Глава 13

По-прежнему болело всё тело. Но почему-то это казалось уже не важным. Было так уютно лежать, свернувшись калачиком на мерно вздымающейся мужской груди.

– Кодрум, это ты?

– Да.

– Я всё же попала к тебе?

– До этого момента я считал, что это я попал к тебе, но, если пожелаешь, будем считать, что это ты меня нашла.

– Конечно, я. Ведь из посмертных чертогов не возвращаются, – шепнула Сатура, вдыхая запах натруженного мужского тела.

– Я готов верить в чудеса.

– Я тоже. Жаль, что отсюда мы не сможем помочь Ирберту.

– Ирберт? Он много значил для тебя? – мужские руки, крепко обхватывающие доверчиво прижатое тело, напряглись.

– Да. В нём заключалась вся моя жизнь.

– А теперь? Что изменилось теперь?

– Ирберта унёс Борн, а я оказалась здесь, с тобой.

– А хотела бы быть с ним?

– Я хотела бы быть с ним и с тобой.

Кодрум медленно поднялся со дна лодки, где он лежал, удерживая на груди любимую, сел, осторожно устраивая её на своих коленях, откашлялся и сказал:

– Так, а теперь я хочу узнать подробности.

– Кодрум?! – Сатура широко распахнула глаза и провела рукой по мужской щеке.

– Да, я уже сказал, что это я. А ты ждала Ирберта или Борна?

– Я сама хотела к ним попасть. Вернее, к Ирберту. Борн унёс его. Кодрум, это и правда, ты? – Сатура ущипнула мужчину за плечо, потом то же самое проделала со своей рукой. Щипок отозвался настоящей болью.

– Кого ты ожидала увидеть? – шепнул Кодрум. Настоящий живой и такой любимый Кодрум.

– Но Борн сказал, что тебя… убили. Тебя убил тот же дракон, который ранил меня. Борн сказал, что, когда прилетел на скалу, то застал только меня и… твоё тело. Чтобы не усугублять моё горе видом окровавленных останков, он сбросил их в пропасть, а мои раны ему удалось залечить. Борн сказал, что пятно крови – это всё, что от тебя осталось.

– Сати, это была твоя кровь! Передо мной поставили выбор: или я покидаю алтарь любви, а ты остаёшься, или тебя убивают, и я волен делать всё, что пожелаю. Когда я смог туда вернуться, то застал только то пятно крови, и я точно знал, что кровь – твоя, – тоскливо произнёс Кодрум, – Сати! От сумасшествия меня спасла только вера в то, что ты жива! Иногда, очень редко, я слышал твой зов. Я… бросал всё и спешил на него. Но не успевал. Я никогда не успевал! Кто-то умело блокировал его! Скажи, ты звала меня, или мне это только казалось?

– Я думала, что тебя нет. Только ночью ты приходил ко мне.

– Я? Не Ирберт?

– Кодрум, ты ревнуешь меня к Ирби?!

– Вот даже как? Ирби. Да, я ревную тебя к Ирби! Я ревную тебя и к этому загадочному Ирби, и к Борну, которого я уже ненавижу, тоже ревную! – мужчина глубоко вздохнул. – Но я могу тебя понять, ты думала, что я погиб и была вольна устраивать свою жизнь…

Надо же, Кодрум ревнует к собственному сыну. Глупо, конечно, но по телу разошлось приятное тепло. Совсем не такое, как от солнца, такое может идти только от сердца. Ревнует. Значит, испытывает какие-то чувства? Можно ещё заставить поревновать, но будет ли это честно по отношению к любимому и единственному мужчине? А то, что он любимый и единственный, было неоспоримо. Они совсем недолго находятся вместе, а уже ушла из разбитого тела боль, стало ясным сознание и, даже находясь в утлой лодчонке посреди океана, хотелось петь и танцевать. Как будто… ей дали сразу несколько глотков драконьей крови!

– Кодрум! – Сатура немного отстранилась от такой надёжной груди. – Ты давал мне свою кровь?

– Что? – мужчина напрягся. – Что ты про это знаешь?

– Я знаю, что ты дракон, – сказав так, девушка смолкла.

– Давно?

Сатура кивнула.

– И поэтому ты променяла меня на Ирби?

