с облегчением выдохнула. Вот же хвостатый! Хорошо, что он, а не кто-то другой! Не серый, решивший со мной поквитаться.

— Напугал! — не преминула попенять я и села, прижав к груди одеяло. — Ты ко мне зачем пришёл? Сейчас ночь, — напомнила я, немало не сомневаясь в той цели, которую преследовал шеатар.

— Прости, — постель слегка промялась под весом присевшего на край мужчины.

— А у тебя глаза всегда так светятся в темноте? — поинтересовалась я. Понимала, что несу от волнения полную чепуху, но остановиться не могла. Сон как рукой сняло. Провела пальцами по стене. Тут же зажёгся приглушённый мягкий свет, даря мне толику уверенности.

— Нет, только при определённых обстоятельствах, — произнёс Холгер, явно не желая посвящать меня в особенности своей физиологии. Наверное, что-то всё-таки промелькнуло на моём лице, и он мягче добавил, — я тебе потом обязательно расскажу. Хорошо?

— Хорошо. Только ты не ответил на мой вопрос.

— Что я здесь забыл? — прервал меня Холгер, не скрывая улыбку. — К тебе пришёл. Мы ведь с тобой вечером наедине не виделись.

— И? — честное слово, я хотела продолжения этой фразы. А потому замерла, поджав ноги и прижимая к груди одеяло. Я спала не обнажённой, так как не позволяла этого себе никогда. Сегодня на мне была надета довольно милая пижамка и никаких изысканных кружавчиков. Ну не ждала я никого к себе, не ждала!

— Соскучился, — признался шеатар и протянул ко мне свою руку ладонью кверху. — Не сердишься?

— Как сказать, — ответила я. С одной стороны, это приятно, что тот, кто постоянно не вылезает из твоих мыслей, тоже скучает по тебе. А с другой… — Как ты взломал мой пароль? Или здесь система настолько несовершенна?

— Здесь стандартная система, — скупая улыбка снова легла на лицо Холгера, — но для меня это не проблема. Корабль защищён хорошо. Только, пожалуйста, не говори никому. Кроме тебя я никого не собираюсь навещать. Это не в моих правилах.

— А мог бы, — проворчала я, всё ещё посматривая на протянутую ладонь своего ночного визитёра. — К капитану, например. То-то бы он удивился.

— Язва, — тут же отозвался шеатар. — Ну что, мир? Ты не сердишься?

— Не сержусь, — призналась я.

Честно говоря, это была первая, и пока единственная возможность пообщаться с Холгером без свидетелей и боязни, что кто-то войдёт и застукает нас. Поэтому я отпустила одеяло и вложила свои пальцы в руку оборотня. Его ладонь оказалась горячей. Пальцы мужчины тут же слегка сжали мою руку, словно он боялся, что уберу. Или же решил убедиться, что всё это не сон.

– Ух ты! Красота какая! — удивленно произнёс шеатар, глядя на мою грудь. Он расплылся в улыбке, явно не ожидая увидеть ТАКОЕ у девушки. Возмутиться я не успела, так как до меня сразу же дошло, что именно привело его в восторг. Подарок подружки Берти Шефер был несомненно бесподобен. Особенно тот паук, который (как казалось), был готов своими загребущими лапами обнять всё необъятное.

— Да, — не стала отгораживаться я. — Мне тоже нравится.

— Довольно мило, — продолжил изгаляться наглый ирбис, не отпуская моей руки. Кажется, что он вцепился в неё намертво. — И тебе идёт.

— Спасибо, — ответила я. Хотела добавить, что подарила подруга, но передумала. Потому что выглядело бы оправданием, а вот этого я делать не собиралась.

Единственно меня мучил вопрос, что делать. Быстро сбежать ли в ванную, а там переодеться. Или может быть продолжать сидеть, вцепившись в одеяло. Однако слова сами сорвались с губ:

— Отвернись.

Шеатар посмотрел на меня вопросительно, только я чувствовала, что он всё понял.

— Зачем? — задал он самый нелепый для этого момента вопрос, явно испытывая моё терпение. Опять, похоже, включился режим «вредный Лейф».

— Удивить тебя хочу, — съязвила я, всё-таки выдернув свою руку. А потом продолжила, видя, что Холдер по-прежнему не отрывает от меня взгляд, — у вас на Шеате принято вламываться ночью в спальню к посторонним девушкам?

Шеатар поморщился, из чего я сделала вывод, что подобное поведение всё-таки не является для него нормой. Может быть, проснулась совесть? Хотя нет, последнее вряд ли. И уж чего я не ожидала, что после моих слов оборотень в прямом смысле слова упадёт на мою кровать, повернувшись ко мне лицом и приподнявшись на локте.

— Наглец!

— Язва!

— Мартовский котяра!

Я успела заметить, как глаза оборотня блеснули хищным блеском. И в ту же секунду он дёрнул меня за ноги, в результате чего я оказалась лежащей на спине буквально лицом к лицу со светящимся от самодовольства Холгером. Хорошо, что одеяло всё ещё прикрывало мои бёдра.

— Ты что делаеш-ш-шь? — зашипела я, вскидывая руку, чтобы оттолкнуть обнаглевшего поклонника. Но он не дал этого сделать. Перехватил мою кисть, поднёс её к своим губам и очень нежно поцеловал запястье, а затем ладонь. — Отпусти! — неуверенно и дрогнувшим голосом потребовала я. От прежнего боевого настроя остался лишь пшик.

