Глава 8

Обучение в пансионе было закончено. Выпускниц поздравили директриса Роэна и строгая сухощавая леди из попечительского совета. Были сказаны все слова, которые полагалось говорить в таких случаях, вручены дипломы, красиво перевязанные розовыми лентами. Можно было начинать новую жизнь. Почти все вещи были упакованы. Подруги ждали, когда за ними подъедет экипаж.

– Сатура, я никогда не видела у тебя этой коробочки! Что там? – среди немногочисленных украшений Сатуры Мирайта рассмотрела не виденный ранее футляр.

– Это? Это подарок, – почему-то показывать драгоценное яблоко не хотелось. Казалось, что, глянув на него, каждый сразу увидит, как лорд Кодрум кормит её со своих рук.

– Обрин прислал что-то, о чём я не знаю? – с хитрой улыбкой подруга взяла коробочку, открыла её и не смогла сдержать восхищённый вздох. – Нет, это точно не Обрин. Трудно даже представить, сколько эта вещь может стоить. Странное решение – яблоко, – немного задумчиво произнесла она. – Это может быть и просто дорогой безделицей, а может нести величайший смысл. Яблоко во все времена было символом искушения. И кто же щедрый даритель?

– Это уже не важно. Не забивай мою голову лишней ерундой! – пристыдила Сатура любопытную болтушку. – Я думаю только о свадьбе с Обрином!

– И правильно! – поддержала та.

Всю дорогу до дома Мирайта только и говорила о свадьбе.

– У меня такое чувство, что замуж выходит не Сатура, а ты, – поддел сестру Обрин, лично приехавший забрать девушек из пансиона. – А язык показывать некрасиво! Неужели это всё, чему тебя научили за девять лет? – за что получил ещё и ощутимый тычок локтем в бок.

– Ничего ты не понимаешь, – обиженно ответила девушка. – Моя свадьба – это только моя. А ваша свадьба – это свадьба двух моих любимых и близких людей!

– Понимаю, что здесь не понять, – притворно вздохнул братец и, отодвинувшись от острого локотка, продолжил: – Нужно срочно искать тебе мужа!

– Пожалуюсь папе! – привела давний действенный аргумент Мира.

– Думаешь, после этого он навсегда оставит тебя при себе?

В салоне кареты завязалась весёлая потасовка. Брат и сестра были, действительно, счастливы. Скованность же Сатуры они списывали на обычное предсвадебное волнение.

Встречать вернувшихся из пансиона подружек вышло всё семейство Лусье – родители Мирайты и Обрина, старший брат с женой Эрайтой, поддерживающей большой живот, и подросшим сыном.

– Девочки, мы так рады вашему возвращению. Как же замечательно, когда семья растёт! – госпожа Лусье обняла сразу и Сатуру, и старшую невестку. Так, обнявшись, они и зашли в дом.

За ужином было решено назначить свадьбу на начало осени. К этому времени молодым нужно будет подготовиться к торжеству, а Эрайта разрешится от бремени. Деятельная Мира прямо за столом принялась составлять список гостей и предлагать сценарий будущего действа.

– Мири, милая, – осадила её госпожа Лусье, – ты непременно поучаствуешь в оформлении дома и храма, даже можешь помочь вышить салфетки, но список гостей и размах празднества оставь на усмотрение жениха и невесты. А то тебе дай волю, ты пригласишь на свадьбу и их величеств.

– А почему бы и нет? – ничуть не смутилась её дочь.

По настоянию же Мирайты в Нерайду решили выехать через неделю. И то, девушку пришлось долго убеждать, что сначала нужно послать в столичный дом слуг, чтобы те приготовили комнаты к их приезду.

***

Прошёл ровно год с тех пор, как растерянная и разбитая горем Сатура подъезжала к столице в обществе господина Рюи. Она почти ничего не запомнила из прошлого своего путешествия. А Нерайда была прекрасна. Знаменитые сады, в роскошестве которых соревновались пригородные имения знати, в это время были все в цвету. Казалось, подступы к древнему городу были покрыты белыми, розовыми и кремовыми облаками. Ошалевшие от цветочного запаха пчёлы вносили свой вклад в весеннюю сумятицу. Мирайта вела себя как ребёнок, не в силах сдержать бурю восторгов по поводу красот, окружающих дорогу, по которой двигался их экипаж.

