Глава 9

— А быстрее нельзя? — взмолилась я, глядя на пенный след.

— У меня нет выдающихся способностей моих детей, — Алвио отвернулся. — Иршен мог бы уложиться за пять дней, но я побоялся его просить. Он не обладает сдержанностью Майро.

— Боюсь и думать, какой он в гневе.

— Доски толщиной в дюйм однажды превратил в щепки, — с плохо скрытой гордостью ответил князь Сайо. — А недавно приревновал жену — высадил окованную бронзой дверь. Помогите мне светлые духи, когда он обо всё узнает.

Он помрачнел:

— Ирши любимец семьи, это всем известно. Он моя копия: порывистый, вспыльчивый, дерзкий. Но Май тоже мой сын, наследник, будущий князь. Я никогда не сравнивал своих детей: один был рождён для долга, другой — для души. А на первом месте всегда был мой остров. Всё, что я сделал, я делал ради Сайо. Только когда мой мальчик начал угасать у меня на глазах, я понял, что люблю сына гораздо больше острова. Он стал мне дороже долга и важнее гордости.

— Как вы ему скажете? — я посмотрела в светящиеся бледным светом глаза. — Он же вас действительно убьёт.

— Пусть убьёт. — Яхту ощутимо тряхнуло, скорость ещё немного подросла. — Когда у тебя будут свои дети, ты меня вспомнишь. Я думал, что люблю Ирши больше, потому что постоянно боялся его потерять. Болезнь, война… Но стоило мне испугаться за Мая, и чувства сравнялись.

— Я вас не прощу, — призналась я честно.

— Не надо. Мне рассказали, как ты возвращалась в Кергар. Такое нельзя прощать. С меня довольно, что ты будешь хорошей женой моему сыну, примешь моего внука и родишь ещё детей… Если Май ничего с собой не сделал. Иногда мне кажется, что он не только волосы обрезал.

— Замолчите, или я выкину вас за борт, — простонала я.

— Тогда будешь плыть на Сайо ещё день вместо трёх часов. Иди в каюту и поспи.

— У меня больше нет сил спать. Я полгода проспала по вашей милости!

— Когда он тебя привёз, ты его не любила, — Алвио прищурился. — В тебе было немного доверия, немного любопытства и огромное желание доказать, что Май лучше, чем все про него думают. Даже не так: чем он сам о себе думает. Я не верил, что сильное чувство способно вспыхнуть за неделю.

— Да вы у нас специалист по чувствам, — усмехнулась я. — То-то вы так «удачно» подобрали Маю жену. Из тех же соображений — князю нельзя любить, женим его на самой неподходящей девице?

— Чтоб ты знала, Ильва — это моя ошибка! — он стукнул кулаком по лееру. — Притворялась она хорошо, понятно?! Книг в покои натаскала, о политике рассуждала, стихи читала… Кто же знал, что это напускное! А под стишками и книжками — бабища с рыбного привоза! Но не мог же я сказать вслух: сын, прости, я хотел как лучше и обманулся!

— А чего не мочь-то? Что такого — признать свою ошибку? Император вон, на весь Кергар объявил, что ошибся! А вам всего и надо-то было, что сказать: Май, прости!

— Черти морские! — знакомо ругнулся Алвио. — Вот откуда ты на мою голову?! Сам бы тебя притопил, если б не Май!

— Из заповедника, — буркнула я.

— Оно и видно! В тебе ж никаких понятий нет! Со слугой раскланиваешься, князю дерзишь!

— Если слуга хороший человек, почему с ним не поздороваться?

— А князь плохой?!

— А сына оболгать — хороший, да? Я сейчас вспоминаю, как Май рыдал у меня в ногах, мне выть хочется! Все близкие от него отвернулись! И вы хотите, чтобы я вам кланялась?!

Волна ударила в корму, яхта полетела вперёд.

— С тобой кто угодно сильным водником станет!

Вторая волна наподдала мощнее первой.

— Правильно, злобу в дело! — не осталась я в долгу. — Что вам ещё сказать, чтобы вы вконец рассвирепели? Хочется оказаться на Сайо засветло!

— Ну, скажи! Давай, не стесняйся! Тебе ж что князь, что слуга, без разницы! Как матушка моя, заявишь, что напыщенный тщеславный дурак?!

— Какой же вы дурак, — расхохоталась я. — Вы же мои чувства так разложили — нашему штатному психологу от зависти только удавиться! Напыщенный? Нет, не заметила. Тщеславный? Ну, чуточку. Вы озлобленный, Алвио, потому что отец ваш был грубый эгоист. Плевал он на вас, на ваши чувства и склонности. И вы пытаетесь быть таким, как он, давить в детях характер. Но вы — не он! Для вас дети важны, вы их любите, и жену вы любите, сами не знаете, что полюбили. А она вам не верит уже, ни на что не надеется. Глянет — и взгляд отводит. Хотите совет? Вернётесь — поговорите с ней по душам. Может, для вас тоже не всё потеряно.