Однако заметив мою настороженность, Лейф отвлёкся от так увлекшего его занятия целования моей ладошки и посмотрел в мои глаза. И что это был за взгляд! Даже сейчас, в ночном полумраке, я ясно видела, как они светятся, как затягивают меня… Но на достигнутом шеатар не остановился. Он наклонился, ничуть не отвлекаясь на мою попытку пнуть его. И вот зря я это сделала, так как в тот же момент почувствовала, что моя нога оголилась.

— Юленька-а-а, не дёргайся, — приказал он и добавил, но мягче, — пожалуйста. А ещё лучше, закрой глазки.

Видеть рядом с собой необыкновенные светящиеся глаза, было сродни чуду, но я подчинилась. Я смежила веки, ожидая поцелуя. И Холгер меня не разочаровал. Горячее дыхание мужчины обожгло мои губы. Это было так прекрасно, что вызвало у меня невольный стон. Сердце застучало, отправив бурлящие потоки крови по артериям. Подобного со мной тоже ещё не было. И дело вовсе не в той обстановке, в которой мы находились. Хотя молчаливые звёзды делали своё дело — они просто не мешали нам ярким манящим светом, подсматривая через иллюминатор.

Я обвила рукой шею оборотня, потому что просто прикасаться к его лицу, мне было мало. Хотелось прижаться ещё ближе, теснее. Почувствовать не только вкус губ, но и тяжесть его натренированного тела, ощутить под ладонями его крепкие мышцы. Рука Холгера коснулась моего бедра, а потом очень медленно стала подниматься вверх, сминая ткань на коротких шортах. Именно в этот момент молнией пронзило осознание того, что сейчас может случиться. За свою девственность я не держалась, однако отдаваться первому встречному тоже не спешила. В Академии же достойных кандидатов не видела, считая те отношения мимолётными, не стоящими моего внимания. Но сейчас… то, как меня тянуло к нему… то, что происходило между нами…

И это хорошо, что рука шеатара вдруг на миг замерла в районе моего живота, словно решая, в какую сторону двигаться. А я тут же открыла глаза, увидев напротив затуманенный желанием взгляд оборотня. И поняла, вот просто сердцем почувствовала, что сейчас для него целый мир составляю только я. Но стоило Холгеру двинуть рукой вниз, подныривая пальцами под резинку моих шорт, как с трудом преодолевая собственное желание, я тихо попросила:

— Остановись, — моё дыхание сбилось, — пожалуйста.

— Почему? Ты же хочешь меня, — выдохнул он мне в губы, — я это чувствую.

В тот же миг Хол прижался ко мне бёдрами, демонстрируя своё возбуждение.

— Скажи, только честно, а что ты чувствуешь ко мне? — спросила я, вдруг вспомнив откровения кошки. Не знаю, было ли для шеатаром это зовом сердца, но его плоть точно меня хотела и ещё как! Я не была наивной девочкой, лапшу на уши навешать и сама могла, хотя и не любила это делать. Только этот вопрос в случае с оборотнем являлся своеобразным тестом.

— Женщины любят ушами? — поинтересовался он, тёплое дыхание пощекотало мою шею. Вот чувствую, улыбается хвостатый!

— Вроде того, — отозвалась я. Тоже мне знаток женщин! И скомандовала, — начинай!

— К тебе…. — Холгер тяжело вздохнул и с явным сожалением отстранился от меня. Затем бросил жадный взгляд на мою оголившуюся ногу и живот. Я уже хотела было прикрыть съехавшим одеялом всё то, что отвлекало Лейфа от рассказа, но не стала. Да, немного играла, но исключительно в мирных целях, направленных на благо меня. Да и ответ на вопрос, что он ко мне чувствует, что скрывать, сильно меня волновал. «Ревность» в его исполнении я сегодня видела. Но она была неагрессивной, такой, я бы сказала, выводящей соперника на чистую воду. Просто оставил на место сильно размечтавшегося Алена. Так, гоняли два кота мышку, развлекались, в общем. Но что в действительности происходило в душе оборотня, я не знала. Вон озабоченный и предприимчивый рас сегодня замуж позвал, однако коробочка оказалась с двойным дном. При воспоминании о Дюране и его хитрозадом плане я едва не поморщилась. А что таится под невозмутимостью шеатара?

Оборотень с ответом не торопился.

— Чего молчишь? Не хочешь говорить? — я скривилась. — Не переживай. Дюран желает секса, зовёт меня замуж и ему плевать, что это фикция. Ты тоже думаешь о постели и проникаешь в каюту непонятным мне способом. И вот вопрос, — прищурилась, игнорируя синие молнии, которые уже метал в мою сторону шеатар, — чем же вы отличаетесь?

— Не смей сравнивать меня с Аленом! — приглушённо прорычал Лейф.

— Да что ты! — не унималась я. А потом рывком встала, чтобы направиться в ванную и там спокойно одеться в купленный на Глизе ядовито-салатовый халатик с крупными махрушками. Сама себе я в нём напоминала гусеницу. Однако вещь была необычайно мягкая и удобная, потому-то я её и приобрела.

— Постой! — рявкнул Холгер, ухватив меня за майку. Да так, что лямки затрещали. Я же, естественно не выдержала его напора. Упала, приземлившись спиной на собственную постель. Возмутиться не успела, потому что в ту же секунду надо мной навис шеатар, — я не рас! Запомни это!

