Глава 3

— Куда поедем? — спросила я.

Май загадочно улыбнулся:

— Узнаешь.

Дорога изгибалась чёрной блестящей змеёй: асфальт на Сайо был намного темнее, чем в империи. Берег острова с этой стороны постепенно забирался вверх, с высоты открывался океан — бесконечное бирюзовое пространство, плавно перетекающее в небо. Затем в воде показались ряды ровных тёмных прямоугольников, их становилось всё больше и больше, среди них стали попадаться огромные квадраты, разделённые дорожками, потом пошли гигантские зеленоватые поля…

— Рыбные и устричные хозяйства, креветочные и крабовые фермы, — пояснил Май. — Весь остров окружён ими, свободны только три участка: тот, где расположены главный порт и дворец князя, жилое побережье на севере и кусок на востоке у научно-исследовательского института.

— Зелёные участки — это тоже фермы?

— Там выращивают съедобные водоросли и вообще всё, что растёт в наших широтах. Некоторые хозяева умудряются разводить даже то, что не растёт и не плавает, специально охлаждают воду, ставят солнцезащитные экраны. Эти же экраны являются солнечными батареями, так что получается двойная польза.

— Это всё частные хозяйства?

— Какие-то частные, какие-то государственные. Часть их принадлежит нашей семье, — он хитро посмотрел на меня. — Ты же не думала, что богатства рода Соайро складываются из налогов? Налоги до последней монеты уходят на нужды острова, князь не опустится до того, чтобы брать оттуда деньги.

— Хочешь сказать, что вся дворцовая роскошь вами заработана?

— Представь себе. Конечно, у Соайро несопоставимые возможности и стартовый капитал для нас не проблема. Когда шесть лет назад я попросил у отца приличную сумму на строительство завода по производству вифонов нового образца, то он дал мне её без вопросов. Теперь вложения окупились в сотню раз.

— Этот завод ты мне тоже покажешь?

— Обязательно, но не сегодня. У нас не хватит времени, Сайо — довольно большой остров, здесь есть даже пахотная земля и поля для выпаса скота. Таким можем похвалиться лишь мы, Койу и Майу.

Кабриолет затормозил на обзорной площадке.

— Идём, — Май подал мне руку. — Посмотри, из-за чего мы когда-то были вынуждены потребовать от императора перенести морские пути.

С высоты открывался вид на океан, расчерченный наподобие школьной тетрадки. Садки и вольеры тянулись до горизонта. По плавающим дорогам передвигались механические погрузчики, везли мешки, ящики, бочки, какие-то баллоны, упакованную тару, скрученные сети…

— Мы живём за счёт моря, оно нас кормит и одевает. Даже знаменитый шёлк Пайю на самом деле вовсе не шёлк, а продукт переработки водорослей, как и ткани, из которых наша с тобой одежда. Любой ураган нанесёт непоправимый ущерб нашим хозяйствам, поэтому за побережьем одновременно следят порядка тридцати сильных водников.

Глаза Мая горели. Я впервые видела его таким воодушевлённым.

— Корабли империи были хуже урагана. Нам ничего не оставалось, как отправиться на материк. В результате мы с братом женаты на кергарках, а император породнился с морскими разбойниками, — с улыбкой закончил Май. — Ирши говорит, что война была нужна для того, чтобы он встретил Юли. Теперь я с ним согласен. Мы воевали только затем, чтобы в моей жизни однажды появилась ты.

Он поцеловал меня с той новой нежностью, от которой щемило сердце. Мы вернулись в кабриолет и поехали дальше. На очередной развилке Май свернул, дорога стала шире, появились отбойники по бокам.

— Любишь скорость? — Май озорно прищурился.

— Не особо, — осторожно ответила я. — Но ты вроде не…

Меня вжало в кресло. Высокие двойные фонари по бокам слились в частый забор. Кабриолет понёсся, обгоняя другие машины.

