Глава 5

— Тук-тук, — Иршен постучал в стену рядом с раскрытой дверью. — Можно войти или у вас там продолжается брачная ночь?

— Твой язык тебя однажды доведёт, — проворчала Юли. — Или Берг укоротит, или я. Май, мы честно пытались. Алвио упёрся. Его сильно зацепило, что ты даже не поставил его в известность о своих намерениях.

— Можно подумать, это что-нибудь изменило! — вскинулся Май.

— Может, и изменило бы, — задумчиво произнёс Иршен. — Отец не такой тиран и деспот, как все привыкли считать.

— Это для тебя он не такой, — Май отвернулся.

— Ладно, что сделано, то сделано, — Юли рассеянно провела рукой по резной спинке кресла. — Май, когда ты сдашь обстановку на третий этаж? Это же не спальня, а филиал исторического музея! Во-он той этажерке, поспорить могу, лет пятьсот, если не больше! А этой вазе семь веков, я про мастера целую главу в книгу вставила.

— Мне как-то было не до того, — Май обвёл взглядом комнату. — М-да, убого.

Я рассмеялась, настолько это слово показалось мне неуместным.

— Поужинаете с нами? — предложил Май брату с Юли.

— Мы приглашены на ужин к бабушке, — ответил Иршен. — Полагали, что и вы, потому и зашли. Разве она тебе не звонила?

— Нет.

Иршен достал из кармана вифон, набрал номер и отошёл разговаривать в сторону. Юли сделала вид, что внимательно изучает музейную этажерку. До нас доносились лишь обрывки фраз: «И что?! Ты тоже?.. А ты не подумала, как ему тяжело?!»

— Нечего было и пытаться, — грустно улыбнулся Май. — Мила, пойдём.

— Куда?

— В столовую, ужинать.

— Всё образуется, — неожиданно сказала Юли. — Это твоя семья, Май.

Иршен вернулся с ярким румянцем на скулах.

— Ничего, брат, им всем ещё будет стыдно!

— Сомневаюсь.

Май потрепал брата по плечу, взял меня за руку и повёл. Я старательно запоминала двери. Столовой оказалась комната с балконом, где вполне могли бы собраться за столом человек тридцать. Стол уже был накрыт и украшен цветами, служанки замерли в углу с опущенными головами.

— Отпусти их, — попросила я. — Неужели мы сами себя не обслужим?

— Так не делают, — тихо отозвался он. — Тебе придётся привыкнуть, Мила.

— Не делают — почему, Май? На яхте ты прекрасно ухаживал за мной!

Он жестом приказал служанкам выйти, после чего устало заговорил:

— Мы больше не на яхте. Во дворце свои правила. Слуги — часть нашей жизни, постарайся не обращать на них внимания и в их присутствии не обсуждать что-то личное. Ты привыкнешь.

Рвущееся: «А если я не хочу привыкать?!» я сдержала. Положила себе первое попавшееся блюдо, оказавшееся чудовищно острым, поскорее запила соком. Аппетит пропал, как и желание разговаривать. Но я сделала над собой усилие и спросила:

— Наш багаж уже доставили? Я не видела сумок.

— Они в твоих покоях, я прикажу принести. Только тебе всё равно придётся носить традиционную одежду.

— Ты имеешь в виду платья до пят, как у Юли?

— Да, — подтвердил он. — Завтра Акино этим займётся, я уже распорядился.

— И выбирать я могу лишь из трёх цветов?

— Четырёх, — поправил Май. — Голубой тебе идёт.

Его вифон пискнул, он прочитал сообщение и улыбнулся:

— Надо же, мне позволили увидеть сына. Прямо неслыханная щедрость. Ты не против, если я схожу к нему?

— Мне с тобой нельзя?

— Ты хочешь? — Май колебался.

— Но это же твой сын! Как минимум я должна с ним познакомиться.

— А как максимум?

— Заменить ему мать, но я не уверена, что получится.

— Пойдём, — он отбросил салфетку. — Может, хоть кто-нибудь в этом доме будет мне рад.

Когда мы выходили, словно из воздуха возникли служанки. Другие, не те, что подавали ужин.

— Вещи лоу перенести в мою спальню, — на ходу скомандовал Май. — Бельё поменять на шёлковое, бутылку Омью́ охладить и подать через час.