Пораженная реакцией и поведением оборотня, я во все глаза смотрела на этого мужчину. Маньячина как есть!

— Мне начинать тебя бояться? — я поджала губы, пытаясь скрыть свой страх. И в то же время ощущала горячие ладони, прижавшиеся к моему телу, руки, удерживающие меня от повторной попытки сбежать. Но, надо признать, держал он меня крепко, а как-то странно… Бережно, что ли?

— Меня? — удивление, промелькнувшее в синих глазах, очень быстро сменилось пониманием, — никогда, никогда не бойся меня! Я последний, кого тебе следует опасаться.

Свои слова он произнёс, наклонившись надо мной. А я инстинктивно выставила руки, чтобы оттолкнуть, не дать поцеловать себя. Но шеатар даже не почувствовал моего сопротивления. Склонился, прикоснувшись своим лбом к моему лбу и произнёс, выделяя каждое слово:

— Я и сам не понимаю, почему ты вдруг стала для меня кем-то особенным. Знаешь, — тут Хол невесело усмехнулся, — никогда не думал, что так отреагирую именно на человечку.

— Как? Почему? — затаив дыхание спросила я. В этот момент мне ужасно захотелось освободить из захвата оборотня хотя бы одну руку. Что я и сделала. Осторожно подняла её, коснувшись нахмуренного лба ирбиса, пытаясь пальцем разгладить пролёгшую между бровей складку, — разве люди хуже, чем вы? Или это позор, испытывать влечение ко мне?

Я понимала, что говорила не самые приятные слова. И иной раз следовало бы промолчать. Но хотелось сразу прояснить ситуацию. Мы разные. И между нами происходит что-то, не всегда поддающееся самому обычному определению. Вот, например, иногда мне кажется, что, даже не видя рядом с собой шеатара, я совершенно точно знаю, где он находится. Реагируют на него, как радар. Вполне допускаю, что всё это вымысел чистой воды, придуманная мной ситуация. Но уже неоднократно ловила себя на этих предвкушениях его появления. И он действительно входил в помещения! А как расценивать то и дело повторяющиеся сны, в которых, как мне кажется, Холгер безотрывно смотрит на меня, бежит навстречу, но не может приблизиться? Конечно, объятия Морфея состояние весьма специфичное и до сих пор учёные бьются над разгадкой некоторых пророчеств, пришедших к нам через сонный мир. Но это не суть. Гораздо важнее, что сейчас происходит между нами. Любит ли меня шеатар? А впрочем, последнее вряд ли возможно. Мы слишком мало знакомы. И мы с ним такие разные…

— Нет, не позор, — опроверг мои слова оборотень. Хотя мне показалось, что не всё гладко в этом признании, — правда, не скажу, что поначалу я был рад подобному обстоятельству.

Конечно. В чём-то я его понимаю. Он вообще чужак на этом корабле, хотя и не младенец, чтобы переживать по этому поводу. Я видела, как быстро оборотень адаптировался на «Вихре». Вон Виктория в нем души не чает, а капитан даже не ревнует. Николай и Гарри опекают. Никого из нас, меня или Алена, никто из них не торопился спасать от Танера. А Слава, как заботливая мамочка, подкармливает. И даже я…

— А сейчас? — тихо произнесла я, проваливаясь в бездонные синие озёра. Вот интересно, это особенность нации такая? Тогда все девушки должны сходить с ума от подобной красоты. Не говоря о голосе, притягательностью которого я прониклась изначально.

— Сейчас я рад, что тебя встретил, — Холгер наконец-то ослабил хватку и прикоснулся освободившейся рукой к моему лицу. Осторожно провёл подушечками пальцев по бровям, изгибу носа, прикоснулся к губам, — хотя это многое осложняет.

А я лишь чуть раскрыла рот, чтобы задать следующий, самый волнующий меня вопрос. Чувствует ли ирбис зов сердца или это всё их расу совершенно не касается. Мой приоткрытый рот вызвал у Холгера совершенно иные эмоции. Он прижался к моим губам своими губами и углубил поцелуй. И пусть это было очень непоследовательно с моей стороны, сначала возмущаться, а потом таять в руках малознакомого мужчины. Но как быть, если у меня тянулось всё к этому оборотню: мысли, чувства. И даже не пойму, в какой момент я закинула на него ещё и ногу. Хотя могу ошибаться и это сделал сам Хол, так как его руки уже вовсю путешествовали по моему телу, вызывая дрожь и трепет.

— Понимаю, — прошептала, едва мы оторвались друг от друга. Стоило восстановить дыхание. И в то же время хотелось повторения этого безумия. — Я с одной планеты, ты с другой. К тому же я, как ты сказал, человечка.

— А ещё твой отец видная шишка и он вряд ли захочет за меня просто так отдать свою дочь, — усмехнулся шеатар. — Но с этим справлюсь.

— Почему не захочет? — пришла моя очередь хмуриться. Про то, что в этом вопросе мнение отца меня не волнует, промолчала. Возможно, это был своеобразный шаг протеста, но ведь жизнь-то моя! И только мне решать, с кем быть, а от кого отвернуться без права на помилование. — Последний аргумент совсем не такой уж и стоящий, чтобы мы его рассматривали, — произнесла я. И вдруг поняла, что мне очень понравилось слово мы, как будто оно уже существовало.