— Сейчас мы разгонимся и будет скорость!

По мне, скорость была уже. В ушах свистел ветер, чёлку сдуло со лба. Слева показался город — таких я ещё не видела. Издали здания казались целиком стеклянными, на плоских крышах росли сады. Машин на дороге прибавилось, все они летели столь же немыслимо быстро. Город промелькнул, словно мираж, потянулись ровные ряды каких-то развесистых деревьев, затем неизменные пальмы, опять посадки, на сей раз приземистых кустов. Трасса снова расширилась, Май перестроился в левый ряд. Следующий город обступил дорогу, над головой раскинулись арки из стекла и стали, сияли отражающие солнце окна, по выделенной полосе посередине проехало что-то, отдалённо напоминающее автобус, но почему-то на рельсах. Дорога то взлетала вверх, и я видела под нами ещё несколько дорог, то ныряла вниз, к мостовым из тёмного асфальта.

— Нию́на! — перекрикивая ветер, пояснил Май. — Наши новостройки!

Новостройки Сайо поражали. Здесь были солнцезащитные крыши над утопленными в землю улицами, искусственные каналы, фонтаны, стеклянные переходы из здания в здание и, не сомневаюсь, многое другое, чего на огромной скорости просто не разглядишь. Кио́са, куда меня возили на неделе, немного походила на Грасор, и я наивно решила, что весь Сайо состоит из таких современных городов с островным колоритом. Ниюна показала мне, что этот остров — наше будущее. Однажды Кергар тоже начнёт использовать энергию солнца и строить многоярусные дороги, чтобы избежать пробок. Лет эдак через пятьдесят.

— Сюда бы составителя школьного учебника истории, — сказала я себе. — Того, что изобразил островитян дикарями. Дома из бамбука, костяные гарпуны, юбки из пальмовых листьев…

Несмотря на шум, Май меня услышал.

— Так было, Мила. И бамбуковые хижины, и лодки из шкур, и дикость. Лет триста назад. Мы тогда ещё и с архипелагом воевали. А потом к власти на Сайо пришёл наш местный Алонсо Великий. Мой пра-пра-пра… Короче, Суано Соайро.

— Тот, что построил новый дворец?

— Да. Суано объединил острова в союз независимых государств, прекратил войны и начал развивать экономику. Он тайно отправил молодых людей учиться на архипелаг и в Кергарское королевство, потому что считал знания главным богатством. Острова смотрели, что производят на материке, покупали станки, разбирали их и создавали свои. Что-то у нас не прижилось, например, паровозы. Что-то мы переиначивали на свой лад. В результате через полтора века мы вас нагнали. А технический прогресс — это такая занятная штука: распробовав, трудно остановиться. Тем более что скудные ресурсы подстёгивают изобретательность.

Ниюна закончилась. По краям дороги выросли холмы — очевидно, те самые, что я видела из окна спальни. Трасса сузилась до двух полос и резко пошла вверх. Солнце начало заходить. Оно опускалось, мы поднимались, и в какой-то момент мне начало казаться, что ещё чуть-чуть и машина столкнётся с раскалённым огненным шаром. Но Май остановил кабриолет на обочине, вышел и поманил меня.

— Идём, я покажу тебе будущее Сайо.

С этой стороны дороги холм обрывался отвесной стеной. Внизу, в долине, раскинулся небольшой городок. После Ниюны я готовилась увидеть что-то невероятное, но это был обычный город вроде Киосы. Посередине возвышалось огромное многолучевое здание.

— Будущее? — недоверчиво переспросила я.

— Будущее. Теáру. Город-университет. Здесь учатся и работают самые талантливые люди со всех островов союза. Здесь изобрели наши двигатели и системы связи, здесь работают над освоением энергии солнца и воды. Я сам тут учился, — Май застенчиво улыбнулся. — К сожалению, я не так талантлив, чтобы двигать науку вперёд. Но как князь Сайо я могу создать все условия для людей, которые поднимут нас в небо.

