Глава 62

– Оближи губки, детка. Медленнее… Ещё медленнее, вот так, да… Эротичнее. – Оближи свои пальчики… и положи ладони себе на грудь. Поиграй с собой немного. Неуверенный взгляд из-под густых ресниц. – Сожми соски между пальцами, покрути… да, именно так, – всхлипывание и прикушенная нижняя губка говорят о том, что птичка на грани. – Оттяни их немного. Сожми сильнее. Ещё сильнее! – А-ах… – Теперь дотронься до члена, детка. – Возьми в руку. Вот так, – коротко застонав, он положил свои пальцы поверх её пальчиков и, не в силах сдержать новый глухой стон, принялся направлять своей рукой движение её кулачка. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх-вниз. – Открой ротик, пичужка. Не удержавшись, Даур поддел её подбородок, провёл по нежной мякоти языка большим пальцем. – Пососи его. Вот так… Да, детка. Умница. Вынув палец из её ротика, Даур откинулся на спинку дивана, положил на неё же руки по сторонам. Ингури несколько раз провела кулачком вверх-вниз, и, метнув на него влажный горячий взгляд, склонила голову. – Оближи его, – хрипло скомандовал он и шумно выдохнул, когда юркий розовый язычок коснулся разгорячённой плоти. – Да-а-а, детка. Хорошенько оближи. Смелее… Откинув голову на спинку дивана, он хрипло выдохнул: – А теперь возьми в рот. Д-да-а… Обхвати губками. Соси… Соси! Как… конфету… Он сдавленно застонал от острых ощущений, а когда ощутил, как его член сдавливают тесные стенки горла, вскинул голову. Вид обнажённой Ингури с рассыпанными по плечам волосами у его ног… С опущенным взглядом, со втянутыми щеками, покорно сосущей его член. Даур готов был поклясться, что ничего прекраснее в своей жизни не видел. Она была у его ног, покорная, как ему и хотелось и… возбуждённая. Она сама захотела дотронуться до него. Сама. Без страха, без малейшего принуждения с его стороны. – Детка, что же ты делаешь со мной… Он отвёл чёрный локон, упавший ей на лицо, завёл его за ухо. Она продолжала сосать, помогая себе кулачком, и делала это так старательно. К тому же Даур впервые видел, чтобы у девственницы отсутствовал защитный рефлекс. То и дело его член сдавливали стенки горла, и, лишь начиная задыхаться, она поднимала голову, продолжая в это время двигать кулачком. Чуткая, трепещущая от желания, она выполняла малейший его приказ, слушалась его, Даура, с полуслова. – Еще немного, детка, – простонал он, и, сжав пальцами её затылок, принялся задавать темп её ласкам. – Да… Да, детка, ещё, ещё… да!!! Оргазм ослепил, оглушил, смазал границы сознания и реальности. Какое-то время его тело содрогалось в сладких конвульсиях, он прижимал её голову к своему паху, вынуждая проглотить всё до капли. – Теперь… вылижи его… осторожней… Старательней, детка, да. Выполнив очередной приказ, птичка застегнула пуговицу на его брюках и подняла на него затуманенный взгляд. – Я всё сделала правильно? – хрипло спросила она. – Иди сюда. Усадив пичужку к себе на колено, Даур накрыл её губы своими. – Да, детка. Ты просто молодец. – Теперь ты пойдёшь спать? – тихо спросила она. – Со мной… Взвизгнула, когда он поднялся рывком, подбрасывая её в воздух и ловя с довольной улыбкой. – Спать так спать, – драгх склонился к её губам. – Если ты хочешь. Уложив её на постель, Даур распрямил спину и неспешно разделся. Пичужка наблюдала за ним из-под бархатной кромки ресниц, натянув на себя простыню. Обнажившись полностью, Даур дёрнул уголком рта. – Кто разрешил тебе накрываться, сладенькая? – спросил он с усмешкой. Какое-то время птичка продолжала смотреть ему ниже пояса, – от откровенного желания, таящегося в этом взгляде, Даур ощутил, как снова возбудился, – а затем, явно смутившись, отвела взгляд в сторону, и медленно, как ему нравится, облизала губы. – Откройся, детка, – приказал он. – Хочу видеть