Глава 96

По мере приближения Церемонии Наследия Драконов, наше с братьями Адингтон напряжение подбиралось к своему пику. Мы старались не касаться по возможности болезненной темы, но в день перед Церемонией волнение буквально звенело в воздухе, куда бы мы ни направлялись. Оно сопровождало нас в кино, и во время довольно вялого поедания пиццы в шердовски уютной забегаловке… Когда вымученный ужин, наконец, подошёл к концу, Арнэй подмигнул мне и с деланной беззаботностью сказал. – Ну, я возьму мобиль, – и, бросив взгляд на Даура, кивнул: – до завтра. – Нет! – воскликнули одновременно мы с Дауром, и мы с Арнэем во все глаза уставились на «платинового наследника». Я даже собственные аргументы, которые с утра придумывала, чтобы не расставаться сегодня с Арнэем, забыла. Потому что поступил он, по сути, правильно. По негласному расписанию (эта фраза успела стать шуткой, впрочем, довольно натянутой) сегодня – «день Даура». Так что тот в своём праве. Но как неожиданно прозвучало от него это властное «нет»… Арнэй нахмурился. Даур… нахмурился тоже, очень похоже, между прочим и сказал: – Завтра эта шрявья Церемония, и я не хотел бы на твоём месте остаться один. Поэтому… – видно было, что эти слова даются «платиновому наследнику» нелегко, – если хочешь, поехали в особняк. Устроим посиделки в-гостях-у-тархе – так они в прозвали Комнату Отдохновения. Несмотря на то, что драгхи прекрасно контролируют эмоции, или, как они сами выражаются, держат лицо, Арнэй не сумел сдержать облегчения, мигом проступившего сквозь идеальные черты. Но в следующий миг на чётко очерченных губах заиграла уже совсем иная эмоция. Та самая, от которой внизу у меня так и дёрнуло, а соски под платьем съёжились. – Не могу гарантировать, что, если я останусь, всё ограничится Комнатой Отдохновения. Вместо ответа Даур окинул взглядом мою грудь, отчего возбуждение усилилось и, дёрнув уголком рта, поднял руку, подзывая официанта, чтобы принёс счёт. * * *Кажется, сегодня это произойдёт, – думала я, садясь в мобиль, как когда-то, между близнецами. И снова они начали ласкать меня одновременно… Только в этот раз не нужно было сдерживать удовольствие от их прикосновений. И терзаться от стыда, что реагирую на захватчиков, тоже больше не нужно было. Я всхлипнула, когда Даур рывком повернул к себе мои голову, и, впиваясь в губы поцелуем, больше напоминающим укус, сжал грудь, отчего по коже принялись прокатываться волны жара, отдаваясь сладким сжатием внизу. Стоило первой волне достигнуть цели, увлажнив мои трусики, как внутрь скользнул палец Арнэя и я протяжно застонала Дауру в рот, выгибаясь и ёрзая, насаженная на палец Арнэя, потираясь о его ладонь тем самым чувствительным местечком, прикосновения к которому вынуждают взрываться от удовольствия и растворяться в мире без остатка. Даур прервал поцелуй, и, стоило мне повернуться обратно, как моими губами тут же завладел Арнэй, а горячие пальцы Даура принялись ласкать бёдра. За это время я привыкла к ласкам драгхов, узнала своё тело, поняла, что ему нравится и что не очень, но всё же сейчас шквал прокатывающихся по телу ощущений обрёл небывалую силу. С того момента, как впервые сняла корсет, я всё же чувствовала некоторое превосходство, в хорошем смысле, я знала, что бразды контроля, несмотря на подписанное соглашение, каким-то чудом оказались в моих руках. Сейчас же, стоило только братьям Адингтон начать ласкать меня одновременно, как вновь ощутила себя беспомощной. Даже что-то похожее на страх ощутила… Приятный, кипучий, но… учитывая, как глухо застонал Арнэй, прикусывая до боли мой сосок, эта новая эмоция кому-то очень понравилась… … Из лимузина выхожу на подкашивающихся ногах, с таким туманом в голове, что не сразу соображаю, какой из близнецов подал мне руку. На лестнице спотыкаюсь, наверное, раз в сто. Таю, очень бесстыдно таю от прикосновений сразу четырёх мужских рук. Жадных. Сильных. Властных. Поток горячей воды ударяет в лицо, разбиваясь на мириады крохотных капель и понимаю, что каким-то чудом успела оказаться раздетой и в ванной. В той самой, из ракушки-гаурхи. Меня намыливают сразу с двух сторон, целуют в грудь, спину, шею… ай! Прикусывают ягодицы и ласкают языком, приоткрывая бесстыжими пальцами складочки. Распрямившись, Арнэй берёт меня за волосы и заставляет опуститься на колени. В приоткрытые губы упирается крепкий мужской член. Закрыв глаза и сжимаясь внизу от возбуждения, принимаюсь сосать… В спальне, сев и раскинув ноги, уже Даур притягивает меня за волосы к своему паху. При этом продолжает держать за волосы, задавая темп. – Вытяни назад руки и подними их, – командует