В этот миг Май из властного уверенного аристократа превратился в увлечённого мечтателя. Разница была в том, что мечтать может любой, а его мечты были подкреплены тяжёлой каждодневной работой. Он любил свой остров и жил ради него. Именно поэтому вместо красивых видов или исторических мест Май показывал мне будущее Сайо. Словно говорил: видишь, ради чего я стараюсь? Понимаешь, почему я прихожу поздно и работаю без выходных? Разделишь эту жизнь со мной?

— Это здорово, Май, — сказала я искренне. — Действительно, здорово. А девочки в университете учатся? Нуа выпрашивает у меня правнучку, будет обидно, если нашу дочку сюда не примут.

— Примут, — Май счастливо рассмеялся, словно я сдала какой-то очень-очень важный экзамен. — Дочку князя — да не примут!

Он опять меня поцеловал. Солнце садилось и окрашивало всё вокруг нереальным розовым светом. Словно то будущее, о котором говорил Май, уже наступило. И я больше не думала о тех девушках, которые были с Маем до меня, потому что это будущее он собирался провести со мной.

— Поедем домой, — шепнул он между поцелуями. — Будем воплощать бабушкины мечты в жизнь. А ещё тебе, как маме нашей дочки, надо тренироваться заплетать косы. Так и быть, я предоставлю себя для этих тренировок.

Когда мы возвращались, в Ниюне уже зажглись фонари — удивительные, сиренево-голубые. Сияли невероятные стеклянные здания, мерцала подсвеченная вода в каналах, откуда-то раздавалась своеобразная, но приятная музыка. Потом кабриолет нёсся вдоль океана, где в фиолетовом густом сумраке горели далёкие огни маяков. А в озере у дворца плескался тоненький серп растущей луны, словно деталька от огромного механизма вселенной. И я чувствовала, что потихоньку врастаю в Мая, проникаюсь его заботами и вдохновляюсь его мечтами. Становлюсь с ним единым целым.

В покоях я впервые посмотрела на время: начало одиннадцатого. Ужин Май велел подать в спальню, и мы вместе пошли мыться.

— Расплети, — попросил он, вкладывая мне в руки косу. — Это тоже древняя традиция.

— У тебя, куда ни плюнь, найдётся традиция, — заулыбалась я. — Что означает эта?

— Что ты согласна принадлежать только мне. Принимаешь меня со всеми недостатками и обещаешь прожить со мной всю жизнь.

Пряди расплетались легко, перламутровый шёлк тёк между моих пальцев. Неожиданная мысль пришла в голову, и я бездумно ляпнула:

— Май, а у вас есть такая традиция, когда косу обрезают? Не преступникам и насильно, а добровольно из-за чего-нибудь ещё?

— Да, — он искренне удивился. — Странно, что ты спросила, я недавно почему-то вспоминал. Раньше так поступали безутешные вдовцы. Отрезали косу и каждый день коротко стриглись в знак того, что они намерены хранить верность своей любимой. Запертая энергия медленно убивает водника изнутри. Год-полтора, и он уйдёт вслед за женой.

— Очень грустная традиция.

— Не стоит об этом думать, — Май потянул меня под душ. — Мы с тобой проживём долго-долго, вырастим детей, внуков, правнуков, а потом умрём в один день. На другое я не согласен.

— А если я умру в полночь, а ты в пять минут первого, это считается одним днём или разными? — серьёзно спросила я.

— Мила! — рассмеялся он. — С тобой от смеха раньше помрёшь!

Дальше нам стало уже не до разговоров. Ласки Мая заставляли меня стонать от удовольствия, мои нежные прикосновения вызывали у него такие же сладкие стоны. И все неприятности растворялись, стекали вместе с водой. Ужинали мы за полночь, а легли и того позже.

Во сне я видела небо над прекрасными городами будущего.