тебя всю. Неспешным движением она стянула с себя простыню, оставаясь в одном корсете. Щёки алеют, губы дрожат, тёмные маленькие соски сжались. – Ты хочешь, чтобы теперь я поцеловал тебя, сладенькая? – спросил он. Густая краска заливает лицо, прикусив губу, она кивает. – Тогда попроси. Пауза затягивается, наконец, её губы приоткрываются. – Поцелуй меня… Даур Адингтон. Против воли его губы растягиваются в улыбке. – Согни ножки в коленях и расставь их, сладенькая. Шире. Ещё шире. Да, вот так. Не отрывая взгляд от бесстыдно мокрого местечка, Даур опустился на пол. – Какая же ты красивая, детка, – прошептал он, рисуя пальцем вокруг чувствительного местечка, дразня и не давая фениксу желаемого. – Такая… маленькая… Такая… мокренькая… нетерпеливая… – Пожалуйста, Даур! – когда он придержал второй рукой её бёдра, не давая им качнуться навстречу движению его пальцев, она всхлипнула от обиды.. – Что – пожалуйста? – Поцелуй… а-а-ах! – Куда? С коротким смехом Даур накрыл рукой её пальчики, нетерпеливо потянувшие его за волосы. – Нет, детка, так не пойдёт. Подхватив с постели подушку, он скомандовал: – Приподними попку. Затем забрался на постель. Разочарование и обида на юном лице проступили так отчётливо, что драгх не смог сдержат улыбки. – Торопыга, – сказал он. – У меня есть идея получше. Ты же хочешь, чтобы я сделал тебе хорошо? – Д-да-а, – она выгнулась, когда он сжал пальцами сосок, покрутил его. Обхватив губами, принялся нежить языком. – Я поцелую тебя, сладенькая, если… – Если что? – торопливо выпалила она и зарделась под его внимательным взглядом. Он положил её ладонь на свой вздыбленный член и с трудом сдержал стон, когда нежные пальчики сжали его. – Если ты снова меня поцелуешь. Нет, детка, лежи. У меня есть идея, как удовлетворить оба наших желания и не томить тебя ожиданием… Осторожно собрав её волосы, он встал над ней поставив колени по сторонам от её лица. Уперевшись одной рукой в кровать, второй направил член в её приоткрывшиеся губы. Застонал, когда она принялась послушно сосать. Так послушно, что… шерд! Он снова готов кончить! Уперевшись локтями, Даур торопливо развёл в стороны пухлые складочки, обнажая набухший бугорок. Склонив голову, коснулся его языком. Сходя с ума от острых ощущений, принялся чертить на нём языком. Она громко застонала, замычала, ещё плотнее обхватила его член губами, принялась помогать себе рукой. – Да, детка, да, сладенькая, – хрипло сказал он, прерываясь. – Соси… старательнее, – и вновь еле ощутимым прикосновениями языка принялся чертить на чувствительном местечке. Мощные потоки неведомой силы прошили его тело насквозь. Перед глазами заскакали цветные сполохи. Она всхлипывала, стонала, посасывая его член. Сжав его пальцами, лизала, обхватив губами головку, скользила по бокам внутренней поверхностью щёк. Делая над собой нечеловеческие усилия, стараясь быть медленным, не позволяя ей задохнуться, Даур направлял бёдра ей навстречу, совершал меленные, ритмичные движения. Сам в это время рисовал языком на скольком бугорке, вылизывал мокрые складочки, играл языком с мокрым входом в тугую горячую глубину. Первый оргазм обрушился на них одновременно. Застонав с ней в унисон, Даур ощутил, как стенки её горла сокращаются, пока она глотает. Сам же в это время накрыл ладонью пульсирующую плоть, надавил, продлевая её удовольствие. На какое-то время мир перестал существовать, потом Даур с неожиданностью для себя обнаружил, что феникс возобновил развратные ласки, которым он её обучил… …Падая рядом с ней на смятые простыни, прижимая к себе продолжающее содрогаться от оргазма девичье тело, Даур провалился в глубокий безмятежный сон. Последней мыслью было, что никогда ещё он не был настолько опустошён, обескуражен, шокирован… Настолько счастлив.