он, и, когда выполняю приказ, фиксирует мои кисти у меня за спиной. Тем самым блокируя малейшие мои попытки пошевелиться. И оставляя меня совершенно беззащитной для прикосновений Арнэя. Всхлипываю, когда с другой стороны внутрь проникают мужские пальцы. – Как всегда, целый потоп, пташка, – шепчет Арнэй и, прикусив ягодицы, тут же входит в меня резким рывком, во всю длину. Вскрикнув, принимаюсь обиженно хныкать, когда Арнэй замирает, не двигается. И вот уже переполнения изнутри мне становится мало, ничтожно мало. Принимаюсь раскачиваться, пытаюсь насаживаться на член сзади сама… то, что Даур продолжает трахать мой рот, безумно заводит, но… Арнэй вдруг придерживает мои бёдра, вынуждая замереть. Даур изливается мне в рот и внутренние мышцы сокращаются, вырывая глухие стоны у Арнэя. В тот же миг он вводит что-то мне в анус. Что-то твёрдое и как будто странно подвижное… Арнэй отстраняется, бьёт бёдрами и этот предмет как будто взрывается внутри, усиливая ощущения до небывалых прежде вершин! – Внутри шарики со смещённым центром тяжести, крошка, – прошептал Арнэй. – Я знал, что тебе понравится. «Нет, слишком сильно, нет», – попыталась сказать я, но вместо этого лишь протяжно стону и с губ слетает протяжное: – Пожалуйста… нет… пожалуйста… да… Упускаю момент, когда меня приподнимают в воздух и разворачивают. Усадив меня на свои колени, Арнэй вынуждает обхватить его ногами. Но не входит в меня, прижимая так близко, что могу только пытаться тереться о его огромный и возбуждённый член бесстыдно мокрым местечком. Его губы накрывают мои, и он откидывается назад, вынуждая меня бесстыдно задрать попку, в которой по-прежнему остаётся эта многократно усиливающая ощущения игрушка! Громко и протяжно стону в его губы и мечтаю об одном: чтобы кончить, наконец! Тяжело дыша, Даур извлекают игрушку из моего тела, чтобы в следующий момент рывком войти в мою попку! Вскрикиваю от лёгкой, но всё же резковатой боли, которая тут же трансформируется в удовольствие с пряными и хмельными бесстыжими нотками. Приподнимая мои бёдра, Даур принимается грубо трахать меня сзади в то время, как Арнэй нарочито медленно и нежно целует мои губы, словно смакуя каждый из выбивающихся из груди стонов. – Ещё, ещё… – шепчу в беспамятстве. – Хочешь ещё, крошка? – глухо шепчет в ответ Арнэй и подаётся вперёд. Сразу четыре руки подхватывают меня под попку и приподнимают. Когда член Даура вот-вот покинет моё тело, внутри всё испуганно сжимается. И этот миг к бесстыдно влажным складочкам прижимается головка ещё одного члена. Резкий рывок моих бёдер вниз, и я кричу, запрокинув голову! Внутри всё взрывается от удовольствия. Лицо Арнэя вдруг вспыхивает, словно из-за моей спину бьёт резкий солнечный свет! На какое-то время оказываюсь ослеплённой, закидывая голову назад, вижу, что лицо Даура также светится! – Это крылья, твои огненные крылья, пичужка, – хрипло шепчет Даур, продолжая насаживать меня на себя. И не только. С запозданием ощущаю, что Даур прав: на мне нет корсета. Кто из братьев снял его?! В последнее время они снимали его каждую ночь, по очереди, но сейчас впервые смотрят на мои крылья одновременно. Как всегда, с высвобожденной магией, ощущения усиливаются, обретают томительную пронзительность. Возбуждение напополам с удовольствием набирает такую силу, что я мне кажется, я попросту не дождусь разрядки! Ощущать в себе сразу двоих братьев – я никогда не была себя такой беспомощной… и такой любимой одновременно. Что-то внутри меня открывается… Распахивалось навстречу миру, открывая ему свои объятия. И практически сразу же мир распахивается мне навстречу! Свет бьёт со всех сторон, прошивая насквозь, и оказывается, что он всегда был здесь, и я не видела его лишь потому, что не желала видеть… Первое, что ощущаю, приходя в себя – странное шевеления в лопатках. Крылья… С одной стороны ощущения как будто знакомые, с другой… я ощущаю их впервые. И нового – больше. В этот миг мир снова взрывается от огненной вспышки… сразу два потока горячего семени выстреливают внутри меня и чувствительность, помноженная на магию, даёт о себе знать неистовым, бесконечным удовольствием! Прихожу в себя, лёжа на животе, точнее – животом – на лежащем на спине Арнэе. Первая попытка пошевелиться оборачивается провалом – руки Даура на пояснице не позволяют отстраниться от мускулистого тела его брата. С запозданием – такая уж ошеломительная выдалась ночь, всего сразу не увидишь, замечаю беспокойство в глазах Арнэя. – Что… что произошло? – спрашиваю я, понимая, что всё-таки потеряла сознание. – У тебя. Теперь. Шесть. Крыльев, – порывисто выдыхает