Глава 8

В конце января вся Третья служба поздравляла своего главу с рождением сына. Льен Бришар выглядел ошарашенным, смущённым, помолодевшим лет на двадцать и до неприличия счастливым. Все сотрудники по очереди бегали в особняк Велона с цветами и подарками. Мич уговорил меня тоже пойти — вечером, после захода солнца. Глядя на чужую семейную идиллию, я отстранённо подумала, что Фэнерис Велон не просто красивая женщина — она ещё и очень подходит льену Бришару. Странно, что я не замечала этого раньше.

Во второй половине февраля прогресс стал налицо: я научилась смотреть прямо перед собой и уже не налетала на пешеходов и пассажиров подземки. Третья служба жила своей жизнью. На двери главы Службы продолжали появляться забавные карикатуры: льен Бришар строго по инструкции меняет сыну подгузники, льен Бришар выбирает соску, а трясущийся от страха продавец прячется под прилавком, льен Бришар гуляет с коляской, а машины беззвучно крадутся на двух колёсах, чтобы не шуметь. Однажды я застала Рона, когда он прикреплял к двери новый рисунок, ничего не сказала и прошла мимо. С секретарём мы не разговаривали с Нового года.

Март запомнился мне заметкой в «Вестнике Грасора». Льена Алиана Дерос выходила замуж за владельца процветающей строительной компании из восточного Дарлена. На снимке рядом с воздушной очаровательной невестой красовался здоровенный смуглый южанин. Его могучая рука по-хозяйски обнимала талию Дерос, а самодовольное выражение лица предвещало молодой жене отличную семейную жизнь — разумеется, лишь в том случае, если она будет слушаться своего мужа. Заметку я показала Мичу, он ухмыльнулся.

Тепло, как и морозы, пришло внезапно. За одну ночь зазеленели газоны, окутались лёгкой дымкой кусты, вместо закрытых ларьков с мороженым продавцы выкатили на улицу тележки на колёсиках под яркими розовыми зонтиками. В середине апреля зацвела черёмуха и наступило похолодание, однако снег, как в прошлом году, не выпал. Следующий месяц ознаменовался полным открытием скоростной железной дороги из Керло́на в Лунго́р. Благодаря двигателям Сайо, путь через всю империю теперь занимал менее недели. В июне я наконец-то перестала мёрзнуть и начала засыпать без снотворного.

С работы я возвращалась в сумерках, с каждым днём заставляя себя выходить на несколько минут раньше. Сегодня у моего подъезда всё было заставлено машинами. Пробираясь между огромными лимузинами с тонированными стёклами, я чертыхалась и гадала, к кому это пожаловали высокопоставленные гости. Пара светловолосых охранников у дверей заставили болезненно сжаться сердце, но потом я разглядела типичные черты северян и успокоилась. Когда же на площадке моего этажа я опять увидела охрану, то с минуту раздумывала, не сделать ли вид, что ошиблась дверью.

— Льена Феран, вас ждут, — пробасил охранник, отрезая мне путь к отступлению.

В квартиру я вошла с высоко поднятой головой. Из кухни выскочила мама и всплеснула руками:

— Миланка, у нас император!

— У нас в Кергаре уже сто пятьдесят два года как император, — усмехнулась я. — Нашла, чем удивить!

— Нет! — мама сделала страшные глаза. — У нас — император! В гостях!

— И что он у нас делает?..

— Чай пьёт, — она хихикнула. — Хорошенький до невозможности!

— Чай хорошенький? — окончательно растерялась я.

— Император хорошенький! — мама показала на мою комнату. — Тебя ждёт.

Слава Всевышнему, мама не стала спрашивать, что я такого натворила, что ко мне приехал император. У меня были чудесные родители: с того дня, как я вернулась, они не задали ни одного болезненного вопроса. Мама даже плакала втайне от меня, вернее, она так считала, что втайне. А отец за эти полгода ни разу не завёл темы о замужестве.

