Глава 11

На улице и вправду было прекрасное утро. Осень едва тронула своим дыханием траву и ветви деревьев. Со стороны моря или океана – Сатура так и не узнала, где же они находятся – дул тёплый ветерок.

– Чуть дальше есть прекрасный песчаный пляж, предлагаю пройти к нему, там есть место, с которого я люблю смотреть на океан, – предложил Борн.

Значит, всё же океан. Крайний запад империи. Далековато же её занёс дракон.

– Нужно будет попросить Нидри сшить вам обувь, эта не подходит для ходьбы по песку, – озабоченно произнёс мужчина после того, как они ступили на пляж. – Сатура, – продолжил он, предвосхищая возражения, – давайте вы выскажете свои аргументы в пользу того, чтобы покинуть это место, а я приведу свои в пользу того, что вы должны остаться. Я готов выслушать вас первой.

Они дошли до огромного поваленного ствола дерева, до белизны отшлифованного песком, водой и временем. Сатура с благодарностью присела на него, всё же она ещё не оправилась от полученной раны. Села и замолчала. Как объяснить очевидное человеку, то есть дракону, которого она ещё сутки назад даже не знала, что совсем не верит в его альтруизм и бескорыстность? И при этом не обидеть.

– Борн, – начала она, – вы должны понимать, что у меня есть свой дом, жених и обязательства перед этим самым женихом. Не стану отрицать, вы спасли мне жизнь, и теперь вправе потребовать что-то в ответ. Но, оставаясь здесь, я только увеличиваю свой долг перед вами. Я должна строить свою жизнь, исходя из того, чем располагаю на данный момент – средствами, силами, возможностями.

– Это всё?

– А что, по-вашему, этого не достаточно?

– Это может быть достаточным, но давайте теперь обсудим мои аргументы, хорошо?

Сатура согласно кивнула.

– У вас есть дом. Как я знаю, он находится в столице. Ну, и как вам, Сатура, столичная жизнь? Хорошо, не отвечайте. К этому мы ещё вернёмся, – Борн присел на корточки и стал пересыпать из руки в руку белый песок. – Теперь посмотрим дальше. Жених и обязательства перед ним. Вы всё же хотите выйти за него замуж? – после того, как девушка испуганно замотала головой, он продолжил. – Значит, не хотите. Понимаю. Даже допускаю, что и это решаемо. В обществе поговорят и затихнут, найдётся кто-то другой, кому нужно будет перемыть кости. Но есть ещё и дракон, который считает, что расправился с вами, Сатура. Вы желаете сами явиться к нему?

– Зачем?

– Сказать, что выжили. Может быть, вы ждёте, что он извинится перед вами, и скажет, что совершил ошибку?

Сатура закрыла лицо руками и так сидела долгое время.

– Почему? Почему я всё время оказываюсь такой дурочкой? С тётушкой, с поспешным браком, с вами, в конце концов?!

– Сатура, не смейте так говорить! Вам ещё только восемнадцать, драконы в таком возрасте считаются детьми. А вам пришлось один на один встретиться со всем миром.

– Драконы, драконы. При чём здесь драконы? Я – человек, и должна вести себя, как человек!

– Да конечно, вы вели себя так, как вели. Но, позвольте, я продолжу. Я расскажу вам историю моего брата. Брата-близнеца. Корн любил бывать в столице. Любил её суету и вольготный образ жизни. Вы уже, наверное, знаете, что мужчин у нас гораздо меньше, чем женщин. И это накладывает определённый отпечаток на наше поведение. Драконы часто меняют партнёрш. Ищут свою единственную. Прошу вас, не осуждайте нас за это, мы такие, какими нас создала мать-природа. Нам всё равно, кем является та женщина, что сейчас находится перед нами – драконица или человек. Лишь бы она источала запах желания. И здесь уже включаются звериные инстинкты – нас хотят, соответственно, проявляем желание и мы. Вот так Корн и жил. Жил, как все. И вот однажды он встретил девушку. Вернее, молодую женщину. Красивую, стройную, золотоволосую, как вы, Сатура, – лорд Борн прикрыл глаза, посидел так немного, потом поднялся и прошёлся вдоль дерева, на котором сидела его собеседница, после сел рядом. – Эта девушка совсем недавно вышла замуж. Не знаю, какие чувства испытывала она поначалу, но Корн, с которым у нас были очень доверительные отношения, сообщил мне, что всерьёз ею заинтересовался. Вы уже знаете, как могут быть настойчивы драконы в проявлении своих чувств. А Корн был очень настойчив. С каким воодушевлением он рассказывал мне о том, как идёт осада предмета его страсти! Причём делать всё нужно было так, чтобы никто, в том числе и молодой муж, ничего не заметил. Не буду спорить, мой брат был большой повеса, но к тем женщинам, которыми он увлекался, всегда относился бережно. В результате, произошло то, что должно было произойти. Корн, пусть и всего на одну ночь, но добился своего. Они оказались в одной постели. После этого брат буквально на несколько мгновений появился у меня, чтобы рассказать, как он счастлив. Больше я его не видел, – Борн горестно замолчал, свесив между колен кисти рук.

