Глава 6

Май тяжело вздохнул, вернулся к двери и включил верхнее освещение. При ярком свете картина растеряла добрую половину прелести. Девушка наконец-то увидела меня, изменилась в лице и потянулась за простынёй.

— Что ты здесь делаешь, Килис? — зло спросил Май. — Утром я отправил тебе сообщение. Ты его получила?

— Но вы же послали за вином, — пролепетала красавица. — Я думала…

— Спрашиваю ещё раз, — Май взял с кресла тончайшую накидку и швырнул её в ноги девушки. — Ты получила моё сообщение?

— Я приняла его за шутку, лоу, — она поспешно завернулась в накидку и соскользнула с кровати.

— Это не было шуткой, — Май нажал кнопку для вызова слуг. — И ты не дурочка. Месяц назад я разорвал наши отношения, ты получила хорошие отступные, я уехал в Кергар. Сегодня утром я узнал, что ты всё ещё во дворце, и по-хорошему попросил тебя уехать. Третий раз повторяю: что ты делаешь в моей кровати, словно мы ещё любовники?

Килис стрельнула глазами в мою сторону и отвела взгляд. Она обладала идеальной красотой островитянок: точёная фигурка, длинные ноги и совершенное лицо с огромными ярко-голубыми глазами.

— Молчишь? — Май сжал кулаки, как совсем недавно это делал Витао. Однако то, что у ребёнка смотрелось умилительно, сейчас наводило страх. — Тогда скажу я. Ты решила, что если рассоришь меня с женой, тем самым обеспечишь себе благосклонность моего отца.

В комнату вошли служанки, Май указал им на постель:

— Смените бельё, оно испачкано. Потом соберите вещи льены Ано́ло, она покидает дворец.

Он достал вифон, набрал короткий номер и велел прислать охрану. Килис громко вскрикнула и картинно осела к его ногам:

— Лоу Майро, уже ночь! Куда же я пойду!

— Не нужно было ждать ночи, — Май повернулся ко мне. — Мила, прошу прощения за этот спектакль.

— Почему же, отличная постановка, — откликнулась я. — Льена, вы играете в любительском театре? Поза и свет были подобраны великолепно.

Прежде чем Килис ответила, Май взял мою правую руку и поцеловал пальцы. Опал ярко засиял.

— Нет, Мила, для хорошей актрисы ей не хватает убедительности. К сожалению, дочь тана нельзя выставить пинками, к тому же её отец верно и преданно служит моему отцу… Килис, кто тебе сказал?

Красавица молчала. У ног Мая она смотрелась особенно хрупкой и уязвимой. Май пожал плечами:

— Я всё равно докопаюсь, Килис. У нас были чёткие договорённости, ты их нарушила. Вставай, одевайся и уезжай.

Подоспевшей охране он приказал доставить льену Аноло домой. К этому времени служанки перестелили бельё и покинули комнату. Килис поднялась, в своей полупрозрачной накидке она выглядела ещё соблазнительнее, чем без неё.

— Я была бы вам лучшей женой, лоу Майро, чем какая-то имперка!

— Вряд ли, — он покачал головой. — Для лоу в тебе слишком мало достоинства.

На меня Килис не смотрела, поэтому, когда она подскочила, я чуть не шарахнулась назад.

— Не радуйся, имперка. Интерес лоу пройдёт быстро. Ты не дочь тана, тебе не положено отступных, и вышвырнут тебя пинками. Наслаждайся, пока есть время! Лоу Майро знает толк в соблазнении — в его объятиях побывали сотни женщин. Сколько ни меняй бельё, незримо они всегда будут в вашей постели.

Выплюнув это мне в лицо, Килис вышла в сопровождении охраны. Я присела на подиум у кровати, Май рухнул рядом.

— Хорошего же о тебе мнения, — грустно усмехнулась я. — Теперь я понимаю, почему ты так торопился с браком. Не только из-за отца. Боялся, что я услышу всё это и передумаю.

— Сейчас ты не вышла бы за меня замуж? — тоскливо спросил Май.

— Вышла. Ты просил верить — и я буду верить. Тебе, а не кому-то ещё.