— Тогда, — уголок манящих губ мужчины дрогнул в лёгкой усмешке, — этот факт я не беру во внимание. Как и два предыдущих. Они мне кажутся несущественными.

Лейф говорил и в то же время продолжал наглаживать меня, словно я была его большой кошкой. Даже неосознанно почесал за ушком, из чего я сделала вывод, что это ему тоже нравится. Нужно будет как-нибудь проверить на самом шеатаре.

— И всё же, — напомнила я, тихо млея от нехитрой ласки, — что ты ко мне чувствуешь? Вика рассказывала про зов сердца… Но я думаю, что это сказки.

— А ты хочешь, чтобы он был? — неожиданно поинтересовался Холгер. И тут же добавил, — Юль, я тебе скажу, но с одним условием.

— Условие? — наверное, это глупо, но мне вдруг стало интересно. Что именно хочет узнать от меня шеатар.

— Ты в ответ честно расскажешь о том, что происходит у тебя здесь, — рука мужчины неожиданно легла на мою грудь. Хол не удержался, чтобы помять её, слегка прихватив за один сосок, а потом другой. А я промолчала, мечась между желанием закрыть глаза и застонать от удовольствия или оттолкнуть нахала за этот весьма неуместный сейчас порыв.

— Идёт, — согласилась, потому что, по сути, ничего не теряла. Мне казалось, что Хол иногда читает мои эмоции на расстоянии. Возможно, действительно что-то чувствует, а может быть, дело в его жизненном опыте.

— Зов сердца существует, — совершенно серьёзно произнёс оборотень, — и теперь, благодаря тебе, я точно знаю, что это такое.

От этих простых и нехитрых слов сердце затрепетало в моей груди, грозя вырваться наружу. Неужели Холгер любит меня? Хотя о чём это я, он сам мне об этом только что сказал.

— Ты меня привлекаешь, — ответила в свою очередь я, — притягиваешь как магнит. И мне кажется, что от этого никуда не деться. А сегодня, когда Ален сделал предложение, я искала слова, чтобы отказать. Но ты подошёл очень даже вовремя. За что огромное спасибо.

Воспоминания о минувшем разговоре с Дюраном вызвали у шеатара усмешку.

— Жалко только, что вы с ним поссорились из-за меня, — добавила я, совершенно уверенная, что всё так и обстоит. И теперь Ален будет всё время проводить с техником Николаем. Ну а я тоже не в накладе, потому что буду с Холгером.

— Мы не поссорились, — просветил меня оборотень. И многозначительно добавил, — Но давай не о нём. Иначе я решу, что сделал ошибку и пойду прямо сейчас исправлять её.

— То есть, для начала ты всё-таки взломаешь код его двери? — прищурилась я, припомнив проникновение в свою каюту.

— Не знаю, — передёрнул плечами оборотень. И мне показалось, что Хол сейчас рассмеётся, — думаю, он вряд ли в качестве кода выбрал дату своего рождения.

И я поняла, как попала. Действительно, в первый раз я установила пароль — год своего рождения. Второй — присовокупила к нему дату и месяц. При таком раскладе Холгеру не нужно было быть кибер взломщиком. Всё элементарно. Просто я не подозревала, что кто-то попадёт в мою каюту, вот и не задумывалась о прочих вариантах.

— Кстати прости, что вовремя не поздравил тебя с днём рождения. Я тогда ещё не знал про него его, — покаянно произнёс шеатар.

— Прощу, — милостиво согласилась я, — но с условием! — брови оборотня удивлённо взлетели вверх, — ты скажешь когда твой день рождения.

— Знаешь, меня ещё никогда так не шантажировали, — заявил этот невозможно наглый котяра и снова сграбастал меня в свои объятия. И, наверное, следовало бы что-то возразить, потому что разговор-то мы не закончили. Но когда тебя так целую тут, а ещё вот тут, а потом здесь, спускаясь всё ниже…протестовать как-то совсем не хотелось.

Голова уже давно шла кругом, а сердце стучало, выбивая бешеный ритм. В этом мужчине сосредоточилось всё для меня — желание, стремление, страсть. Я не только с удовольствием принимала его ласки, но и с радостью отдавала их сама. Ну те, на которые решалась. Холгер удивлённо замер, когда я скользнула рукой ему в раскрытый ворот футболки, чтобы коснуться его разгорячённой кожи, почувствовать её. Зрачки оборотня расширились, когда я слегка прикусила его за губу, а потом лизнула её, словно извиняясь за сделанное. После этого Холгер с удвоенным рвением принялся меня целовать. Я же обхватила его талию ногами, стараясь стать как можно ближе к нему и никуда не отпускать… Оборотень рыкнул. В этом звуке не было угрозы. Да и способен ли он был сейчас меня напугать своим напором? Вряд ли.

Треск рвущейся ткани раздался неожиданно. И именно он заставил меня остановиться, опустить ноги. Ну конечно…

— Эй, поосторожней! Это был подарок подруги, — прошипела я, выравнивая дыхание.

— Не переживай, — отмахнулся ирбис, — без него ты смотришься много лучше!

— Ну конечно, — я усмехнулась.

