Глава 11

Сквозь стеклянную крышу лилось утреннее солнце. В приёмной князя нас встретила непривычная тишина, два деловитых секретаря словно по команде вскочили и низко поклонились.

— Отец у себя? — спросил Май сердито.

— Лоу Алвио ещё вчера отбыл в Лонáу на срочное совещание городского совета, — ответил секретарь.

— Какой молодец, — проворчал Май. — Спасибо, Пáо.

Я спрятала довольную улыбку. Какими бы бешеными ни были Соайро, остывали они тоже быстро. Если Алвио достанет ума не появляться во дворце хотя бы пару дней, новый ремонт в его покоях делать не придётся.

Едва мы вышли из лифта, нас перехватила служанка:

— Лоу Майро, лоу Нуара очень просила вас навестить её, как только сможете.

Май досадливо повёл плечом, служанка растворилась.

— С каких это пор Нуа передаёт тебе просьбы через служанок? — удивилась я.

— С тех пор, как я блокировал её номер вифона.

— Ты действительно ни с кем не разговариваешь?

— Почему, — хмыкнул он. — Я говорю с советниками, с помощниками, с директорами предприятий, с управляющими, со служащими…

— Всё-всё, я поняла! — замахала я руками. — А Вит тоже в этой зоне отчуждения?

— Вит — нет. Но мне было очень тяжело находиться с ним рядом. Он постоянно спрашивал, почему ты уехала.

— И что ты ему ответил?

— Правду. А потом поклялся, что я не виноват. Он единственный мне поверил.

— Зайдём к нему.

Новая незнакомая воспитательница поклонилась мне столь же любезно, как и Маю.

— У лоу Витао сейчас урок кергарского языка, я предупрежу учителя, — она направилась к двери, но Май её остановил:

— Не надо. Я хочу послушать.

Мы бесшумно вошли и встали за дверью.

— Кергар — великая империя, — старательно выговаривал Вит. — Она занимает весь… весь…

— Материк, — по-кергарски подсказал учитель.

— Занимает весь материк. На юге находятся степи и пустыни, на востоке находятся горы…

— Вит! — не выдержала я.

Он обернулся и ахнул.

— Мила! — взвизгнул он и понёсся к нам. — Мила вернулась!

На полпути он обернулся и важно, как маленький князь, произнёс:

— Извините, льен Ти́мио, но это Мила!

— Ох, — вырвалось у меня, когда Вит повис на шее. — Ты подрос.

— Я нарисовал тебе рисунок, — он взял меня за руку и потащил в смежную комнату. — Вот, смотри!

Рисунок висел в рамке над кроватью. Синяя штриховка обозначала небо, посредине было нечто вроде сплющенного мяча, из которого торчали четыре головы. Одна из голов определённо была женской, чёрным карандашом были пририсованы длинные волосы. Три другие, несмотря на светлых червяков, изображающих косы, явно принадлежали мужчинам. Большая голова и две поменьше.

— Это ты, — юный художник на всякий случай указал на черноволосую голову. — А это мы с папой и братиком!

— Но у тебя нет брата, — я подняла глаза на смеющегося Мая. — Нарочно возьму и рожу вам девочку!

— Двух, — согласился Май. — Или трёх. Только ты не оценила главное: мы летим по небу. Вит пообещал мне придумать летающий корабль. В четырнадцать лет он поедет учиться в Теару, потому что хочет стать учёным.

— А князем?..

— А для этого нужен братик, — серьёзно сказал Вит. — Будет братик, и я смогу жить как захочу. Как дядя Ирши.

— Ничего не попишешь, — добавил Май. — Придётся тебе постараться, Мила.

— Это заговор! — возмутилась я.

— Ничего подобного, — Май поцеловал сына. — Вит, возвращайся к учителю. После уроков я тебя заберу, мы втроём поедем к океану.

Глядя в спину уходящему Виту, я тихо спросила:

— Ильва ему так и не написала?

— Ильва в январе вышла замуж и сейчас ждёт ребёнка, — так же тихо ответил Май. — С одной стороны, я рад, что в наших отношениях поставлена точка. С другой — никто не мешает ей переписываться с сыном. Вит не виноват в наших ошибках.

— Май, а то, что она — отравительница, никого, кроме меня, не смущает?

Он взял меня за руку и вывел в коридор.

