Глава 47

Церемония изгнания проходит, как во сне. На ней присутствуют оба Адингтона, ректор с деканом, отец и Юлиана. Герцога МакОртаза нет. С момента появления братьев Адингтон в кабинете дэза Максимуса он не произнёс ни слова. А на прямой вопрос Даура – имеет ли герцог какие-то претензии – тот молча развернулся и вышел. Цепные псы в чёрном последовали за ним. От меня не укрылось, что когда один из драгхов в чёрном проходил мимо Арнэя, тот нахмурился, проводил того взглядом. Задумчивым таким, пристальным… Портальщик, МакТраварг тоже здесь. МакТраварг… Я вспомнила, наконец, где я слышала это имя. В академии, как ни странно. Как и любой адепт нашего факультета. МакТраварги – лучшие портальщики в империи. Один из них, возможно, даже этот самый, приходил на встречу с адептами. Я, по понятным причинам, не присутствовала. А тут вот довелось встретиться… Мачеха не в силах сдержать злых слёз. Правда, Юлиана и здесь умудряется разыграть из своего поражения целое представление. – Как же так, Свен, как же так, – всхлипывает Юлиана и промокает кружевным платочком идеально подведённые водостойкой краской глаза. – Она ведь наша дочь… Твоя, твоя дочь, – добавляет испуганно, перехватив взгляд отца. – А ты выставляешь её на улицу! Вместо того, чтобы быть достопочтенной баронессой, вместо того чтобы стать герцогиней, нашей дорогой Ингури придётся стать продажной девкой, проституткой! Ах, какое горе! Какое пятно на чести семьи! – Баронесса Майер, – устало обращается к мачехе жрец, проводящий ритуал отсечения. – Если ещё раз позволите себе проявить столь вопиющее непочтение к святому месту, мне придётся вразумить вас. – Молчу, молчу, ваше святейшество! Не удержалась, сами видите, эта, – Юлиана кивает на меня и давится невысказанным эпитетом. – Что с нами сделает герцог! – снова всхлипывает она. И на этот раз искренне. – Ни один приличный дом… – Баронесса Майер! Вместо ответа Юлиана припадает к плечу отца и начинает картинно вздрагивать от рыданий. И вот вроде бы сейчас, в этот самый момент сбывается моя мечта… Мечта о небе. Ладно, не мечта, всего лишь один из шагов к ней, даже пока ещё не взмах крыльями… покинув эти карминные, в золотой ритуальной росписи, стены я больше не буду принадлежать к человеческому роду, я смогу открыто носить имя своего племени, имя вольной Долины Солнца… Но всё же когда отец, отвечая на вопросы верховного жреца произносит трижды «Ингури Рамаян мне больше не дочь», горло изнутри распирает ком, а из глаз потоком катятся слёзы. Глупость, конечно, дурость… Но, наверное, я и вправду слишком долго прожила среди людей, что переняла их нелепую рефлексию. Над головой вспышка – я не вижу, но знаю, что в воздухе проступили символы, которые разрушаются магическим воздействием прямо сейчас, в настоящий момент. Наконец, сияние гаснет. Жрец бьёт в гонг и его гулкий, протяжный звон словно навечно поселяется в голове. Тихий, но какой-то противный. Опустошающий. – Довольно, – рванув меня за руку, Даур выводит меня из храма. – Доставь её к кампусу, – командует МакТраваргу Арнэй. – И действуй по старой схеме. – Слушаюсь. Пройдёмте, госпожа, – отвечает темноволосый драгх в чёрном и мановением руки выстраивает передо мной портал. Несмотря на абсурдность ситуации, а может и благодаря ей, отмечаю, что МакТраварг задействует систему троичной степени для выстраивания пространственной формулы. Интересно, мы хоть к седьмому курсу овладеем чем-то подобным? Или это закрытое знание, только для драгхов, для придворных портальщиков? – Собирайся, пичужка, – впервые за это время на точёных губах Даура появляется некое подобие улыбки. – Пора отметить твой день явления по-взрослому. – День явления и свободу, – подмигивает Арнэй. – От всех, пташка. Кроме нас. Киваю, как завороженная, не в силах сделать шаг в портал. – Ты можешь доверять МакТраваргу, – неверно истолковывает моё замешательство Даур. – Он лучший портальщик империи. МакТраварг поджимает губы и недовольно отводит взгляд. – Я никогда не смогу отблагодарить вас, – шепчу я, чувствуя, как щёки пылая, пунцовеют. – Уверен, сможешь, крошка, – подмигивает Арнэй и поддевает пальцем подбородок. От его прикосновения по коже пробегают магические разряды, губы сами собой беспомощно приоткрываются. – Совсем скоро, – кивает Даур, проводит большим пальцем по моим губам, и, склонившись к моему уху, шепчет: – Этим же самым ротиком, детка.