Кажется, ещё немного, и Кодрум начнёт проклинать собственного сына. И Сатура начала рассказывать. Она рассказывала, как Борн нашёл её на скале, как убедил, что любимый погиб, как напоил своей кровью, чтобы она набралась сил, а потом унёс на остров. Как обрадовался, когда узнал, что она носит ребёнка. Как признался, что приходится ей дядей. Как продолжал поить своей кровью во время беременности и все три года, пока она кормила малыша. Как, почти месяц назад забрал Ирби и исчез, приказав слугам убить её. Как она жила на острове после этого, как убегала от Нидри и его сына. Рассказала всё, вплоть до сегодняшнего момента.

Во время всего рассказа Кодрум молчал, лишь изредка смахивал с лица солёные морские брызги. Прошло довольно много времени, когда он заговорил.

– Сын. У меня есть сын. Целых три года у меня есть жена и сын! А я не знал. Дядюшка, значит! Кровью, значит, своей поил! Именно поэтому я не мог определить, где ты находишься! Кровь! В тебе всё время была чужая кровь! Хотя, из твоих слов выходит, что этот Борн – брат твоего настоящего отца?

– Брат-близнец, – поправила Сатура.

– Сати, у драконов никогда не рождаются близнецы, – задумчиво проговорил мужчина. – И, вообще, даже если не близнец, а просто брат, я всё равно не могу вспомнить никого из драконов, подходящих под твоё описание. Ты же знаешь, рождение мальчиков у драконов редкость, а уж двух или более сыновей в драконьих семьях и того меньше.

– И ты знаешь всех?

– Да, – просто ответил Кодрум, – нас, драконов, мало. И мы знаем друг друга.

– И кто же тогда этот Борн Колоннор, укравший нашего сына?

– Я ни разу не слышал этого имени. Похоже, он назвал вымышленное. И я найду его! Его и нашего сына, – мужчина тепло улыбнулся и погладил Сатуру по голове. – Сын. Теперь мне нужно привыкать, что у меня есть взрослый сын.

– Ему всего три года! – возмутилась мамочка. – Ирби совсем ещё маленький!

– Целых три года я не знал, что у меня есть сын. Три года он рос без меня! Я найду и убью этого Борна, кем бы он ни был! Ты не будешь против, родная?

– Ещё вчера я хотела сделать это собственными руками.

– Видишь ли, как получается, – Кодрум замялся. – Мы уже выяснили, что этот самый Борн не может приходиться тебе дядей. Но и чужим он тебе не приходится!

– Почему ты так считаешь? Мой папа – Ригор Приатт, да? Этот Борн лгал?!

– Нет. Вернее не так. Лгал, но не во всём. Твой отец действительно, не человек, а дракон, иначе мы не смогли бы оказаться на алтаре любви, – мужчина, не сдержавшись, погладил любимую по зардевшейся щеке, – и уж тем более, зачать сына. Так вот, как бы тебе не было тяжело это осознавать, но ты сама – наполовину драконица. Но это ещё не всё. Я подозреваю, что тот, кто назвался Борном Колоннором, и есть твой отец.

– Что? Да мама никогда бы с таким негодяем!

– Родная, драконы могут быть очень убедительны. К тому же, как я понимаю, этот дракон не гнушался применять самые недостойные приёмы.

– Он изнасиловал маму?!

– Я не думаю, что до этого дошло, хотя то, что ты о нём рассказала, не исключает такого поворота событий. Но, скорее всего, капелька крови, капелька драконьего обаяния и капелька ещё какого-нибудь средства – и ни у одной, да-да, ни у одной, даже самой влюблённой в другого мужчину женщины, не было шанса. Желание просто сжигает.

– Но у меня никогда даже отблеска влечения не возникло к нему! А ведь он регулярно поил меня кровью, и имел возможность подмешать в еду и питьё всё, что угодно.

– И подмешивал, – угрюмо заключил мужчина, – только не возбуждающие средства, а средства, перебивающие твой естественный фон. Его кровь, беременность и ещё какая-нибудь гадость, и вот уже я не могу понять, где находится моя аоли. А ведь дракон, обретший аоли, всегда знает, где она есть. Это ещё одно доказательство того, что именно Борн – твой отец. Как моя аоли, ты не можешь принять кровь чужого дракона. Привязка в этом случае идёт на глубинном уровне. Кроме моей, твой организм может принять только кровь одного дракона, – Кодрум замолчал.

