Глава 16 · Лунные тени

Шестов подхватывает меня на руки, я обхватываю его за шею, и он заносит меня в дом.

Андрей аккуратно кладет меня на кровать. Я через голову снимаю топ. Он снимает с себя футболку, глядя на мою обнаженную грудь, и ложится рядом. Он, едва касаясь кончиками пальцев прикасается к губам, ведет по подбородку, по шее, ниже, доходит до пупка, двигается ниже.

Я вздрагиваю, когда он расстегивает на джинсах пуговицу, спина выгибается, но его рука возвращается обратно. Он слегка сжимает одну грудь и целует сосок другой.

Я чувствую, как влажно становится между ног. По спине разбегаются мурашки. Я подаюсь ему навстречу, но он останавливает меня и снова его рука скользит вниз.

Я немного раздвигаю ноги, чувствую его руку между ног и не могу сдержать стон. Он проводит пальцем между влажных губ и касается клитора. По телу пробегает дрожь, дыхание перехватывает. Он аккуратно начинает массировать клитор, прерываясь, чтобы вновь провести между губ и возвращаясь обратно.

Он целует мою грудь, движения пальцев становятся все быстрее, и я уже не могу сдерживать стон. Дыхание сбивается, губы сохнут, я жадно их облизываю и жду продолжения.

Я в нетерпении расстегиваю ремень на его джинсах и ширинку. Движения его пальцев становятся быстрее я двигаю бедрами в так этим движениям и беру в руку его крепкий член. Андрей шумно выдыхает и жадно засовывает мне язык в рот и одновременно палец между ног.

По телу пробегает дрожь. Я хочу его так, что у меня мутится рассудок. Но он не торопится, словно хочет прочувствовать каждое мгновение. Движения его нежны и аккуратны, и это изводит меня до такого состояния, что когда он отрывается от моих губ, я шепчу:

— Хочу тебя.

Он стягивает с меня джинсы вместе с трусиками, полностью раздевается сам. Андрей становится на колени на кровати, я смотрю на его возбужденный член, на сильное мощное тело и отбрасываю последнее стеснение.

Я сама встаю на колени, опускаюсь на локти перед ним и беру в рот его член так глубоко как только могу. Я чувствую, как по телу Андрея пробегает дрожь, он шумно выдыхает и кладет руку мне на затылок.

Я двигаюсь медленно, теперь в свою очередь наслаждаясь моментом и доводя его до исступления. Запускаю руку себе между ног и начинаю ласкать себя там, выгнув спину и широко расставив ноги.

Я иногда поглядываю на него снизу вверх, любуясь его напряженным прессом, в такие моменты я останавливаюсь, и он слегка давит мне на затылок, заставляя продолжать.

Я чувствую, что его возбуждение доходит уже до предела, он начинает двигаться сам. Все быстрее и резче, и вскоре кладет меня на спину, я раздвигаю ноги, Андрей входит в меня медленно и на всю глубину. Из меня вырывается стон, я выгибаюсь всем телом подаваясь ему на встречу.

Он замирает на мгновение. Эта наполненность, это единение сводит меня с ума. По телу пробегают теплые волны, и я не могу больше терпеть, я хочу, чтобы он продолжал. Он начинает медленно, но все увеличивая темп и последние остатки контроля улетучиваются.

Больше он не сдерживается и не жалеет меня. Я и не хочу, чтобы он жалел. Мне нужна его сила, его напор, и он дает мне это.

Моими стонами наполняется дом, я обхватываю руками его лицо и смотрю в глаза. И он не отводит глаз. Я впиваюсь ему в губы, он подхватывает мои ноги под колени и руками прижимает их кровати.

Теперь его удары бедрами становятся сильнее, я чувствую его еще глубже, стоны превращаются во вскрики, он дышит все чаще и двигается все быстрее, вколачивая меня в кровать.

У меня окончательно срывает крышу, я упираюсь руками ему в грудь, впиваюсь ногтями и только прошу, не отдавая себе отчета:

— Еще! Еще!