— Она отравила Таэлу, будучи лоу, женой наследного князя и матерью наследного князя. Причём не своими руками, а руками служанки, подлившей яд. Отец Таэлы получил громадные отступные и удовлетворился ими. Дома Ильву держали под домашним арестом, на островах ей появляться запрещено. У неё есть шанс раскаяться и начать новую жизнь.

— А если она этого не сделает?

— На архипелаге нет понятия «лоу», — зловеще усмехнулся Май. — И даже ради сына я не собираюсь вмешиваться в местное правосудие.

Мы поравнялись с дверью в покои Нуа. Я испытующе посмотрела на мужа:

— Май?

— Ты так этого хочешь?

— Нам вместе жить. Ты простил льена Бришара, чем бабушка хуже?

Со вздохом он свернул, охранник распахнул перед нами дверь. Девушки в первой комнате согнулись чуть ли не пополам, одна из них ускользнула в арку. Май не стал дожидаться её возвращения, повёл меня дальше, а в гостиной встал как вкопанный. Там собралась вся семья — и Нуа с Тивеном, и Миа, и Иршен с Юли.

— Светлого дня! — поприветствовала я их. — Вы чай пьёте? Можно и нам тоже?

Первой отмерла Миа. Вскочила и обняла меня с тихим всхлипом. За ней потянулись Юли и Нуа. Иршен шагнул к брату:

— Я сто раз просил у тебя прощения. Может, на сто первый ты простишь?

Май хмыкнул, покосился на меня и принял протянутую руку. Иршен просиял и заключил брата в объятия:

— Худой какой, дотрагиваться страшно!

— Не худее, чем был ты, когда вернулся из плена, — отрезал Май. — По какому поводу собрание?

— Отец звонил. Каждому из нас.

— И что?

— Рассказал, как подло поступил с тобой. Ну и добавил кое-что, но это уже тебе знать не надо.

— Май, сыночек, — Миа заплакала. — Мы же и так всё поняли, после того как ты косу… Виноваты перед тобой, очень. Но нельзя же бесконечно от нас отгораживаться!

— Сыну уши оторву, — процедила Нуа. — Правильно он сбежал, ума хватило. А нам впредь наука, — добавила она другим тоном. — Только Миа правду говорит, внучек. Когда ты себя, смилуйся Всевышний, убивать начал, все пожалели и о словах, сказанных в запальчивости, и о необдуманных поступках. Дай нам возможность загладить вину.

Тивен кивал в такт словам супруги. Юли оторвалась от меня и посмотрела на Мая:

— Мне уже Берг вставил в своё время, ты знаешь. Знаешь и то, что я первая извиняться пришла. Тогда ты прогнал.

— Тогда я не в себе был, — Май вздохнул. — Ладно… Чаем напоите?

Нас усадили на диван, ко мне села Нуа, к Маю прижалась Миа.

— Всё, ты больше не любимый ребёнок, — поддразнил брата Май.

— Если ты не заметил, я давно не ребёнок, — парировал Иршен. — Моему сыну второй год пошёл.

Май обнимал меня. За ночь его волосы заметно отросли и теперь падали на плечи. В них появился перламутровый блеск, а на бледные щёки вернулся румянец. Миала гладила сына по плечу и плакала от счастья. Чай был невероятно вкусным, сладости таяли во рту. Хотелось вечно так сидеть, в окружении близких людей, и чувствовать исходящее от Мая тепло.

— Теперь коронация? — негромко спросил Иршен.

— Это лишь красивая церемония, — Май пожал плечами. — Она ничего не меняет.

— А я думала, короны существуют только у королей, — заметила я.

— Ты не представляешь, какая красивая корона у князей Сайо, — глаза Юли заблестели. — Ей семь с лишним веков, это уникальная вещь! Сто сорок огромных сапфиров, восемнадцать голубых опалов и девять голубых бриллиантов! Май, можно я сделаю запись лично для себя? У обряда коронации князя такие древние корни, что я уверена, это отголоски единой Эльéнии. Надо будет обязательно вставить это в книгу и приложить снимки.

— А лет так через пятьсот книгу будут рассматривать юные студентки и влюбляться в красавца лоу Майро Соайро, — улыбнулась Нуа. — Кстати, эта церемония должна быть особенной. Корону передаёт не советник князю, а отец сыну. Даже не знаю, сумеет ли Алвио провести всё должным образом, с его-то дурным характером! Надо же такое устроить собственному ребёнку! Попадись он мне, я ему самому косу оторву!