– Кровь отца, – закончила Сатура. – Но это всё равно ничего не значит! Я отказываюсь считать этого негодяя своим отцом! Кодрум! Мы должны немедленно найти его! Борн, – тут она резко замолчала и, осенённая мелькнувшей догадкой, приподняла голову, – Кодрум, дикие драконы – дело его рук! Это такие же несчастные дети, как и наш Ирби! Слуги проговорились, до меня на острове жила другая девушка – Альсина. И он улетал куда-то, и часто закрывался в своих покоях! У него там есть тайный кабинет или даже лаборатория, где он проводил исследования, но я не нашла её.

– Любимая, – Кодрум то сжимал, то, спохватившись, ослаблял объятия, – целый отдел службы безопасности императора уже несколько лет разыскивает того, кто повинен в появлении диких драконов. За эти четыре года, что мы были в разлуке, было ещё два случая нападения. Диких уничтожали. Но виновника, того, кто растил их, обнаружить не могли. А теперь он добрался до моего сына.

– Что же мы ждём? Мы должны спасать Ирби! – Сатура подскочила и была готова вновь взяться за вёсла.

– Ты его чувствуешь, да?

– Я не знаю, где находится этот мерзавец, но я знаю, что Ирби находится там! – девушка уверенно указала рукой на запад.

– Вообще-то, при должном желании, дракон может чувствовать, где находятся его близкие кровные родственники. И аоли. Так я нашёл тебя. Именно так твоё чутьё указывает, где находится наш сын.

– А… ты? Ты, Кодрум, не чувствуешь его?

– Нет, – хмуро ответил мужчина, – я не могу чувствовать того, кого не знаю.

– Я вас познакомлю, – впервые за долгое-долгое время Сатура начала верить, что всё у неё будет хорошо. – А сейчас отправляемся? – она решительно взялась за весло и была готова идти на штурм.

– Сатура, Сатура, – Кодрум покачал головой, – неужели ты думаешь, что я позволю тебе ворочать этими ужасными вёслами?

– А? Ну да, – девушка, сконфузившись, уступила место.

– И сам я не буду этим заниматься. Или ты забыла, что драконы не только ужасные убийцы и похитители принцесс, – вспомнилась сказка, прочитанная в библиотеке баронессы, – Или… или ты меня боишься?

Сатура сконфуженно помотала головой. Столько всего сказано о драконах, и она забыла, что дракон – это не только громадная рептилия, но и средство передвижения. Впрочем, даже услышав от самого Кодрума, что он – дракон, до сих пор в это не верилось.

– Нет, не боюсь. Но как ты узнаешь, куда лететь, если не чувствуешь Ирби?

– Сатура, я не меньше твоего хочу как можно быстрее встретиться с сыном, но сейчас мы полетим не к нему. Ты же тоже понимаешь, что в ближайшее время малышу ничего не угрожает. Всё может измениться, если тот, кого ты называешь Борном, узнает, что его планы раскрылись. Ребёнок может пострадать. Мы должны подготовиться. Ты набралась сил? Можем отправляться домой? – сменил тему он.

Домой. Неужели у Сатуры когда-нибудь будет свой дом? Это было первой мыслью. А потом в голову пришла другая мысль. Усталость и боль в мышцах и спине прошли.

– Ты делился со мной силами? – неверующе спросила она.

– И сам набирался их от тебя. Отныне мы одно целое, любимая!

Карие глаза приближались и наливались притягательной тьмой. Они становились всё больше и больше, пока Сатура совсем не утонула в них. То, что последовало потом, нельзя было назвать поцелуем. Это был ураган, стремительное падение и неимоверный взлёт, смерть и воскрешение. Кодрум пил её дыхание и отдавал ей своё. Нельзя было сказать, что целуются двое. В этот момент в утлой рыбацкой лодчонке было единое существо.

– Любимая, или мы отправляемся сейчас, или мы остаёмся здесь на пару суток! – кое-как оторвался тот, без которого жизнь стала немыслима.

– И что же ты? Ждёшь, пока я возьмусь за вёсла? – тело переполняла волнующая сила, хотелось шутить и делиться бурлящей энергией со всем миром.

Мужчина провёл кончиками пальцев по столь желанным губам, шепнул: «Люблю!» и, оттолкнувшись, перепрыгнул через борт. Отплыл на достаточное расстояние, ещё раз поинтересовался, не боится ли его Сатура и, получив нетерпеливое подтверждение – нет, не боится – превратился в золотого дракона. Того самого, на котором во сне она летала с Ирби. Громадина осторожно подплыла к лодке и почти прижалась к ней могучей шеей, чтобы можно было перебраться на него. Как-то сами собой нашлись два нароста, сидеть между которыми было особенно удобно. Сатура нежно их погладила и, надеясь, что рептилия не почувствует, поцеловала. Огромная драконья морда повернулась и хитро подмигнула карим глазом. Ну и ладно! Своё, не чужое целует, и девичьи губы ещё раз коснулись ороговевшего гребня. Дракон шумно вздохнул и начал движение. Сначала он просто плыл по воде, потом заработал крыльями, и вскоре оторвался от воды. Оказывается полёт на драконе – любимом драконе – это так волшебно.

