Глава 90

Братья Адингтон вернулись далеко за полночь. К тому времени на мне уже снова был корсет, поверх которого струилось домашнее платье из мягкой, очень приятной ткани, с завязками под самой грудью и длинной широченной юбкой, не сковывающей движений. В то же время из-за нескольких разрезов при ходьбе время от времени обнажалась то одна нога, то другая. В прошлой жизни, когда моим вынужденным домом был Тель-Флёр, а я сама – баронессой, нипочём не поверила бы, что надену когда-нибудь такое. Впрочем, всё время после ухода императора, я усиленно готовилась к возвращению Даура с Арнэем, так что ни минуты у меня не было свободной для того же самоанализа. Одно было ясно, как день. Что-то изменилось во мне после ухода Рокэртха Третьего. Несмотря на то, что, я, кажется, умудрилась разозлить самого могущественного драгха империи, настроение было отличное, если не сказать, боевое. Даже в корсете, со вновь блокированной огненной магией, я отчего-то чувствовала себя уверенно. Грифонья доля времени ушла на то, чтобы изучить трансформационные чары дома, здесь мне вновь оказал неоценимую помощь управляющий Йенисхен, который после того, как я надела корсет и переоделась в удобный домашний костюм, сразу же постучался в комнату и не спросил бесстрастно, подавать ли ужин. Выслушав мою просьбу дать мне допуск к трансформационным чарам дома и добыть кое-что (я составила целый список), управляющий вежливо поклонился и попросил, чтобы пока он ищет необходимое, я хотя бы выпила стакан молока с булочкой. Молоко я выпила, булочку тоже умяла, и не одну. После чего ничем не выдававший своих эмоций по поводу недавнего нарушения мной закона Йенисхен вернулся, и с неизменно подчёркнутой вежливостью и (совсем немного) – с отеческим покровительством принялся оказывать «всевозможное содействие». Моей идее по «превращению» одной из спален в «комнату для Церемонии Тархе» управляющий как будто даже не удивился. Предоставив мне доступ к рунической решётке заклинаний он вновь спустился вниз и вскоре принёс всё необходимое. Низкий круглый столик мы сервировали в четыре руки под недоумёнными взглядами лакеев, которым явно было невдомёк, зачем «госпоже» заниматься подобным самой. «Госпоже» … смех, да и только! Надо было видеть лица братьев Адингтонов, когда не прислуга, а я встретила их в холе, в белом, расшитом розовыми птицами платье с длинными рукавами в пол, в туфлях на низком ходу. С волосами, убранными в аккуратный пучок на макушке и совсем чуть-чуть подведёнными глазами. Я приветствовала братьев церемонным поклоном вольного народа, не дурацким книксеном, не ненавистным в силу последних событий реверансом, а тем исполненным чувством собственного достоинства поклоном со сложенными у груди руками, что позволяет оппоненту по-настоящему ощутить свою значимость. Именно так мы приветствуем друг друга во время церемоний на островах. Воспользовавшись тем, что оба «наследника» (или теперь правильнее говорить «бывших наследника») утратили дар речи, я быстро проводила обоих в ванные комнаты, стараясь не хихикать под перекрёстными ревнивыми взглядами. Сообщив им, что у меня есть важные новости, которые мне не терпится им сообщить, я удалилась в ту самую комнату, которую мы с Йенисхеном переоборудовали под комнату Церемонии Тархе, или Комнату Отдохновения Тела и Души. Настоящего отдохновения, а не такого, которое принято у драгхов! Ожидаемо, братья завершили ванные процедуры одновременно, и пришли в назначенное помещение вместе, чуть не столкнувшись в дверях. По глазам и вытянувшимся лицам наследников было понятно, что ожидали они всего, чего угодно, но точно не низкого, едва ли выше середины голени круглого столика посреди комнаты, и не подушек и валиков с кистями, разбросанных по полу. На столике красовался глиняный сервиз для тархе, тот самый, который из «живой», «дышащей глины» (на мой изумлённый вид, – я, к слову, попросила Йенисхена принести фарфор, он, конечно, не так хорош для тархе, но за неимением глины, и фарфор хорош, – так, вот, на мой приоткрытый рот и хлопающие ресницы Йенисхен сообщил с неизменным достоинством: «Я знал, что глина понадобится, раз уж в доме моих господ поселилась Птица»). Добавить сюда нежное пение флейты из музыкальной шкатулки и по глазам переглянувшихся братьев стало понятно, что Адингтоны вообще усомнились, их ли это дом. Я привстала, приветствуя их, снова поклонившись со сложенными у груди ладонями. Грациозно опустившись на колени, я жестом попросила драгхов присоединиться ко мне. Братья снова переглянулись, но послушались. Не произнося ни слова. Тем самым показывая, что принимают мои правила игры. Это приятно сжало сердце. После того, как первые пиалы с тархе – настоящим тархе! тем, который растёт в горах и заваривается в несколько стадий, одна из которых – внимание, а вторая – дыхание! – а не того концентрата, что пьют в столице, я, наконец, заговорила. – Этикет культуры тархе обязывает меня сперва поинтересоваться вашими новостями, но по вашему виду я вижу, что всё закончилось удачно, и к тому же не знаю, могу ли спрашивать об этом. Братья, благодаря регенерации драгхов, и в самом деле выглядели неплохо, а их бледность, усталость и вымотанность вряд ли бы кто заметил. Кроме самых близких, конечно. Арнэй усмехнулся, с блаженным видом вытянул ноги, снова отхлебнул из пиалы и недовольно поморщился. Они вновь переглянулись с Дауром и спустя несколько минут на низком столике