— Хватит, — твёрдо сказала я. — Нуа, неужели вы не понимаете, что Алвио сейчас хуже всех? Подумайте, каких усилий стоило ему признаться. Он обратно на Сайо возвращался в твёрдой уверенности, что Май его убьёт. Заранее смирился и сказал мне: пусть, зато мой сын будет счастлив. Если на то пошло, я виновата не меньше Алвио. Надо было верить Маю или хотя бы попытаться разобраться, а не сбегать. Но меня вы не обвиняете.

— Ты его защищаешь? — недоверчиво посмотрела на меня Юли. — Ты?! После всего, что он сделал?!

— Он свою вину искупил. Я ему всю дорогу говорила, что не прощу, но на самом деле с меня хватило дать ему пощёчину. Мы в расчёте. Лично я не собираюсь упрекать его до конца своих дней.

— Не все поступки можно простить, — буркнула Нуа.

Я собиралась ей возразить, только именно в этот момент в гостиную вошёл Алвио. В наступившей тишине он пересёк комнату и остановился напротив Мая. Честно, я испугалась так, что обхватила мужа двумя руками. Исхудал он, не исхудал — сила водников никуда не делась. Князь смотрел на сына и кусал губы.

— Сначала я послушался твою жену и сбежал, — произнёс он тихо и уверенно. — Но Соайро никогда и ни от кого не бегали. Хочешь меня убить — убивай. Ты жив, у Сайо будет князь, у тебя есть любимая женщина и сын.

Май бережно отвёл мои руки и поднялся. По контрасту с отцом он казался таким худым, что Миа всхлипнула:

— Зачем ты это сделал, Алвио, зачем?..

— Затем, что я тщеславный озлобленный дурак, — князь не отрывал взгляда от лица сына. — Милу спроси, она тебе расскажет… Ну же, Май, чего медлишь? Бей. Простить ты меня всё равно не простишь, и прощения просить бесполезно.

— А ты попросил бы? — Май скрестил руки на груди. — Тогда проси!

— Прости меня, — произнёс Алвио. — Прости… Не загладить сделанного словами, но хоть знай, что я жалею. Теперь бей, я же вижу, что ты еле сдерживаешься.

— Иди к чёрту, — с чувством выдохнул Май. — Вчера убил бы. Скажи спасибо, что Мила вмешалась. Сегодня… Ты мой отец, и ты пока князь. Я постараюсь напоминать себе об этом почаще. И о том, что ты поехал в Кергар за Милой. Повторю вслед за ней: мы в расчёте, но на большее не рассчитывай. По крайней мере, пока.

— Я и на жизнь не рассчитывал, — Алвио криво усмехнулся. — Спасибо.

Князь развернулся и вышел.

— Ничего себе! — выразил общее состояние Иршен. — Чтобы отец просил прощения?..

— Почему бы нет? — отозвалась Юли. — Он едва не потерял сына. Видимо, тебя ему было мало.

— Это первый раз в жизни, когда Алвио признал свою неправоту, — заметила Нуа. — Надо же… Может, чего и вправду понял.

— Я так точно понял, — Иршен тряхнул головой. — Отец любит Мая не меньше, чем меня. Просто он… ну…

— Тщеславный озлобленный дурак, — Май снова сел и притянул меня к себе. — У нас с тобой тоже сыновья, Ирши. Посмотрим, какими отцами станем мы.

— Самыми лучшими, — я прижалась к Маю.

— Надеюсь, — он поцеловал меня. — Как не надо поступать с детьми, мы уже знаем. Осталось понять, как надо.

— Разберёмся, — засмеялся Иршен. — Слушай, Май, ты же всё равно сегодня не работаешь. Поехали купаться, а?

— Поехали, — согласился Май. — Вита захватим, пусть тоже отдохнёт.

Я предвкушающе зажмурилась. По океану я тоже соскучилась. Особенно — по Маю в океане… Полгода в Кергаре начали казаться плохим сном. Мне приснились невыносимая боль, тоска и одиночество, а сейчас я проснулась и увидела своё отражение в любимых глазах.

Ярких-ярких, словно небо над океаном.

Конец третьей части