– Хочу, хочу, хочу жить в такой же красоте! – восторженно заявила она.

– Милая, кто же нам запрещает развести такой же сад дома? – задала резонный вопрос её матушка.

– Ах, мама, даже если мы засадим все наши земли подобными деревьями, всё равно такого великолепия не будет. Соседи предпочтут выращивать приземлённые пшеницу, рожь и капусту!

– И это правильно, одной красотой сыт не будешь, – поддержала госпожу Лусье Сатура.

– Ну вот, ты уже рассуждаешь, как взрослая замужняя дама, – надула губки подруга. – Хорошо тебе так говорить, ты-то после свадьбы будешь жить в столице!

– Почему? – Сатура даже испугалась. Ей пришло в голову, что Обрин без неё решил, где они будут жить после того, как поженятся.

– Кто же в здравом уме уедет в наше захолустье, имея возможность жить здесь? Нерайда, это же не только красота неописуемая, но и лучшие магазины, портные. Балы, карнавалы, драконы, наконец-то, – конец фразы получился скомканным, Мирайта сама поняла, что коснулась неприятной для Сатуры темы и поспешила исправиться, взяв её за руку. – Извини, подружка, я поняла, почему ты не любишь столицу.

– Ничего, моя неприязнь к драконам касается только меня, – спокойно ответила та. Не стоит перегружать ближних своими внутренними проблемами.

Сатура не обиделась на подругу. Внешне столица и вправду была очень красива. Но как же быстро она перемалывала таких восторженных простушек, какой выглядела сейчас Мирайта Лусье. Перед глазами встала тётушка. Несложно было представить, как почти двадцать лет назад она, тогда ещё Раина Приатт вот с таким же восторгом смотрела на красоты древней Нерайды и мечтала здесь жить и блистать. И вот мечта сбылась. Она вышла замуж за барона Санаи и осталась в столице. И что? Хотя, не нужно осуждать баронессу, возможно, она нашла то, что искала, и по-своему счастлива. Тётушка не виновата, что у неё и племянницы разные взгляды на жизнь и счастье. Счастье Сатуры сейчас скачет на коне совсем недалеко от их экипажа. Надёжное. Осязаемое. Вполне достижимое.

Столичный дом Приаттов встретил их запахом мыла и цветов. Слуги, посланные сюда неделю назад, времени не теряли. Конечно, невозможно было подготовить за такой короткий срок весь дом, но холл, несколько гостиных на первом этаже и жилое крыло второго этажа ожидали своих хозяев в чистоте и блеске. Несмотря на летнее время, в каминах весело потрескивали дрова, разгоняя по углам застарелую сырость.

– Мне уже здесь нравится! – заявила Мирайта, деловито выбирая комнату, в которой хотела бы остановиться. – О, вот эти две симпатичные спаленки выходят на один балкон! Одна для тебя, другая для меня. Какую ты выбираешь? – она сочла нужным поинтересоваться у хозяйки дома. – Ой, – подруга улыбнулась, – или ты предпочитаешь, чтобы одну из них занял Обрин?

– Что ты такое говоришь, Мира! – Сатура возмущённо глянула на сестру жениха. – Занимай бежевую, а я остановлюсь в голубой.

За спиной послышался тихий вздох Обрина, похоже, он был совсем не против занять смежную спальню, но, уловив строгий взгляд матери, проследовал в самую дальнюю от желанной двери комнату.

– Ничего, братишка, – попыталась успокоить его Мирайта, – будешь по вечерам приходить ко мне, – она голосом выделила последнее слово, – поболтать.

После обеда матушка предложила отдохнуть, всё же они провели в дороге почти трое суток, но неутомимая Мирайта так жалобно смотрела на всех, что молодёжь всё же согласились немного прогуляться по городу. Сатура опасалась, что как только она выйдет за порог, так сразу же встретит кого-нибудь из прежних знакомых – тех, с кем познакомилась, пока жила в доме тётушки. Но вскоре поняла, что опасения были напрасны, в столице проживало столько людей, что встретить знакомого можно было, только если заранее с ним об этом договориться. Вот и хорошо. Видеть никого из гостей баронессы не хотелось. Правда, пару раз были мгновения, когда ей казалось, что вон та широкая спина, обтянутая модным фиолетовым камзолом принадлежит одному золотоволосому знакомцу. И девушка замирала, а потом ускоряла шаги, чтобы, как уверяла сама себя, убедиться, что это не он. И это и вправду был не он, а совершенно другой мужчина. Такой же высокий, не менее красивый и уверенный в себе, но не он.