Май обнял меня, потянул к себе на колени. В его поцелуях появилось что-то новое, я долго искала определение, пока не подобрала слово. Нежность. Май стал бесконечно нежен, он уже не требовал ласки — робко надеялся на неё. И близость была такая же тихая, нежная и трепетная. Всемогущий лоу нуждался в моей поддержке.

— Сколько любовниц у тебя было? — поинтересовалась я, когда мы уже отдыхали.

— Тебе обязательно говорить об этом сейчас? — почти простонал он.

— Да, Май. Если их десятка три, а мне опять начнут рассказывать о сотнях, я должна понимать, что мне врут.

— Двадцать семь, — ответил он после долгой паузы.

— За четырнадцать лет?

— Тринадцать. Первую девушку я не считаю. Я относился к ней не как к любовнице.

— А к остальным?

— С остальными я просто спал. За исключением Таэлы. Когда моя страсть схлынула, я с удивлением понял, что мне приятно с ней просто разговаривать. Таэла была сострадательной и чуткой. Она не любила меня, а я — её, однако из наших отношений вполне могло бы вырасти что-то более серьёзное и прочное.

— Но вмешалась Ильва.

— Ильва почувствовала угрозу. Я действительно задумался: почему бы и не жениться на Таэле? Дружба — это уже неплохо. Причём Таэле я мог бы и не изменять, она вполне меня устраивала в постели…

Май осёкся и слегка отстранился, чтобы взглянуть мне в лицо:

— Ты так спокойно слушаешь: в тебе совсем нет ревности? Я извёлся бы, если бы ты начала рассказывать о своих мужчинах!

— Мне неприятно, — призналась я. — Своего будущего мужа я когда-то представляла не таким.

— А каким? — Май поднял меня и перенёс на постель. Лёг лицом ко мне и забросил косу за мою спину.

— Обыкновенным рабочим парнем, скромным, весёлым, заботливым и надёжным. Он трогательно ухаживал бы за мной, дарил цветы, водил в визотеатр, угощал мороженым и пончиками в сахарной пудре. Через полгода я познакомила бы его с моими родителями, и он обязательно им понравился бы. Ещё через полгода он попросил бы моей руки, и у нас была бы шумная свадьба на весь дом, когда за дополнительными стульями ходят к соседям. Мой муж целовал бы меня украдкой и краснел, на моей руке сиял простенький золотой ободок, а медовый месяц мы обязательно провели бы в Алорисе.

— Не уверен, что я понравлюсь твоим родителям, — усмехнулся Май. — Островной князь, разведённый, с ребёнком и шлейфом из бывших любовниц. Прости, что разрушил твои чистые мечты.

— Их разрушил не ты. Сразу после академии я поступила в Третью службу Кергара и там влюбилась, как думала, до гробовой доски.

Глаза Мая опасно сверкнули:

— И в кого же?

— В льена Бришара Велона.

— Мила! — Май рывком приподнялся на локте. — Мила, между вами больше тридцати лет разницы!

— Тридцать один год. Но льен Бришар выглядит очень молодо, он из тех мужчин, которые навсегда остаются озорными мальчишками. К тому же, Май, — я глубоко вздохнула, — разница в возрасте не самая страшная из тех, что разделяют людей.

— Вот теперь я точно ревную, — Май заёрзал. — Бриш такой… В него влюбляются все женщины, независимо от возраста, даже мои старые желчные тётки его обожают. И ты ему призналась, Мила?

— Зачем? Я любила льена Бришара издали. Летела на работу окрылённая, потому что там был он, дома любовалась его визоснимком и представляла, как однажды мы вместе попадём в передрягу. Например, нас возьмут в заложники, и я непременно совершу подвиг. Спасу льену Бришару жизнь, и в благодарность он меня поцелует. Всё, на этом моя фантазия давала сбой.

— И такого ты не представляла? — Май провокационно начал меня целовать.

— Нет.

— И такого? — он прижался ко мне, горячий и возбуждённый.

— От такого я раньше сгорела бы со стыда, — призналась я. — Май, можно нескромный вопрос?

— Ты моя жена, — он искушающе потёрся об меня некоторой сильно выступающей частью тела. — Между нами не может быть ничего нескромного.