Волна оргазма накрывает меня так резко и неожиданно, что у меня темнеет в глазах. Он не останавливается, и только волна отходит, как накрывает следующая. Я кричу, мотаю головой из стороны в сторону, он хватает меня одной рукой за подбородок, второй продолжая прижимать ногу к кровати.

Он дышит все чаще и, наконец, резко выходит из меня и со стоном кончает мне на живот.

Обессиленный он заваливается на спину.

— Я сейчас, — мурлычу я и убегаю в душ.

Когда я возвращаюсь, в душ идет Андрей. Я голая лежу на кровати. Огромная любопытная луна смотрит в окно, расчерчивая ночными тенями комнату, от чего все кажется не тем, что оно есть на самом деле.

В открытую форточку в комнату струится прохладный свежий ночной воздух, охлаждая мое разгоряченное тело. Колышется занавеска и только в углах комнаты можно укрыться ночному мраку, который так бесцеремонно разогнала своим светом луна.

Я гляжу на эти темные углы и мне немного становится не по себе. Но не потому, что на меня вдруг напали детские страхи, нет, этот мрак в углах напоминает мне о том, что моя реальность до боли похожа на эту чудесную лунную ночь.

Как из-за лунных теней, все кажется не тем, что есть, так и в реальности этой все может оказаться не тем, что я об этом думаю. И стоит сейчас луне спрятаться, из углов комнаты выползет мрак и затопит комнату. А там в реальности, разве будет свет всегда разгонять по углам мрак?

Я не знаю ответов на эти вопросы. Мне страшно. Мне хочется, чтобы Андрей поскорее вернулся.

Я думаю о том, что ждет нас с ним завтра, я пытаюсь понять, что у него в голове, какой у него план и есть ли этот план вообще. Я так надеюсь на то, что он сейчас не просто развлекается, не просто отдает дань страсти и молодости, но и думает о чем-то большем. О нас, о будущем, о завтрашнем дне.

Андрей возвращается, и мы оба забираемся под одеяло. Луна прячется за облаками, словно не хочет подсматривать больше за нами.

Я кладу ему голову на грудь, он перебирает мои волосы. Андрей будто чувствует мое настроение и спрашивает:

— Все хорошо, Майя? Ты грустишь?

— Уже нет, теперь хорошо, когда ты вернулся.

— Ты хочешь что-то спросить, я чувствую.

— Хочу.

— Если о Гале, то не стоит. Гали больше нет в моей жизни.

Я вздрагиваю, когда он произносит ее имя. И только сейчас ловлю себя на мысли, что и не думала о ней. Будто уже знала, что нет больше никакой Гали.

— Я о нас.

— Что о нас?

— Мы есть? — спрашиваю я и замираю, будто боюсь ответа.

— Только мы и есть с тобой Майя, остальное не важно.

Я чувствую, как с души сваливается камень. И даже мрак, который все-таки выполз из углов, как только спряталась луна, меня больше не тревожит. Андрей своим ответом зажег во мне внутренний свет, который оказался ярче и луны, и солнца вместе взятых.

Он прижимает меня к себе, утыкается носом в волосы и глубоко вдыхает. Я улыбаюсь и глажу его по груди.

— Что мы будем делать завтра? Как мы будем завтра?

— Не переживай, я что-нибудь придумаю. Да и откуда нам знать, что завтра вообще наступит? Вдруг это последняя ночь в нашей жизни, Майя?

Меня не расстраивают такие его мысли. Я и сама подумала об этом. Бывает такое настроение, бывают такие дни и такие ночи, когда совсем не жалко, если это последний день жизни. Душа находится на такой высоте, что страшно другое, страшно, что подобное никогда не повторится, а если повторить подобное невозможно, зачем вообще какое-то там завтра, если сегодня лучший день в жизни?

Завтра тогда не нужно, но хочется, чтобы и сегодня никогда не заканчивалось. Хочется, чтобы исчезло само понятие времени и пространства. Быть в этом состоянии бесконечно долго, но воспринимать это только как мгновение и повторять, и повторять — вот сейчас, вот в этот миг — со мной происходит счастье. Да, счастье тогда только счастье, когда он не случается, но, когда оно происходит и длится хоть сколько-нибудь. Пусть даже одно мгновение.

