Глава 17

Унылый приглушенный долбеж просачивался в сон медленно, но неотвратимо. Мерные звуки ударов заползали в хрупкую невесомую реальность, заполняли ее и вытесняли, оставляя в голове колышущуюся мерзкую муть.

Бам-м-м. Вжух. Вжик. Звяк. Бам-м-м…

— Да чтоб тебе… — перевернувшись на другой бок, Тео прихлопнула голову подушкой. Но сон уже ушел, под подушкой было жарко и душно, а чертовы звуки все равно просачивались через преграду.

Звяк. Вжух. Вжух. Вжух. Бдыщ. Бам-м-м.

— Ну вот какого хрена? — вопросила Теодора, обречено выпрямляясь в кровати. Круглый пузатенький будильник показывал кошмарншейшие семь утра — а не для того Тео ппреносилась в неведомую реальность, чтобы вставать рано утром.

Эй, вселенская справедливость! Ты где?! Иди-ка сюда, дорогая. У меня накопилось несколько вопросов.

Свесив босые ноги с кровати, Тео нашарила войлочные тапочки. Выглядели они идиотски, и в нормальной своей жизни Тео в жизни не надела бы подобную нелепость. Но здесь была не нормальная жизнь, неуклюжие тапочки отлично защищали от сквозняков, гулящих над половицами, а единственный возможный критик не обращал на обувь Теодоры совершенно никакого внимания. Кажется, обмотай она ноги газетами — Том только спросит, удобно ли так ходить. Ну и узлы предложит перевязать, чтобы на щиколотки не давили.

Кстати. О Томе.

Набросив на плечи халат, Тео сбежала по лестнице и вышла на веранду.

Стоя на шаткой конструкции из табурета, взгроможденного на старый колченогий стол, Том старательно отковыривал закрепленный под козырьком крыши резные наличники. Пол вокруг стола был усыпан жухлым кружевом облупившийся краски, щепками и гнилыми обломками треснувшего дерева.

Сейчас, стоя внизу Тео вдруг заметила, как он изменился за месяц — ушла костлявая угловатость, раздались плечи, в движениях появилась уверенная стремительная легкость. Когда Том тянулся за очередным гвоздем, рубаха задиралась, обнажая плоский твердый живот, по которому стекала под ремень золотая дорожка волос.

Похоже, деревенская жизнь действительно идет на пользу здоровью.

— Ну и что ты делаешь? — остановившись в двух шагах от эпицентра катастрофы, поинтересовалась Тео.

— Ох ты! — покачнувшись, Том чуть не сверзился с табуретки, но в последнюю минуту ухватился за балку. Мышцы на руке напряглись, перекатываясь выразительным рельефом. — Я… Ну… Я веранду чиню. А вы чего поднялись так рано, госпожа?

— Да вот не спится что-то, — выразительно поглядела на него Тео. — И с чего это вдруг ты начал веранду чинить?

— Так вы же хотели.

— Я?!

— Ну да. На прошлой неделе вы говорили, что веранду обновить надо бы — старая краска полиняла вся и потрескалась.

— А. Ну да… — вспомнила разговор Тео. — Но ты же сказал, что просто покрасить не получится — надо прогнившее дерево менять и все такое.

Тогда Том был очень убедителен — он простучал часть досок, обозначивая ничтожно малое количество годных, отковырнул ногтем кусок балки и пальцем вытащил из рассохшегося перила гвоздь. Удрученная Тео признала, что идея «просто покрасить» действительно нежизнеспособна и тут же отбросила ее за ненадобностью. И чего Теодора не ожидала точно — так это выйти утром на веранду и обнаружить Тома, затеявшего вместо косметического ремонта капитальный.

— Ты же сказал, что тут работы на месяц.

— Ну так месяц-то у меня есть, — широко улыбнулся Том. — И деньги мы вроде как сэкономили. То, что попроще, я поменяю сам — доски там, балки, такое. Перила и балясины лучше в мастерской заказать — они на станке ровнее сделают. А наличники я сам из досок нарежу. Узор тут простой, так что работа несложная. Только долгая очень. Но я все равно вечерами без дела сижу — так что буду пилить потихоньку.