Волны били в корму, ветер свистел в ушах, я ожидала крика. И очень удивилась, когда Алвио спросил почти нормальным голосом:

— Это то, о чём мне рассказывал Его Величество? Эмпатия? Ты как-то влезаешь в шкуру других людей — это он употребил такое выражение, не я, — и начинаешь понимать их проблемы?

— По вашей милости я больше не эмпат, — начала я и вдруг поняла: вру.

Не было больше блока. Очень медленно я задрала голову. Вечернее солнце подсвечивало облака, и небо было таким ослепительно-синим, каким оно бывает только перед закатом. Бездонным, бескрайним, величественным. Слёзы потекли сами.

— Эй! — окликнул меня Алвио. — Эй… Мила… Не плачь. Доплывём скоро. Не плачь, глаза красные станут… А-а, чёрт с тобой, реви! Может, Май посмотрит и разлюбит.

— Никак вы пошутили? — покосилась я на него. — И даже по имени назвали, надо же! Язык не отсох?

— Ты тоже давай, — он ухмыльнулся, — по имени. Одна семья.

— Не подлизывайтесь, всё равно не прощу, — отрезала я. — И вообще… Я ещё подумаю, выходить ли мне за Мая замуж. Не больно-то мне свёкр нравится.

— Поздно думать. Ты за него полгода назад замуж вышла, свидетельство имеется.

— Вы же нас развели!

— Не разводил. Май согласия не дал.

— И тут обман! — возмутилась я. — Зачем я тогда подписывала ту пачку бумаг? И ещё в Кергаре жила как свободная девушка! А если бы я повторно замуж вышла?

— Ты сама себя-то слышишь? Замуж… От тебя одна тень осталась, я когда увидел — испугался.

— Отличный у меня свёкр, — пожаловалась я волнам. — И лжёт, и грубит, и гадость сказать всегда пожалуйста!

— Прекрасная у меня невестка! Ни знатного рода, ни состояния, язык без костей и видит насквозь без сканера!

Открыв рот, чтобы ответить должным образом, я застыла. А потом заорала, словно ненормальная, указывая вперёд:

— Сайо!

— Спасибо, знаю, — волосы Алвио засияли, и чёрная точка на горизонте начала стремительно увеличиваться. — Сходи умойся, что ли. Зарёванная, лохматая… Сына мне испугаешь.

Зеркало показало, что я не была ни зарёванной, ни лохматой. И совсем не тенью, не так уж я и похудела. Но на полке над раковиной лежало моё обручальное кольцо. В своей манере Алвио давал понять, что смирился. Несколько секунд я раздумывала, а затем всё же умылась, взяла кольцо и вышла на палубу.

— Знаете, дорогой свёкр, я, наверное, тоже чуточку тщеславна. Но раз вы виноваты в том, что я это кольцо сняла, вам его и надевать.

— Руку протяни, — велел он. — Иногда ты ведёшь себя как лоу. Это в тебе больше всего и бесит, помимо всего прочего.

Опал в оправе мерцал изнутри. У меня сжималось сердце от мысли, что скоро, очень скоро я увижу парное кольцо. Чтобы понять, как ты относишься к человеку, надо его потерять. Тогда всё перестаёт иметь значение, кроме главного. Я не могу жить без тебя, Май.

— Забавная ты, — вздохнул Алвио. — Вроде простая, но нет. Как небо. Что может быть проще неба? Только отними его — и дышать нечем.

Зазвонил мой вифон, я отошла в сторону.

— Привет, — сказал Мич. — Подплываешь?

— Угу. Страшно.

— Всё страшное позади. Мил, у меня льен Бришар над ухом сопит. Он тебе сам звонить боится, но вид у него, словно у нашкодившего кота. Простишь его?

— Обязательно. Как только он у друга прощения попросит, сразу и прощу.

После возни послышался голос льена Бришара:

— Мила, не сомневайся. Попрошу. Лично приеду и извинюсь. Ты мне хотя бы напиши пару слов, ладно?

Я оглянулась на Алвио и отошла подальше:

— Льен Бришар, вы знали, что я не разведена?

— Знал, — повинился он. — Я глава Третьей службы Кергара. Кем бы я был, если б не знал?

— Почему не сказали?

— Надеялся, что ты его простишь. Все люди ошибаются, если не начать прощать, можно далеко зайти. Империя и острова простили друг другу погибших в войну, Шен простил мне цепи и кнут, я простил Рис самые жуткие недели в моей жизни.

— Бывает, что простить невозможно, — я вспомнила рассказ Мича.

— Бывает. Жизнь сложная штука. Но ты всё-таки напиши. Надо же понять, увольнять мне тебя или опять оформлять отпуск.

— Напишу, — пообещала я.

После паузы снова заговорил Мич:

— Мила, в новостях передали, скоро на Сайо прямое сообщение откроют. Рейсовые корабли с новыми двигателями, неделя туда, неделя обратно. Я к тебе в гости приеду. Может, даже не один.

Вместо того чтобы спросить: «Ты так уверен, что я останусь?», я улыбнулась:

— Приезжай.