***

Солнце достигло зенита, когда Кодрум, заложив вираж, стал снижаться. Сатура с восхищением рассматривала самый настоящий замок, одной своей стороной вросший в неприступные скалы, две другие его стены омывал стремящийся с гор шумный водный поток. Казалось, что ажурные шпили и мощные сторожевые башни замка в едином порыве стремятся вверх в эфемерной надежде вознестись в небо вместе с хозяевами. А то, что это чудо принадлежало драконам, сомнений не вызывало.

Кодрум осторожно опустился на плоскую крышу центрального здания, служащую посадочной площадкой драконам, и стал ждать, пока драгоценная всадница спустится с его спины вниз, затем обернулся и мгновенно преодолел те несколько шагов, что их разделяли.

– Ну как? – он первым нарушил молчание.

– Я пока не нахожу слов, – честно сказала она.

– Как найдёшь, расскажешь.

– Кодрум, неужели этот замок настоящий?

– Самый-самый настоящий, – с улыбкой подтвердил дракон.

– Но зачем? Драконам стены не преграда, а людям в голову не придёт завоёвывать его.

– Сознаюсь честно, далеко не все драконы могут сюда попасть, сверху замок защищён невидимой магической сетью.

– Но почему именно замок? Я и не знала, что в империи ещё есть замки.

– Один из моих предков построил его для своей возлюбленной. Есть несколько вариантов этой легенды. Есть счастливые, есть печальные. Почти каждый из здесь живущих может рассказать свою историю дракона и прекрасной принцессы.

Пока они разговаривали, открылись двери надстройки, расположенной вдали, и оттуда вышел представительный мужчина в фиолетовой ливрее, вышитой золотым позументом.

– Милорд, – чинно приветствовал он господина и замер.

– Тебас, миледи Сатура – моя жена, – совсем по-будничному сообщил Кодрум. – Дорогая, Тебас является нашим дворецким, – Кодрум обнял Сатуру и, не сдержавшись, поцеловал.

– Позвольте вас поздравить, милорд, миледи, – Тебас слегка поклонился.

И опять Сатуру представляют слугам в самом неподобающем виде. Блузка вымазана рыбьей чешуёй и помята, юбка открывает щиколотки, волосы спутаны, лицо обгорело до пузырей. То-то слуги будут смеяться, когда Тебас расскажет, в каком виде прибыла госпожа. В холле, по понятным причинам расположенном на четвёртом, верхнем этаже жилого здания, их поджидала не менее чопорная женщина.

– Добро пожаловать, милорд, – произнесла она.

Женщины есть женщины. Экономке, а это, несомненно, была экономка, не удалось сдержать промелькнувшего в глазах интереса.

– Тебас, – обратился Кодрум к следующему за ним дворецкому, – вели приготовить покои миледи. Дарса, обед пусть принесут в мои комнаты, – после этого он предложил жене руку и они вдвоём вышли из холла.

Любопытство, терзающее экономку, буквально растекалось по спине неожиданной гостьи. Сатура позволила себе оглянуться, чтобы лишний раз убедиться, что слуги везде одинаковы, и, стоит только двери закрыться за спинами хозяев или их гостей, как они с энтузиазмом принимаются их обсуждать. Увиденное поразило до глубины души. На молчаливый вопрос, горящий в глазах Дарсы, Тебас широко улыбнулся, ударил кулаком правой руки о раскрытую ладонь левой и высоко подпрыгнул, смешно дрыгнув ногами. Увидев же, что госпожа заметила его столь странное поведение, дворецкий вытянулся в струнку и принял самый серьёзный вид. «Ничего не было, хозяйка, вам показалось».

– Устала? – спросил Кодрум, когда они зашли в гостиную его покоев.

– Да. Нет. Не знаю. Умом понимаю, что должна устать, а на самом деле во мне сейчас бурлит такая энергия, – Сатура стеснительно опустила глаза.

– Я понимаю и испытываю то же самое, – муж крепко прижал её к себе и с шумом втянул носом воздух.