– Зачем вы мне всё это рассказываете? – подозрительно спросила Сатура.

– Ах, да, – мужчина вышел из задумчивости, – я, конечно же, искал брата. Искал, но не нашёл. У нас, драконов, такое бывает – скрыться с любимой и не появляться в обществе несколько лет, а то и десятков лет. У многих есть подобные убежища, – он обвёл рукой свой остров. Корна я не нашёл, но нашёл ту девушку, с которой он провёл волшебную ночь. Он жила с мужем, а через какое-то время родила девочку.

– Зачем вы мне всё это рассказываете?

– Эта девочка – вы, Сатура.

– Зачем вы мне всё это рассказываете?!

– Только те, в ком течёт драконья кровь, могут перенестись на алтарь любви.

– Вы лжёте, лжёте, лжёте! Мой папа – Ригор Приатт! Он любил меня! И я любила его! Мама не могла… Немедленно перенесите меня домой!

Сатура разрыдалась. Почему так получается, только начинаешь думать, что хуже быть не может, как судьба делает поворот и, улыбаясь во весь свой щербатый рот, уверенно заявляет: «Может, может!»? Борн терпеливо ждал, когда она выплачет все слёзы.

– Своим отцом я считала, и всегда буду считать папу, – Сатура вытерла лицо платком, который ей подал мужчина. – Мой отец – Ригор Приатт. И, если вы хотите сказать, что мой папа как-то причастен к исчезновению вашего брата, то я немедленно вплавь отправлюсь с этого острова!

– Я этого не сказал, и никогда не скажу. И я не буду настаивать, чтобы вы отказывались от имени человека, который дал вам своё имя, считал вас своей дочерью, любил вас. Но, Сатура, позвольте мне участвовать в воспитании вашего ребёнка. Не отталкивайте меня!

– Опять вы про ребёнка. Кто вам сказал, что он будет?

– Ваше состояние. Думаю, вчерашнее недомогание связано не с ударом головы, а именно с беременностью.

– Всё равно, ещё слишком рано делать выводы. И для тошноты рано. Я просто неудачно ударилась головой.

– Возможно, это бы и было так, если бы вы носили человеческого ребёнка, Сатура. Или же были бы чистокровной драконицей. Сразу скажу, беременность будет протекать тяжело.

– Поэтому вы и предложили мне вчера свою кровь? – смотреть на новоявленного дядюшку не хотелось, и Сатура отвернулась в сторону.

– Да.

– А сегодня вы дали мне её обманом.

– Иначе вы не смогли бы позавтракать.

– И почему мне не хочется вас благодарить?

– Я не жду благодарности. Я лишь прошу разрешить хоть что-то сделать для внука – или внучки! – моего брата.

– Вы же говорите, что вероятность рождения мальчика ничтожна.

– Да, мальчики у драконов рождаются очень редко.

– Я вам говорила, как я вас ненавижу?

– Сатура, – Борн поднялся, положил руки в карманы и стал прохаживаться вдоль ствола дерева, на котором они сидели, – я вас понимаю. Вашу боль, вашу ненависть к драконам вообще и к моему брату в частности, я даже принимаю то, что часть этой ненависти, вполне заслуженно, я не отрицаю, досталась и мне. Я не вправе требовать от вас любви, но, пожалуйста, позвольте мне помочь вам выносить ребёнка! Ради малыша!

– Малышки, – угрюмо поправила девушка.

– Ну да, я и говорю – ради малышки.

– Почему у меня не исчезает чувство, что вы искусно загоняете меня в угол?

– Я рассказал то, что вы должны знать. Я даже не буду настаивать на каких-то своих условиях. Если пожелаете, Сатура, вы даже не увидите меня до самых родов. Но, пожалуйста, позвольте мне помочь вам!

– И не смейте без моего ведома подсовывать мне что-либо! Это во-первых. А во-вторых, если беременность не подтвердится, через месяц вы переправите меня туда, куда я скажу!

– Я клянусь! – мужчина торжественно приложил руку к сердцу. – Все действия по отношению к вам, Сатура, я и мои слуги будем совершать только с вашего ведома!

Клятва была дана, но Сатуру не покидало ощущение, что она упустила что-то важное.