Сайо вырастал на горизонте, уже чётко различался порт и за ним шумная многолюдная Киоса, дальше темнели горы. Морская синева перетекала в бездонную лазурь. Океан и небо, и остров между ними. «Повелитель волн» летел, разрезая воду, ветер трепал чёлку, было и боязно, и страшно, и невозможно стоять на одном месте. Почему обычно время летит, а когда надо — ползёт со скоростью хромой улитки?!

— Да не мельтеши ты, — бросил Алвио. — Самому маетно, ещё ты — туда-сюда, туда-сюда!

— А вы спрячьтесь, — посоветовала я. — Желательно подальше. Хотя бы на пару дней.

— У меня много недостатков, — выпрямился князь, — но трусость к ним не относится!

— Это не трусость. Это разумная осторожность.

— Ишь ты, — он усмехнулся. — Осторо-ожность! По-твоему, я в собственном доме прятаться должен?

— Зачем в доме? Вы же князь, у вас должно быть много выездной работы. Проверки, приёмки, комиссии. Придумайте что-нибудь. Май за вами точно вдогонку не помчится.

Он ухмыльнулся. Я без зазрения совести рассматривала красивое осунувшееся лицо, после чего поинтересовалась:

— Лоу Алвио, а сколько вам лет?

— Сорок восемь, — он поджал губы.

— Ничего себе! — я чуть не присвистнула, вовремя сдержалась. — Вы же совсем молодой ещё! Во сколько же вы женились?!

— Во сколько отец приказал, во столько и женился, — посуровел Алвио. — Мне воли не давали.

— Подождите, — я начала загибать пальцы. — Нет, не может быть! Во сколько на Сайо совершеннолетие? В восемнадцать?

— В исключительных случаях князь может сочетать браком и раньше, — Алвио смотрел на стремительно приближающийся порт. — Отец меня не спрашивал. Ему нужен был союз с Койу — нас с Миалой поженили. Мне шестнадцать, ей семнадцать. А раз у меня ни брата, ни сестры, с нас тут же наследника потребовали. И попробуй рот раскрыть — сразу прочувствуешь отцовский гнев.

— А она вам нравилась? Миала? Она и сейчас привлекательная, а в юности вообще красавица была, да?

— Тростиночка, — улыбнулся Алвио. — Талию двумя пальцами обхватить можно. И нежная такая, по любому поводу румянец. Мая с таким трудом родила, он крупным был…

Князь осёкся, повернулся ко мне всем телом:

— Так ты это и делаешь? Разговариваешь, вызываешь эмоции, воспоминания и в результате возникает доверие?

— Я не специально, — мой вздох унёс ветер. — Сейчас не специально. Но, вообще-то, доверие так и начинается — с разговоров. Лоу Алвио, почему вы уступаете трон сыну? В вашем случае нельзя пожаловаться на старческую немощь.

— Потому что он и так правит последние несколько лет. Процветание Сайо — его заслуга, не моя. Пусть и титул забирает, я хоть поживу спокойно. Может, и впрямь…

Яхта подошла к берегу и начала поворачиваться. Казалось, всё происходит при очень замедленной съёмке. Медленно-медленно приближался пирс, так же медленно выстреливали тросы и рабочие крепили толстенные швартовые канаты к палам, ещё медленнее «Повелитель волн» подтягивал сам себя к причалу…

— У тебя такое лицо, что ты готова спрыгнуть, не дожидаясь трапа, — поддел меня Алвио.

Прикинув расстояние, я скрипнула зубами. Переломаю ноги.

— Пойдём, — князь взял мой локоть. — Машина ждёт.

Всю дорогу я ёрзала, словно на гвоздях. Алвио, напротив, закаменел и уткнулся в пол. По озеру я практически бежала, он еле тащился. У главного лифта я грозно потребовала:

— Скажите, где он, и уходите. А то у вас вид, словно вы на казнь идёте!

— Другой вход, — буркнул Алвио. — Дальше.

Этот лифт вёл только на восьмой этаж. Охрана сгибалась перед князем почти пополам, но я заметила удивлённые взгляды. В коридоре князь свернул направо, остановился перед дверью и осенил себя знаком Всевышнего.

— Алвио, я не шучу, — тихо сказала я. — Тактическое отступление — это не бегство.

— Ладно, — он кивнул. — Ну… иди.

Двери во дворце открывались беззвучно, толстые ковры глушили шаги. За дверью оказался просторный рабочий кабинет в спокойной бежевой гамме, в окна лилось заходящее солнце. В сидящем за столом человеке я не сразу узнала Мая. Коротко остриженные светло-серебристые волосы едва закрывали шею, кожа казалась не белой, а бледно-серой. Он не так похудел, как потускнел и выцвел, резко выступили скулы, глаза запали, над висками выделялись голубоватые вены. Меня он не видел — работал с какими-то документами, пальцы крепко сжимали ручку. Опал в обручальном кольце был единственным ярким пятном во всём его облике.

— Май…

Он вздрогнул и оторвал взгляд от бумаг.

— Май, — я шагнула вперёд, — ты меня ещё ждёшь?..