Глава 4

— Ты совершенно зря старался, — бесстрастно произнёс Май. — Это дубликат. Но даже если ты порвёшь оригинал, регистрационная запись никуда не денется. Милана моя жена, и мне глубоко безразлично, с кем она в родстве и где служат её родители. С ней жить мне, а не тебе.

— Иршен, Юлиана, выйдите, — гневно велел князь.

— Но отец… — заикнулся Иршен.

— Прочь, я сказал! — лоу Алвио побагровел.

— Не уйду, — на скулах Иршена тоже вспыхнул румянец. — Май мой брат, он выбрал женщину. Это его право!

Слово, которое выплюнул Алвио, было мне незнакомо.

— Выбрал женщину? Выбрал женщину, ты говоришь? Это тебе можно выбрать хоть портовую шлюху — ты младший! Майро — мой наследник! Будущий князь, а не посмешище для островов!

— Не вижу повода для насмешек, — холодно возразил Май. — Милана красивая и достойная девушка, закончила академию, знает наш язык.

— Всё, что ты видишь в женщинах, — это красивая ли она! — из всего сказанного князь услышал лишь первое. — Но раньше у тебя хватало ума не бежать со своими любовницами в храм! Зачем только я позволил тебе развестись! Ильва прекрасно остужала твою похоть!

— И с лёгкостью убивала людей.

— Если бы ты не был столь любвеобилен, я нашёл бы тебе приличную жену, — в голосе Алвио прорезалась горечь. — Достойную девушку, равную по положению. Но ни одна княжна не будет терпеть твоё поведение, а Сайо не нужны ссоры с соседями… Ступай, Майро. Завтра я пришлю бумаги на развод.

— Я не собираюсь разводиться с Миланой, — Май по-прежнему придерживался ровного твёрдого тона. — И ты не отберёшь у меня мою женщину. Законы я знаю не хуже тебя, отец.

Алвио сделал шаг и остановился напротив Иршена:

— Ты участвовал во всём этом?!

— Нет. Мы встретились в Яроу. Но это не значит, что я не поддерживаю брата!

— Ирши, — на своего младшего сына князь глядел почти ласково, — не сравнивай себя и Майро. Ты выбрал женщину, которую полюбил. Поэтому я вас благословил ещё до того, как открылось положение Юлианы. Майро не ты. Он любить не умеет. Он обольщает девушек, укладывает в постель и выставляет вон, едва они ему наскучат. Наиграется и с этой девочкой, будь уверен. Я понял бы, если бы это был политический брак. Связи с Кергаром для нас важны. Я понял бы, если бы увидел в этом браке выгоду для Сайо: князья всегда в первую очередь думают о своём острове. Я даже понял бы, будь это долгие, крепкие и прочные отношения. Но я вижу единственно прихоть своего вечно озабоченного сына!

— Лоу Алвио, прошу вас… — очень вежливо начала Юли.

Князь заставил её замолчать властным жестом.

— Не вмешивайся, Юлиана. Я могу лишь пообещать тебе, что гражданке Кергара в моём доме ничего не угрожает.

Он направился ко мне и пристально посмотрел в глаза:

— Льена Милана, раз взывать к благоразумию Майро бесполезно, я попробую поговорить с вами, — насколько мог, Алвио смягчил тон. — Не знаю, ради чего вы вышли замуж, привлекло ли вас положение Майро, его внешность или лживые обещания, но ваш брак заранее обречён. Ни одни отношения моего сына не длились более полугода, обычно ему хватает пары месяцев, чтобы потерять интерес. Предлагаю вам… — здесь он задумался. — Предлагаю вам десять миллионов, если вы подпишете документы о разводе и тотчас же покинете остров.

— Вы очень дёшево цените Мая, — ответила я, не отводя взгляд. — Если вам так угодно, лоу, я подпишу любые документы, где откажусь от титула, денег и вообще всего, кроме мужа.

Князь вскинул тонкую бровь:

— Похоже, я недооценил вас. Двадцать миллионов, льена Милана.

— Я уже ответила. Сумма не важна.

— Тридцать миллионов, — прищурился Алвио.

— Прекратите! — не выдержал Май. — Отец, тебя не смущает то, что я стою здесь рядом и всё слышу?!

— Мне интересно, за какую сумму твоя жена тебя продаст. Сорок миллионов, льена Милана. В Кергаре вы станете одной из самых богатых невест.