Тео окинула взглядом веранду, мысленно раскладывая пол на доски, а потолок и перила — на переплетающиеся длинные толстые балки. Все это нужно было обследовать, разобрать, починить, при необходимости — заменить и снова собрать воедино.

Много работы.

Очень, очень много.

Когда Тео говорила, что старая веранда выглядит убого и надо бы ее обновить — она имел в виду совсем другое.

— Это задача на бригаду ремонтников, — подвела итог своим размышлениям Тео. — Ты с ума сошел — в такое впрягаться?

— Да ладно, — неловко пожал плечами Том. — Подумаешь, поковыряюсь на пару часов дольше. Зато веранда будет красивая — как вы хотели. Можно ящики вдоль перил закрепить и цветы туда посадить, или еще что-нибудь такое. Вам понравится!

Тео открыла было рот, чтобы высказать все, что думает о таких внезапных порывах — но тут жа закрыла его. Том взялся за ремонт веранды после вчерашнего разговора. Возможно, это благодарность за то, что Тео отказалась от кухарки. С точки зрения Тома это наверняка большая жертва. А может быть, он таким образом страхуется от проблем в будущем — доказывает собственную невероятную полезность.

Ну или что-то третье.

В конечном итоге неважно, чем именно руководствуется контрактный. Важно то, что он сознательно взял на себя огромный объем работы, и ругать его за это — полнейший идиотизм. Нельзя построить с работником доверительные отношения, обламывая его самые смелые инициативы.

— Да, думаю, ты совершенно прав, — выбрала наконец-то стратегию Тео. — Новая веранда мне определенно понравится. Но почему ты начал работать в такую рань?

— Так потом же вы к криворукому этому собрались — который виноградник выкупил, а вино сделать не может. Как его там… К Соннере. Ну я и начал пораньше.

— В следующий раз начинай, пожалуйста, попозже, — прикрыв рот ладонью, зевнула Тео.

— О. Простите, — виновато понурился Том. — У вас окно на другую сторону выходит — я думал, не будет слышно. Ну и стучать старался потише.

— Недостаточно тихо. Так что давай-ка ты часиков с девяти веранду курочить будешь.

— Хорошо. С девяти. Как прикажете, — немедленно согласился Том.

— Вот и молодец. А сейчас поковыряйся тут еще часик максимум и заканчивай. Я умоюсь, приготовлю завтрак — и пойдем к Соннере. Посмотрим, кто там его проклял и за что.

Кенси не заканчивался — так, как заканчивалась Огаста. Он не обрывался острыми углами промышленной зоны, не исчезал, обрубленный стальным капканом кольцевой дороги. Кенси медленно таял, растворяясь в наступающем прилеске. В плотном ряду домов появлялись промежутки, туда затекали зеленые ручейки травы и кустов, они становились все шире и шире и больше не ограничивались заборами и калитками. Строгая паутина улиц постепенно исчезала, ей на смену пришел первозданный самоорганизующийся хаос. Крохотные домишки городской бедноты были натыканы там и сям, их деревянные и соломенные крыши торчали из зелени садов, как грибные шляпки из травы. Но постепенно домов становилось все меньше, деревьев — все больше, и в конце концов Тео поняла, что идет не по городу, а по лесу. Косые лучи солнца, пробивая путь через кроны, окрашивались в прозрачную зелень, и падали на дорогу, расцвечивая ее пятнами тени и света.

Поначалу Тео поразила абсолютная тишина. Здесь не было ни голосов людей, ни лая собак — только золото, и зелень, и прохлада. А потом мир начал наполняться звуками. Они проступали исподволь, втекали в сознание призрачными ручейками. Шелест листвы. Озабоченное жужжание пчел над придорожными цветами. Прозрачная россыпь птичьей трели. Когда вкрадчивый, нежный шепот леса прервала деревянная механическая дробь, Тео вздрогнула.