В моей комнате Его Величество Берган Ренир смотрелся чужеродно вовсе не потому, что был императором. Просто Его Величество ростом пошёл в знаменитого прадеда, который до восьмидесяти дюймов не добрал всего ничего. А так Берган в лёгком летнем костюме очень даже неплохо выглядел, рассматривая мои детские визоснимки на стенах.

— А это Милана в академии, первый курс, — радостно рассказывал папа, заметил меня и осёкся.

— Светлого вечера, Ваше Величество, — я привычно поклонилась и сама себя отругала: надо же, как въелось за неделю.

— Светлого вечера, Милана, — весело сказал Берган. — Вы заканчиваете работать позже, чем я. Непорядок.

Он поставил пустую чашку на стол и повернулся к папе:

— Льен Феран, вы не оставите нас? Мне хотелось бы поговорить с Миланой с глазу на глаз. И передайте вашей супруге благодарность за чай.

Папа буквально испарился. Берган пару минут разглядывал меня, затем указал на стул:

— Вы позволите?

— Садитесь, Ваше Величество, — обречённо ответила я.

Второго стула в комнате не было, я села на кровать. Император перевёл взгляд на полки с книгами, затем на маленький визор, потом опять на полки…

— Знаете, я вообще-то нервничаю, — вдруг признался он. — Вдруг вы мне тоже скажете, что я не совсем урод. Или выдадите полную характеристику личности. С вас станется.

— Я больше не даю характеристики.

— Это обнадёживает. У меня дилемма, Милана. С одной стороны, я связан обещанием никак не вмешиваться и не пытаться на вас повлиять. С другой — мой близкий друг в большой беде. Понимаете, у меня не так много друзей, чтобы ими разбрасываться. Что бы я ни выбрал, окажусь или обманщиком, или подлецом.

Мне вдруг показалось, что напротив меня сидит Юли: настолько они были похожи и внешне, и прямыми, обезоруживающими манерами.

— Помочь человеку важнее, чем сдержать слово.

— Вот и я так думаю, — Берган застенчиво улыбнулся. — Наверное, вы уже поняли, что я всё знаю. Причём «всё» в моём случае — это действительно всё. Свидетельства разных людей, их точки зрения, их субъективные мнения. И мне кажется, я знаю вас. Девушку, которая считает себя не хуже императора.

— В империи все равны.

— Именно. Поэтому я прошу вас не как император, а как очень близкий друг человека, которого вы вычеркнули из своей жизни. Пожалуйста, примите одного гостя и выслушайте его.

— Если этот ваш гость… — я вскочила.

— Нет, — Берган покачал головой. — Нет. Но его вы тоже не хотели бы видеть и не стали бы с ним разговаривать. Поэтому он смирил свою гордость и обратился ко мне. В данном случае я парламентёр, — он вынул из кармана белоснежный носовой платок и помахал им. — Считайте это белым флагом и вступите в переговоры.

— Разве я могу отказать императору?

— Вы отвергли живого бога, — взгляд Бергана стал пронзительным. — Куда уж мне!

— Хорошо, — выдохнула я. — Когда этот гость приедет?

— Придёт, — поправил меня император. — Он ждёт внизу без малого час, и одно это говорит мне, сколь серьёзны его намерения. И, если вы до чего-нибудь договоритесь… У вас вифон с собой?

Я протянула ему вифон, Берган вбил номер:

— Позвоните мне, хорошо? Просто позвоните и скажите: да или нет.

Он поднялся и покосился на потолок:

— Кто проектировал эти дома? В них невозможно жить!

— Хорошие дома, — пожала я плечами. — Удобная планировка, газовые плиты, станция подземки рядом. Не всем же жить во дворцах.

Император рассмеялся и вышел. Я недоверчиво уставилась на вбитый номер: мало того, что личный, так ещё и подписан просто «Берган». Молодец, Мила, растёшь! От князей к императорам, чего уж. Какое счастье, что сегодня утром я заправила кровать и сложила грязное бельё в таз под ванной! Вот была бы стыдоба, если бы Берган застал мой обычный беспорядок!