И в следующий момент мы снова целовались, таяли, пропадали в объятиях друг друга. Я так же стащила с оборотня футболку, обнаружив под ней совершенное тело. Да, я в этом не сомневалась. Но то, что оказалось под моими руками, было во сто крат лучше всех моих представлений. Потянулась губами к ключице Хола, но он увернулся, потому что был занят моей грудью и отрываться от неё не собирался. Он мял её, целовал, лизал, прикасался губами. Я даже не думала, что грудь у меня такое чувствительное место. А ещё живот, который горел под его ладонями, когда они до него добрались. Я замерла, ощутив ту самую дорожку из поцелуев, которая спускалась сверху вниз туда…

Повторный треск рвущейся ткани заставил меня насторожиться. И, несмотря на то, что моё тело горело, плавилось, стремилось плотнее прижаться к не менее пылающему оборотню, разум попытался протестовать.

— Ты всегда так поступаешь? — вкрадчиво, пытаясь выровнять дыхание, поинтересовалась я, совершенно не думая предъявлять претензии и в душе надеясь, что Хол не станет меня слушать. Ну а что? Во многих книгах и фильмах героини просто балдеют от подобного поведения своих любовников. Мне про это тоже нравилось читать. Но вот то, что подарок Берти пострадал от того, что кому-то крышу снесло, в корне меняло к этому моё отношение. Нет, мне было не жалко тряпки. Мне было жаль воспоминаний о подруге, тех отношениях, что были между нами и того, что она теперь далеко. Все эти мысли промелькнули в один момент. И тут протрезвевшее сознание решило вернуться, подкинув мне идею, заставившую похолодеть: «На ком он так репетировал?» — И как часто приходилось тебе расправляться с одеждой подобным образом? — спросила я, стараясь говорить как можно беззаботнее.

— Ревнуешь? — самодовольно улыбнулся оборотень.

Я чувствовала, что так есть, но признаваться не собиралась. И так захотелось его подковырнуть, что я не стала себе отказывать в удовольствии.

— Нет, совершенно не ревную! — протестовать, так протестовать. — И вообще, дело сделано, пижама порвана. На тело мое ты насмотрелся. Может, чай желаешь? Или кофе?

Наверное, никто из женщин, с кем Холгер спал до меня, не предлагал Лейфу перекусить в подобной обстановке. Лицо ирбиса вытянулось. Не знаю, что он подумал про мои умственные способности (да я сама сейчас от себя была в шоке!), объятия он ослабил, но полностью не разжал.

Минуту мы молчали, буравя друг друга взглядами. Остатки шорт всё ещё сиротливо болтались на мне, но я их точно не видела, только ощущала. Синие глаза Холгера сверкали покруче чем сигнальные огни в ночном небе, но меня это по-прежнему не пугало. Наоборот, желание щёлкнуть по носу самодовольного снежного барса только усилилось.

— С бутербродами или что посущественнее предпочтёшь?

Хол открыл рот, потом закрыл. И лишь спустя какое-то время улыбка снова озарила лицо невозможного мужчины:

— Язва! — припечатал он, — маленькая мстительная язва!

— Какая есть, — вдруг тихо произнесла я, чувствуя, что лёжа в объятиях шеатара снова теряю весь свой воинственный настрой. И хочется чего-то совсем иного, нежели еды.

Лейф с лёгкой полуулыбкой смотрел, потом взъерошил мои растрепавшиеся волосы, а после произнёс те слова, от которых на душе стало светло и радостно:

— Другой не надо.

Почувствовала, что ещё немного и слёзы покатятся по щекам. Поэтому моргнула, а затем ещё раз. И после произнесла, коснувшись пальцами волевого подбородка мужчины:

— И мне другого не надо.

Он снова долго, очень долго на меня смотрел. Словно пытался пробраться под кору головного мозга, узнать, что из сказанного мной правда, а что надумано под действием нахлынувших чувств. Но всё же не выдержал и произнёс то, чего я ну совсем от него не ожидала:

— Юль, а у тебя случайно нет тех пирожков, что были на ужин?

Теперь настала моя очередь удивляться. Хотя, что же, сама предложила мужчине перекусить. А путь к сердцу мужчины, сами знаете, через что лежит… Нет, я про еду, а не про то о чем вы подумали!

— Думаешь, я ем одна и в темноте?

— Ну, допустим не в темноте, — ухмыльнулся хитрый котяра.

— Всё что сегодня осталось, на кухне в холодильнике. Так что давай обойдёмся кексами, которые можно заказать при помощи панели? Не гадость, довольно приличные. Я пробовала!

— Согласен, — как-то слишком быстро ответил шеатар, даже чуток обидно стало. Но потом он склонился над моей грудью, лизнул сначала одну, затем другую и с сожалением вздохнул. Отстранился, не забыв прикрыть отброшенным за ненадобностью одеялом. И я поняла, что если сейчас не остановимся, то…

— Где там твои вещи? Давай, принесу.

— Там, — я глазами показала в сторону душа, стараясь не думать, насколько хорош мужчина, который сейчас находился в моей каюте. И не полная ли я дура отказываться от него сейчас? И ерунда, что для двоих это небольшое помещение казалось совсем тесным. Вследствие чего даже я чувствовала тот запах возбуждения, что всё ещё витал вокруг. Скорее всего, это мой мозг так реагировал на присутствие рядом шеатара. Можно было натянуть футболку Холгера, думаю, он не стал бы возражать. Но тогда мне всё равно придётся её снимать, чтобы вернуть хозяину. А я уже немного пришла в себя и пусть с сожалением, но осознала, что для секса рановато. Мы же знакомы всего ничего! И впереди у нас еще три года стажировки.

