Глава 1

Солнце рассыпáлось золотыми брызгами по чистейшей лазури, у моих ног сновали стайки крошечных ярких рыбок, потревоженная морская звезда спешила зарыться в песок.

— Мила, смотри, как я умею! — Вит сложил руки и беззвучно нырнул.

Я беспокойно подалась вперёд. Бледная кожа сливалась с белым песком на дне, мелкая рябь волн смазывала очертания тела. Когда потемневшая макушка вынырнула в шаге от меня, я с облегчением выдохнула:

— Здорово, но ещё один такой твой нырок — и у меня будет сердечный приступ.

— Не будет, ты молодая и здоровая, — солидно, как взрослый, ответил Вит.

— Вам вылезать не пора? — окликнула нас с берега Юли. — Второй час в воде! Мила, Вит! Кто добежит последним — тот дохлая каракатица!

Вит припустил к берегу, я старалась отставать совсем на чуть-чуть, чтобы он не заметил подвоха. Выскочила на берег под смех Юли и вопли Вита:

— Мила — каракатица! Каракатица, задом пятится!

Выпучив глаза, я изобразила каракатицу. Шлёпнулась на террасу и раскинула руки.

— Вылитая каракатица, — подтвердила Юли. — Мойте руки, пора обедать. Мил, как ты умудряешься по полдня проводить на солнце и не сгорать?

— Кожа такая. Моя мама — южанка из Лунгора.

— Везёт, — вздохнула она. — А папа твой откуда?

— Из Грасора. Там целая история.

— Истории я люблю, — Юли улыбнулась. — Все отдельные истории складываются в одну общую, как ручейки в реку. Иногда мир меняют совсем незначительные события, вроде попавшей в бокал мухи.

— Мухи? — с любопытством спросил Вит.

— Королю Дáрлена на обеде в честь приёма послов Кергарской республики в вино упала муха. Лето, жара, раскрытые окна. Король в гневе не глядя выплеснул вино и попал прямо в лицо послу. Тот оскорбился, и в результате случилась Южная война.

— Это ещё до войны Алонсо Великого? — Вит вздёрнул бровь и превратился в копию отца.

— Да, император Алонсо тогда ещё не родился.

Мы с Витом послушно ополоснулись под душем, закутались в полотенца и вернулись на террасу к накрытому столу. Маленького Нела держала няня, и он важно восседал у неё на руках.

— А был бы Шен — начались бы капризы, — пожаловалась мне Юли. — Хочу к папе, и всё тут!

— Иршен хороший отец.

— Я даже не ожидала насколько, — Юли засияла тем внутренним светом, который всегда появлялся в ней, когда она говорила о муже. — Причём это не просто сю-сю пу-сю, как у большинства мужчин. Шен спокойно встаёт ночью, меняет подгузники, сейчас приучает к горшку не хуже няни. Может забрать Нела и гулять с ним часа два-три, и я совершенно за них не беспокоюсь.

— Мой папа тоже хороший! — вставил Вит.

— Конечно, Вит, — подтвердила я. — Будь у него чуть больше времени, он бы вообще от тебя не отходил.

После купания есть хотелось зверски. В доме Юли готовили и островные, и кергарские блюда, особенно меня удивили консервированные овощи из империи. Чего-чего я не ожидала встретить на Сайо, так это маринованные огурцы в банках.

— Ничего не поделаешь, — развела руками Юли. — Как-то раз я угостила Шена домашними заготовками моей инго, с тех пор каждая поездка в Кергар оборачивается сотней банок с маринованными огурцами в трюме. Дядя Бриш тоже старается, присылает.

— Очень вкусно! Вит, положить?

Он кивнул и продолжил уплетать суп.

— И чего Миа жалуется, что внук плохо ест? — засмеялась я. — Конечно, уроки с утра до вечера — потеряешь аппетит!

— Вит — будущий князь, ему нужно много заниматься, — Юли ласково посмотрела на мальчика. — Но отдых ему необходим, конечно. Ты молодец, что добилась разрешения приезжать с ним без нянек и свиты, просто с охраной. Вообще за эту неделю ты успела столько, сколько я — за полтора года.

— Свиту мне никак не могут подобрать, девушки или недостаточно знатные, или спали с Маем, или мечтают этим заняться. Счастье, что Миа и Нуа относятся к отбору не как к формальности. Они чудесные, — с чувством произнесла я. — Иногда мне кажется, что это мои вторая мама и бабушка.

— А с Алвио у тебя… — Юли покосилась на Вита. — Всё по-прежнему?

— Мы здороваемся, — помрачнела я и с расстройства захрустела вторым огурцом.

— И то ладно, — вздохнула она. — Мила, расскажи историю своих родителей!

