Глава 3

К Сайо мы подошли в сумерках, сочных и розово-лиловых. Солнце быстро садилось, яркая тропическая зелень слилась в густую тёмную массу, из которой торчали растрёпанные макушки пальм. Огромный порт размерами превосходил порт Скирона, причал освещали мощные фонари. Для яхт лоу полагался отдельный причал, рядом с нами практически бесшумно встала «Путеводная звезда».

— Идём, — Май сжал мою ладонь.

— А сумки? — в недоумении спросила я.

— Акино даст распоряжения слугам. Не беспокойся о таких мелочах.

— Но… — начала я, глянула на Мая и замолчала.

Он снова стал сдержанным и скупым в движениях. Безупречный внешний вид, идеально заплетённые волосы, властное и уверенное выражение лица. Словно мой Май, тот, что катал меня с водяных горок и гнал за сотни лиг облака, мне приснился. На секунду я подумала, не совершила ли большую ошибку, но в голубых глазах сверкнули знакомые ироничные искры.

— Можешь не беспокоиться: багаж лоу ещё ни разу не потеряли и не украли. Всё доставят в наши покои в целости и сохранности.

— Когда ты настоящий? — выдохнула я.

— Настоящий я с тобой, — улыбнулся он. — Но другим этого видеть не положено. Потерпи, пожалуйста, ладно?

Вода у причала казалась чёрной, в ней отражались фонари, огни порта и подсветка яхт. Где-то очень далеко слышался ровный шум от дороги, в другой стороне разгружалось какое-то судно, там почти беззвучно работали краны и суетились люди. Здесь же на каменной набережной не было ни одного человека, за исключением застывших тёмных фигур у громадного автомобиля.

— Это твои телохранители? — уточнила я на всякий случай.

— Охранники.

— Эй! — окликнул нас Иршен. — Нас не забудьте!

Они тоже шли налегке. Юли переоделась в длинное голубое платье с открытыми плечами и высоким воротником, ей очень шло.

— Мы не стали звонить нашему шофёру, всё равно поедем с вами, — пояснила она весело и добавила на кергарском: — Милана, по этикету первый садится Май, потом ты и лишь затем мы с Шеном.

Май невозмутимо забрался в салон, я замешкалась, глядя на охранников. Чёрная форма подчёркивала бледную кожу и очень светлые, почти белые, коротко подстриженные волосы.

— Здравствуйте, — сказала я вежливо.

Не последовало ни ответа, ни даже кивка. Я залезла и села рядом с Маем, следом заскочил Иршен и Юли. Дверцу за нами закрыли.

— С охраной здороваться не обязательно, — обронил Май.

— Это запрещено?

— Нет, но никто так не делает.

— Никто — это ты?

— Охранники не должны отвлекаться на разговоры, — мягко заметила Юли. — За подобное их могут наказать. Слуги на островах — не наши служащие, у них меньше прав, чем у инго. Здесь такие законы, Милана.

Я тяжело вздохнула. Сквозь тонированные стёкла просачивалось лишь мелькание придорожных фонарей. Май нащупал мою руку и взял в свою. Юли вдруг заговорила на странном диалекте: вроде все слова звучали понятно, но смысл ускользал. Один из языков архипелага?

— Нет, — ответил Май.

— Прекратите, — резко бросил Иршен. — Поздно уже. Приехали.

Подтверждая его правоту, машина остановилась. Выходили мы в обратном порядке: сначала Юли с Иршеном, затем я и последним — Май. Я громко ахнула: прямо из середины озера вырастало белое многоярусное здание. Оно стояло на гигантских колоннах высотой не менее десяти ярдов в высоту, ровные ряды окон ярко светились, выступающие балконы средних ярусов отмечала цепь разноцветных огоньков. Чёрная гладь, словно огромное зеркало, отражала это сияющее великолепие, отчего казалось, что здание продолжается в толще воды.