***

На обратном пути Сатура опиралась на подставленную руку Борна. Глупо было проявлять неуместное детское упрямство, выставлять напоказ свои обиды и отворачиваться от того единственного, кто протянул руку помощи. Пусть даже он тебе и не нравился. Впрочем, это можно было списать на общую ненависть ко всем драконам. Ко всем, кроме одного. Того, который исчез – ни в коем случае не умер, пока она не признает этого, Кодрум будет жив – исчез на алтаре любви.

– Сатура, – Борн первым прервал затянувшуюся паузу, – вам предстоит провести на этом острове некоторое время, и я понимаю, что ни я, ни слуги не сможем в полной мере развеять вашей скуки. А потому, я хотел бы поинтересоваться, чем бы вы хотели скрасить свой досуг?

– Чем заняться? Как-то я об этом не подумала. Есть какие-то варианты?

– Вышивание, книги, обязательно прогулки на свежем воздухе. Чем ещё занимаются леди в вашем положении? Если пожелаете, отдам вам свои кисти и краски.

– Моё положение пока неопределённо, но я подумаю, чем же заняться, пока меня устраивают все предложения. Я люблю читать, люблю шить, от прогулок тоже ни в коем разе не буду отказываться. И, конечно, хочу попробовать рисовать, когда-то в пансионе у меня неплохо получалось.

– Значит, решено. Я подберу вам несколько книг, если понадобится, привезу те, что вы попросите. Тальмиэ поможет организовать место для шитья, а Нидри обустроит небольшую террасу, на которой вы могли бы отдыхать и пробовать себя в рисовании.

Лорд Борн не предложил называть себя ни дядей, ни по имени. За это Сатура была ему благодарна. Пока она держит дистанцию, он остаётся для неё посторонним. Посторонним драконом.

***

Незаметно пробежала первая неделя жизни на острове. Слуги окончательно убедились, что их богоподобный хозяин, действительно, относится к гостье, как к младшей родственнице, а узнав, что она может быть в тягости, окружили вниманием и заботой. Ильмиэ лично интересовалась у госпожи, что же она хочет на завтрак, обед или ужин, и готовила это с большой любовью. Нидри же не только взялся за строительство террасы, с которой Сатура могла любоваться островом и океаном, но и предложил соорудить тёплый павильон, в котором можно находиться, когда на острове похолодает. Неизвестно, какими методами лорд Борн доставлял на остров необходимые материалы, но для строительства павильона были доставлено настоящее цветное стекло и прочие материалы.

Каждое утро дракон с тревогой поглядывал на девушку, но та, гордо игнорируя его взгляды, садилась за стол и принималась за завтрак. Стоило признать, Сатуре очень хотелось, чтобы у неё родилась дочка Кодрума. Его продолжение. Но проснувшееся упрямство тут же нашёптывало, что как было бы хорошо, если бы Борн ошибся в своих ожиданиях, и никакого ребёнка не оказалось.

– Сатура, – обратился к гостье дракон в начале второй недели во время ежедневной прогулки по острову, – обстоятельства складываются так, что я должен отлучиться на несколько дней, может, быть, на неделю. Я не знаю, когда вернусь. Если бы не это, я никогда бы не предложил того, что просто обязан сейчас предложить.

– Отправляйтесь, лорд Борн, не смею мешать вашим делам, – безмятежно ответила девушка, подманивая кусочком сочной дыни любопытного мохнатого зверька, стрекочущего на дереве, около которого они остановились. – Думаю, Ильмиэ и в ваше отсутствие сможет приготовить всё, что я попрошу. Я не привередлива.

– Сатура! Вы знаете, о чём я. Как бы они не хотели, но этого вам не даст никто из наших слуг.

Накатило необоснованное раздражение. Да что это дракон позволяет! Делает из неё кровопийцу! А подтверждения беременности, между прочим, ещё нет! Сатура, понимая, что злится совершенно зря, прикрыла глаза, несколько раз вдохнула и выдохнула, и только потом произнесла:

– Лорд Борн, отправляйтесь, куда вам там понадобилось, а я справлюсь!

На следующее утро она завтракала одна. Стоило признать, что, как бы ей ни был неприятен хозяин острова, но он заметно скрашивал одиночество. С ним можно было побеседовать о картинах, которые он писал, расспросить о местах, в которых бывал, изредка лорд Борн приоткрывал ещё какой-нибудь аспект драконьей жизни. Так она узнала, что драконы и вправду, живут очень долго. Но сила, настоящая сила, приходит к дракону с обретением своей половинки – своей {аоли}. Именно тогда две жизни объединяются в одну. Тогда Сатура хотела подробнее расспросить собеседника об этом явлении, но он, сославшись на занятость, спешно покинул её, пообещав, что постарается найти книгу, в которой можно будет это прочитать.

