Глава 13 · Огромный теплый шар

Прошло достаточно времени после моего разговора с родителями, а я так и сидела на чемоданах. Оказалось, что не так-то просто снять квартиру и уйти, когда своих денег нет. Нужно было лезть в отложенные, но я все не решалась.

Сначала я не могла понять, что именно мне мешает. Точнее, я не хотела этого принять. Потому что, обнаружив такое объяснение происходящего, отказывалась думать об этом всерьез.

Все потому, что Шестов не ответил на последнее мое сообщение, где я вроде как прощаю его за то, что он был таким придурком.

Сообщение так и весло недоставленным, уже неделю. Простое осознание, что вся моя прыть была связанна с ним, удивляло и пугало меня.

Я в который раз уже открыла чемодан, глянула ничего ли не забыла и снова закрыла. Взяла телефон, повертела в руках. Глянула в телеграм. Сообщение так и весело не доставленным.

«Почему твое решение уйти от родителей зависит он того, ответит он или нет?», — спрашивала я себя. — «Ты влюбилась что ли?», — от этого вопроса у меня по спине пробежали мурашки. Будто от страха или от холода. «С чего вдруг?», — продолжаю я себя мучить. «Когда это произошло? В какой момент? Это оно вообще?», — неслось в голове.

В какой момент человек понимает, что он влюбился в другого человека? Мне всегда казалось, что это постепенный процесс. Сначала симпатия, затем что-то большее — притяжение, не знаю, как это назвать. И уже спустя какое-то приличное время, приходит осознание, что порознь хуже, чем вместе. Только после всего этого — любовь. Как венец всему, как точка в очень длинном предложении.

Так я себе это представляла. Сравнивать мне было не с чем. Со мной даже пресловутой школьной любви не случилось. И только на первом курсе института было легкое увлечение, которое привело к первому сексу, настолько неудачному, что охоту отбило ровно до момента появления Шестова.

Еще, говорят, бывает любовь с первого взгляда, продолжала я размышлять. Глянули люди друг на друга и все. Но кто ее испытывал по-настоящему эту первую любовь, чтобы сказать наверняка как это происходит, и какие конкретно чувства испытывает при этом человек. Два человека! Сколько всего должно совпасть, чтобы такое случилось. Невозможно представить.

А, что, если любовь с первого взгляда это и не любовь вовсе. В том смысле, что происходит своего рода замещение. Другое сильное чувство. Как своего рода защита. Защита разума от порывов глупого сердца. Так же как нервная система мгновенно заставляет отдернуть руку от обжигающего пламени, так разум ставить между собой и сердцем стену в виде другого сильного чувства.

Ненависть, например? Вот я, я же Шестова буквально возненавидела в тот момент, когда он посмел только посмотреть на меня пренебрежительно. Не говоря уже о том, что он произнес.

Но если попробовать отследить каждое мгновение. Вот он входит, и я вспыхиваю еще до того, как толком его разглядела. Будто одной его энергии хватило, чтобы поджечь меня. И тут же эта энергия материализуется. Оказывается, что и образ подходящий. Именно такой, чтобы у меня внизу живота разлилась истома.

А дальше? А дальше падает заслонка между сердцем и разумом. Если бы любой другой, а не Шестов глянул на меня уничижительно меня бы это зацепило? Да я бы даже этого не заметила. Более того, я бы даже, наверное, в такой ситуации не оказалась. Я бы не ловила его взгляд сама. Я бы не стояла так, как стояла в тот момент, когда он проходил мимо меня и хотя бы этим не спровоцировала его сказать, то, что он сказал.

Все было бы иначе. Точнее, вообще ничего не было. Но случилось так, как случилось и слова брошены, взгляды скрещены, словно шпаги дуэлянтов. Мгновение, секунда и я его уже ненавижу.

Но как это возможно? Ненависть чувство не менее сильное, чем любовь. И если не бывает любви с первого взгляда, так и ненависти с первого взгляда тогда не бывает тоже.

Мои размышления вели меня к тому, чего я сейчас боялась. Но я продолжала загонять себя в тупик.

«Так в какой момент случилась любовь с первого взгляда, если это она?», — здесь я задумываюсь так крепко, что кажется будто и не отвечу себе никогда. Я кручу ту сцену в командном диспетчерском пункте и не нахожу эту точку, в которой все со мной произошло. Я провалилась уже в эзотерику, не найдя логического ответа.