— Перед нами знаменитый дворец князей Соайро, — тоном заправского экскурсовода начала Юли. — Построен триста сорок три года назад, когда правящий князь Суáно признал старый дворец неудобным для проживания.

— Всё, нам обеспечена лекция, — Иршен хмыкнул.

Май подал мне руку и повёл прямо в озеро. В отличие от дорожки через океан, вода под ногами не прогибалась, я будто шла по чёрному отполированному мрамору.

— Новое здание создано по проекту выдающегося архитектора Диалу́, — вдохновенно продолжала Юли. — Оно насчитывает восемь ярусов. На первом располагаются комнаты для слуг, подсобные помещения и кухня, второй ярус — смешанного назначения, на третьем находятся музей, картинная галерея и библиотека, весь четвёртый ярус занимает тронный зал, пятый ярус — это парадная и малая столовые, приёмные и бальные залы, шестой ярус — гостевой, седьмой ярус предназначен для членов семьи, восьмой ярус принадлежит князю. Изюминкой проекта стала полностью стеклянная крыша, что для того времени считалось чудом инженерной мысли.

— Помедленнее, — опять ехидно встрял Иршен. — Мы не успеваем записывать.

— Да ты вообще в собственном доме знаешь исключительно винный погреб! — отмахнулась Юли.

— Враньё, наглое враньё! — запротестовал он. — Я часто бывал в музее, даже разбил там что-то, а как-то раз с одной имперкой ограбил кухню!

Они с Юли отстали, до нас лишь доносились приглушённые шепотки: «Несносный инго!», «Повторим вылазку?»… Май смотрел только вперёд. Он подвёл меня к колонне, которая вблизи выглядела настоящей башней. Незаметная кнопка заставила дверь подняться вверх, внутри оказался лифт, дверцы которого гостеприимно разошлись. Изнутри лифт был отделан хромом и золотом, одну стену полностью занимало зеркало.

В отражении строгий величественный мужчина обнимал хрупкую большеглазую девочку. Я не ожидала такого контраста и была неприятно поражена. Неужели так мы с Маем смотримся со стороны? Нас разделяло всего восемь лет, но на фоне Мая я выглядела практически ребёнком. Сейчас сложно было представить, что этот же самый человек ловил для меня медузу.

«Мне не свойственно легкомыслие, Милана»…

— И чего все застыли? — Иршен протянул руку и нажал кнопку седьмого этажа. — Не налюбуешься на жену, Май?

Дверцы закрылись, лифт поехал, вопрос завис в воздухе. На седьмом этаже у дверей лифта дежурили охранники, две фигуры в знакомой чёрной форме с золотым кантом.

— А почему внизу охраны не было? — спросила я.

— Там стоят визокамеры, — откликнулся Иршен. — Никому, кроме семьи, эту дверь не открывают. У гостевых и служебных лифтов пост охраны, как положено… Так, предлагаю сразу идти к отцу.

— Может, сначала к Нуа? — задумалась Юли. — Заручимся поддержкой.

— Она не поддержит, — сказал Май. — Мы с ней вчера говорили на эту тему. Бабушка считает, мне вообще не стоило жениться. Честнее перед любовницами.

— Тогда пошли, — Иршен направился по коридору и привёл нас к следующему лифту.

— Извините, а нельзя было сразу доехать до восьмого яруса? — удивилась я.

— В покои князя отдельный лифт, — пояснила Юли.

— А если князь Алвио пойдёт в библиотеку за книгой, ему придётся сделать круг?

— Милана, князь не ходит в библиотеку за книгами, — иронично заметил Иршен. — Он вообще никуда и ни за чем не ходит — ему всё доставляют по первому слову.

— Хорошо, а картины из картинной галереи ему тоже доставляют? Или экспонаты из музея?

— Хм, — мой собеседник призадумался. — Май, а правда?

— Что?.. — Май очнулся и поднял голову.