Девушки низко поклонились, я не успела рассмотреть лица. У обеих были одинаковые короткие косички и волосы цвета выбеленного льна. Немного погодя, в коридоре, мы столкнулись с очень похожими служанками, которые несли куда-то подносы с едой.

— У тебя вся семья ест порознь? — уточнила я.

— Обычно да, но есть торжественные или семейные обеды и ужины, когда нас собирает отец. Нечасто, раз или два в неделю.

— И на кухне постоянно готовят еду?

— На то она и кухня.

— Не поспоришь, — я заметила ещё одну стайку служанок уже с тележкой на колёсиках.

Убранство покоев опять сменило цвет: теперь это была холодная голубая гамма, подчёркнутая люстрами из лазурного стекла. Охранники у двустворчатых дверей синхронно открыли каждый свою створку. Нас встретили дамы с длинными серебристо-белыми косами, уложенными кольцами на затылке, они поклонились столь же низко, как и служанки.

— Милана, позволь представить тебе льену Риáну и льену Амéлу, воспитательниц моего сына, — наконец-то в голосе Мая прозвучало некое подобие уважения. — Льены, это лоу Милана, моя жена.

— Счастлива приветствовать вас, лоу Милана, — у льены Амелы оказался низкий, густой голос. — Пусть Всевышний пошлёт вам счастье и благополучие.

Льена Риана не спешила с поздравлениями, сначала она перевела взгляд на мою правую руку, проверяя, на месте ли кольцо. Затем всё же решилась:

— Желаю счастья и благоденствия, лоу Милана.

Я ожидала продолжения, его не последовало.

— Как ведёт себя мой сын? — спросил Май.

— Как подобает юному князю, — ответила льена Амела. — Учителя им довольны.

— Только очень скучает по матери, — добавила Риана.

— Он сказал вам это сам, льена Риана? — вкрадчиво уточнил Май. — Или вы сделали столь далеко идущие выводы из своих наблюдений?

— При мне лоу Витао ничего не говорил по этому поводу, — твёрдо произнесла Амела. — Грустит он не более, чем любой ребёнок его возраста. Прошу вас, лоу, проходите.

За вторыми дверьми была просторная детская комната с таким количеством игрушек, что хватило бы на целый магазин. Особенно мне понравилась огромная плюшевая акула и яхта на колёсиках, совсем как настоящая. Игрушки не валялись как попало — они были расставлены на полках или аккуратно прислонены к стене. У окна стоял письменный стол, за которым очень прямо сидел мальчик и старательно раскрашивал что-то цветными карандашами.

— Вит! — позвал Май.

Мальчик поднял голову: у него оказались невероятные ярко-зелёные глаза. Затем он взвизгнул и помчался Маю навстречу.

— Папа!

Май подхватил сына и закружил по комнате. В этот момент он ни капельки не походил на князя.

— Папа! — Витао обвил Мая двумя руками. — Ты приехал! Папа, ты посмотришь, как я решаю задачи?

— Обязательно, — Май уткнулся в светлую макушку. — Вит, я хочу тебя кое с кем познакомить. Пообещай, что вы станете друзьями.

— Как с дядей Бришем?

— Хотя бы как с Бришем… Вит, это Милана. Она очень добрая и будет тебя любить.

Витао повернулся и посмотрел на меня. Кроме необычного цвета глаз, у него была чуть более тёмная кожа и волосы отливали не перламутром, а золотом. Взгляд у сына Мая был совершенно отцовский, серьёзный и внимательный. И, что самое удивительное, он тоже смотрел на мою правую руку.

— Она твоя новая жена? — строго спросил Витао.

— Да, Вит, Милана моя жена. Это не значит, что я буду любить тебя меньше. Ты мой сын и наследник, ты всегда будешь очень важен для меня.

Мальчик очень тихо и глубоко вздохнул. Я испуганно смотрела на него. Мне никогда не приходилось общаться с детьми, я понятия не имела, что ему сказать.

— Здравствуйте, лоу Милана, — вежливо, словно взрослый, произнёс Витао.

— Привет… — от волнения у меня пересохло в горле, я протянула ему руку. — Я Мила.

— Мила — потому что милая? — заинтересованно спросил он.

— Просто сокращение. Милана — Мила.

— Вы из империи?

— Я кергарка, да. Родилась в Грасоре.