— Держи, — произнёс он, с неизменной усмешкой показав на халат, — прикольная вещица.

Вообще снежному барсу очень шла эта улыбка и все эмоции, возникающие на его лице, вызывали у меня прилив нежности в сердце. Наверное, у меня свой зов, направленный исключительно в сторону самоуверенного, несносного, но такого желанного шеатара.

— О! Ты ещё не видел мои тапочки, — я оценила его комплимент, быстро скользнув в халат.

Холгер в это время потянулся за своей футболкой. Но потом опустил взгляд на пол. Улыбка стала шире.

— И почему я не удивлён? Кстати, Юль, прости, сразу не отдал, — спохватился оборотень. — Это тебе. С прошедшим!

Только тут я заметила, что на стуле лежит небольшой свёрток. Осторожно взяла его, развернула. И ахнула. Шерстяной платок, красный, как снегири или маки. Этот цвет почему-то мне сразу понравился

— Мне? — я удивлённо поглаживала приятную на ощупь ткань. — Как ты догадался, что мне нравятся платки? И где взял? На Глизе я такого не видела.

— Я увидел его совершенно случайно, — признался оборотень, — понял, что хочу его подарить тебе. У нас на Шеате зимы бывают суровыми, и насколько я знаю, на Земле тоже самое. Во время посадки на Глизе услышал, как твой отец делает тебе предложение перейти к нему на стажировку… ну, в общем, я рад, что тебе понравилось.

— Очень! — совершенно искренне ответила я, — мне всегда такой хотелось. Но в Академии ходить в нём было некуда. Спасибо!

Я привстала на цыпочки, чтобы поцеловать шеатара. И оборотень тут же обнял меня, прижимая к себе. Поцелуй не был глубоким, страстным или совсем уж поверхностным. Он был таким… таким, каким надо. Что-то невыразимо нежное происходило между нами в этот момент. А ещё этот глубокий синий взгляд, в котором мне хотелось раствориться.

Потом мы пили чай с кексами. Я решила не менять код на двери, но снежному барсу об этом не сказала. Пусть подумает в следующий раз, сменила я или нет. Изгаляться над ним не хотелось. Хотя подозреваю, что бы я ни придумала, это не помеха для шеатара, чьё сердце выбрало меня.

Потом Холгер ушёл к себе, не забыв мне пожелать спокойной ночи и на прощание поцеловать. Да так, что я едва вспомнила, как дышать и сожалеть о том, что остановилась. Спустя время, успокоившись, я посмотрела на произошедшее, словно со стороны. Этот мужчина действовал на меня притягательно, наступал по всем фронтам и брал в плен без права освобождения моего собственного я. Вика говорила, что у оборотней существует зов сердца. А что у людей? Любовь? Но это определение нежное и певучее по сравнению с тем вулканом, который просыпался в моей груди по мере нашего сближения с ирбисом. Умопомрачение по полной программе. И чем чаще мы целуемся, прикасаемся друг к другу, тем больше меня затягивает в этот водоворот, и у меня нет ни малейшего желания из него выныривать. Возможно, его зов сердца — это вирус и им теперь заражена? Интересно, если у меня такой фонтан чувств, то тогда что же испытывает сам оборотень?

Спалось мне отвратительно. Наверное, поэтому проснулась я ни свет ни заря. Хотя о чём говорить, если за стеклом не красное солнышко, а россыпь немигающих звёзд на чёрном фоне. Красиво и бесподобно, но ничего общего с земной картиной. Попытки снова уснуть не увенчались успехом, и я решила не тянуть кота за все подробности, а встать и наведаться в капитанскую рубку. Помимо переживаний по поводу нашего ночного свидания мне не давала покоя мысль о планете Росс, к которой мы неумолимо приближались. Было безумно интересно, как встретят нас на космической станции и будет ли позволено выйти, чтобы пообщаться с другими экипажами.

Ступала я тихо, несмотря на то, что пол и стены практически везде на корабле были выполнены из тех материалов, которые при падении призваны уменьшить травмоопасность. Экипаж ещё спал и только кто-то один должен быть на вахте.

А когда из-за поворота вывернулся Ален, я опешила. Он выглядел как обычно. Ну разве что слегка заспанный вид, который сменился удивлением при виде меня:

— Юль, а ты чего в такую рань поднялась? — поинтересовался серенький, взъерошив свои белые вихры.

— Не спится, — я неопределённо пожала плечами и позволила себе лёгкую улыбку в знак того, что не помню вчерашнее предложение выйти за него замуж. И вообще это всё такое недоразумение, что лучше о нём забыть. — А ты чего слоняешься?

— Сам не знаю, — признался рас. — Но это хорошо. Тебя вот встретил.

Я промолчала, однако заметила, что Дюран сделал шаг навстречу, продолжая улыбаться. Мне это не понравилось, однако я не подала и виду, надеясь, что Ален всего лишь хочет поговорить про вчерашнее.

— Ладно, — я решила поскорее ретироваться, а не расспрашивать, чем для него хороша эта бессонница, — увидимся за завтраком.

— Куда сбегаешь, красотка? — Ален вдруг схватил меня за предплечье, чего я от него ну никак не ожидала. А потому уставилась на раса с вопросом в глазах и удивлением. Но так как я не хотела переводить всё в конфликт и привлечь еще чьё-то внимание, то произнесла тихо, но твёрдо:

— Чтобы это значило? Руки убери!

