Глава 8

Прибежала девушка с подносом, поставила передо мной тарелку с чем-то горячим и до того вкусно пахнущим, что у меня заурчало в животе.

— Ешь, — велела лоу Нуара. — Это традиционная еда Сайо, филе тунца, варенное в кокосовом молоке. Пока всё не съешь, ничего не расскажу.

— Давайте наоборот, — предложила я. — Вы будете рассказывать мне про Мая, а я — есть.

— Ишь, хитрая какая, — лоу Нуара ухмыльнулась. — И что хочешь услышать?

— Про его первую любовь, — я положила в рот кусочек блюда и прикрыла глаза от удовольствия.

— Грустная история, — она вздохнула. — Май с детства влюбчивый, и внешность у него — сама знаешь. Даже по островным меркам он красавец, и высоченный, в деда. Ни одну симпатичную служанку не пропускал, но всё это было несерьёзно — поцеловаться, потискаться. А потом я заметила, что он перестал девочек щупать и не смотрит ни на кого. Мы долго понять ничего не могли, с Миа, невесткой моей, всех льен перебрали — ни одна не призналась в связи. И вдруг приходит наш Май к отцу: хочу жениться на служанке. Алвио глаза выпучил: он сыну княжон подбирает, а тот простой девочкой увлёкся. Поругались они здорово. Май же ещё несовершеннолетний был, год до восемнадцати. Заявил отцу: подожду год, всё равно женюсь на своей Лáу. Ничего ты со мной не сделаешь, она у меня первая, я её люблю…

Лоу Нуара замолчала. Отщипнула щербета, запила вином.

— Алвио понять можно: сын, наследник, будущий князь — и девчонка с кухни. Орал так, что стёкла лопались. Май стоял на своём: или сейчас женюсь с твоего разрешения, или через год без него. Могу и из дома уйти, у тебя ещё сын есть, а моя Лау одна такая на свете… Чем всё закончилось бы, неизвестно, только спустя неделю Май застал свою служанку в постели с охранником.

— Май его придушил? — глухо спросила я. — Охранника?

— Гордость Соайро сильнее ревности, — ответила лоу Нуара. — Май велел им убираться. Заперся в покоях и сидел взаперти три дня, после чего вышел, сам на себя не похож, и тут же поволок в спальню первую попавшуюся льену из свиты матери. И всё, как подменили. Циничный стал, злой: обольстит и бросит. К двадцати двум годам уже слава пошла — не отмахнёшься, о княжне Алвио и не заикался. Наши девушки ещё стерпят, коли тайно и фаворитка глаза не мозолит, а Май словно нарочно — отцу напоказ. Пришлось искать жену на архипелаге.

Она внимательно посмотрела на меня:

— Ты так слушаешь, будто записываешь каждое слово.

— Я думаю. Та девочка, служанка, могла стать лоу. Зачем ей изменять с охранником? Даже если она Мая не любила, всё равно это очень странно. И слишком удачно для лоу Алвио.

— Слишком, — лоу Нуара усмехнулась. — Интересно: я-то умная, потому что старая и опытная, а ты с чего? Но, видишь ли, даже если служанка изменила не по своему желанию, в итоге всё равно получается предательство. Любящего человека нельзя ни подкупить, ни запугать.

— И что, они больше не разговаривали?

— Май ни с кем не разговаривал несколько месяцев. Да и потом не особо.

Вкуснятина на тарелке закончилась, лоу Нуара поставила передо мной блюдо с гребешками, запечёнными на половинках раковин.

— Их едят ложкой? — спросила я.

— Лично я — да, — гордо ответила она.

— Скажите, пожалуйста, я очень… — замялась, подбирая слово. — Не соответствую лоу?

— Подучишься и будешь княгиней получше Миалы, — лоу Нуара изящно махнула рукой. — Это всё ерунда, девочка. Главное, в тебе есть стержень. Может, и впрямь всё у вас получится, раз уж…

Она замолчала на самом интересном месте.

— Лоу Нуара, а почему вы переменили мнение? — решилась я. — О чувствах Мая?

— По многим причинам, — она опять налила себе вина и с удовольствием сделала глоток. — Например, Май крайне редко пользуется своими способностями водника. Для него это бесполезный довесок к титулу князя. Чтобы он кого-то с горки катал, впервые слышу. И чтобы так на безобидные замечания реагировал, тоже невидаль. «Банальный голубоглазый блондин, не совсем урод», — лоу Нуара хохотнула.

— Чуть лучше среднего, — поправила я.

— Один чёрт! Про медузу вовсе смешно, Май их терпеть не может с детства, тоже шуточки деда. Но главное, волосы.