Мирайта, словно подслушав её мысли, спросила, а не повстречала ли Сатура кого из тех, с кем познакомилась в свой прежний приезд. К счастью, Обрин избавил её от ответа, посмеявшись над наивностью сестры.

– Мири, – он ласково нажал пальцем ей на кончик носа, как делал всегда, когда хотел показать своё превосходство, – подумай сама, в городе почти два миллиона жителей, и это не считая пригородных имений, в которых проживает большинство знатных господ, и где, собственно, и жила Сатура. Встретить знакомого на людной улице почти невозможно. Для этого есть клубы, театры и рестораны. Там они и общаются. Или посещают дома и имения друг друга.

– Как же я тогда буду знакомиться с людьми из высшего общества? – недоумению Миры не было предела. – Я так и думала, что Сатура прямо сегодня познакомит меня с каким-нибудь интересным… собеседником. Обрин! А давай, ты нас сводишь в те места, где бывал, когда учился в своей академии!

От такой перспективы молодой человек закашлялся.

– Видишь ли, сестрёнка, – начал он, осторожно подбирая слова, – места, куда ходят молодые парни несколько отличаются от тех мест, куда ходят молодые леди.

– И как же они знакомятся? – задала резонный вопрос Мирайта.

– Мне мою невесту привезла моя любимая младшая сестрёнка, – Обрин мягко приобнял сестру.

– Значит, ты должен привезти мне жениха! – смеясь, заключила девушка. – Да не какого-нибудь, а самого лучшего, как во-он тот господин, например, – и она кивнула подбородком в сторону мужчины, помогающего выйти из экипажа разряженной в пух и прах даме. Сатура вздрогнула. Опять совершенно незнакомый ей человек был похож на того, кого она всеми силами старалась забыть.

– Нет, такой нам не нужен, – почему-то не поддержал шутку Обрин.

Уже через три дня от походов по магазинам устали все, кроме неутомимой Мирайты. Своей неуёмной энергией ей удавалось зарядить даже Обрина. Правда, он же первый и взмолился о пощаде.

– Мири, ещё день таких, как ты говоришь плодотворных походов, и Сатура овдовеет до того, как выйдет за меня замуж!

– Ох уж эти мужчины, – покачала головой его сестра, – и они смеют утверждать, что являются сильной половиной человечества! Ты же пары магазинов не можешь выдержать! А если нужно будет пойти в бой?

– Я согласен участвовать в трёх боях, только не ещё один штурм магазинов и лавок, – пожаловался он. – Сатура, помилуй!

Как Мирайта ни настаивала на присутствии жениха в их походах по магазинам, госпожа Лусье и Сатура позволили парню заниматься своими делами.

– Дорогая, – обратился Обрин к невесте, – ты не будешь возражать, если я встречусь со старыми друзьями?

– Я буду даже настаивать на этом, – благосклонно улыбнулась Сатура.

Поздно вечером она услышала, как по коридору слегка неровной походкой пробирается Обрин. Нетвёрдые мужские шаги на несколько мгновений затихли около её двери, послышался тяжёлый вздох, и Обрин пошёл дальше. Странным показалось не то, что молодой человек выпил с друзьями, и даже не то, что, выпив, захотел зайти к ней, но потом сдержал свой порыв и удалился. Странным казалось то, что она смогла это услышать, всё же дверь была не из тонких и дешёвых, как в придорожных гостиницах, в которых они останавливались. И такие странности за последнее время накапливались. Не то, что бы они мешали, зачастую даже приходились весьма кстати, но, как и всё, неизвестно откуда взявшееся, немного пугали.

***

На четвертый день их пребывания в столице пришло письмо-ответ от баронессы Санаи. В нём она сообщала, что будет рада видеть «свою любимую племянницу» на небольшой вечеринке, устраиваемой в её честь. В конверте же лежало красиво оформленное приглашение на имя Сатуры Приатт.