Арнэй и в светящихся аметистовых глазах Арнэя я отчётливо различаю страх. Бедняга, он боялся, что я улечу, когда у меня было всего два крыла, что же он чувствует теперь, когда… небо! У меня и в самом деле шесть крыльев, как у мамы и принцессы Фирузи! Вот Шварахи, должно быть, удивится, когда увидит меня в следующий раз! А уж о тётках – Заури и Амине – и говорить нечего!! С момента уходы мамы в племени не рождалось ни одного тёмного феникса… – Ты теперь тёмный феникс, – словно услышав моим мысли, проговорил Даур. Голос его звучит задумчиво и немного печально. Он проводит пальцами вдоль позвоночника и я вздрагиваю, млея от новых ощущений в области лопаток и… во всех шести крыльях! Прапламя! Вновь заглядываю в аметистовые глаза Арнэя и вдруг, положив ладонь на его щёку, неожиданно для себя самой произношу единственно правильные слова: – Четверо из них ваши. В прошлые разы, когда доводилось снимать корсет, я всё же надевала его на ночь. Сама. Не хотела дожидаться приказа сделать это. А сейчас точно знаю – такого приказа я и не дождусь. Правда, обнимали меня с двух сторон слишком уж… настойчиво. Когда я пожаловалась, что чувствую себя прослойкой салата в сэндвиче (такой же помятой, пояснила я), мне безапелляционно и с двух сторон заявили, что иначе я улечу. Так что пришлось смириться. Это легко, когда тебя переполняет счастье. * * *Ночью мне снилась Фирузи. На этот раз я не была принцессой, но я наблюдала за ней со стороны. Фирузи-Дин-Дин сидела на вершине горы. Сперва я подумала, что принцесса задремала, положив голову на сложенные на коленях ноги, и лишь затем увидела, что плечи её вздрагивают. Вот она подняла к небу заплаканное лицо, и в тот же миг информация – в картинках, звуках и даже запахах – хлынула в меня потоком! Я увидела, как каких-то несколько часов назад Фирузи покинула дворец драконов. Магия договора больше не держала её, а гигантские ящеры не смогли угнаться за огненной птицей, которая передвигалась одновременно в нескольких измерениях – фениксы не зря всегда были лучшими магами-портальщиками. Фениксы, у которых не связаны крылья, я имею ввиду… Фирузи летела, пока не выбилась из сил, но даже адская усталость не смогла заглушить голос её раненого сердца. Это было ужасно: видеть, как она плачет, знать, что сердце её вот-вот разорвётся от боли. Но что я могла сделать? Я была лишь сторонним и бесплотным наблюдателем. Не могла ничего сделать и Фирузи. Этим утром истёк срок договора, подписанного с драконами… Оставаться во дворце дольше, будучи наложницей вторженцев означало бы покрыть позором весь род Рамаян! Нет, ей нужно вернуться! Она сделала всё, что от неё требовалось… Она послужила своему племени и всему вольному народу, она предотвратила войну… Потоки слёз с новой силой хлынули из её глаз и мне не нужно было быть ею сейчас, чтобы знать – из-за пелены слёз перед глазами зрение принцессы помутилось, ей привиделось вдруг, что небо почернело, стало бездонным. А потом вдруг принялось взрываться огненными раскатами, первый же из которых лишил слуха… Каждый следующий был лишь чудно̀й, нереальной картинкой. Затем увиделось вдруг, что всё замерло, застыло на месте, и тогда Фирузи поняла, что остановилось само время. Оно недолго пробыло неподвижным, вскоре всё вернулось на круги своя… почти… всё… Временна̀я остановка повлекла за собой чудовищные изменения! Земля содрогалась от ударов, которые, казалось, наносил невидимый великан, для которого планета была мячиком для игры. Реки изменили своё течение. Океаны вышли из берегов, устремляясь в своих всплесках к небесам! Но страшнее всего был ветер. Ураган невиданной силы сметал всё на своём пути, оставляя за собой лишь голую скалистую породу… Своим неистовым дыханием он разбивал деревья в щепки и срывал с места горы. Их он гнал гигантские скалистые глыбы вперёд, и они кружили, как листья на ветру. Временами горы сталкивались и тогда огромные куски породы летели в стороны, а потом присоединялись к страшному, гонимому ураганом потоку… Череда ужасающих картинок не заняла дольше нескольких секунд, но Фирузи трясла головой так, словно успела погрузиться в глубокий кошмарный сон, и единственная возможность прекратить этот кошмар – проснуться! В реальности, конечно, ничего этого не было… По-прежнему Мать Солнце одаривала своим теплом, сияя в самом центре светлого и прозрачного как хрусталь, неба. По-прежнему впереди лежал последний горный перевал, за которыми начинались земли фениксов. Земли, куда ей нужно вернуться. Земли, где её ждёт её племя, её народ. Ждёт мать, отец, братья и сёсты, бесчисленные тётки и дядья… Ждёт жених.