— Она забавная, — плохое настроение бесследно улетучилось. — Однажды мой папа, то есть, конечно, тогда ещё не папа, решил шикануть и отдохнуть в Алорисе. Забронировал номер в гостинице, вовремя приехал, получил ключи. Открывает дверь — в номере кто-то есть! Плещется в ванной и напевает. Папа рассвирепел, дёрг дверь — а там, как он говорит, «прекрасная незнакомка». И эта прекрасная незнакомка с визгом обливает папу горячей водой из душа. Вопли, ругань… Слава Всевышнему, папа не обварился, зато впечатлился. Как потом выяснилось, незнакомка приняла его за настырного поклонника из соседнего номера. В итоге они поняли, что у них почти одинаковые фамилии. У папы — Феран, а у незнакомки — Ферен.

— Какая прелесть! — глаза Юли заблестели. — И эта незнакомка теперь твоя мама?

— Да, но это ещё не всё. После того как они разобрались с фамилиями, они пошли разбираться с администрацией гостиницы, которая приняла их за супружескую пару. А свободных номеров не оказалось! Июль, пора отпусков, сама понимаешь. Администратор позвонил в другие гостиницы — и нигде ничего, хоть разворачивайся и уезжай. В общем, папа с мамой решили, что они разделят номер на двоих — две комнаты, кровать и диван. Разделили…

— Мила, это как в романе!

— Дослушай. После двух чудесных недель в Алорисе пришла пора возвращаться по домам. Папе на работу, маме в институт. У мамы ещё парень был, а папа тоже встречался с какой-то девушкой. И они разъехались, представляешь? После чего папа выдержал месяц, взял отпуск за свой счёт и рванул в Лунгор. Приезжает домой к маме — хорошо, они обменялись адресами! — а ему говорят: наша дочь только что отправилась в Грасор к какому-то типу, с которым у неё был курортный роман!

Юли расхохоталась.

— Ну, раз ты здесь сидишь, я так понимаю, что они в результате всё-таки встретились.

— Встретились и сразу поженились. Мама перевелась в Грасорский педагогический, папа оформил в кредит квартиру, и через четыре года родилась я.

— Замечательная история, — мечтательно улыбнулась Юли. — Кстати, о квартирах. Ремонт в спальне доделали?

— Вчера. Не думала, что такую огромную комнату можно отделать заново полностью за шесть дней!

— Это лоу, — не удивилась Юли. — У них всё быстро.

— Ты так говоришь, будто Иршен не лоу.

— Лоу, — её взгляд потеплел. — Знаешь, я как-то пыталась сформулировать для себя это понятие без пафоса вроде «живых богов» и так далее. И спасовала — в империи нет ничего похожего. Они не избалованы, они действительно небожители. Наиболее примечателен тот факт, что лоу вообще не задумывается о мелочах. Полотенце после ванны он бросит, посуду от ужина оставит, книгу забудет на подушке. Не потому, что неряха, просто он так привык. Однако если лоу не найдёт на крючке чистое полотенце, обнаружит на столе грязную посуду или не отыщет нужную книгу на полке, его мир пошатнётся. Шен однажды оказался в шкуре обычного человека, это здорово на него повлияло.

— Он не оставляет за собой грязную посуду?

— О нет, это уже перебор, — Юли засмеялась. — Но он осознал, что его обслуживает огромное количество людей, и научился ценить их труд. Зарплаты у слуг в нашем доме вдвое больше, чем во дворце.

— Во дворце все слуги кажутся какими-то безликими тенями. Смотрят в пол, постоянно молчат, здороваешься с ними — они шарахаются, — посетовала я. — А после того, как лоу Алвио уволил половину прислуги, меня ещё и боятся до икоты.

— От дворцовой прислуги и требуется быть безмолвными исполнительными тенями. Алвио старомоден, придерживается принципа «хороший слуга — незаметный слуга». Май в этом отношении не похож на отца, для островов он бунтарь и вольнодумец. Но при этом он лоу до мозга костей, тебе придётся это принять.

— Мила! — позвал меня Вит. — Можно я порисую?

— Конечно, я сейчас схожу в машину за альбомом.

— Я с тобой, — Юли поднялась и забрала у няни сына. — Надо вспомнить, какой у меня тяжёлый лоу растёт. Вот в кого он такой, Мил?

— В династию Рениров? Представляешь, если он пойдёт в троюродного деда?

— Горбинку он уже унаследовал. Эта чёртова горбинка только Берга не портит!

— И льена Бришара.

— У дяди она едва заметна, — Юли потёрла пальчиком нос. — Порой мне хочется быть идеальной красавицей вроде тебя или Рис. Но потом я ловлю взгляд Шена и понимаю, что он смотрит на меня не глазами. И я на него смотрю точно так же. В прошлом месяце две княжны на балу сплетничали и обозвали Шена уродом, я «случайно» облила обеих красным вином.

— Скандала не было?

— Нет, — хищно усмехнулась Юли. — Я же очень извинялась. Что взять с имперок, они же все такие неуклюжие!

Мы дошли до машины, я забрала альбом и карандаши для Вита.

— Вит талантливо рисует, — поделилась я с Юли.

— Что толку? Вряд ли ему дадут учиться живописи даже параллельно с другим образованием.