Утром меня разбудило солнце. Светило оно так, что казалось этим светом выдавит окно.

Я машинально провела рукой рядом по постели и тут же вскочила, не обнаружив Андрея. Все остатки сна тут же улетучились.

Я умылась, стянула волосы в хвост, быстро оделась и выскочила на улицу. Андрей и Саныч стояли неподалеку. Андрей что-то говорил Санычу, тот молча время от времени кивал головой.

Завидев меня, Андрей двинулся мне на встречу.

— Мне надо ехать, очень быстро, прямо сейчас, Майя, — сказал он, когда подошел ко мне.

— Что случилось?

— Служба.

— Ясно, — я опускаю глаза, закусываю губу и судорожно пытаюсь придумать, что делать мне.

— Я поговорил с Санычем, ты пока здесь можешь остаться. Просто будь здесь. Я скоро тебя заберу.

— Куда заберешь? — сердце прыгает от радости и этих слов.

Он улыбается, прижимает меня к себе, я обвиваю его шею руками.

— Не знаю куда, куда-нибудь заберу точно, просто подожди меня.

— Долго?

— Нет. Я надеюсь, что недолго. Но Саныч сказал, что ты можешь здесь оставаться сколько захочешь. Он мне как отец, на него можно положиться.

— Хорошо. Я буду ждать сколько нужно. Только ты пожалуйста аккуратно. Хотя, я знаю, аккуратно у тебя не получится.

— Ради тебя я буду аккуратней.

— Не будешь. Не ради кого не будешь, иначе это будешь уже не ты, а мне не нужен не ты. Просто думай обо мне, ладно? А я буду думать о тебе, и все будет хорошо. Обещаешь?

— Обещаю.

Он собран, сосредоточен. Я чувствую, как он напряжен. Даже в этот момент, когда мы говорим все эти слова, когда он обнимает меня, а я обнимаю его, Андрей словно что-то просчитывает.

И я без слов понимаю отчего так. Мне не нужно ничего объяснять. Я смотрю в его глаза, которые снова блестят сталью и понимаю, что передо мной уже не мой романтичный, нежный, страстный Андрей, а получивший боевой приказ — Файтер, как написано у него на шлеме.

Исчезло имя, исчезла фамилия, остался только позывной. Я вижу перед собой воина. Летчика истребителя — лучшего летчика истребителя на свете. Он не говорит, но я понимаю, сердце замирая шепчет мне, что отправляется он сейчас на деле доказывать, что он воин и, что он лучший.

И я нисколько не сомневаюсь, я знаю точно, что он все преодолеет, выйдет живым из любой передряги и обязательно за мной вернется. По-другому просто не может быть.

Иначе зачем это все? Зачем так бьется сердце, зачем я чувствую, что от меня будто отрывают часть меня, зачем сегодня так ярко светит солнце, а ночью столько всего мне рассказала луна, лунные тени и мрак по углам?

— Я люблю тебя, — шепчу я еле слышно, и сама вздрагиваю от этих слов.

Это вырвалось само. Даже против моей воли, я не собиралась этого говорить, я даже сама себе не смела в этом признаться. Просто вырвалось и все. На выдохе. Так же естественно, как этот выдох.

Я смотрю на него и удивляюсь тому, что не жду от него ответа. Я радовалась тому, что произнесла это. Рухнули последние стены, я будто освободилась от чего-то и неважно скажет ли он что-то в ответ или нет.

Важно только то, что я это сказала, важно, что я это чувствую.

— И я тебя люблю, Майя.

Он проводит пальцем мне по губам, и мы сливаемся в поцелуе.

Шестов садится в машину, заводит двигатель и опускает окно.

Саныч стоит рядом со мной. Вижу, что он смотрит на Андрея с нескрываемой гордостью. Смотрит так, как смотрел бы отец на сына, который оправдал все его надежды и который в своем еще молодом возрасте уже превзошел родителя.

— Лейтенант Шестов, что мы говорим, когда нас зовет служба? — спрашивает Саныч.

— Быть воином — жить вечно! — отвечает Андрей и трогается с места.