Даже в отсутствие господина у слуг всегда находилась работа. Ильмиэ колдовала на кухне, Тальмиэ бесконечно наводила порядок в комнатах, а Нидри с утра до вечера занимался строительством павильона и террасы. Нет, они не отказывались беседовать с молодой госпожой, но их разговоры ограничивались сегодняшним меню, погодой и тем, какая же их госпожа красавица. На всякий, случай, хвалить достоинства господина перед Сатурой они не решались. А, вдруг, хозяйка передумает, поймёт, что их господин лучше всех, и приберёт его себе.

Только на третий день своего одиночества Сатура решила, что стоит посмотреть, что за источник скрывается за дверью, что вела прямо из их общей с Борном гостиной. Дверь была не заперта. Значит, она может туда пройти. Там оказалась обычная комната, с такой же непритязательной обстановкой, как и в прочих помещениях, отличало её только наличие вытяжки. Похоже, помещение исполняло роль тамбура между жилыми комнатами и источником. Заинтересовавшись, что же будет дальше, девушка открыла противоположную дверь. Открыла и ахнула. Она попала в большую пещеру с озером в центре, почти не тронутую переделками. Лишь на площадке справа от озера были убраны камни так, как будто там устроил своё лежбище дракон. Вполне возможно, что это так и было. От озера шёл пар, что указывало на то, что оно тёплое. Скорее всего, именно отсюда вода поступает в ванные комнаты и по хитрой системе труб обогревает жилые помещения.

Сатура сбросила свои нехитрые одёжки и удовольствием зашла в воду. Она была горьковатой на вкус и гораздо горячее, чем в ванной, но всё равно достаточно комфортная. Похоже, когда-то остров Борна был вулканом, и подземное озеро-источник – это горячий привет из его вулканического прошлого. Забыв про время, девушка с удовольствием плавала в комфортной ласковой воде. Выходить не хотелось, и если бы от излишней влажности не закружилась голова, она бы ни за что не выбралась на берег. Осмотревшись, Сатура заметила стопку заботливо приготовленный полотенец и простыней, решила, что хозяин не обидится, если она воспользуется одним из них и, насухо вытершись, оделась. Кожа смешно сморщилась от долгого пребывания в горячей воде, но ничего, удовольствие того стоило.

А вечером наступила расплата. Аппетитная запечённая рыба, которую с такой любовью приготовила Ильмиэ, вызвала новый приступ тошноты. Сатура пыталась ограничиться молоком или фруктами, но все её попытки что-либо съесть заканчивались одинаково. И её нисколько не удивил набор ведёрок, который тут же достала заботливая Тальмиэ, Сатура просто использовала их по назначению. Одно за другим. Даже свежевыжатый гранатовый сок не принёс облегчения. Значит, прошлый раз дело всё же было не в нём…

Спать пришлось ложиться голодной. Утром всё повторилось. Не удалось ей поесть ни в обед, ни вечером. Теперь сомнения отпали даже у Сатуры. Она беременна. Беременна драконом, вернее, маленькой драконочкой. В порыве отчаяния промелькнула мысль, как же решала эту проблему мама, если, всё же лорд Борн не лгал? А верить ему не хотелось. Но мамы нет, и этого уже никогда не узнать.

В общей сложности четыре ночи и четыре дня промучилась Сатура. И всё это время с ней была Тальмиэ. Сердобольная островитянка не могла скрыть слёз жалости, глядя на то, как мучается госпожа. Служанка меняла ей мокрую от пота одежду, протирала хозяйку полотенцем, держала под носом дольки лимона, которые, по идее, должны были уменьшить тошноту, но ничего не помогало. Госпожа не могла даже выпить воды. К вечеру начался бред, и она заговорила с несуществующим Кодрумом.

– Кодрум, Кодрум, я и наша девочка здесь! Мы ждём тебя!

В один из моментов просветления Сатура открыла глаза и увидела перед собой лицо лорда Борна. Как это бы ни показалось странным, но он тоже выглядел потрёпанным и уставшим.

– Сатура, я вернулся, – просто сказал он. – Вы согласитесь принять мою помощь?

Удалось лишь согласно прикрыть глаза. Тошнота, голод и обезвоживание настолько измотали, что стало казаться, что она уже не выживет. Дракон быстро вышел из комнаты, где на смятой постели лежала измученная девушка. Вернулся он с полным стаканом красной прозрачной жидкости.

– Это гранатовый сок. С моей кровью.

– Давайте, вы победили, – прошептала Сатура и протянула дрожащую руку.

Борн глянул на позеленевшую от страданий гостью, подхватил левой рукой под голову, приподнял, а правой поднёс к её губам стакан с рубиновой жидкостью. Сатура, боясь повторения того, что преследовало её в течение последних дней, сделала осторожный глоток. Затем ещё и ещё. Остатки она допила залпом и с жадностью посмотрела на опустевший стакан.