Лоу Нуара посмотрела на меня, словно пыталась понять — что же во мне такого исключительного?

— Было что-то между Маем и той служанкой, что для него осталось табу на всю жизнь. Он ненавидит, когда дотрагиваются до его волос. Ни одна из его пассий подобным похвастаться не могла, Ильва поначалу даже рыдала: жена, а косы не коснись. На архипелаге наши традиции знают, и поведение Мая о многом ей говорило. А тебе, девочка, как-то удалось эту стену проломить. Вот если бы он при тебе ещё и косу расплёл…

— Он расплёл, — я поняла, что краснею: щёки пылали. — После храма.

Лоу Нуара залпом допила вино, которого оставалось больше половины бокала.

— В гроб меня загонят мои внуки, — произнесла она с чувством. — Я уж думала, больше, чем Ирши начудил, натворить невозможно. Сбежать на войну, попасть в рабство, привезти домой девушку, которая оказалась племянницей императора, влюбиться в неё без памяти, прогнать сдуру, помчаться за ней в Кергар… Сюжет для романа! Но Май, наш строгий, рассудительный, сдержанный Май, похоже, брата переплюнет. Сказал он тебе, что это значит?

— Приглашение к близости.

— Клятва Повелителя волн, — припечатала лоу Нуара. — Май поклялся тебе в верности. Говоришь, слов не произносил?

— Нет…

— Конечно, зачем после такого слова? Слова — что пена: растаяла, и нет её.

Она сделалась задумчивой:

— Значит, он хотя бы сам верит в то, что у него это серьёзно… Но представляешь ли ты, девочка, что означает быть княгиней?

— Наверное, то же самое, что и быть хорошей женой? Как моя мама для папы. Она всегда его поддерживает, радуется его успехам, помогает, если он просит, не пристаёт, когда он устал. Только вилки нельзя путать на званых обедах.

Лоу Нуара звонко расхохоталась.

— А ведь, по сути, ты права. С вилками я тебе помогу, да и ты, гляжу, не с запада архипелага приехала. Просто искренняя и прямая слишком, но не наивная, нет. В чём-то посильнее Юли будешь. Внуков мне родишь?

Последний вопрос прозвучал как приказ.

— Какая же семья без детей, — улыбнулась я. — Витао уже попросил братика или сестрёнку, а Май предложил двух сразу. Я ему не сказала, что в папиной родне были двойни, если что — сюрприз сделаю.

— Родишь двух девочек — расцелую, — просияла Нуара. — Наследник у Мая уже есть, у Юли тоже сын. Сыночек мой честолюбивый планы на него строит, сестры императора ему мало, ему императрицу подавай, даром той императрице четвёртый месяц пошёл. Но сила лоу — в дочерях. Это они соединяют острова крепкими нитями. Каждая девочка бесценна, она залог мира и доброго соседства на долгие годы.

— То есть их заранее ждёт договорной брак?

— Все браки лоу договорные. Но не волнуйся, таких, как был у Мая с Ильвой — единицы. Большинство вполне счастливы и довольны.

— А вы? — спросила я негромко.

— А я тоже не показатель, — лоу Нуара вздохнула. — Папенька от большого ума отдал нас с сестрой учиться на архипелаг, там мы и нахватались лишнего. Я по имперцам с ума сходила, сестрёнка в преподавателя влюбилась. Потом, прямо из пансиона, нас и сосватали: её — за аристократа Войо, меня — за князя Сайо. Гирао вдвое старше был, грубый, властный, упрямый. Но если бы не моя дурь, жизнь сложилась бы иначе. Неужели я не смогла бы подладиться, перевоспитывать потихоньку, как поступает Юли? Иршен ведь не подарок, но с женой он меняется. Для неё он и ласковый, и нежный, и не капризный, и язык прикусывает. И я подобрала бы ключик к Гирао, только поняла это слишком поздно.

Она поставила пустой бокал на столик и сплела сухие пальцы:

— Почему-то считается, что, когда тебя что-то не устраивает, обязательно нужно бороться. Это, мол, и признак силы духа, и единственный путь к счастью. Причём чем ожесточённее твоя борьба, тем лучше. Обстоятельства не важны, последствия не важны, важен сам факт, что ты боролся. Стучался лбом в каменную стену. И никто не смотрит назад, вдруг там открывается простор? То самое счастье, за которое ты убиваешься. Я, Мила, тридцать шесть лет билась в эту стену, а в это время мимо прошли и счастье, и любовь, и молодость. Всё это могло бы быть моим, достаточно было просто развернуться.

— Вы считаете, бороться не нужно? — растерялась я.