— Что это?

— Где? — растерялся Том.

— Ну это вот. Стук в лесу! Вот, прямо сейчас — слышишь?

— А, это! — удивленно посмотрел на нее Том. — Это дятел. Вы что же, дятлов не слышали?

— Не доводилось, — Тео остановилась, заинтригованно вглядываясь в пронизанные солнечными лучами лесные заросли. — Я все-таки в городе жила, а не в деревне.

— И что? В парках этих дятлов как грязи. Да даже у вас в саду парочка точно жила. Они постоянно старую яблоню ковыряли, жуков подъедали. Что, правда не видели? — недоуменно поднял брови Том — и тут же сам придумал объяснение несовпадение. — Наверное, вы просто на них внимания не обращали. Зачем благородной даме какие-то дурацкие дятлы.

— Э-э-э… Да. Наверное, — поспешила согласиться с версией Тома Теодора. — А где они?

— Кто?

— Да дятлы же! Я слышу звук — а сами они где?

— А! Вон! На вязе — на том, большом, который справа. Во-о-он туда глядите, — Том наклонился к Тео, указывая вытянутой рукой в глубину леса. От него шло теплое ровное тепло и мягкий, какой-то очень уютный запах — скошенная трава, дерево, дым и немного пота. На мгновение прикоснувшись щекой к горячей коже, Тео проследила направление. На стволе старого узловатого вяза сидела маленькая невзрачная птичка. Хваленая красная шапочка была почти незаметна, а пестрое оперение сливалось с пятнами солнца на коре.

— Да! Вижу! Я его вижу!

— Вот и отлично, — внезапно насупившись, буркнул Том, отступая на пару шагов в сторону. Уши у него заметно порозовели. — Не знаю, что вы такого интересного в этом дятле нашли. Вот если по лесу павлины летали…

— Павлинов я как раз видела, — Тео очарованно наблюдала, как дятел стремительными движениями головы перфорирует ствол дерева.

— Серьезно? Вживую?! А какие они?

— Павлины? Большие. Где-то как… гуси, наверное. И перья — яркие, как будто эмалированные. А хвост… приблизительно вот такой в длину, — отмерила руками Теодора. — Когда павлин хвост распускает, это как… как… как будто парчовую штору задергивают. Только что ничего не было, и вдруг раз — два метра роскоши.

— О-о-ох, — восхищенно протянул Том. Тео не поняла, что именно вызвало такую реакцию — ее неуклюжее описание или сам факт, что Теодора павлина видела. — Это вы в зоопарк ходили, да?

Упс.

— Да. Ходила, — как можно увереннее соврала Тео и мысленно скрестила пальца на удачу.

Ну должен же быть в довольно крупном городе хотя бы один зоопарк. Господи, пускай он там будет.

— Ого. Здорово! Я тоже мечтал туда сходить — только… ну… сами понимаете.

— Да. Понимаю, — с облегчением выдохнула Тео. — Ничего. Когда мы вернемся домой, я подарю тебе билет.

— Ох ты. Спасибо, — расплылся в улыбке Том. — А тигра видели? Он правда такой здоровый, как на картинках рисуют? А руку человеку откусить может? А медведя? А волков? Они только ночью воют, как собаки, или днем тоже? А льва видели?

К тому времени, как Тео добралась наконец-то до фермы Соннеры, язык у нее уже заплетался, а в голове звенело от вопросов.

— Зебры действительно выглядят точно как лошади. Только не те лошади, на который мы из особняка выехали, а маленькие такие, кургузенькие. И грива шеточкой. Нет, кормить я их не пробовала. Но, честно говоря, зебры выглядели очень упитанными. Не думаю, что мои сухарики им пошли бы на пользу.

— А слон? Слона видели? — уже перед воротами жадно выдохнул Том.