– Этого достаточно, – понял её взгляд лорд Борн, – сейчас Тальмиэ принесёт вам поесть.

Надо же, а Сатура и не заметила, когда исчезла служанка. Впрочем, главное, что та быстро вернулась с подносом в руках и, как маленькую, начала кормить свою хозяйку с ложечки. Сил не осталось даже на то, чтобы держать в руках столовые приборы. Только после того, как съела всё, что принесла Тальмиэ, Сатура обернулась к лорду Борну, чтобы высказать слова благодарности. Как бы она к нему ни относилась, но так получается, что этот дракон, который пытается убедить, что приходится дядей, уже второй раз спасает её от смерти. Слова благодарности так и остались непроизнесёнными – мужчина крепко спал в кресле. Надо же, где он мог так устать?

***

Когда Сатура проснулась, лорда Борна в её комнате уже не было. Значит, ушёл к себе. Не было и проведшей с ней все четыре тяжёлых дня и ночи Тальмиэ. Умаялась, бедняжка, пусть отдохнёт. Совсем не сложно одеться самой, а дорогу на кухню она запомнила. Ильмиэ уже должна была готовить завтрак. Увидев госпожу в своих владениях, пухленькая низенькая повариха заохала и стала ругать свою дочь, почему та поленилась принести завтрак госпоже.

– Пожалуйста, не ругайте Тальмиэ, я сама не стала будить её. За те дни, что я провела в постели, бедняжка намаялась, пожалуй, больше меня. Она имеет право на отдых, – говоря так, Сатура с жадностью втягивала запахи, витающие на кухне.

– Добрая вы, госпожа, повезло нам с вами, не то что… – здесь кухарка запнулась, испуганно прикрыла рот рукой, а из глаз побежали слёзы.

– Ильмиэ, почему вы плачете? Что случилось? Чего вы так испугались?

– Ничего. Ничего не случилось! – женщина низко склонилась над своими кастрюлями.

– Здесь кто-то жил до меня, да? – Ильмиэ лишь испуганно замотала головой. – И господин запретил вам об этом рассказывать. Ильмиэ, не тряситесь вы так, я ничего не скажу лорду Борну. Я ничего не слышала, Ильмиэ!

Кухарка лишь отчётливо всхлипнула в ответ. А Сатура задумалась. Значит, здесь до неё кто-то жил. Кто? Борн сказал, что драконов здесь давно не было. Могла ли это быть женщина? Вполне. Да, именно так, лорд Борн поселил здесь свою любовницу. То-то Тальмиэ испугалась, что ей привезли замену. Но потом та женщина исчезла. Надоела, состарилась, если она была человеком, или случилось что-либо ещё. В любом случае, судя по реакции островитянки, не стоит выспрашивать о прежней гостье у хозяина этих владений, иначе, как несложно догадаться, может пострадать Ильмиэ и её семья. Появился ещё один кусочек в непонятной мозаике под именем лорд Борн.

К завтраку ни лорд Борн, ни Тальмиэ не появились. Сатура одна пошла в столовую и съела всё, что принёс для неё Нидри.

– Пока госпожа болела, я закончил террасу и павильон, – угодливо сообщил он.

Ясно, он уже в курсе, что Ильмиэ проговорилась о предыдущей гостье, и тоже боится возможных последствий. Нужно вести себя как можно естественнее, тогда слуги успокоятся и перестанут её бояться. Вернее, боятся они совсем не её. Боятся они Борна. Одновременно боготворят, обожают и боятся до ужаса. Да, лорд Борн для них и вправду бог – милосердный и карающий. Впрочем, Сатура здесь ненадолго, и она не вправе вмешиваться в их отношения. Она что, родит дочку и исчезнет с ней отсюда навсегда, а для Ильмиэ и её потомков в этом заключается жизнь. Единственная жизнь, которую они знают, и в которой они счастливы.

***

Терраса и павильон, ещё пахнущие свежей краской, были не такими вычурными, как в саду у баронессы Санаи, но удобны и полны своего очарования. Построенные гораздо выше входа в подземные владения дракона, они открывали чудесный вид на прибрежную линию с каменистыми и песчаными пляжами внизу и, конечно же, на бесконечный океан. Сатура присела на скамеечку и замерла, глядя на океан. Флегматичные волны зарождались далеко от берега, пока добирались до суши, набирали силу и скорость и, на миг повиснув над прибрежными камнями, обрушивались на них всей своей мощью, чтобы рассыпаться миллионом сверкающих брызг, и уйти обратно в свою стихию. Так же и мысли – зарождались непонятно отчего, набирали силу, а потом, достигнув непреодолимого препятствия, беспомощно откатывались назад. Одна за другой – Кодрум, ребёнок, лорд Борн.