– Вот тебе, Мира, и прелести столичной жизни, – пожаловалась она подруге: – Даже для того, чтобы попасть к родной тётушке, нужно получить приглашение.

Мирайта поняла недосказанное – приглашение было выписано только на одну Сатуру.

– Я не поеду, – успокоила расстроившуюся девушку невеста брата. – Из моего письма баронесса прекрасно знает, что я приехала в Нерайду с женихом и его родными, значит, на все мероприятия я буду ходить с вами!

Мирайта пыталась вяло и неправдоподобно протестовать, но все понимали, как она хотела посетить что-нибудь подобное. В конце концов, решили, что Сатура напишет тётушке письмо, где прямо скажет, что без родных она в доме баронессы не появится. Уже на следующее утро были присланы приглашения на всех приехавших членов семейства Лусье, вместе с приглашениями в конверте лежало письмо с красивыми извинениями и уверениями в скорейшем желании леди Санаи встретиться с будущими родственниками.

Как бы ни хотелось Сатуре отказаться от присутствия на этом мероприятии, но это оказалось бы некрасивым по отношению к единственной родственнице, и потом, Мирайте так хотелось посетить что-либо этакое. Пришлось наряжаться в одно из приобретённых у столичной портнихи платьев, терпеть, пока на её голове соорудят замысловатую причёску, и ехать к тётушке на званый вечер.

Их вместительная и удобная дорожная карета заметно проигрывала по своему внешнему виду изящным экипажам столичной знати, но другой не было. Впрочем, ехали они к баронессе не кичиться своим богатством, хотя господин Лусье был далеко не беден. Похоже, подобные вещи волновали только Мирайту. Госпожа Лусье была спокойно-собрана, Обрин, вообще относился к таким вопросам философски, а Сатуру волновали совсем другие проблемы.

К её большому облегчению, «проблемы», которую она так опасалась встретить, в доме у баронессы на данный момент не было. Неизвестно, каким образом это удалось понять, но то, что лорд Кодрум не присутствовал в данный момент в доме тётушки, было неоспоримо. Вместе с облегчением, которое девушка испытала от осознания данного факта, сердце сжала затаённая грусть. Что уж от самой себя-то скрывать, увидеть золотоволосого мужчину хотелось. Хотя бы мимоходом. Его притягательные глаза, завораживающую улыбку. И всё же, хорошо, что его нет! Неизвестно чего можно ожидать от такого, такого… бабника!

Встретила их компанию лично баронесса Санаи, как всегда, цветущая, здоровая и невредимая. Она тепло обняла и поцеловала племянницу, одарила благосклонной улыбкой будущих родственников, и повела всех знакомиться с другими гостями. Мирайту она представила серьёзному молодому человеку по имени Нерум, госпожу Лусье подвела к парочке убелённых сединами матрон, и лишь Сатуру и Обрина разлучить не получилось – девушка крепко вцепилась в локоть жениха и ни за что не желала с ним расставаться. К счастью, как она успела заметить, никого из прежних гостей тётушки на этот раз не было. Впрочем, только леди Раина покинула их ради других пришедших, к ним поспешил ни кто иной, как Лостус Кольпино – экстравагантный художник.

– Мисс Сатура, муза моя! Вы стали ещё прекраснее, если это только возможно! – патетично воскликнул он, распахивая объятия. – Как неожиданно вы нас покинули! Неужели вас совсем не заинтересовал мой шедевр?

– Господин Кольпино, позвольте представить вам моего жениха – Обрина Лусье, – осадила Сатура его пыл.

– Господин Лусье, – тут же переключил своё внимание художник, – это будет большим преступлением – пользоваться такой красотой в одиночку! – в ответ на удивлённо поднятые брови он замахал руками и, извинившись, продолжил. – Нет-нет, я сейчас совсем не о том, о чём вы подумали, я только хочу сказать, что непременно должен написать портрет вашей невесты! О, я знаю, это будет шедевр! И он, да-да, затмит работы признанных мастеров! Все услышат и навсегда запомнят имя Лостуса Кольпино!

Кажется, до Обрина, наконец-то дошло, с кем имеет дело, и он, извинившись и, как прожжённый дипломат, не пообещав ничего конкретного, пригласил свою невесту на танец, благо, музыканты уже давно принялись за работу.