— Да. Он правда очень большой. Но, честно говоря, меньше, чем я ожидала. По описаниям представляешь, что слон — это что-то такое… такое… титаническое. Поэтому реальность несколько разочаровывает. Просто здоровая лысая зверюга, морщинистая вся, шкура — как земля после засухи. Ну и воняет в слоновнике так, что глаза слезятся.

Недоверчиво хмыкнув, Том покачал головой.

— Не знаю… Если бы мне показали слона — я бы точно не разочаровался, — он поглядел на ворота так, словно желал им сгореть в аду. — Я еще про носорога спросить хотел.

— На обратном пути спросишь. Давай, постучи-ка погромче. Чем раньше начнем работу, тем быстрее закончим.

Ради визита магички Соннера расстарался и купил в городе пару бутылок и торжественно выставил их на стол, присовокупив к вину тарелку молодого козьего сыра и вяленый инжир.

— А ты, парень, вон там пока постой. Послушай, что умные люди говорить будут, — небрежным кивком Соннера отправил Тома подпирать угол и опустился на стул, широко расставив могучие ноги.

— Неплохое божоле. Из того, что можно найти в городе — самое лучшее. Конечно, с тем вином, что делал, даже в сравнение не идет, но лучшего я не нашел. Уж не обессудьте, — Соннера протянул Теодоре стакан. — Ваше здоровье, благородная госпожа.

Тео осторожно пригубила вино — действительно очень достойное. Если Соннера и вправду делал божоле классом выше, то сейчас он терял огромные деньги.

— Я вам так скажу, госпожа Дюваль. Соседи это — тут и думать нечего, — в подтверждение нерушимой правоты своих слов Соннера врезал кулаком по столешнице, и стоящие на ней стаканы с жалобным дребезжанием подпрыгнули. — Душат честную конкуренцию, боятся прогресса. Если бы не эти завистливые ретрограды, я бы давно производство раскрутил и современный завод на место этой развалюхи построил!

Стоящий в углу Том закатил глаза, всем своим видом выражая мнение «Боже, какой чурбан!». В глубине души Тео была с ним абсолютно согласна.

— Возможно. Если я определю способ магического воздействия, то смогу обратить вектор, и тогда кто-то из ваших соседей внезапно заболеет. Такой вариант вас устроит?

— Да. Замечательно, — хищно оскалил прокуренные зубы Соннера. — Если кого-то из этих негодяев паралич разобьет, заплачу вам премию!

— Я приложу все усилия, чтобы найти виновного, — уверенно кивнула Теодора, на самом деле никакой уверенности не ощущая. Чертова порча, такая простая и очевидная в теории, расползалась в хаотичную массу вариантов, которую Тео никак не могла собрать воедино.

А значит, нужно было исключать их по очереди — до тех пор, пока Тео не доберется до правильного.

— Начнем с вас, — Теодора решительно отставила стакан с вином. — Том, подай-ка мне саквояж.

— Как — с меня? Зачем — с меня? — растерялся Соннера.

— А затем, что порчу могли наложить на вас. Скажем, узкоориентированный сглаз, который будет приводить к неудачам во всех начинаниях.

— Но у меня нет неудач во всех начинаниях!

— И что же вы еще начинали в последнее время?

— Я… Так это же… Ну, скажем, вот… — толстыми, как сосиски пальцами, Соннера задумчиво поскреб бороду. — Да, похоже, что ничего. Только вином и занимался.

— Вот и я о том же, — Тео вытащила из саквояжа лист, мелко исписанный рунами, сложила его гармошкой и подожгла. На кончике бумажного гофре вспыхнуло бездымное пламя — оно горело ровно, как электрический свет в лампе накаливания, золотые языки устремлялись точно вверх, опадали и снова взлетали.

Сжав в руке крохотный импровизированный факел, Тео медленно пошла вокруг сидящего на стуле Соннеры, постепенно опуская руку. Движущееся по нисходящей спирали пламя несколько раз стрельнуло в потолок черными искрами — это свидетельствовало, что мелкая порча на господине виноделе все-таки имелась. И немудрено. Если он даже безобидного Тома буквально нескольким фразами выбесил — значит, желающие плюнуть Соннере в спину в длиннющую очередь выстраиваются.