— Хорошо… Это, если я не сбилась со счёта, уже пятая близость за сегодня…

— Не сбилась, — его глаза опять горели бледным голубоватым огнём. — Не продолжай, я понял. Повелители волн отличаются от остальных мужчин. Про ускоренную регенерацию я тебе рассказывал, сила и выносливость у нас тоже нечеловеческие.

— О таком вообще-то тоже хотелось бы знать до свадьбы, — хмыкнула я.

— Тогда бы точно сбежала, — шепнул он мне в ухо. — Но пока ты вроде не против.

Дальше нам какое-то время было не до разговоров. Май не притворялся: он отчаянно ревновал и пытался доказать, что лучше него никого нет, не было и не будет. Ему это вполне удалось. Потом мы погасили свет и лежали, обнявшись.

— Расскажи мне о себе, — попросила я. — То, что знаешь только ты. Что ты любишь, к чему стремишься, о чём мечтаешь.

— Это будет скучный рассказ, — улыбки Мая не было видно, но она звучала в его голосе. — Я люблю свой остров и стремлюсь улучшить жизнь островитян. Звучит как официальная речь князя, но это чистая правда. А мечтаю… — он запнулся.

— Смелее, — подбодрила я его.

— Я мечтаю о небе, Мила. Тот, кто покорит небо, навсегда изменит нашу жизнь. Представь себе летающий корабль, который за несколько часов перенесётся с островов в Кергар! Берг ведёт исследования, но, мне кажется, он пошёл неправильным путём. Его учёные пытаются улучшить привычный нам двигатель на жидком топливе, а нам нужно нечто принципиально новое. Может, сила наподобие той, что возникает внутри водника.

На кончиках его пальцев возникли бледно-голубые искры, сияние побежало по ладони, поднялось по предплечью на плечо и вспыхнуло в глазах.

— И давно ты об этом мечтаешь?

— Лет с семи. Отец взял меня с собой в поездку, я стоял так же, как ты, на верхней палубе и смотрел на облака. А потом подумал: в небе нет островов, можно свободно двигаться, куда хочешь. Вот бы построить летающую яхту! — Май тихонько рассмеялся. — Ты первый человек, которому я в этом признаюсь.

— Ты никому не рассказывал?

— Отец назвал бы это глупостями, маме такое не интересно. Ирши бы оценил, наверное, но он был ещё маленький.

— А бабушка с дедушкой?

— Мой дед был сложным человеком, властным и грубым. Шутил на уровне пьяных рыбаков, над невесткой открыто посмеивался. Мама очень чувствительная, не переносит жестокости, любит душещипательные истории и всё романтическое. Дед называл это изнеженностью, однажды повёл маму на рыбную ферму, где она упала в обморок от вида крови. После этого дед мог нарочно принести ей недавно убитую рыбину — подарок дорогой невестушке. Где их только брал, чёрт старый! Угомонился он лишь после того, как чуть не угробил Ирши.

— Как это?!

— Подкрался к пятилетнему брату в темноте и рявкнул над ухом. Пошутил… От страха у братишки проснулась энергия водника, после чего он десять лет находился на грани между жизнью и смертью. Дед притих, клял себя, но мама его так и не простила. Она на похоронах деда еле сдерживалась, чтобы не показать свою радость. И отец тоже словно помолодел, они с мамой на радостях даже сестрёнку нам с Ирши подарили.

— Мне жаль твою бабушку: сложно, наверное, жить с таким человеком.

— Бабушка умела за себя постоять. Накануне своей свадьбы она сбежала, добралась до Айлу, а потом дралась с охранниками как заправский боец. И никогда не давала деду спуску. Он ей слово — она в ответ десять. За отца вступалась всегда и за маму, хоть и поругивала её порой. У меня замечательная бабушка.

Май замолчал.

— Почему ты не хочешь с ней поговорить?

— Потому, — буркнул он. — Давай спать? Мне рано вставать, потом я сразу уйду, мой рабочий кабинет на восьмом ярусе, рядом с отцовским. Завтракай без меня. И, если что, сразу звони.

Он коснулся губами моей руки:

— Я ни о чём не жалею, Мила. Поверни время вспять — поступил бы точно так же. Но я понимаю, как тебе сейчас тяжело.

— Не тяжелее, чем тебе, — я погладила его косу. — Спокойной ночи, Май.

— Спокойной ночи, — тихим эхом отозвался он.