— Прошу вас, сюда, — послышался папин голос из коридора. — Теперь направо…

Дверь распахнулась. Набрав побольше воздуху, я повернулась… и воздух вышел из меня, как из проколотого шарика. Я ожидала увидеть Акино или Иршена.

Но на пороге стоял князь Сайо собственной персоной.

Мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, какие перемены Алвио увидел во мне, я заметила, что он здорово осунулся и похудел. В два широких шага он пересёк разделявшее нас расстояние, открыл рот, закрыл, сглотнул…

— Здравствуйте, лоу Алвио, — изумлённо произнесла я.

— Здравствуй, — сказал он. — Мне нужно кое в чём тебе признаться. Могу я сесть?

Я подумала, что мой стул теперь можно будет выставлять в музее: на нём за каких-то полчаса успели посидеть и император Кергара, и князь островов. Алвио сел, в руках он держал какой-то свёрток и сейчас прижал его к груди.

— Сядь, — попросил он и через минуту добавил: — Пожалуйста.

Заговорил он лишь после того, как я вновь опустилась на кровать:

— Прежде чем рассказать тебе, что я сделал, мне хотелось бы объяснить почему. Князь острова не должен любить, любовь мешает править — так внушал мне отец. И я видел тому подтверждения. Мой сын, прирождённый правитель, искусный дипломат и мудрый политик, на моих глазах дважды превращался во влюблённого идиота. Первую катастрофу мне удалось предотвратить. К сожалению, я не мог предугадать побочных эффектов, которые потом помешали достойному политическому браку.

— Иными словами, это вы растоптали первую любовь своего сына, после чего он начал спать со всеми подряд, — перевела я обтекаемые формулировки.

— Не со всеми подряд, — Алвио вздохнул. — А с теми, кто был настойчив. Майро никогда не проявлял инициативу. За исключением того раза, когда он привёз домой жену-имперку.

— И вы настолько меня возненавидели, что способствовали его воссоединению с любовницей.

— Не было никакого воссоединения, — князь стиснул пальцы на свёртке. — Май не виноват. Это я опоил его снотворным, лично раздел и уложил в постель с Килис. Затем разбросал одежду и порвал бельё, чтобы было похоже на бурную страсть.

«Клянусь тебе, Мила, клянусь всем, чем хочешь, я тебе не изменял. Не знаю, как так получилось, наверное, есть какое-то объяснение… Мила, прошу тебя, умоляю, поверь мне!»

Хлёсткий звук пощёчины оглушил меня саму. Рука заныла.

— Ты не всё знаешь, — Алвио не опустил голову, на его щеке ярко алел чёткий отпечаток моей ладони. — Килис я тоже опоил заранее. Специально, чтобы она не выдала правды. Я не посвящал слуг, у меня не было свидетелей. Несколько дней я ждал, чтобы вы хоть немного рассорились, чтобы мой план стал осуществим. К сожалению, это произошло именно на приёме. Яхта была готова заранее. Мне был известен твой характер, я правильно рассчитал, что ты не останешься с Маем и часа. Я не понимал, что я делаю.

Он развернул свёрток и бросил мне на колени что-то, что сначала показалось мне толстенным витым жгутом. Затем до меня дошло, что я держу в руках косу.

— Май остриг волосы сразу после возвращения из Кергара и подрезает их каждый день. Он практически ни с кем не разговаривает. Я не уверен, что он доживёт до осени.

По щекам Алвио потекли слёзы.

— Умоляю тебя, делай со мной что хочешь, но дай жить моему сыну. Ударь ещё раз, бей, пока не устанешь. Только верни мне его.

Вифон в моих руках дрожал так, что я его дважды уронила.

— Милана? — мгновенно ответил Берган.

— Да! — выпалила я. — Да, да, да!