Но мелкая порча — совсем не то же самое, что направленный сглаз. Если бы на Соннере лежало полноценное проклятие, огонь бы потемнел, зачадил и потух.

На всякий случай Тео прошла еще пару кругов, внимательно наблюдая за колебаниями пламени.

— Проклятия на вас нет, — вынесла она наконец вердикт, резким взмахом руки задувая огонь.

— Вот! Я же говорил — никто не осмелится наводить порчу на меня лично, — выпятил бочкообразную грудь Соннера. — Я же влиятельный человек, а не какой-то… — он сделал неопределенный жест рукой в сторону Тома.

— Вы полагаете? — изогнула бровь Тео. — Но именно влиятельные люди привлекают внимание и возбуждают неприязнь. Подозреваю, найдется немало желающих наложить проклятие на все лично.

Стоящий в углу Том едва заметно кивнул — с крайне многозначительным видом.

— Да, возможно, вы правы, — вздохнул Соннера. — Таково бремя значительности. Любой человек, играющий в обществе важную роль, обязательно столкнется с кознями завистников.

— Совершенно с вами согласна, — мило улыбнулась Теодора. — А теперь покажите мне, пожалуйста, ваш погреб и место, где вы делаете вино. Мы с Томом проведем осмотр.

— Конечно, конечно, — заторопился Соннера, грузно поднимаясь со стула. — Следуйте за мной, госпожа Дюваль.

Выйдя из дома, они пересекли пыльный двор и подошли к приземистому зданию из желтого рыхлого камня. Корявая, потемневшая от старости дверь была закрыта на амбарный замок.

— Вот, видите? Я забочусь о безопасности. Никто посторонний в винодельню зайти не может, — отперев дверь, Соннера пропустил Тео внутрь. — А ты, парень, тут погоди, — не глядя бросил он Тому.

— Мне понадобится помощь слуги, — на этот раз Теодора позволила негодованию проявиться в голосе. Окучивание клиента — дело, конечно, первостепенной важности. Но у всего же есть границы!

— Да, я понимаю. Но тут вот какое дело, госпожа Дюваль… Я должен сказать вам одну вещь, и лучше, чтобы слуга при этом не присутствовал.

Тео удивленно подняла брови.

— Я слушаю вас.

— Госпожа Дюваль… — Соннера склонился к ней, обдав плотным запахом крепких сигар и чеснока. — Госпожа Дюваль, мне, честно признаюсь, неловко вам это говорить… Но вы совершаете большую ошибку.

— Это какую же?

— Вы относитесь к слуге так, как будто он вам ровня. Я знаю, сейчас это очень модно среди молодежи, и поверьте, я вас не осуждаю. Но поверьте мне: очень скоро вы поймете, что были неправы. Слуга — это всего лишь слуга, полезный инструмент, не более того. Заботьтесь о нем, кормите, помогайте, если потребуется — но не переступайте границ.

— Вот как… — ошеломленная внезапным поворотом Тео спешно собирала в кучку разбегающиеся мысли, поэтому на осмысленный ответ ресурса не хватило.

— Да. Именно так. Допустим, у вас есть любимая лошадь. Она красивая, умная и очень полезна в хозяйстве. Но вы же не потащите лошадь в дом и будете ставить ей тарелку с сеном на стол! А если вдруг поставите, то в благодарность получите не «спасибо», а кучу, простите, навоза. Вот и со слугами точно так же, — воздел толстый палец Соннера. — Слуга должен знать свое место. Только в этом случае он добросовестно выполняет свои обязанности. Но если вы зародите в крохотном мозгу рабочего мысль о том, что он равен хозяину — то получите лентяя и хама. Страх перед небесным огнем удерживает нас от греха, а страх перед хозяином удерживает простолюдина в узде. Поэтому мой вас совет, госпожа Дюваль: немедленно поставьте мальчишку на место. Это спасет вас от будущих разочарований.