— А за сколько вы продадите своего сына, лоу Алвио? — спросила я сердито.

— Это мой сын! — заорал он.

— И мой муж.

— Чего вы хотите? — прорычал он.

— Жить со своим мужем. Желательно, счастливо, — добавила я, подумав.

— Жить за его счёт? — ухмыльнулся князь.

Май недовольно вскинулся, но я его опередила:

— За чей-то счёт, лоу Алвио, я не жила с шестнадцати лет. И я что-то не пойму: вы так беспокоитесь за всех брошенных Маем девушек? Или ваши дела так плохи, что вам не по средствам содержать во дворце жену сына? Как же тогда вы предлагаете мне сорок миллионов?

Смешок Иршена в наступившей тишине прозвучал слишком вызывающе. Князь сузил глаза и повернулся к Маю:

— Я своё слово сказал. Благословения ты не получишь. Брак твой я не признаю́. Не будь твоя любовница гражданкой Кергара, выставил бы её вон. Но из уважения к империи позволяю ей находиться в доме на твоей половине. Всё. Сегодня отдыхай, завтра займёшься делами.

— Спасибо, что не выставил, — зло сказал Май. — С четырнадцати лет у меня были только обязанности, отец. Долг, благо острова и твои указания. Первый раз в жизни я подумал о том, что тоже хочу счастья, и убедился, как мало я для тебя значу. Зря ты предлагал миллионы: в твоих глазах я не стою и монеты.

Он взял меня за руку и повёл к выходу. Иршен и Юлиана задержались, в лифт мы зашли вдвоём. Почему-то я чувствовала, что любые утешения причинят Маю новую боль, и молчала. На седьмом этаже он свернул направо, охранник предупредительно распахнул перед нами дверь. Сразу стало прохладнее, охристо-золотистая гамма сменилась синей с вкраплением бежевого и золотого.

— Твоя половина? — я постаралась, чтобы голос звучал как обычно.

— Да, в общей сложности тридцать восемь комнат, не считая ванных, — рассеянно откликнулся Май. — У тебя свои покои, всего шестнадцать комнат.

— Нет, это никуда не годится, — задрала я нос. — Всего шестнадцать! Кошмар! За какой-то месяц перестанешь блуждать, ища нужную!

Май слабо улыбнулся. Таким подавленным я его ещё не видела.

— Моя спальня, — он толкнул дверь. — Рядом кабинет. Если я дома, обычно нахожусь здесь.

— Подожди, — нахмурилась я. — Май, я не собираюсь жить в шестнадцати комнатах вдали от тебя. Я буду жить с тобой.

— Это не очень удобно, — неуверенно ответил он. — Я встаю рано, ложусь поздно. Вифон постоянно звонит… Кстати, дай мне свой, мы же до сих пор не обменялись номерами.

— Раздельные спальни у мужа и жены могут быть после тридцати лет брака, — я протянула вифон. — Или если они терпеть друг друга не могут. Кто ещё живёт на твоей половине?

— Сейчас никто. Раньше у Ильвы была свита, четыре почтенные дамы, две из которых попеременно оставались с ней ночевать.

— А твой сын?

— Он на половине княгини, с мамой, бабушкой и тётками.

— Ты не пойдёшь к ним? — спросила я. — Всё-таки ты долго отсутствовал дома. Они, наверное, соскучились.

— Они вряд ли заметили моё отсутствие, — Май крепко обнял меня. — Я же не их любимый Ирши.

— Ревнуешь к брату?

— Ревную, — признался он. — Ты видела, как отец на него смотрел? Даже когда они ругались, Иршен всё равно оставался ему дорог. Он мог привести в дом любовницу-имперку из враждебного Кергара и получить разрешение на брак. А мне нельзя привести жену!

— Май, но в словах твоего отца была логика, — осторожно начала я. — Он очень хорошо объяснил свою позицию. После пяти дней знакомства можно заключить политический или взаимовыгодный брак, но поверить в искренние чувства сложно.

Он порывисто отстранился:

— Ты мне не веришь?!

— Верю, — сказала я после паузы. — Пожалуйста, сделай так, чтобы и остальные поверили. Если ни через пару месяцев, ни через полгода твои чувства не изменятся, лоу Алвио уступит. Прости, я не увидела в нём безразличия. Вряд ли он любит тебя меньше Иршена, но, мне кажется…

— Договаривай, — невесело усмехнулся Май.