— Малышка больше не желает со мной общаться?

Я вздохнула полную грудь воздуха, потом выдохнула, пытаясь успокоиться и не обращать внимания на всё ещё удерживаемую в захвате руку.

— Послушай, Ален, ты всегда так на отказы девушек реагируешь? Или, наоборот, не привык к ним, а потому с первого раза не понимаешь?

Лёгкая досада отразилась на лице раса и пропала, отчего я сделала вывод, что попала в точку. Бедный, так вон в чём дело. Это он зря! На Земле девчонки его бы быстро обломали. И делали бы это регулярно, сообща, дабы мужик проникся женской натурой сполна.

— Неприятный момент, признаю, — уголок губ Дюрана нервно дёрнулся, — только ведь не отстану от тебя, понимаешь? — рука раса сжалась чуть сильнее и я поморщилась. Похоже, останутся синяки. Но доводить до разборок между ним и шеатаром не хотелось. Нам всем тут ещё три года потеть в одной упряжке.

— Да что ж ты такой нервный-то, а? — прошипела я и резко дёрнулась, поджав от боли губы. Многострадальная рука наконец-то оказалась на свободе. Но я не стала выказывать перед ним слабость. Потом, если вспомню, — знаешь, а вот мне не привыкать отказывать. Все случается в первый раз. Так что терпи! И принимай всё, как есть!

Я повернулась и пошла, ничуть не сожалея о сказанных словах. Дюран меня разозлил, а не только озадачил. Хотя, казалось бы, ничего необычного не произошло. Ну не всем нравятся отказы, путь бы даже изначально они были выражены в весьма нейтральной форме.

— Юли-и-ия, разговор не закончен. Продолжим позднее, — раздалось за моей спиной. И в голосе блондина звучало не просто предупреждение. Предвкушение.

Я молча фыркнула, удержавшись от неприличного жеста. Всё-таки корабль имеет ограниченное пространство и стычки между членами команды не новость. Но становиться той из-за кого начнётся первый конфликт, а уж тем более участвовать в нем не было ровным счётом никакого желания.

Но это было не самое непредвиденное событие этого раннего утра. Едва двери капитанской рубки распахнулись, как я увидела Гарри, капитана и Викторию

— Доброе утро! — поздоровалась я, пытаясь скрыть своё изумление.

— Доброе! — отозвались они все чуть ли не хором. Но лишь Вика произнесла, — Юль, рассказывать Холгеру будешь?

Я застыла, не зная, то ли сослаться на неотложные дела, то ли приблизиться к этой троице, детая вид, что ничего такого не спросили.

— Смотри, — кошка кивнула головой в сторону экрана, который транслировал запись с видеокамер.

Вот хотела спросить, неужели ни у кого не было желания прийти на помощь такой почти что беззащитной мне. Только, во-первых, не позволила себе подобной иронии, а во-вторых, все, что мы с Аленом наговорили друг другу и причину этого, не стоит выносить на всеобщее обозрение. В конце концов, сплетни ни меня, ни их красить не будут.

— Не буду, сама разберусь, — ответила я, стараясь, чтобы на моём лице не дрогнул и мускул. Ну и утро.

— Мужик должен знать. И он всё равно узнает, даже если она ничего не скажет. Не забывай, кто он, — заметил Танер, посматривая совершенно в другой экран. В тот, который мне было не видно. Видать, что-то интересное там происходило.

— Она сама справится! — встала на мою защиту Виктория. — Уверяю тебя! А уж если не получится, тогда подключит ирбиса. Хотя, думаю, ты прав насчёт Лейфа. Ждать он не будет.

— Надеюсь, — быстро проговорил капитан.

— Надо связаться со штабом, — спокойно проговорил Блэк.

В этот момент я сдержала облегчённый вздох. Чтоб этому озабоченному серенькому! Попали на всеобщее обозрение.

— Не знаю, — ответила в свою очередь Виктория и бросила на меня задумчивый взгляд. Но я понимала, что думает сейчас она совершенно не обо мне.

— Елагина, — теперь капитан обернулся ко мне в полкорпуса для того, чтобы обратиться, — космическая станция, являющаяся конечной точкой твоего путешествия, не отвечает. Каковы твои действия.

— Я…считаю, что бортинженер прав. Всё-таки у нас необычная миссия.

— Согласен, — кивнул оцелот. — Опять же инструкции войск так предписывают. А самодеятельность сейчас чревата.

И снова он разговаривал не только со мной одной, а со всеми. Хотя у меня было стойкое впечатление, что для общения с прочими Танеру не требовалось столько слов. Они ведь привыкли друг к другу. Этот вопрос был озвучен для меня, и я была ему за это благодарна.

— Пытаемся ещё раз, — озвучил свои действия капитан и что-то стал быстро набирать на клавиатуре. Полная тишина. И даже я замерла, прислушиваясь, не раздастся ли хотя бы слабый ответный сигнал. Но нет, ничего подобного. И тогда я понимаю те действия, что предпринимает Танер потом. Он связывается со штабом управления. Мне никто не приказал выйти, значит, меня действительно приняли за свою. И я в душе была этому рада, потому что видела, что наша ситуация далека от штатной.

Из динамика донёсся характерный писк, а после раздалось:

— Что у вас?