Соннера наконец-то остановился, тяжко отдуваясь после эмоционального выступления. А Тео… Тео не знала, что ответить. Потому что Соннера не сказал ничего нового. Работник должен трепетать перед менеджером, менеджер должен трепетать перед управляющим, управляющий должен трепетать перед директором… Это цепочка непрерывного трепетания был знакома Теодоре как дважды два. И да — Теодора считала систему эффективной. Если, конечно, не перегибать палку. Сотрудники должны соблюдать субординацию — и должны бояться начальства. Дружеские заигрывания имеют один результат: работник, еще вчера безупречно выполнявший свои обязанности, сегодня опаздывает на полчаса, завтра на час, а послезавтра — раскладывает пасьянс прямо на служебном компьютере, даже не прикрывая экран. А почему нет? Вы же друзья! Ну какие могут быть счеты между друзьями?

Пару раз угодив в эту ловушку, Тео поняла: панибратство с подчиненными — это тупик. Начиная с первого дня нельзя ослаблять вожжи ни на секунду — или первым, кто вылетит из повозки на обочину, будешь ты. Наивная дурочка Тео.

Тео быстро усвоила этот урок. И Тео не ослабляла вожжи.

Налаживать дружеские отношения с Томом она начала только ради собственной безопасности. Но прямо сейчас, слушая наставительные рассуждения Соннеры, Тео очень хотела открыть рот — и внятно, громко и четко послать советчика нахер. Если он хочет низводить до уровня лошадей собственных слуг — вперед к сияющим вершинам. Но к Тому пусть свои психологические выкладки не применяет!

Коневод-виртуоз, мать твою. Гений-организатор.

— Благодарю за совет, — оседлав волну ярости, Тео смогла наконец-то разжать зубы. — Обязательно приму его к сведению. Кстати, господин Соннера… А вы не думали о том, что вино могут портить наемные работники? Вдруг вы не рассчитали степень давления и задели личные чувства кого-то из слуг. Обиженные люди способны на самые отчаянные поступки.

— Что?!.. Нет. Нет, конечно! Не может быть. Это… — Соннера, побагровев, с захлебывающимся звуком втянул воздух в грудь. — Это невозможно! Никто из этих голодранцев никогда не решился бы… Никогда!

— Полностью доверяю вашему суждению, — кротко улыбнулась Теодора. — Уверена, вы хорошо знаете своих работников и можете оценить связанные с ними риски.

— Да. Могу. Да, — Соннера затряс головой, как боксер, пропустивший удар. — Это не слуги. Точно вам говорю. Это соседи.

— Ну что же, — улыбка Тео стала еще слаще. — В таком случае я приступаю к делу. Будьте так любезны — когда будете выходить, скажите Тому, что мне нужна его помощь. Хватит парню зря время терять. Оно не бесплатное.

— Конечно. Да. Вы совершенно правы. Не буду мешать вашей работе, — деревянным движением кивнув Теодоре, Соннера пошел к выходу. У самой двери он остановился, качая головой, что-то негромко пробормотал и заявил в пространство: «Нет. Это олухи ни за что бы не посмели».

Тео не стала возражать. Зачем? Все возможные возражения Соннера придумает сам — когда будет вечером лежать в кровати.

Вот и отлично. Пускай подумает. Возможно, придет к правильным выводам.

Лошади, мать твою. Крохотный мозг, мать твою.

Да кто бы говорил про крохотный мозг!

— У кого крохотный мозг? — изумленно переспросил Том, и Тео поняла, что последнюю реплику произнесла вслух.

— А ты угадай.

— Ха, — ухмыльнулся Том. — Ну да. Мозгов там немного. Соннере лучше бы быком родиться: силы навалом, яй… гхм. Мужское достоинство с кулак — а мозги и вовсе не требуются. Что делать будем?