Как ни странно, но покинули они дом баронессы по инициативе Мирайты.

– Видимо, я ещё не готова к столичной жизни, – честно призналась она. – Молодые люди здесь… излишне прямолинейны.

– Хорошо, что ты это вовремя поняла, милая, – только и сказала госпожа Лусье, при этом она незаметно бросила жалостливый взгляд в сторону будущей невестки. Кажется, женщина поняла, как же нелегко той приходилось в доме у родной тётушки.

И всё же положительный момент в этом посещении тоже был – Мирайта, наконец, осознала, что не всё, что блестит – хорошо.

В столице они пробыли ещё две недели. За это время значительно пополнили свой гардероб и опустошили кошелёк господина Лусье и личный счёт Сатуры – за свои покупки девушка рассчитывалась только сама. Обрину было позволено оплатить лишь церемониальную накидку, которую молодой муж набрасывал на жену после того, как защёлкивал на её руке брачный браслет.

Дома их ожидали предсвадебные хлопоты и Эрайта, которая со дня на день должна была разрешиться от бремени.

***

Лето пролетело незаметно. Приготовления к свадьбе занимали почти всё свободное время. Это ещё при том, что большую их часть добровольно взвалила на себя подруга. Своей брызжущей, как фонтан, энергией она порой пугала не только жениха, но и невесту. Что уж говорить о слугах, которым приходилось до блеска начищать все поверхности в доме, распаковывать и приводить в порядок семейные столовые сервизы и серебро, разбирать пришедшие из столицы скатерти, вензеля и салфетки. А главный повар пообещал, что он сбежит к соседям, если праздничное меню ещё раз изменится. Осаду по поводу количества и списка приглашённых Сатура и Обрин держали вдвоём. По самым скромным подсчётам Мирайты на свадебное торжество нужно было пригласить не менее пяти сотен гостей. Жених от такого числа пришёл в ужас, а невеста, обычно такая мягкая и покорная, на этот раз упёрлась и заявила, что гостей должно быть не более полутора сотен. Причём, со своей стороны она пригласит только баронессу Санаи. Учитывая правила приличия, и как бы это не претило самой невесте, но приглашение леди Раине было выслано на двоих. Оставалось лишь надеяться, что её спутник, даже если им окажется лорд Торшелл, будет вести себя в рамках светского этикета, который он, несомненно, знал прекрасно и, если желал, без труда таковому следовал.

Гости начали прибывать за три дня до назначенного дня свадьбы. Сатура сжималась при каждом стуке колёс во дворе. Как же она надеялась, что у тётушки хватит благоразумия, и она приедет на свадьбу племянницы без своего любовника. Пусть это будет совсем незнакомый человек, девушка была согласна даже на безобидного художника господина Кольпино, только бы не лорд Торшелл, о котором у неё были только неприятные воспоминания. Надо же, хотел купить её, как самую обычную продажную женщину. Вариант, при котором баронесса не приехала бы вообще, девушку тоже устраивал.

Сутки. Всего сутки оставались до бракосочетания. Кажется, от приготовлений и непрекращающегося потока гостей устала даже Мирайта. Ничего, совсем немного, и молодожёны получат возможность уехать в свадебное путешествие, оставив родственников принимать гостей и поздравления. «Уже завтра вечером удастся отдохнуть», – как заклинание повторяла Сатура, в который раз перебирая принадлежности свадебного наряда невесты. Её мысли прервало появление лакея, сообщившего, что прибыла баронесса Санаи со спутником. Единственную родственницу предстояло встретить лично. Как жаль, что Обрин куда-то исчез, вполне вероятно, что попросту прятался. Его, конечно, можно было понять, парень уже много раз пожалел, что согласился на такое количество гостей. Теперь предстояло одной встретить тётушку и её спутника. «Только бы не лорд Торшелл, только бы не лорд Торшелл!» – повторяла про себя Сатура, спускаясь по лестнице в холл, в котором предстояло встретить приехавших.