Кодрум. Сказать, что Сатура часто вспоминала его, значит, ничего не сказать. Она не вспоминала, она ежеминутно, ежесекундно помнила его. Каждое слово, что он сказал, каждый взгляд, что он подарил, каждую ласку, каждое движение! «Сати! Моя Сати!». Казалось, что это не просто память, а любимый, действительно, зовёт её. И то пятно крови вовсе не его. И он не исчез бесследно в пропасти, а по какой-то причине оставил её на время на той скале. Оставил, чтобы вернуться. А она не дождалась…

Ребёнок. Её малышка. Её и любимого. Всё же, она будет. Это уже невозможно отрицать. Люди относятся к рождению внебрачных детей с презрением. Но она и не человек, а, как утверждает лорд Борн, наполовину дракон. Значит, в девочке будет три четверти драконьей крови. Чем это может обернуться для малышки? Благом или бедой? Покажет только время.

Борн. Лорд Борн Колоннор. Такой близкий и такой загадочный. Вроде бы вот он, рядом, всегда готов к беседе, но его пояснения вызывают только новые вопросы. Когда Сатура просматривала генеалогию драконьих родов, она не встречала такого рода. Почему? Сыновняя ветвь? Или какие-то тонкости драконьих отношений? И это не самый волнующий вопрос. Как он оказался на той скале? Случайно? Видел ли он, как – не хочется даже в мыслях произносить это слово – нападали на Кодрума? И, самый главный вопрос. Почему он решил помочь? Только ради внучки брата? Но, как известно, драконы без сожаления оставляют дочерей их матерям. Или… он надеется, что может родиться мальчик? Но тогда нужно будет либо растить его там, где ему помогут встать на крыло другие драконы. Либо, если тот золотой дракон и вправду намерен лишить Сатуру, а, значит, и её малыша жизни, мальчик не имеет право жить. Нет! Об этом даже думать нельзя. Рождение мальчиков большая редкость. И это не все вопросы. Кто здесь жил до неё? Почему Сатура не должна об этом ничего знать? Вопросы, вопросы, вопросы. А их виновник постоянно уходит от ответов.

На дорожке, ведущей к павильону, послышались мужские шаги. Приближался виновник её дум.

– Доброе утро, Сатура, – лорд Борн был, как обычно свеж и полон сил, – почему же вы ушли одна? Нужно было позвать с собой меня или Тальмиэ.

– Лорд Борн, – ну вот, опять накатывает раздражение, – я не больна, не увечная и не собираюсь бросаться с этой скалы, почему же я не могу пройти пару сотен шагов одна? Эта терраса сделана для меня? Или вы боитесь, что я сбегу?

– Простите, понимаю, что не прав, но я волновался.

– Волновались? Почему?

Слова дотошной гостьи на некоторое время поставили дракона в тупик.

– Но как же, Сатура. Теперь даже вы не будете отрицать, что носите ребёнка. Что может быть удивительного в том, что я проявляю заботу о дочери и внуке моего брата? – мужчина опёрся о перила и, как совсем недавно Сатура, стал смотреть на воду.

– О внуке! Вы опять сказали: о внуке! – Сатура даже подскочила со скамьи. – Откуда такая уверенность, лорд Борн? И с каких это пор драконы стали заботиться о дочерях? Насколько мне известно, дочь всегда остаётся с матерью, и отца-производителя, а уж, тем, более, брата этого самого отца, совсем не интересует!

– Зачем же так категорично. Дочь интересует отца. Мы же не только драконы, в нас присутствует и разумная ипостась. Скажем, в силу некоторых обстоятельств, рождение дочери не является поводом для того, чтобы её родители жили вместе. В отличие от людей, мы не даём ложных брачных клятв, которые не собираемся выполнять. А если нет прочной брачной связи, ни дракон, ни драконица – мать его дочери, не будут блюсти верность друг другу. Иногда случается так, что у драконицы уже есть одна или несколько дочерей – взрослых или малолетних, это неважно. И она встречает своего единственного. И ничего, драконы создают пару, у них рождается сын, но и девочки растут в этой семье, ни один дракон не отвергнет ребёнка, только потому, что он не родной.

– Вы опять уходите от вопроса, лорд Борн. Скажите, почему вы уже второй раз говорите, что ждёте мальчика?

– Не скрою, как любой дракон, я бы очень хотел иметь сына, но… я был бы рад и внуку.

– И что? – Сатура не давала опять увести разговор в сторону.

– Я буду любить и растить его, как своего, – дракон уверенно глянул собеседнице в глаза.

– А потом? Что будет потом, лорд Борн? Именно такой, вставший в одиночестве на крыло дракон, убил моих родных! Маму, папу, Даля!

– Наш мальчик не будет одинок, Сатура. У него буду я.

– Вы будете один! Этого мало. Мало этого, лорд Борн! – Сатура сама не заметила, как начала кричать.