– Я вся пропахла рыбой, – почему-то тянуло говорить всякие пустяки. Где её былая решительность? Есть гораздо более серьёзные темы, требующие обсуждения, но в голове вертелась только одна мысль – за какой-то из этих трёх дверей находится спальня. И неужели уже сегодня ночью они с Кодрумом… он опять её поцелует и… как же всё будет?

– Ванная там, – Кодрум показал на одну из дверей, – тебе помочь? Нет, это плохая идея, – возразил он сам себе, когда увидел, как залились краской и без того красные щёки девушки, – сначала, всё же, нужно пообедать.

Сатура смущённо улыбнулась и проскользнула в указанную дверь. Умеют драконы обустроить свой быт. Даже из обычной ванной комнаты могут создать произведение искусства. Яркое летнее солнце пробивалось в помещение через огромное витражное окно. Разноцветные осколки света весело рассыпались по сияющей перламутром ледейской мраморной плитке. Драгоценной плиткой были выложены не только пол и стены, но и сама ванна, полностью утопленная в пол. Почти половину одной из стен занимало огромное зеркало. У другой стены стояли шкафы с бельём. Пока Сатура осматривалась, в дверь проскользнула молоденькая горничная.

– Миледи, моё имя – Суни, я помогу вам привести себя в порядок, – девушка присела в почтительном книксене и, дождавшись кивка, включила подачу воды в ванну.

Сатура про себя отметила, что драконы не отказывают себе в комфорте – из фигурных кранов в виде голов злобных виверн, бежала исходящая паром горячая вода. Видимо, любовь к горячим источникам у драконов в крови. Когда она опускалась в воду, не удалось сдержать стон. И пусть защипало все многочисленные ранки и ссадины, но это был стон блаженства. Суни прядка за прядкой разбирала пропитанные морской солью волосы, промывала их и восторженно охала.

– Миледи очень худенькая, – позволила она себе смелое замечание.

– Последнее время я плохо питалась, – не стала возражать Сатура, и вдруг поняла, как же она хочет есть. Она хочет всё, кроме тушёных овощей.

Быстро закончив омовение, молодая госпожа вышла из ванны. Нужно было что-то надеть. Её прежние юбка и блузка даже не рассматривались. Выбор был невелик: либо халат, либо рубашка Кодрума. Рубашка предпочтительнее, но она еле скрывает колени. Неприлично. Пришлось остановить свой выбор на халате, причём, несколько раз подвернуть рукава и подтянуть над поясом слишком длинные полы. Это уже закономерность – попадает в новое место, и совсем не имеет с собой одежды.

– Я быстро! – сообщил Кодрум после того, как Сатура вышла из ванной комнаты.

В гостиной уже был накрыт стол. Горничная, получив разрешение госпожи, удалилась. Сатура даже не успела как следует обдумать вопрос, а не будет ли слишком неприличным, если она приступит к трапезе в одиночестве, как Кодрум уже показался из ванной. Он на ходу затягивал пояс халата и второпях даже не причесал взъерошенные мокрые волосы, отчего казался особенно притягательным.

Обедали молча. Пустая болтовня казалась кощунственной, а серьёзный разговор начинать не хотелось. Только усилием воли Сатура заставила себя остановиться. Съесть можно было ещё много, но она побоялась последствий.

– Всё? – Кодрум тоже отложил столовые приборы и, получив в ответ утвердительный кивок, с предвкушением протянул руки к блюду, прикрытому серебряной крышкой. – Ты не посмеешь оставить меня без десерта, – шепнул он и открыл крышку. На блюде лежали два красных яблока и пирожное, – на десерт мне всегда приносят яблоки и пирожное. Это стало ритуалом, который поддерживал во мне веру, что когда-нибудь я смогу съесть их с твоих рук, любимая!

– Глупый ритуал, – шепнула Сатура в ответ, почувствовав, как кровь приливает к щекам.

– Я и сам понимаю, что глупый, – не стал возражать мужчина, – но вдруг именно он помог?

– Чему помог?

– Помог нам встретиться! Держи! – Кодрум вручил тарелку с десертом девушке, а её подхватил на руки и понёс в комнату, которую она ещё не видела, наверняка, спальню. – Этот десерт нужно есть в особенном месте!

– Что ты делаешь?

– Исполняю свою давнюю мечту.

– Но есть в постели не принято!

– А мы никому не скажем, что ели в постели, – заговорщицки прошептал мужчина, после уложил Сатуру на монументальную кровать, забрал блюдо и поставил его на столик, что стоял рядом. – С чего ты хочешь начать? – он переводил голодный взгляд с блюда на жену.

