Глава 57

Возвращались на берег уже по поверхности, под звёздами. Уставшая птаха «парила» между ними двоими, положив пальчики на их плечи. Её доверчивая близость пьянила, сводила с ума, отдавалась ноющим распиранием в паху и лишала воли. «К шерду все доводы Даура, – думал Арнэй. – Я её хочу, она меня хочет. Плевать на эту шрявью зависимость. Тем более, что поздно. Я влип в девчонку по уши. И Даур влип. Хоть и строит из себя…» Подплывая к берегу, они с братом снова чуть не сцепились, но Арнэй оказался быстрее и именно он выносил сонную птаху на руках и держал её у груди, пока Даур разбивал лагерь. Шатёр из непроницаемой для ветра и непромокаемой ткани, переносная жаровня, костёр, раскладной столик и стулья. Несколько раз что-то внутри Арнэя рвалось на помощь брату, но выпустить из рук феникса – это было выше его сил. Странно притихшая, она доверчиво прижималась к его плечу, время от времени просыпалась, встряхивала головой и смотрела на звёзды. Каждый раз сердце Арнэя щемило от нежности, и страшно было, что стук этого самого сердца разбудит её. Похожее было с ним однажды, в самом детстве, во время охоты. Отец с императором и Дауром ускакали вперёд – Арнэй слышал, как вараяны пищали на весь лес – значит, добычу они нагнали… Сам же Арнэй упал со своего вараяна, и, кажется, сильно повредил ногу. Она так страшно вывернулась, что в первые мгновения он даже боли не ощутил. А затем на колени к нему вдруг прыгнула игуари. Теперь страх обрёл иные нотки – игуари – хищницы, известно много случаев их нападения на людей и драгхов. А что может против хищницы он: безоружный, со сломанной ногой? Но дикая кошка и не подумала нападать. Свернувшись клубком на его коленях, она замурчала. В тот же момент боль, которую Арнэй уже успел ощутить сполна, схлынула… Так и сидел, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть игуари. Она сама ушла, даже не взглянула на него на прощание. Ощупывая совершенно целую и здоровую ногу, Арнэй не был уверен, была ли ночная хищница или только привиделась ему… Такие же эмоции и ощущения переполняли его сейчас, когда феникс притих в его руках. Когда Даур хмуро дал понять, что всё готово, пришлось с сожалением разбудить её. После их сегодняшнего заплыва ей обязательного нужно поесть. – Почему именно побережье? – спросила Ингури во время ужина, поднимая взгляд на звёзды. Переодевшаяся в лёгкое розовое кимоно, с рассыпанными по плечам волосами, и клетчатым пледом на разведённых в стороны коленях, она казалась совсем юной и какой-то домашней, что ли. Море забрало избыток напряжения, насколько это было возможно и поэтому, глядя на феникса, который сидел, скрестив перед собой ноги и осторожно дул на дымящуюся чашку отвара ароматного ростиха в руках, можно было разглядеть за этой дикой, взрывной сексуальностью, что-то ещё… Что-то более важное, что ли. Нежное, волнующее. Что-то, что начинало приоткрывать скрывающую его до сих пор завесу только сейчас – робко, даже как будто настороженно, в любой момент готовое эту самую завесу снова. Как та дикая игуари, готовая в любой момент покинуть его колени… «Если сейчас Даур всё испортит, я его убью», – пронеслось в голове Арнэя. Нет, ему, как и любому драгху, дразнить птаху нравилось, но… не сейчас. Вот не сейчас и всё тут! Слишком момент… хороший. «Сам убью», – раздалось скрипучее над ухом. Пока Арнэй собирался с мыслями, что было не очень-то просто, учитывая количество поглощённого пламени, и, как следствие обмякшее тело и играющий в голове в разнобой оркестр, брат всё-таки ответил птахе. – Там, откуда родом наши предки, в нашем родном мире, было много воды, – произнёс «платиновый наследник» и только сейчас Арнэй заметил, как лицо его брата преобразилось за этот день. Стало более покойным, умиротворённым. – В сказаниях наши дети учились плавать раньше, чем ходить. И раньше, чем летать. Вода помогает нам держать себя в руках рядом с тобой. Насколько это возможно. Не… не торопить события. Время сейчас работает на нас, и мы не хотим сгореть в считанные недели от магической зависимости. – Вы выглядите по-другому, – задумчиво пробормотала птаха. Даур пожал плечами. – Мы давно вышли из воды, связь всё же не такая и сильная. Да и воспоминаний о нашем родном мире не осталось. Старейшины говорят, там было много островов. Целый мир островов на небесно-голубой глади, вздымающейся как грудь спящего ребёнка… – Как красиво ты говоришь, – тихо произнёс феникс и Арнэй чуть не искрошил зубы в пыль от бессильной злости. – Что ты видела в ущелье, на глубине? – опережая ответ Даура, спросил Арнэй. Лицо феникса помертвело, даже свечение кожи притухло, когда она обернулась к нему. – Я видела, как расступается вода, – тихо сказала она, переводя взгляд дальше, на чёрные, усыпанные россыпью звёзд, воды. – Прямо там, в том самом месте, где мы были. А по небу в это время с ужасающей скоростью и оглушающим грохотом несутся горы…