— Дадут, — уверенно сказала я. — Теперь я имею право голоса, и Май ко мне прислушивается. То, что Вит — наследник, не должно лишать его радости. Он одарённый мальчик, не нужно давить его талант.

Юли чмокнула сына в белоснежную макушку.

— Мил, а если лет через десять Вит скажет вам с Маем: не желаю быть князем, желаю быть художником? — несмотря на легкомысленный тон, выражение её глаз было серьёзным. — И что тогда?

— Значит, мне нужно родить Виту парочку братьев. Кто-нибудь да согласится тащить такую обузу.

— Ох, не слышит тебя Алвио! — опять рассмеялась Юли. — Его постоянные «должен», «обязан», «соответствуй» давят, словно гранитная плита над могилой!

— И что в этом хорошего? Май вырос с глупым убеждением, что власть несовместима с личным счастьем. Иршен сбежал из дома на войну и чудом выжил. Я не хочу, чтобы Вит разрывался между призванием и долгом или куда-нибудь сбегал. И для своих детей такого не хочу.

— Ты ещё не?.. — по-кергарски спросила она, понизив голос.

— Не, — я вздохнула. — Недели мало, наверное.

— Кому как везёт, — Юли ухмыльнулась. — Некоторым хватает дня. Но вам торопиться некуда, всё успеете.

Нел на её руках начал дремать, она отдала его няне. Для Вита мы сдвинули посуду на край стола. Я заглядывала через плечо: Вит рисовал что-то странное, похожее на сплющенный серый мяч.

— Что это? — спросила я с интересом.

— Летающий корабль, — Вит взял голубой карандаш и начал закрашивать лист. — Видишь, это небо, он летит среди облаков.

— Летающий корабль без крыльев? — удивилась Юли.

— Крылья будут мешать. Энергии проще толкать гладкий предмет. Когда у меня проснётся энергия водника, я придумаю, как управлять кораблём.

— Кажется, наш Вит будет не художником, а учёным, — шепнула мне Юли. — Изобретателем, как Андéр.

— Да кем бы ни был, лишь бы ему нравилось то, чем он занимается.

— Согласна, — она кивнула.

Автомобильный гудок вспугнул пёструю стайку волнистых попугайчиков.

— Для Шена слишком рано, — Юли поднялась. — Надо посмотреть, кто это к нам пожаловал.

Гости, вернее, гость, её опередили. Май широкими шагами пересёк террасу.

— Папа! — Вит выскочил ему навстречу.

— У меня стоят часы? — Юли сверилась с вифоном. — Нет, идут, начало четвёртого. Май, твои советники все как один отравились и слегли?

— Я просто закончил пораньше, — Май подбросил Вита в воздух, тот счастливо засмеялся. — Спустился к себе — ни жены, ни сына. Удрали к тёте Юли!

— Потому что здесь солнце, ветер и океан, — заметила она. — Мила решила устроить Виту выходной.

— И правильно, — опустив Вита, Май начал расстёгивать пиджак. — Юли, я страшно голодный, согласен даже на ту скользкую гадость, которой ты угощала нас в прошлый раз.

— Поэтому ты раздеваешься?

— Хочу поплавать, — он взглянул на меня. — Мила, составишь компанию?

— А я? — расстроенно спросил Вит.

— С тобой мы поплаваем после обеда, хорошо? Пока проверь, чем тётя Юли собирается меня кормить, и, если увидишь те ужасные скользкие штуки, предупреди.

— Эти ужасные скользкие штуки называются солёными грибами, — хмыкнула Юли. — Вит, пойдём со мной. Убедишься, что я не собираюсь переводить деликатесы на твоего привередливого папу.

Она незаметно подмигнула мне и увела Вита в дом. Май подхватил меня с той же лёгкостью, что и семилетнего ребёнка, и понёс в воду.

— Я безумно тебя хочу, — прошептал он, прижимаясь всем телом. — Сил нет терпеть до вечера.

— Предлагаешь заняться любовью прямо в воде?..

— Не совсем. Ирши с Юли те ещё затейники, тут должна быть затопленная платформа. Очень удобно, — он жадно поцеловал меня.

— А с берега будут на нас смотреть?

— Некому смотреть. Я приехал один, охрана следит за Витом, Юли всё поняла и ушла с террасы.

Он создал дорожку и донёс меня до платформы, утопленной всего на пару дюймов. Отсюда дом казался крошечным: с такого расстояния никто ничего не различил бы, и это придало мне смелости. Май лёг на спину, соблазнительно выгнулся и поманил меня взглядом. Такого у нас ещё не было, обычно всегда вёл муж. Купальные трусы полетели в сторону, я оседлала его и заглянула в глаза. Там плескался океан, могучий, бурный, распалённый.

— Я принадлежу тебе, — выдохнул Май.

По бездонному небу неслись облака, лёгкие, словно хлопья белого пуха, тёплый ветер трепал волосы и щекотал кожу, солнечные блики дробились в волнах, пахло солью, свежестью и морем. И всё это складывалось во что-то огромное, такое же безграничное, как небо, и такое же могущественное, как океан.

Счастье.