красовалась пузатая запотевшая бутыль тёмного стекла. – Тархе выпьем в другой раз, – сказал Даур. – А сейчас выбор напитка предоставь нам, птичка. Драгх разлил вино по бокалам. Густое, янтарное. Даур сообщил мимоходом, что это вино называют «ледяным», виноград для него собирается в первые заморозки. Вино оказалось вкусным, правда, крепким, поэтому я всё же перешла на тархе, возвращаясь к бокалу лишь затем, чтобы промокнуть губы. Адингтоны не без гордости поведали, что заговор полностью разоблачён. Правда, если б не болезненное желание МакОртаза добраться до меня, пришлось бы ещё побегать за бывшими вивернами. – Лучше расскажи о своих новостях, пичужка, – попросил Даур, отпивая из бокала. Я кивнула, и, следуя примеру драгха, отпила из своего, и, наконец, призналась в главном: – Я снимала корсет. Если бы это произошло в другом районе столицы, мы бы, конечно, сейчас не беседовали. Сработали бы магические ловушки-ищейки… Мне повезло, что император навестил меня в особняке Адингтон, оснащённом магическим изоляционным контуром. Реакция близнецов на новость была очень разной. Арнэй нахмурился, между бровей его пролегла складка. Даур же усмехнулся, впрочем, не очень-то весело и спросил: – А что ещё интересного мы пропустили? Я благодарно кивнула ему за то, что разрядил обстановку и решилась на следующее признание: – Больше ничего, разве что кроме визита императора. Тут оба близнеца стали серьёзными: – Он видел тебя, – не спросил, а скорее подтвердил Даур. Я кивнула. – Если ты скажешь, что он принуд… пытался принудить тебя к чему-то, – процедил Арнэй. Я поспешно сообщила: – Нет, нет, ничего такого не было. Арнэй не сдержал облегчённого выдоха и, отпив вина, пробормотал: – На остальное плевать. – Даже на то, что, по сути, я нарушила закон? Арнэй пожал плечами, а Даур снова усмехнулся: – Самое страшное здесь, пичужка, что ты нарушила его без нашего разрешения. Но «платиновый наследник» тут же сделался серьёзен: – Чего хотел император? Прежде, чем ответить на этот раз я ощутимо отпила из бокала. А потом выпалила залпом: – Сделать меня императрицей. И трахнуть. Императрицей – потом, трахнуть сейчас. Братья так и подскочили. – Ты же сказала, что ничего не было! Я выставила перед собой ладони: – Потому что не было. – То есть корсет ты снимала… – Чтобы не дать сломать себя магией, – кивнула я Дауру. – То есть он всё же принуждал тебя?! – Пытался, – снова кивнула я. – Поначалу. Пока я не сняла корсет и не увидела его змея, – на этих словах братья переглянулись с совершенно ошалелым видом. Арнэй даже пробормотал что-то вроде «и у него тоже», но Даур раздражённо махнул на брата и обернулся ко мне. – Змей не дал ему бороться со мной, – покачала я головой я задумчиво добавила: – Иначе у меня не было бы шансов. Змей вашего императора – очень могучий зверь. И мудрый. Новость о том, что Рокэртх Третий шантажировал меня угрозой лишения братьев Адингтонов статуса наследников выглядела откровенно бледной по сравнению с остальными. Даур отмахнулся: – По сути император уже это сделал это. До того, как пришёл к тебе. Если б он не захотел, новость о том, что у наследников из дома Адингтон живёт феникс, не подтвердилась бы. – Он хочет объединения с фениксами, потому что симбионты слабеют… – тихо сказала я. – В целом ваш император мыслит в правильном направлении. – И поэтому он теряет поддержку, – огорошил меня Арнэй. – Много несогласных, – добавил он, отпив из бокала. – Например, бывшие виверны. Они-то избавились от симбионтов… – Как? – вырвалось у меня. – Естественным путём, – невесело усмехнулся Даур. – Виверны слабее драконов. Их магия начала умирать первой. И, как бывает перед тем, как угаснуть, сейчас она вспыхнула, делая временно вивернов сильнее нас. – Их силы им хватит, чтобы захватить власть, если они восстанут, – хмуро кивнул Арнэй. – Какая разница, – устало пробормотал Даур. – Пройдёт какое-то время и все мы не будем отличаться от людей. Былое величие останется лишь в сказках… – Выходит, император всё же прав? – снова тихо сказала я. – Вам нужен союз с фениксами? На этот раз переглядываться братья не стали, но им и не нужно было. Лица у обоих совершенно синхронно помрачнели, стали какими-то болезненно-отстранёнными. – Фениксы никогда не согласятся на союз, – тихо сказал Даур. – И не говори, что это не так. Я покачала головой. Я сама сильно изменилась в последнее время, и только потому идея императора не казалась мне бредовой. Но стоило лишь вспомнить прерии Солнечной Долины Рамаян… Тёток Амину и Заури… нет. Одного лишь моего желания мало. Вздрогнув, я прислушалась к себе и поняла, что действительно хочу этого. Хочу мира для вольного народа, хочу сохранения магии для драгхов. Они уже утратили драконов… Кто-то скажет, что и мы утратили ипостась огненных птиц и чудесную возможность возрождаться из пепла, но… Крылья-то у нас остались. Небо… осталось. Из раздумий выдернул невесёлый голос Арнэя: – Вы не поёте в клетках и не размножаетесь в неволе. И снова мне нечего было ответить. И тут Даур огорошил: – Расскажи, как это происходит у вас, на островах. – О чём? – не поняла я. – Расскажи, как появляются на свет фениксы, – Даур вдруг смутился. Несмотря на двусмысленность прозвучавшего, Арнэй и не подумал подкалывать брата. Правда, я давно заметила, что разговоры об островах злят его, и нынешний разговор не был исключением. И всё же золотоволосый «наследник» слушал. Жадно ловил каждое слово. И я рассказала.