— Всё с тобой понятно, — вздохнул Иршен. — Мысленно составляешь речь?

Дверцы беззвучно открылись. В роскошном коридоре царила тишина. Сквозь прозрачный потолок виднелось звёздное небо, со стен хрустальными водопадами стекали светильники, мягкий бежевый ковёр стелился под ноги. Май уверенно пошёл вперёд и открыл одну из ничем не отличающихся дверей.

— Майро, когда ты приехал? — раздался звучный голос.

— Только что. Добрый вечер, отец. Я не один. Со мной Иршен…

— Ирши, Юлиана! — громко и добродушно позвал князь. — Проходите.

Я вошла следом. Комната представляла собой нечто среднее между гостиной и рабочим кабинетом. Шкафы с книгами придавали деловой оттенок, мягкий угловой диван, низкие столики и напольные вазы с пышно цветущими растениями создавали комфорт. Князь Сайо сидел на диване и читал книгу, но не просто читал, а что-то помечал на полях.

— Занятное чтиво подкинул мне твой дядя, Юлиана, — всё с тем же благодушием продолжил лоу Алвио. — Рассуждения Алонсо Великого о допустимой свободе…

В этот момент взгляд князя остановился на мне. Алвио моргнул, словно я была соринкой, попавшей в глаз, затем нахмурился. В свою очередь, я с интересом рассматривала его. Почему-то мне казалось, что князь — пожилой человек, грузный, неповоротливый и непременно с грубой красной физиономией. Алвио Соайро выглядел не намного старше Мая, подобно всем островитянам отличался стройной изящной фигурой, его толстая коса свешивалась с дивана, а породистое бледное лицо очень напоминало Иршена.

— Добрый вечер, — по примеру Юли я поклонилась.

— Отец, позволь представить тебе мою жену, Милану, — очень спокойно, словно речь шла о погоде, произнёс Май.

Властный взгляд ярко-голубых глаз князя пробежался по мне, зацепился за короткую стрижку, за вырез платья и открытые икры, остановился на кольце и переместился на правую руку сына. Затем лоу Алвио совершил то, чего я не ожидала. Он расхохотался.

— Отличная шутка! На секунду я даже поверил. Май, негодник, и не совестно тебе так разыгрывать отца! Льена Милана, вы, я так понимаю, гостья моей невестки — милости просим. Юлиана, ты разместишь гостью у себя или приказать подготовить комнату?

— Никаких шуток, — Май вынул из кармана и протянул князю свидетельство о браке. — Милана — моя законная жена. Мы сочетались браком сегодня утром на Яроу.

— Что?..

Лоу Алвио взял бумагу, развернул и внимательно прочитал, судя по затянувшейся паузе — не один раз. Затем он уставился на Мая и молча изучал его с минуту, словно сверял, правда ли это его сын. После чего перевёл взгляд на меня:

— Льена Милана, вы, очевидно, тоже родня Его Величеству Бергану Рениру или Велонам, что, в принципе, одно и то же?

— Нет, — ответила я.

— В таком случае вы, несомненно, из семьи, утратившей титул во время революции?

— Нет, мои родители простые граждане империи.

— Тогда они, наверное, очень богаты?

— Нет, мы живём не лучше, но и не хуже других.

— А кто ваши родители, позвольте спросить? — в голосе князя зазвучали металлические нотки.

— Папа — мастер на машиностроительном заводе, мама — учительница в младших классах.

Алвио поднялся и оказался ростом ниже Мая.

— Вероятно, вы долго встречались с Майро, прежде чем узаконить ваши отношения?

— Нет, мы знакомы пять дней.

Князь расправил плечи, сложил свидетельство и разорвал его пополам. Затем ещё раз и ещё, пока в его руках не остались мелкие обрывки. Эти обрывки Лоу Алвио швырнул на пол и, дрожа от ярости, приказал:

— Вон!