Выходило так, будто есть она эта любовь в человеке сама по себе. Даже, если и нет еще поблизости того, кому эта любовь предназначена. Такой большой теплый энергетический шар, и есть другой человек с таким шаром внутри. И если случается чудо, если сталкивает судьба таких людей вместе — происходит разряд. Будто между двумя шаровыми молниями.

И уже дело не в разуме, не в симпатиях, вообще ни в чем. Только разряд. Мгновенный, быстрее мысли, быстрее скорости света. Словно эти двое и людьми до этого не были, а только двумя транспортными контейнерами для этих шаровых молний.

А если не случается. Если не встречаются. Этот огромный теплый шар понемногу тускнеет, остывает, и чтобы хоть как-то поддержать еще в себе тепло, чтобы не кануть в небытие кидается уже хоть на что-нибудь. И тогда человек за настоящую любовь принимает, что угодно: симпатию, страсть, привязанность даже похоть. Что угодно, только бы не остыл окончательно теплый шар, который, может быть и есть причина человеческой жизни. Причина вообще всего.

«Куда ты подевался, Шестов, черт тебя задери!», — думаю я и снова хватаю телефон.

Сообщение так и не доставлено.

Я, не зная уже чем себя занять, полезла в новостные каналы телеграма, чтобы хоть как-то отвлечься от всех этих размышлений.

В одном из них увидела новость: «Один Су-57 выдавливает из воздушного пространства России два истребителя НАТО».

Сердце тут же пускается в галоп. Я ни капли не сомневаюсь кто за штурвалом этого истребителя. И кто мог, как писали в новости, не открывая огонь, что могло бы спровоцировать, как минимум, международный конфликт, а как максимум — третью мировою, «выдавить» два самолета противника, только за счет мастерства пилотажа.

Я трясущимися руками запускаю видео, снятое из кабины самолета нарушителя.

Впервые я вижу, что такое настоящая «бочка», которую я тоже выполняла, но на учебном спортивном самолете — в исполнении Шестова вокруг другого истребителя на таком расстоянии, что только диву можно даваться как они не столкнулись. И все с такой непринужденной легкостью, будто все это происходит в детской песочнице, где дети в самолетики играют.

Одной этой фигуры было достаточно, чтобы самолет противника тут же убрался от «crazy russian», как успел выразиться пилот на видео. Я несколько раз ставила видео на паузу и отматывала по кадрам, чтобы найти такой, где, может быть, мелькнет и сам пилот. И я нашла! Все, что мне было нужно я разглядела — череп в перекрестии снайперского прицела на шлеме и надпись — Fighter.

Меня бросает в жар. Кровь от волнения стучит в висках. Я смотрю как перепуганный пилот водит из стороны в сторону головой, камера, видимо, закреплена у него на шлеме и матерится на английском, как тамошний сапожник, проклиная ненормального русского, который собирается всех угробить и себя в том числе.

Самолет Шестова появляется то сбоку, то сверху. Крутит какие-то немыслимые загогулины. В общем делает все, что делать нельзя и что до смерти пугает супостата.

Видео заканчивается, а я чувствую себя так, будто сама сейчас сидела в кабине истребителя.

В этот момент я замечаю, что рядом с моим сообщением Шестову появляется две синих галочки — прочитано. И тут же — печатает.

Сердце замирает. Все, что я сейчас думала про любовь будто воплощается во мне и в реальности, словно сами мысли реализуются. Молчит разум и только сердце с душою говорит. И слов нет в этом диалоге, и услышать его нельзя. Можно только чувствовать, как замирает в груди сердце, как снова пускается в бег, как потеют ладошки, как сбивается дыхание, как теплеет в животе и невольно губы растягиваются в улыбке.

«Привет. Занят немного был», — пишет Шестов.

«Видела в новостях. Теперь свободен?», — отвечаю я.

«Теперь да. И как тебе новости?»

«Это было великолепно».

Улыбающийся смайлик.

«Хочешь сказать — я великолепен?».

«Шестов, ты неисправим».

«Тебе же нравится это».

«Еще не решила».

«Так решай».

«Какой быстрый».

«Я соскучился».

Телефон выскальзывает из рук. Я судорожно облизываю губы и тут же начинаю их кусать не соображая, что мне ответить. Набираю сообщение и снова стираю. Бросаю телефон на кровать. Несколько раз прохожусь по комнате из угла в угол. Снова беру телефон.

«Я тоже».