Тео окинула взглядом пространство винодельни. Через ветхую деревянную крышу пробивались узкие лучи света, пыль парила в них золотым невесомым маревом. Вдоль стен стояли стеллажи с пыльными бутылками, какие-то загадочные конструкции из дерева, соединенные ржавыми металлическими скобами, и штабеля из ящиков. Прямо перед Тео возвышался внушительных размеров механический пресс, за ним — что-то вроде огромного чана, вокруг которого столпились бочки, как утята вокруг мамы утки.

— Мда… — почесала в затылке Тео. — Я думала, помещение поменьше будет.

— Куда уж поменьше. Тут, когда ящики с виноградом встанут, и повернуться негде будет, — движением руки Том обрисовал пространство, которое займут гипотетические ящики.

— Да? Тогда хорошо, что маленькое. С большим мы бы и за год не справились, — расстегнув саквояж, Тео извлекла из него длинный лабораторный фартук и нарукавники. От жесткой ткани несло острым аптекарским запахом, в котором переплетались знакомые, но совершенно неопознаваемые ароматы. — Ты берешь на себя верх. Лезь везде, куда физически можно залезть. А если нельзя — возьми стремянку. А я займу на себя нижний ярус. Помнишь, что нужно искать?

— Любые артефакты, которым тут не место — иголки, ключи, пучки перьев, клубки ниток, — бодро отрапортовал Том.

— Да. И обращай внимание на любые рисунки.

Даже если это выглядит как детские каракули или обильно присыпано пылью. Проблемы на винодельне уже второй год, за это время любой сигил вылиняет и запылится. Ну, начали.

Решительным жестом натянув нарукавники, Тео направилась к ближайшей полке.

Неровная шеренга темно-зеленых тяжелых бутылок. Какой-то инструмент, похожий то ли на маленький мастерок, то ли на большую плоскую ложку. Высохшее до состояния трухи паучье гнездо.

Тео вздохнула.

Не то чтобы она надеялась найти закладку сразу же, но и такого чудовищного объема работ не планировала. А самое главное, где-то в глубине души теплилась уверенность: здесь ничего нет. Тео не знала, откуда она берется. Может, это какое-то супермагическое предчувствие, подсказывавшее истинной владелице тела верные решения. Может, это подсознание, которое что-то эдакое углядело в доступных фактах.

А может, это банальное нежелание рыть носом бесконечные квадратные фунты мусора и пыли.

Под потолком что-то зашуршало и громко звякнуло. Тео задрала голову. Невесть как взобравшийся на верхушку стеллажа Том азартно шуровал там правой рукой, балансируя на самом краешке полки. Левой рукой он вцепился в опору, опасно откинувшись назад.

— Возьми стремянку! — потребовала Тео.

— Да ладно, нормально все! — отозвался Том, с усилием сдвигая небольшой бочонок на подставке. Доски у него под ногами опасно скрипнули.

— Возьми! Сейчас же! Свалишься!

Оттолкнувшись от полки, Том неожиданно прыгнул спиной вперед, приземлившись в футе от сваленных в кучу ржавых багров. Тео испуганно охнула.

— Смотри, куда прыгаешь!

— Я видел, — Том поднял на Тео темно-серые, как мокрый асфальт, глаза. — Вы испугались?

— Ты же убиться мог, остолоп! Будь осторожнее!

— Не мог. Тут куча места, — внезапно улыбнувшись, он быстрым движением со лба волосы. — Но как пожелаете, госпожа. Если вы настаиваете, я буду очень осторожным.

Сияя довольной ухмылкой, контрактный направился за стремянкой. Тео озадаченно посмотрела ему в спину. Причину внезапной радости она не поняла — и шутку тоже. Если это, конечно, была шутка.

Два часа беспрерывных поисков ничего не дали. Тео чуть ли не с лупой прошлась вдоль восточной стены, обследовав и пол, и нижние полки, и бесконечные шеренги разнообразной тары. Том за то же время обшарил верхнюю часть стеллажей, слазил под крышу и даже заглянул в просвет у стены, подсвечивая себе подожженной соломой.