Уже почти достигнув последних ступеней, увидела, как в открытые дворецким двери входит тётушка, опираясь на руку своего спутника. Это был не лорд Торшелл. Это был лорд Кодрум. Вот так, значит, теперь он согревает постель любвеобильной баронессы. Кончик платья, который Сатура придерживала рукой, чтобы не мешал спускаться по ступеням, выпал из ослабевших рук, но девушка даже не заметила этого. Как заворожённая, она продолжала идти вперёд, оступилась и полетела вниз. Неизвестно, что было бы хуже, если бы невеста сломала себе что-нибудь накануне свадьбы, или же то, что её поймали. Неуловимо быстрым движением гость оказался рядом и подхватил несчастную на руки.

– Благодарю вас, – пролепетала Сатура после того, как почти силой заставила себя вырваться из объятий гостя, затем она невежливо повернулась к мужчине спиной и направилась к тётушке. – Раина, как я рада, что вы сочли возможным посетить наше бракосочетание.

– Ах, ну как же иначе, милая племянница, мы должны держаться друг друга и поддерживать, как можем! – говорила тётушка, подставляя щёку для поцелуя. – Жаль, что мой сын и твой брат Тиален ещё слишком мал, и не может проводить тебя к алтарю, как это положено, но, если ты не против, милый Кодрум заменит родственника-мужчину со стороны невесты.

Вот как? «Милый Кодрум» предложил большую цену? Хорошо это или плохо? «Завтра, уже завтра вечером всё закончится!», – только эти слова звенели в голове. Меж тем, баронесса ждала ответа.

– Благодарю за заботу, Раина, но Обрин уже всё решил. Его старший брат Тайрес возьмёт на себя эту миссию.

– Но как же? Этот Тайрес даже нам не родственник? – в голосе тётушки зазвучали привычные нотки обиды, которые она подпускала, когда что-нибудь шло не по её плану.

Ещё только утро, а Сатура устала и раздражена так, что готова познакомить баронессу со всем своим запасом ненормативной лексики.

– Раина, – произнесла она, излишне долго прокатив на языке букву «Р», – я что-то не знаю, и ваш спутник успел стать нашим родственником? Вы устали с дороги, позвольте, лакей покажет вам ваши комнаты, – и Сатура невежливо, на грани грубости, распрощалась с любящей тётушкой, порадовавшись про себя, что комнаты баронессы и её нового кавалера находятся в разных концах дома.

Кажется, её ещё куда-то дёргали, кажется, горничная забыла, куда поставила шкатулку с заколками и шпильками, купленными специально для свадьбы, и в комнате стоял переполох – все искали эту злосчастную шкатулку. Кажется, она даже забыла поесть, и Обрин не зашёл, чтобы пригласить на обед. Напряжение росло, и к вечеру, не в силах сдерживаться, Сатура разразилась горькими слезами. В них смешалось всё: обида на Обрина – за то, что оставил одну, на тётушку – за то, что вообще заявилась, и за то, кого привезла с собой, на Мирайту – за то, что устроила этот сумасшедший дом. Но прежде всего на себя – за то, что не оказалась в тот роковой миг с родными. И, конечно же, на наглого, беспринципного, невыносимого, но такого желанного до боли во всём теле лорда Кодрума.

Вокруг забегали горничные, в комнате появились Мирайта и её матушка, нашёлся Обрин. Все принялись утешать бедняжку, но рыдания только набирали обороты. Госпожа Лусье приобняла будущую невестку и стала приговаривать:

– Поплачь, поплачь, моя хорошая. Все невесты плачут перед свадьбой, в этом нет ничего зазорного. Уже завтра начнётся твоя новая жизнь, – женщина махнула рукой, и все удалились из комнаты.

Неизвестно, сколько Сатура проплакала на плече матушки Обрина, но слёзы иссякли, и ей вправду стало легче.

– Вот и хорошо, вот и славно, – госпожа Лусье ласково поглаживала девушку по спине, – сейчас умоешься холодным ромашковым отваром, выпьешь тёплого молока с мёдом и ляжешь отдыхать. Вот увидишь, утром всё будет прекрасно!

Сатура лишь кивнула головой. Да, именно так, она сделает всё для того, чтобы у них с Обрином всё сложилось прекрасно. И совсем нет никакого дела до того, кто в данный момент шепчет ласковые слова её тётушке.