– Я справлюсь, я обещаю.

– Я не могу допустить появление ещё одного чудовища. Даже если это будет мой сын, – по щеке скатилась одинокая слезинка.

– И что? Сможете убить своего ребёнка? Ребёнка от того, кого любите до сих пор?

– Это не ваше дело, – Сатура отвернулась.

Разговор опять закончился ничем, Сатура только расстроилась. Было что-то ещё в желании лорда Борна помочь ей родить и растить ребёнка. Именно мальчика. Зачем? Так велика тяга драконов к продолжению рода? Или здесь кроется что-то другое? И что она может противопоставить взрослому дракону. Слуги в счёт не идут, они полностью преданы своему хозяину. Своему богу. Вполне возможно, что даже смерть от его руки будет предпочтительней помощи задумавшей что-то неугодное хозяину гостье. Нужна информация, и, если лорд Борн не желает делиться, придётся добывать её самой.

***

К вечеру Сатура вспомнила, что хозяин предлагал ей заняться чтением. Но она ещё не видела ни одной книги.

– Лорд Борн, – обратилась она за ужином, – вы предлагали мне в качестве одного из развлечений чтение, но я не знаю, где здесь находится библиотека. Могу я попросить Тальмиэ проводить меня туда?

– Ох, как же неловко получилось. Это моё упущение. Как таковой библиотеки здесь нет, сами понимаете, книги боятся сырости, и им нужны особые условия хранения. Женских романов, к сожалению, нет, но, если пожелаете, я захвачу несколько экземпляров для вас сразу, как только попаду на материк. Есть ещё книги на драконьем – кстати, вы знаете драконий? – но не думаю, что будут вам интересны.

Вот они-то как раз и интересны, подумала Сатура, но не высказала этого вслух. И, кстати, почему она забыла золотое женское правило – чем глупее вы выглядите, тем больше вам доверяют мужчины.

– Мы изучали драконий язык в пансионе, лорд Борн, – а здесь нужно сделать глубокомысленное лицо, чтобы мужчина понял, что сейчас будут нести чушь, – но он так сложен для восприятия. Но я знаю несколько слов! «Гриднтхе, ворсткн, прнба!». Да, лорд Борн, вы подали мне идею! Я буду изучать драконий язык! Вы дадите мне что-нибудь? Не слишком сложное! И словарь. Пожалуйста! Или покажите мне, где находятся книги, я сама выберу что-нибудь попроще.

– Хм, не думал, что может понадобиться словарь, его у меня нет. Но идея интересная. Я дам вам пару книг на драконьем, можете попытаться освоить их.

Вот значит, как. Не хочет пускать её туда, где находятся книги. А это может означать только одно – они и вправду могут быть интересными. Ну что ж, лорд Борн, вот и ещё один кусочек упал в копилку ваших странностей.

Стоило признать, если Борн давал обещания, то он в точности их исполнял. Одна из переданных книг была знакома по библиотеке в поместье баронессы Санаи, а другая могла бы стать интересной, но, как оказалось, Сатура не могла понять в ней каждое второе слово. А ведь она считала, что неплохо владеет драконьим языком. По крайней мере, тем, на котором они общаются в человеческой ипостаси. Но, в любом случае, письменность-то должна быть одна. Вот и появилась ближайшая цель – прочитать предложенную книгу.

***

Жизнь понемногу налаживалась и, казалось, полностью была подчинена желаниям дорогой гостьи. Изредка лорд Борн исчезал с острова на день, два, а то и неделю, впрочем, он всегда старался так организовать свои отлучки, чтобы потребность Сатуры в драконьей крови всегда была удовлетворена. Поначалу было достаточно нескольких капель в десять дней, но, по мере того, как ребёнок рос, интервал сокращался. Впрочем, ничего удивительного, растущему организму требовалось больше питания. Похоже, к концу беременности придётся потреблять драконью кровь каждый день. Сатура ни за что бы не призналась, но ей больше и больше нравился такой «сок», и девушка ловила себя на том, что стала отсчитывать дни, когда же наступит время следующей подпитки. Оставалось надеяться, что эта зависимость закончится, когда она разрешится от бремени.

Сатура пользовалась полной свободой в пределах острова и пещер, в нём пролегающих. Зачастую лорд Борн сам и возглавлял эти походы. Да, свобода была полной. В резко очерченных пределах острова-тюрьмы Сатура могла попасть в любой его уголок. Через пару месяцев единственным местом, где она ни разу не побывала, были комнаты хозяина острова. Конечно, заходить в покои к мужчине, даже если он утверждал, что является родственником, считалось неприличным, но именно оттуда дракон приносил книги. Именно там лорд Борн мог исчезать на целый день, выгоняя даже Тальмиэ. Чем он там занимался? Ещё одна загадка.