Ни-хре-на. Ну вот буквально нихренашечки.

Пыльные, потные и усталые, Тео и Том пристроились на длинном дубовом ящике. Солнце медленно сползало к закату, его лучи уже не прошивали винодельню сверху донизу, а вкрадчиво просачивались через щели под крышей, растягивая по полу длинные темные тени.

— Держи, — пошарив в саквояже, Тео протянула Тому бутылку напитка. В розовато-лиловой жидкости плавали кубики апельсиновой корки, крохотные красные ягодки и лепестки цветов. Тео понятия не имела, что это такое. Просто увидела на прилавке ровный строй разноцветных бутылочек — и не смогла устоять.

Осторожно, отставив подальше руку на случай, если напиток все-таки газированный, Тео скрутила жестяную крышку и принюхалась. Из бутылки потянуло цветущей клумбой, апельсином и немного вишней.

Тео сделала первый глоток. Это было очень странное ощущение — пить цветы. Вкус у напитка оказался довольно заурядным — обычный кисло-сладкий лимонад, но мягкий, обволакивающий аромат цветов придавал ему волшебное очарование.

Почему-то вспомнился мультфильм, в котором крохотные феи пили нектар из чашечек-колокольчиков.

— Ну как тебе? — обернулась к Тому Теодора.

— Вкусно, — тот покачал ополовиненной бутылкой. — Только с лепестками пить неудобно. Процедить не могли, что ли?

— Без лепестков не то совсем, — Тео сделала еще пару глотков и брезгливо поморщилась. Плавающая в напитке фиалка скользнула в рот — и сразу же из удивительного украшения превратилась в склизкую пакость. Но здравый смысл подсказывал Теодоре, что благородные дамы не плюются, как извозчики, поэтому она мужественно проглотила цветок.

Пристально наблюдающей за ней Том вскинул брови в немом «а я говорил».

— Просто к этому напитку нужны трубочки, — назидательно сказала Тео. — Если держать бутылку вертикально, вся декоративная мишура осядет на дно и можно будет спокойно пить. Не понимаю, почему продавец не предложил нам трубочки.

— Какие трубочки? — нахмурился Том.

— Обычные. Для коктейлей.

— Даже не слышал о таких штуковинах.

— Ну трубочки же! — попыталась донести мысль Тео — и осеклась. Пластика в этом мире она не видела. Могли ли делать коктейльные трубочки из других материалов? В теории — конечно. Стекло, пластик, какие-нибудь природные материалы вроде пустотелого бамбука и всякая подобная эко-ерунда… Но так было в Америке. А как было здесь — Тео не знала.

— Ты что, правда не знаешь, что такое коктейльные трубочки? — Тео вложила в вопрос все насмешливое удивление, на которое была способны. — Серьезно?

— Ну… Нет, — мгновенно утратил уверенную жизнерадостность Том. — Я… ну… мало где бывал, вообще-то.

— В приличных заведениях их всегда подают к прохладительным напиткам, — тут же смягчила давление Тео. — Тоненькие такие трубочки из металла или стекла. Опускаешь такую в стакан и втягиваешь через нее жидкость. Очень изящно смотрится — и губы всегда чистые, даже если милкшейк пьешь. Нет этих ужасных седых усов, — Тео мазнула пальцем под носом, и Том тут же отозвался на шутку, с облегчением хихикнув.

— Полезная, наверное, вещь. Но мы же в обычную лавочку заходили. Вот если бы в ресторан — там, наверное, трубочка на каждом столике лежат.

В несколько глотков допив свой лимонад, Том отставил бутылку, поднялся и потянулся.

— Ну, вы еще посидите, отдохните, а я дальше работать пойду. Сейчас быстренько вторую стену просмотрю и вам помогу. К закату как раз половину винодельни обшарим. Может, чего и найдем.