Холодный ромашковый отвар немного снял отёк с лица, но покрасневшие глаза выдавали то, что их хозяйка горько плакала. Негоже так появляться перед гостями. Пусть никто не думает, что она несчастна. Сатура – самая счастливая невеста на свете. Да, именно так. Завтра сбудется всё, о чём мечтала. А что не сбудется никогда, значит, и не нужно, чтобы сбывалось. Кажется, на улице поднимается прохладный ветерок, нужно подставить ему лицо, пусть охладит и успокоит кожу. Невеста просто обязана быть на свадьбе самой красивой.

К сожалению, ветер дул с противоположной стороны дома, и в распахнутое настежь окно врывались лишь его жалкие отголоски. Как же хочется глотнуть свежего воздуха! Если она не проведёт хотя бы полчаса на улице, то разревётся вновь, а ещё раз устраивать переполох ой, как не хочется. Сатура набросила плащ поверх платья и вышла из комнаты. Она не пойдёт в парк, в это время, наверняка, заполненный гостями. Нужно прокрасться в незаметный грот на берегу озера, который ей показал Обрин, и там прийти в себя под мерное журчание пробегающего ручейка.

Всё же есть свои преимущества в том, что приехавшие на свадьбу гости не все знакомы друг с другом, в том числе и с невестой. Пока Сатура пробиралась к выходу, ей встретилось несколько весёлых компаний, но никто из них даже не подумал, что эта скрывающаяся под плащом девушка и есть счастливая наречённая младшего сына хозяина дома. Чем дальше она уходила от дома, тем спокойнее становилось на душе. Даже не так, тем больше была уверена, что поступает правильно. Пришлось даже ускорить шаги. Нужно быстро добраться до грота, смочить в ручье руки и разгорячённое лицо, несколько раз вдохнуть полной грудью и, окончательно успокоившись, спешить обратно, чтобы лечь в постель и хорошо выспаться. Завтрашний день обещает быть более сложным, чем все предыдущие. О ночи думать не хотелось вообще. Теплилась глупая, ни на чём не основанная надежда, что Обрин устанет, и они будут просто спать.

Уже слышался впереди плеск волн, потянуло прохладной сыростью от озера. Нужно осторожно пройти по камушкам, наклониться и зачерпнуть в ладони прохладной воды. Неизвестно, каким чутьём Сатура почувствовала, что в гроте кто-то есть. Даже не так. Она точно знала, кто находится там. Но этого просто не могло быть. Это место отстояло в стороне от дорожек, по которым гуляли гости, и случайно найти его было сложно. По крайней мере, не за то время, которое нежеланный гость провёл в поместье Лусье.

– Кто здесь? – всё же спросила она. И нисколько не удивилась, когда из грота показался лорд Кодрум. – Вы? Вы пришли сюда с баронессой? – задала Сатура ещё один глупый вопрос.

– Нет. Как вижу, и вы пришли без сопровождения, – послышался в ответ чуть хрипловатый от волнения голос.

– Что вы здесь делаете? – говорить что угодно, нести заведомую чушь, лишь бы не молчать.

– Жду вас, Сатура, – её имя лорд Кодрум произнёс так, как будто провёл ладонью по щеке.

– Вы не знали… я сама не знала, что приду сюда!

– Значит, наша встреча была предопределена.

– Зачем вы приехали сюда? Не могли расстаться с Раиной? – слова звучали глухо и отрывисто.

По-хорошему, нужно было развернуться и уйти. Именно это предписывали все правила этикета и поведения. Именно об этом кричал здравый смысл. Но кто-то совершенно новый внутри самой девушки коварно нашёптывал, что по правилам этикета и здравого смысла она будет жить всю оставшуюся жизнь, а если она уйдёт сейчас, то потеряет гораздо большее, чем спокойная жизнь с Обрином.

– Я приехал проститься.

– Хорошо, прощайтесь! – как же хорошо, что догадалась надеть плащ, под ним почти не заметно, как её начинает бить дрожь.

Лорд Кодрум медленно, словно давая Сатуре время одуматься и отступить, подошёл к ней. От него не укрылось, что девушка вся дрожит.

– Вам холодно? – и мужчина снял камзол и накинул поверх плаща своей собеседницы. При этом его руки остались лежать на вздрагивающих плечах, а голова медленно начала склоняться.

– Что вы делаете?! – все силы уходили на то, что бы удержаться на ногах, Сатура боялась, что если сейчас оттолкнёт настойчивого лорда, то он уйдёт, а она упадёт там, где стоит, и никогда уже не сможет подняться.