— Ты никогда не давал понять, что нуждаешься в его любви. Внешне ты слишком бесстрастный, уверенный и холодный. Ты чем-то похож на океан: в тебе те же сила, глубина и величие.

— Твоя эмпатия иногда меня пугает, — он опять прижал меня к себе. — Ты пытаешься всех понять, даже Ильву, наверное, поняла бы.

— Прекрасно понимаю. Она называлась твоей женой, а фактически была для тебя никем. Ты изменял ей открыто, ей было больно, а закрывать глаза не получалось, и разлюбить тебя не получалось. И так восемь лет, день за днём… Это как медленная пытка, Май. Даже хуже. Ты отлично разбираешься в людях, правильно оцениваешь их поступки, но тебе не хватает сострадания.

— Почему я должен сострадать той, с которой меня связали насильно?!

— Попробуй поставить себя на её место. Представь, что я — островная княжна, а ты с архипелага. Нас поженили родители, причём в лицо заявили тебе, что ты должен терпеть мои измены. И вот я открыто сплю с любовниками, ты встречаешь их во дворце, ты застаёшь их в моей постели…

— Прекрати, — дрогнул Май. — Это страшно.

— Тогда с чего ты решил, что твоей жене было легче?

— Не хочу больше про неё слышать, — отрезал он. — Мы с ней разведены, этого достаточно. И, раз ты хочешь жить со мной в моих комнатах, я не против. Правда, я никогда не жил с кем-то, поэтому не могу гарантировать положительный результат.

Я осмотрелась. Размеры спальни после кают на яхте уже не удивляли, кровать на высоком подиуме вызывала скорее предвкушение. Четыре широких окна закрывали плотные парчовые портьеры, за такими же прятались двери на балкон, в ванную и уборную. Всю стену напротив кровати занимал встроенный шкаф. От количества костюмов зарябило в глазах, ниже выстроилась обувь.

— Ты всё это носишь?

— Я не думаю, что у императора Кергара меньше нарядов. Было бы странно, если бы он ходил в одном и том же костюме, правда?

— Всё бежевое, золотистое и серое. Не любишь другие цвета?

— Цвета рода Соайро — стальной, золотой и бежевый.

— Почему не синий?

— Слишком банально? — он мужественно улыбнулся. — Зато законным жёнам позволено носить голубое.

— Тебе пошли бы все оттенки синего, — я окинула взглядом фигуру Мая. — Эти тусклые цвета тебя старят. А мы будем ужинать или нас показательно оставят голодными?

Май заколебался, потом потянулся куда-то, как оказалось — к кнопке для вызова слуг.

— Запоминай, тут их несколько. Две с разных сторон кровати, одна у двери и одна за шкафом. Слуги обязаны обращаться к тебе «лоу», если кто-то посмеет назвать иначе — узнай имя, я разберусь. Ты имеешь право требовать что угодно. Не выполнят твой приказ — скажи мне, меня нет рядом — позвони.

— Ты предлагаешь отрывать тебя от государственных дел по такой ерунде?

— Это не ерунда, Мила, — Май хищно подобрался. — От того, что отец не признал мой брак, я не перестал быть лоу. Лоу — это закон. Неподчинение покажет не преданность моему отцу, а сомнения во власти лоу. Поэтому без стеснения звони в любое время.

На вызов явились две служанки в строгих серых платьях и белоснежных фартучках. Девушки низко склонились и не разогнулись. Май на них даже не смотрел, бросил в воздух:

— Ужин на двоих.

Служанки исчезли так же бесшумно, как и появились.

— Они для тебя не люди? — грустно спросила я.

— Люди, — он устало вздохнул. — Мила, никто не спрашивает, человек ли я, когда необходимость заставляет меня проводить ночь за бумагами. У всех своя работа.

Я подошла к окну, отвела тяжёлую портьеру. За окном разливалась тьма, разбавленная огнями далёких фонарей, свет от которых тонул в чёрной воде озера. Говорить Маю, как мне тяжело, было бы неправильно. На меня давила роскошь дворца, смущали безмолвные и бесправные слуги и здорово задели слова князя. На яхте посреди океана всё казалось намного проще.

Справлюсь ли я?..