— Грасор — столица Кергара, — важно произнёс Витао. — Там живёт дядя Бриш, а раньше жила тётя Юли. И ещё там холодно и снег.

Май довольно улыбнулся. Сын был его маленькой копией с поправкой на цвет глаз, и коса Витао пока доходила лишь до лопаток.

— Да, у нас холодно, снег, зима … Мне называть тебя Витао или можно Вит, как папа?

— Вит — это только для родных, — мальчик оглянулся на Мая. — Но вам можно.

— У тебя очень красивое имя. Что ты рисуешь?

— Яхту. Папа, я хочу тебе показать.

Мы перешли к столу, Май подвинул мне стул, сел сам и усадил сына на колени. Витао показал ему «самую современную яхту с самым быстрым двигателем, потому что его сделали на Сайо». Я смотрела на них с улыбкой. Май не сюсюкал и не подлаживался под детскую речь, он задавал вопросы, которые вполне мог бы задать какому-нибудь инженеру. Какая максимальная скорость у яхты, как она управляется, сколько человек берёт на борт. Потом они заговорили о программе обучения, Витао пожаловался на «ужасный кергарский язык», Май напомнил сыну, что он — будущий князь и должен хорошо знать язык союзного государства.

Всё это время воспитательницы оставались в соседней комнате и не вмешивались. Май окончательно расслабился, но именно в этот момент Витао спросил:

— Папа, почему льена Руана сказала, что мама меня дёшево продала?

Вместо ожидаемых «ты не так понял» или «льена Руана пошутила» Май ответил честно:

— Дедушка заплатил твоей маме за то, чтобы она отказалась от тебя официально. Так нужно, Вит, чтобы потом никто не сказал, что мы насильно забрали тебя у матери.

— Сколько заплатил? — Витао стиснул маленькие кулачки.

— Пять миллионов.

— Мало, — строго заметил этот невероятный ребёнок. — Я думал, я стою больше.

— Ты стоишь все сокровища Сайо, — Май поцеловал сына. — Но твоя мама богата, она взяла символическую сумму.

— Она могла бы отдать меня просто так, — вздохнул Витао. — Всё равно я ей не нужен.

— Неправда, — возразил Май. — Так не бывает, чтобы матери не был нужен её ребёнок.

— Моей я не нужен. Она не ответила ни на одно моё письмо.

— Наверное, твоя мама сильно занята, Вит, — Май прижал мальчика к себе.

— Ты тоже очень занят, — возразил Витао и не стал продолжать.

Спустя пару минут он повернулся ко мне:

— Лоу Милана, вы родите мне братика или сестричку? Лучше братика, с ним можно играть. Но сестричку тоже хорошо, потому что я буду её защищать.

— Проси двух сразу, Вит, — просиял Май. — Милана добрая, она обязательно выполнит твою просьбу.

— Постараюсь, — смущённо ответила я.

Витао очень не хотелось отпускать отца, но он отстранился первый:

— Ты только что приехал, тебе надо отдохнуть.

— Я приду завтра, — пообещал Май. — Пожалуйста, учи кергарский.

— Хорошо, папа.

Когда мы с Маем почти дошли до дверей, Витао не выдержал, подбежал и прижался к отцу. Май опять взял его на руки и расцеловал в обе щёки. Но едва он закрыл за сыном дверь, то резко переменился. К воспитательницам он повернулся с ледяным лицом:

— Льена Риана, собирайте вещи и убирайтесь из дворца. Когда вы служили в свите моей бывшей жены, я многое вам прощал из уважения к вашей семье. Но никто не посмеет говорить гадости в присутствии моего сына!

Тон Мая был такой, что льена Риана даже не попыталась оправдываться, она побледнела, низко поклонилась и вышла.

— Лоу Амела, вам придётся побыть одной до утра. Потом я сам подберу вторую воспитательницу.

Амела тоже поклонилась, скрыв довольное лицо. Май и это, несомненно, заметил, но промолчал. В коридоре нам никто не встретился, и на свою половину мы вернулись без проблем. Зато в спальне нас ждал сюрприз. Бра над кроватью бросало неяркий свет на соблазнительно изогнувшуюся девушку, чьи распущенные серебристые волосы красиво разметались по тёмному шёлку подушек. Из одежды на девушке были лишь серьги с крупными сверкающими камнями и такой же драгоценный браслет на ноге.

— Я жду вас, мой повелитель, — томно прошептала она.