– Я прощаюсь, – шепнули ей в рот горячие губы.

Сейчас он скажет «Прощайте!», и уйдёт навсегда. Нет, не сказал, а губы осторожно соприкоснулись с губами. Только от этого прикосновения тело прошила горячая дрожь. Для того, чтобы не упасть, пришлось ухватиться руками за ближайшую опору. И уже казалось неважным, а даже правильным, что это были крепкие мужские плечи. Всего одно мгновение! Она только узнает, чем поцелуй этого мужчины отличается от поцелуя Обрина. Просто поцелуй! До свадьбы можно. Наивно думать, что будущий муж вёл целомудренный образ жизни, и на поцелуй она имеет право.

Поцелуй отличался всем. Не мешал язык во рту, не нужно было думать, а можно ли вздохнуть, дышать просто стало не нужно, не нужно было следить, чтобы дерзкие руки не последовали, куда не положено. Стоп! Это её руки пробираются под рубашку чужого мужчины! Любовника тётушки, между прочим! И Сатура сделала единственное, что сочла возможным в данной ситуации – укусила лорда за нижнюю губу. Укусила сильно, до крови, вкус которой она тут же почувствовала во рту. Ни с чем несравнимый вкус. И сделала глоток. Потом ещё и ещё. Кровь любимого – да-да, от себя этого уже не скрыть – мужчины жидким огнём разнеслась по телу. Этих нескольких капель хватило для того, чтобы исчезла дрожь, пропал страх, и стала казаться глупым прикрытием ненависть, которая, полыхнув радужным цветом, показала своё истинное значение. Не ненависть это была, а жгучая женская ревность. Из груди вырвался стон, больше похожий на рык.

– Сати, что вы наделали? – прошептал лорд Кодрум, крепко прижимая её голову к груди. – Я ещё мог справиться с моим собственным желанием, но устоять против нашего обоюдного желания я не смогу! Если сможете, прогоните меня, Сати!

– Мне нравится, когда вы меня так называете, так вы называли меня в моих снах, – ладони, неизвестно как оказавшиеся под мужской рубашкой, жили самостоятельной жизнью и крепко вжимались в спину, которая грезилась в видениях столь долгое время.

Соскользнул с плеч на землю никем не поддерживаемый камзол, за ним последовал плащ.

– Сати! Я смогу, я сдержу себя, Сати! – Кодрум развернул девушку к себе спиной, впрочем, продолжая всё так же крепко прижимать её к себе.

– Я не смогу! Пожалуйста! Я должна узнать, как это могло бы быть! Что испытывают ваши женщины?

– Сати, у меня не было никого с тех самых пор, как ты застала меня и Листу в гостиной твоей тётушки больше года назад. Мне никто, кроме тебя не нужен, Сати! Моя Сати!

Значит, всё же заметил, как что-то несущественное, отметила Сатура и крепче прижалась к мужской груди.

– Кто тебя учил такому? – застонал Кодрум после того, как она стала тереться об него нижней частью тела.

– Юбки мешают, – пожаловалась Сатура.

Послышался жалобный рык. Мужчина сдался, и они вдвоём опустились на плащ. Слова больше не требовались, их заменило хриплое дыхание и повторяющееся имя: «Сати!». Горячие губы и руки были везде. Как это ни странно, но только они могли успокоить полыхавший в теле огонь. Сатура даже захныкала, почему же Кодрум не догадывается, что не только лицо и грудь нуждаются в его ласках. Она сама справилась с застёжками юбки и стала ожидать, когда же рука опустится туда, где огонь полыхал жарче всего. Но поцелуи и ласки продолжались, а глупый партнёр не догадывался, что же от него требуется. Значит, нужно направить его руку и, не сдержав стон облегчения, замереть от напряжения. И услышать ещё один ответный рык. И самой впиться в столь желанные губы после того, как пальцы мужчины заскользили по горящему бугорку. И ещё раз укусить и сделать глоток вожделенной крови после того, как всё вокруг закружилось от охватившего блаженства. И с облегчением почувствовать на себе тяжесть мужского тела. И, почти не почувствовав боли, отдаться бешеному ритму любовного танца.

– Сати–и–и!!!

Далёкие и такие близкие звёзды перемешались в своей холодной тьме и погасли.