Глава 61

На Ингури был длинный в пол, с широкими рукавами, атласный халат-кимоно, расшитый розовыми бутонами и поющими птицами. Влажные волосы рассыпаны по плечам. Значит, очнувшись, она приняла в душ или даже ванну – сам Даур потерял счёт времени – а потом заглянула в свою гардеробную. Часть заказанного для пичужки гардероба доставили в особняк Адингтонов. Почему-то стало приятно, что она хозяйничает в своих комнатах. Но сейчас, встретившись с ним взглядом, Ингури замерла на месте, смутилась. Опустила ресницы. Длинные, как стрелы, тени качнулись на нежных смуглых скулах. Припухшие от недавних поцелуев губы приоткрылись в манящей беспомощности. – Что ты сказала, детка? – хрипло спросил Даур, ощущая, как вода продолжает стекать на лицо с завившихся от дождя волос. В преддверии ответа, глядя, как пунцовеют щёки, дрожит бархатная кромка ресниц, Даур жадно глотнул воздух и рванул ворот рубашки. К барабанной дроби капель по подоконнику присоединился звук скачущих по полу пуговиц. – Я могу дотронуться до тебя? Ему, наверное, это снится… Почти зрелая чувственность в чуть охрипшем голосе и невинный, утончённый эротизм во влажном взгляде из-под подрагивающих ресниц… Как можно быть такой невинной и такой порочной одновременно?! – Если ты прикоснёшься ко мне, я не смогу себя контролировать, пичужка, – процедил Даур сквозь зубы. – Но… тебе же может быть хорошо, – она зарделась и вновь потупилась. Торопливо облизала губы и вдруг вскинула на него лучистый взгляд. – От поцелуя. Не… в губы… Снова белая вспышка. Грохот. Треск. В мыслях, эмоциях – полный раздрай. Она… шерд, она сама не понимает, о чём говорит!.. Взгляд феникса, опущенный на вздыбленную ткань брюк, с ним не согласился. Демонстрируя красноречиво, что очень даже понимает. – Это, – прохрипел драгх, снова дёргая ворот, – должен быть очень старательный поцелуй, детка. Не ответила, лишь зарделась ещё больше и кивнула с трогательной решимостью. – Ты уверена, что готова к… – в последний миг Даур проглотил грубость, ляпнув, как подросток: – К… этому? Снова кивок. Затем губы приоткрываются, на какое-то время так и замирают. Пичужка ищет правильные слова. – Когда-нибудь… – она так и не решается поднять взгляд. Волнуется, сминает кимоно тонкими пальцами, – это случится. Я знаю, ты не хочешь попасть в зависимость от пламени. Но и мне хотелось бы привыкать… ко всему… постепенно. – Стой! – он выбрасывает вперёд руку и сам не узнаёт своего голоса, когда она делает робкую попытку приблизиться. – Погоди, детка. Ты сама не понимаешь, насколько желанна. Сейчас. С полустоном-полурычанием он стягивает с плеч пиджак. Смяв, отбрасывает прочь ненужную тряпку. Затем, сделав несколько шагов, усаживается на кожаную поверхность, расставив ноги. – Подойди сюда, – словно со стороны, слышит команду, отдаваемую его голосом. – И опустись на колени. Природа любого драгха – подавлять феникса. Властвовать над крылатой птахой, пока она не взяла власть над тобой. Но если его брат всегда был приверженцем физического проявления власти, сам Даур предпочитал действовать более утончённо. Видеть истинную покорность феникса, сгорающего от желания, феникса, наслаждающегося своим подчинением, своей покорностью – разве может быть что-то лучше? Она замешкалась всего на пару секунд, не больше. Торопливо облизнув губы – у Даура дыхание спёрло от этого бесхитростного, невинного и в то же время безумно сексуального жеста – и потянула за концы шёлкового пояса. Снова вспышка белого света, которую в тот же миг нагоняют громовые раскаты… Переливчатый атлас успевает облизать напоследок смуглые плечи, а потом стекает цветной лужицей к её стройным ногам. Шерд… корсет на смуглом, упругом теле портит всё впечатление! Ингури, эту гордую девочку с чуть диковатой красотой, источающую аромат неба и свободы, хотелось видеть обнажённой… одетой лишь в покрывало смоляных локонов. Если бы она и без корсета вот также жаждала подчиняться ему, хотела бы выполнить все его приказы… Но один лишь взгляд на полную грудь с маленькими тёмными сосками, взгляд, брошенный ненароком, и потом ещё один… на гладкий треугольник с пухлыми складочками внизу… и вот уже наличие сковывающего магию корсета на юном, свежем после душа девичьем теле не имеет больше значения. Она двигается с неспешной грацией начинающей осознавать силу своей женственности соблазнительницы, теряя с каждым шагом былую робость. Одним движением откидывает тяжёлые локоны за спину и изящно опускается на пол между его расставленных ног. – Расстегни ремень… Каждое прикосновение её нежных пальчиков во стократ лучше уверенных касаний профессионалок – как «дэзс по вызову», так и просто «любительниц» … Наконец, справляется с пряжкой в виде платинового дракона, расстёгивает пуговицу, молнию… Видеть её юное нежное лицо рядом со своим подрагивающем от безумного возбуждения членом… Даур ощутил, что просто взорвётся сейчас, как пацан. Понял со всесокрушающей ясностью, что от него уже ничего не зависит. Совершенно.