— Нужно, милая, — грустно улыбнулась лоу Нуара. — Только прежде я бы посоветовала взвесить все за и против. И, коли стена непробиваема, поискать иной путь.

Неожиданно зазвонил мой вифон. Я подумала, что это Май, и с радостью нажала на кнопку вызова. Но раздался вежливый голос Акино:

— Лоу Мила, вам будет удобно, если мы с мастером Вирéо подойдём через четверть часа?

— Удобно, — ответила я и поднялась. — Лоу Нуара, благодарю вас за тёплое отношение и завтрак. Было очень вкусно!

— Погоди, — она тоже встала. — Это Лао́ши тебя одевать собрался? С тобой пойду, проконтролирую. Лаоши Вирео — гениальный модельер, но пусть свои передовые идеи испытывает на ком-нибудь другом. Тебе ещё обживаться надо, завоёвывать симпатию Алвио, Миалы и её сестриц. По поводу двух последних будь настороже. Старые девы терпеть не могут юных и влюблённых, им чужое счастье поперёк горла встаёт.

Лоу Нуара посмотрелась в зеркало, поцокала языком:

— Эх, где мои двадцать лет? Тия! Отнеси вино и фрукты в покои Майро. А будет меня искать этот костоправ, — она скорчила строгую физиономию, — отвечай, что не знаешь, куда я ушла.

— Льен Рилáо всё равно вас найдёт, — предупредила девушка.

— Пусть хоть для порядка поищет, — фыркнула лоу Нуара.

Передвигалась бывшая княгиня с несвойственной её возрасту стремительностью, я за ней еле успевала. Подол её нежно-голубого платья из струящегося шёлка развевался от быстрой ходьбы. При этом лоу Нуара умудрялась ещё и болтать.

— Взяли моду доктора: то не делай, это не ешь, острого в рот не возьми, вино — ни дай Всевышний! Юнец, двадцати семи нет, а жизни учит. «Вы же хотите увидеть праправнуков?» — передразнила она кого-то. — Хоть прячься от него!

— Это ваш семейный врач? — уточнила я.

— Отличный врач, — подтвердила лоу Нуара. — После его таблеток я уже три года о давлении не вспоминаю. Но вредный! И ничего не боится. Приносит Алвио коробочку со своими пилюлями. Принимайте, говорит, лоу, по одной три раза в день. Сыночек бровки хмурит — что, мол, такое, я здоров! А этот бесстрашный и выдаёт: здоровы-то вы здоровы, но успокоительные вам принимать необходимо. Иначе с вашей вспыльчивостью, уважаемый, вы до шестидесяти не доживёте — удар хватит.

— И что, принимает?

— Принимает, — она понизила голос. — И впрямь реже орать стал.

— Вчера почти не орал, — подтвердила я. — Один разочек рявкнул и всё.

— Ирши мне рассказал. Но тем хуже, Мила. Когда сыночек орёт, он сам не уверен в своём решении. Можно попытаться его переубедить. А коли спокоен, значит, упёрся. Бесполезно разговаривать — он не слышит.

Охранники распахнули перед нами дверь в покои Мая, лоу Нуара сразу направилась в смежную со спальней комнату, нечто среднее между кабинетом и гостиной.

— Зябко-то как, — поёжилась она. — Что за пристрастие к холоду, не понимаю.

— Я предложила бы вам плед, но совершенно не представляю, что где лежит.

— Ничего, сейчас появится Лаоши, и нам всем станет жарко, — пообещала лоу Нуара. — Очень энергичный молодой человек, хотя неудивительно, что Май нанял именно его. Май всегда выбирает лучшее. А этим комнатам не помешал бы ремонт, их последний раз отделывали лет девять или десять назад.

Прибежала Тия с подносом, прикатила откуда-то изящный столик на колёсиках и выставила огромное блюдо с нарезанными фруктами, початую бутылку вина и бокалы.

— Мне остаться, лоу? — почтительно спросила она.

— Останься, — кивнула она. — Список составила?

Тия подала ей сложенный вдвое лист, лоу Нуара, не глядя, убрала его в карман. В дверь постучали, вошёл Акино, оглядел нас, улыбнулся и низко поклонился.

— Лоу Нуара, я не сомневался, что вы оттаете. За пять дней плавания единственная, кого лоу Мила не очаровала, — это медуза в вазе, и то, подозреваю, лишь за недостатком времени.

— Хотела б я посмотреть, как Май ловил эту медузу, — она улыбнулась в ответ. — А где наш гениальнейший из гениальных модельеров?

— Тут я, тут! — послышалось из коридора. — Девочки, заносим, заносим, осторожно… Осторожно, я сказал!

И в дверь шагнул самый невообразимый островитянин из всех, кого я встречала.