— Генерал Вертер, приветствую вас! — произнёс Танер, обращаясь к папиному знакомому. Именно он был тем человеком, который направил меня на «Вихрь», — у нас внештатная ситуация. Мы приближаемся к Россу. Космическая станция, на которой должны были передать груз, не подает никаких опознавательных сигналов, не выходит на связь.

— Сколько раз пытался связаться?

— Десять, — сразу ответил Танер, — на разных частотах.

— Хорошо, — с легкой задумчивостью в голосе произнёс Вертер. — Ну что же, этого более, чем достаточно. Думаю, нет смысла об этом докладывать императору. Так, сейчас я сам попробую открыть прямой канал связи с ними. А потом свяжусь с тобой. Жди!

Экран я по-прежнему не видела, да, в общем-то, в этом и не нуждалась. А напряженная обстановка, слегка ослабла. Мне тоже казалось, что генерал принесёт какую-то ясность в этом деле. К тому же несколько минут томительного ожидания могли означать разные вещи. Хотя бы то, что Вертера элементарно отвлекли. Но всё оказалось куда как сложнее. И сигнал, оповещающий о том, что руководство желает с нами связаться, раздался слишком резко:

— Значит так, ребятки, — неизменным басом произнёс генерал Вертер, — на Россе очередной переворот. На этот раз повстанцы захватили единственную на планете космическую станцию. Воздушный флот так же практически уничтожен. Так что не стоит надеяться на воздушную передачу. Нет теперь у них такой возможности.

Я забыла, как дышать, боясь пропустить каждое слово генерала. Молчали и старшие члены экипажа, которые безотрывно следили за генералом.

— На Россе бои, но восточная часть спокойна, там и сосредоточены сейчас оставшиеся войска. Защищают подходы к столице. Так что сами понимаете, на войне как на войне. И ваша задача — доставить груз в расположение императора Росса. Они подтвердили готовность принять его. В сущности, ждут вас, как манны небесной.

Последние слова, как мне показалось, генерал произнёс с некоторым смешком. Что же, он отдавал и не такие приказы. Я боялась, что сейчас Вертер вспомнит обо мне и задаст какой-нибудь неудобный вопрос. Но нет, ни слова. Сейчас я, по сути, такой же член экипажа, как и все остальные. И это радовало меня.

— О способах связи и координаты вам сообщит мой помощник. Удачи, Танер! Ты везучий, я верю в тебя!

Дальше общение происходило в ином режиме. Блэк надел наушники и уселся за компьютер. Танер уставился в чёрную даль, вероятно прикидывая наши возможности и ожидая то, что ему предоставить Гарри.

— Пошли, принесём им завтрак, они теперь здесь надолго заняты, — сообщила мне Вика. И я, взглянув на часы, согласилась. Да, действительно, скоро все прочие начнут собираться в кают-компании. Только сдаётся мне, что уже сейчас народ на взводе, ожидая вестей.

Я не удивилась тому, что Слава уже всё приготовила для Гарри и капитана и поставила на поднос. Они вместе съели не один пуд соли и знали все тонкости наизусть. Вика подхватила один поднос, я второй и так мы направились к выходу из кают-компании. При виде входящего Холгера кровь немедленно прилила к щекам, но я надеялась, что это всего лишь мои ощущения, которые не имеют ничего общего с красными щеками. Мои глаза сами собой задержались на его губах. Шеатар, пропуская нас, вдруг нахмурился, а затем пропустил меня вперёд в коридор и прикрыл дверь, отрезая от Славы. Вика же шла вперёд, не оглядываясь. И скорее всего, делала она это нарочно.

— Юль, погоди, — тихо попросил он тоном, не терпящим возражения. Я немедленно застыла, боясь опрокинуть поднос и всё расплескать, пусть бы завтрак и был упакован в контейнеры. А тем временем ирбис слегка склонил голову, принюхался, отчего мне захотелось хихикнуть. Вот только сам вид Лейфа словно говорил, что ничего смешного в этом нет. И нюхает он вовсе не завтрак для бортинженера, а нечто иное.

— Что? — губами спросила я, обращаясь к Холгеру.

Рука оборотня ласково коснулась моей щеки. Согнутым указательным пальцем он приподнял моё лицо и нежно поцеловал. Я снова забыла, как дышать. Одно хорошо, что поднос по-прежнему оставался в моих руках, а не спланировал в район пола.

— Я разберусь с этим, не волнуйся, — спокойно произнёс шеатар, мазнув большим пальцем по моим губам, едва не заставив их раскрыться.

Это нехитрое действо заставило меня снова вспомнить всё то, что ночью происходило между нами. Я сглотнула, пытаясь унять своё сердце, пустившееся вскачь, а заодно обуздать желания, сами собой вырывающиеся из-под корки моего кажущегося ледяного спокойствия. Хотя какое там спокойствие, если к прошедшим событиям сегодняшнего утра примешивалось то, что происходило между нами сейчас.

— Иди, а то тебя ждут, — с трудом оторвавшись от моих губ, Холгер слегка подтолкнул меня в спину. Кажется, касался он с удовольствием, — я тоже скоро приду. Чувствую, сегодняшний день будет полон неожиданностей для всех нас.

Последний слова оборотень сказал скорее для себя самого, нежели для меня. И я, уже следуя в сторону капитанской рубки, подумала, что речь была вовсе не о Дюране, схватившем меня за руку и оставившем на ней какой-то след. Имелось в виду всё то, что нам предстояло. И, похоже, предчувствие шеатара оправдается по полной программе.