– Кодрум, что ты хочешь сейчас сделать?

– Получить свой десерт, – хрипло произнёс он. При этом коснулся горячей ладонью щеки Сатуры, провёл по шее вниз, легко пробежался пальцами по ключице, слегка отодвинув ворот халата, – я так долго ждал его.

– Но… сейчас ещё день! – пришлось на ходу придумывать отговорку.

– Сатура, ты меня боишься? Куда делась та девочка из библиотеки баронессы, которая отважно пыталась прикрыть свой страх ненавистью к драконьему племени?

– Я тебя не боялась. И не боюсь!

– Значит, будем есть яблоки!

Кодрум взял одно из яблок и, поднеся к носу, втянул его запах.

– Волшебно! Хочешь попробовать?

И Сатуре вдруг так захотелось попробовать именно это яблоко. Она заворожённо кивнула. Отчего-то казалось, что запахом яблок пропахла вся комната. Откусила. Взяла румяный плод из рук мужчины и протянула ему. Тот, стараясь дотянуться губами до хрупких пальчиков, откусил слишком большой кусок и, беспомощно приподняв брови, удерживал его губами. Сатура включилась в игру, ловко откусила ту часть, что оказалась снаружи, при этом прикоснувшись губами к горячим губам любимого.

– Ну как тебе яблоко?

– Ничего вкуснее не ела.

– Это мы ещё не пробовали пирожное, – Кодрум взял с блюда пирожное и поднёс его к губам той, которую назвал женой.

Сатура откусила кусочек, при этом случайно или нет, но рука дракона дрогнула, испачкав кремом её губы. Пришлось слизывать крем языком.

– Остановись! – В притворном гневе воскликнул он. – Твоё только то, что попало в той сладкий ротик. То, что не попало, это моё!

И Кодрум, отложив пирожное, принялся слизывать крем. Как же много должно быть там крема, что он никак не мог остановиться, а потом, глухо застонав, впился в губы. И в тот же миг мир исчез. Самой важной задачей оказалось избавиться от халата, который коварно опутал всё тело.

– Сати! Моя Сати! Как же долго я мечтал об этом! По ночам я срывал голос, когда пытался докричаться до тебя. Я столько раз представлял, как буду ласкать тебя. И я буду ласкать тебя! А сейчас прости, но я не могу сдерживать себя! – и он одним рывком, почти грубо, вошёл в неё.

Тело к телу. Кожа к коже. Обвить руками и ногами. Так, чтобы никто и никогда не разлучил. Почти звериное рычание только ещё больше заводило, и тоже хотелось кричать. И Сатура кричала. Прилагая усилия быть ещё ближе, раздирала ногтями спину, а под конец, когда толчки стали более мощными и глубокими, непроизвольно впилась зубами в шею, прокусила кожу, и, сама зарычав в ответ, сделала несколько жадных глотков, кажется, потеряв после этого сознание.

Очнулась Сатура от нежного поглаживания по щеке. Первое, что она сделала, это проверила рукой место, где находится. Убедилась, что под ней не скала, а всё та же мягкая постель, с облегчением выдохнула.

– На алтарь любви можно попасть только один раз, – заметив её беспокойство, прошептал знакомый голос.

– И хорошо. Не хочу повторения того, что было, – Сатура приподняла голову.

– Что ты ищешь?

– Пить. Пирожное было таким сладким.

– Жаль, что кусочек был маленьким. Но у нас есть ещё! – обнадёжил Кодрум.

Было съедено пирожное, с особой изощрённостью был использован его крем. Оказывается книга, которую ей подложила заботливая баронесса Санаи, далеко не полная. Фантазия влюблённого дракона заходит гораздо дальше. И каждый раз единение было взрывом микровселенной, смертью и новым рождением. Рождением единого существа. Они засыпали, но почти тут же просыпались и набрасывались друг на друга вновь. Дарили любовь и брали её.

– Кодрум, прости, я не знаю, что со мной случилось, – уже на рассвете Сатура заметила укусы, оставленные ею на мужской шее, и ласково провела по ним пальчиками.

– Ну что ты! В момент, когда ты прокусываешь мою кожу и делаешь глоток, меня охватывает такое наслаждение! А если оно совпадает с пиком разрядки… Сатура, это невероятно, это нужно испытать!

– Кажется, я понимаю, о чём ты говоришь, ведь я испытывала то же самое.