Из первой же своей отлучки дракон привёз словарь, чтобы скучающая гостья могла, как и просила, «изучать драконий язык». И здесь перехитрил. Словарь был прост и понятен, и изучать драконий язык по нему было очень удобно. Но Сатура и так знала то, что там написано, а потому попала в свою же ловушку – словарь для начинающих учить язык, каковой она прикинулась вначале, никак не помогал прочитать то, что было написано во второй книге. Удалось лишь понять, что книга эта являлась более поздним списком с раннего, возможно очень древнего фолианта. Слова. Наборы знакомых и незнакомых слов, зачастую никак не связанных друг с другом. Не создавали же эту книгу только для того, чтобы поиздеваться над ней, Сатурой. Какая-то заклинательная абракадабра. Заклинательная? А что, если допустить, что это и вправду, заклинания? Заклинания драконьей магии. И, сколько бы Сатура их не повторяла, эффект будет таким же, как если бы она привязала к рукам две пальмовых ветви и попыталась взлететь. Не сложно догадаться, что для того, чтобы заклинание сработало, одного слова недостаточно. Здесь нужны, самое малое, три вещи: слово, жест и приложенная сила. Сила магии, которой владеют драконы. Скорее всего, именно с помощью одного из этих заклинаний написаны те волшебные картины-часы. Как бы Сатура ни сожалела, но книгу пришлось отложить, не стоит биться над тем, чего в настоящий момент осилить не сможешь. Но и возвращать томик хозяину она не торопилась, лишь однажды в разговоре посетовала, как, наверняка, и ожидал от неё хозяин загадочной книги, что драконий язык оказался очень тяжёл. Лорд Борн сделал вид, что намёка не понял, и свою помощь в изучении заинтересовавшей книги не предложил. Ну и ладно, не потребовал назад, уже хорошо. А там. Как знать, как знать.

Чем ближе подходил срок родов, тем реже отлучался с острова лорд Борн. Не покидало ощущение, что он ожидает этого ребёнка не меньше молодой матери. Всегда внимательно выслушивал всё, что было связано с беременностью. Беспокоился, если казалось, что что-то идёт не так. Каждое утро, а к концу беременности и вечер, интересовался, не хочется ли ей ещё «сока». И отказаться было невозможно. После того, как Сатура выпивала очередную порцию крови, а, что ни говори, но основным компонентом напитка была кровь дракона, ей становилось намного легче. Мгновенно спадала отёчность рук и, особенно, ног, улучшалось настроение. Даже младенчик, ещё в утробе начинающий показывать свой буйный характер, успокаивался и переставал вертеться и брыкаться. Иногда Сатуре начинало казаться, что она – приложение в виде головы, рук и ног к огромному животу, на который был готов молиться дракон. А ещё, по ночам совсем перестал сниться Кодрум. Если вначале девушка сама боялась этих снов и отчаянного зова «Моя Сати!», то теперь она жаждала их услышать, но Кодрум молчал, оставив о себе лишь неувядающие воспоминания и непреходящую тоску. Сердце, под которым рос его ребёнок, до сих пор отказывалось верить, что Кодрума, её единственного, больше нет.

Так прошли дождливая осень и мягкая, бесснежная зима, буйным цветом шествовала по острову весна. Срок родов приближался. Борн сам каждое утро провожал Сатуру в столовую и на прогулку, осторожно разминал затекающую спину и был бы рад до самых родов оставить её в кровати, но здесь будущая мама воспротивилась, заявив, что она не сможет находиться совсем без солнца. И вскоре перебралась жить в построенный Нидри павильон, куда перенесли кровать, пару мягких кресел, обеденный стол и даже установили настоящий душ. Рядом всегда находилась верная Тальмиэ.

Можно было бы только радоваться такой заботе, но Сатура всё больше подозревала – Борн уверен, что родится мальчик. И дракон не собирается рассказывать о нём сородичам. Что она может сделать? Только одно – не дать будущему чудовищу появиться на свет. А вдруг, это глупые домыслы воспалённого воображения, и у неё всё же родится девочка, а Борн – обычный помешанный на детях добрейший дедушка? В один из таких порывов отчаяния она даже незаметно вылила свою утреннюю порцию драконьей крови, прошёл этот номер и вечером. Ночью она потеряла сознание, и только благодаря бдительности Тальмиэ лорд Борн успел прибежать и силой влить в судорожно сжатые челюсти свою кровь прямо из наспех вскрытой вены. Он ничего не сказал, но тех пор всегда сам подавал стакан с «соком» и следил, чтобы тот был выпит до дна. А Сатуру мучал вопрос: неужели в тот момент, когда её сознание находилось за чертой реальности, она опять слышала любимый голос: «Сати, моя Сати!»