Глава 33 · Время на исходе

Шестов подготовил вертолет ко взлету сразу же, как только Майя улетела со своими пассажирами.

— Чего ты дергаешься, Андрей? — спросил Саныч, наблюдающий за его приготовлениями.

— Не знаю, просто на всякий случай, чуйка какая-то.

— Не доверяешь ты ей, а она, между прочим, первоклассный пилот.

— Я знаю.

— Тебе нужно научиться верить ей, это уже не та Майя, которая… — Саныч осекся.

— Да знаю я все, Саныч, давно уже верю.

— Как знаешь.

Саныч оставил Шестова в покое. Тот забрался в кабину и принялся ждать. Не зная сам, чего он ждет.

Он думал над своей последней фразой, брошенной Санычу. О том, что давно уже верит Майе. Вырвалось само собой, но вместе с тем, Шестов будто сбросил тяжелый груз с души, сказав это. Словно, наконец, признался себе в том, что отношение его к Майе изменилось.

Он настолько убедил себя, что у них ничего в будущем не получится, что он не сможет ей доверять, что, когда все изменилось, он будто остался безоружным. Майя отступила от него. Она не стала холодна, не обозлилась, не игнорировала его — она как будто сдалась. И Шестов, теперь, когда видел совсем другую девушку, уверенную в себе, сильную, сильную настолько, что может быть даже сильнее его самого, не знал теперь, что с этим делать и как к ней заново подступиться.

И больше всего теперь он боялся не того, что Майя как когда-то убежит от него, а разочаровать ее. Она помнит его прежним и, если любит до сих пор, должно быть и любит его прежнего, но и он изменился. И почти уверен, что изменился не в лучшую сторону.

Именно сегодня, он хотел сделать шаг к ней навстречу. Но все планы испортили эти чертовы сноубордисты. Шестов хотел отговорить Майю от полета, но и сам не собирался лететь, возлагал надежды на Саныча. И, опять же, предчувствие. Он даже не был уверен, почему на самом деле хотел, чтобы она осталась. Только ли из-за того, что именно сегодня собирался изменить устоявшиеся почти дружеские отношения между ними, или из-за этого предчувствия.

И вот теперь он сидит в кабине вертолета и не понимает почему так неистово бьется сердце, почему его буквально потряхивает от волнения, будто Майя отправился вообще в свой самый первый полет.

Он еще раз проверил все системы, запустил двигатель, глянул на приборы и снова заглушил.

«Ты загнался, — успокаивал он себя, — просто загнался, все будет хорошо, она скоро вернется».

И как только его немного попустило, Шестов увидел, как к вертолетной площадке буквально бежит Саныч.

Тут же сердце кинулось в галоп, ухнуло и следом похолодело в груди, будто он провалился в воздушную яму. Все сразу как-то стало ясно. Шестов уже ни капли не сомневался — предчувствие его не обмануло и случилась беда.

Саныч подбегает к вертолету.

— Беда, Андрей, — вид у него не просто тревожный, а по-настоящему испуганный.

— Что? Саныч! Говори! — Шестов запускает двигатель.

— Лавина сошла. На связь сноубордисты вышли, которых Майя доставляла. Спустились по склону, ушли от лавины. Внизу с туристической группой пересеклись. Через их гида связались.

— Так, давай точнее. Лавина — ясно. Эти живы, понял, Майя, что Майя?

— Ее накрыло на взлете.

— Это точно?

— Своими глазами видели.

Шестов больше ничего не спрашивал. В голове будто тумблер переключился. Весь мир тут же сжался в одну точку и провалился в тартарары. Остался только он, вертолет и лицо Майи перед глазами.

Саныч забрался в кабину. Шестов оторвал машину от земли.

— Нужно с МЧС связаться, — начал суетится Саныч.

— Связывайся, — бросил Шестов.

— Так, нам нужно действовать совместно с ними, у нас из оборудования здесь лебедка лом и лопата.

— Думаешь у нее есть время, чтобы ждать?

— Андрей, я понимаю, но сейчас нужно действовать правильно. Тогда садись обратно, загрузим все необходимое.

— Сколько времени уйдет?

— Минут двадцать, не больше.

— Что, если у нее осталось только минут пять?

Саныч глянул на Шестова и понял, что бесполезно сейчас его вразумлять. Он не будет слушать. Если нужно, он выкинет его сейчас из вертолета и все равно сделает так, как уже решил. Саныч рассудил, что спасателям потребуется примерно столько же времени, сколько им, если они решат, как следует подготовится. В любом случае, если они с Андреем ничего не смогут поделать, ничего не изменится. А если смогут, тогда — время и правда может стать решающим фактором.

Саныч больше ничего не говорил Шестову. Он вел переговоры со спасателями, пытаясь хоть как-то синхронизировать действия.

Шестов знал ту полку на склоне вулкана, где должна была приземлиться Майя. В свое время ее нашла она, но и он высаживал там пару раз спортсменов. Проблема была в том, что после схода лавины никакой полки там уже быть не могло и визуально ландшафт склона поменялся. Он может и не найти сразу нужную точку.

Но Шестов опирался на какое-то внутреннее чутье. Он ни капли не сомневался, что это чутье приведет его в нужное место, иначе и быть не может. Он не может сейчас ее потерять. Потерять вот так глупо и нелепо. Эта история не может закончиться вот так. Иначе, зачем тогда все это было. Зачем нужна была эта встреча в небе пять лет назад. Ради чего он вернулся из этой проклятой Африки, почему судьба не дала ему умереть и так выстроила его дальнейшую дорожку, что она снова пересеклась с дорожкой Майи. Разве только для того, чтобы он пережил вот это? А сможет ли он это пережить? Хочет ли он это пережить?

Все эти мысли неслись в голове Шестова, и он безошибочно направлял вертолет именно туда, где может быть ждет его и молится Майя.

Он встал на высоту чуть меньше той, где мог находиться вертолет Майи и стал подниматься, держась так близко к склону, что Саныч занервничал.

— Слишком близко! Восходящие потоки, помнишь? Нас может бросить на вулкан.

Шестов не слушал Саныча, или вообще не слышал того.

— Андрей! — рявкнул Саныч.

— Как мы, по-твоему, что-то увидим, если я не буду держаться максимально близко? Не дергай меня, твою мать, и смотри вниз!

Саныч умолк. Но вскоре не выдержал.

— Ты спровоцируешь еще один сход. Пласты на склоне сейчас не стабильны. Если накроет еще одной лавиной, шансов точно не будет.

Здесь Саныч был прав. Рев двигателя и лопастей мог вызвать сход. Но Шестов чувствовал, что найти Майю нужно прямо сейчас. Что времени почти не осталось.

— Вижу! — заорал Саныч.

— Что там?

— Лыжа вертолетная торчит из-под снега.

— Вверх ногами лежит?

— Нет, на боку.

— Это хорошо.

Шестов завис над тем местом, куда показывал Саныч.

— Мы не сможем здесь сесть, — в голосе Саныча звучало отчаянье.

— Бери управление, где ты говоришь у нас здесь лопата, чтоб ее⁈

— Слишком высоко, я не смогу опуститься ниже, ты себе ноги переломаешь, если спрыгнешь.

— Плевать!

— Так! Сынок! Послушай меня внимательно! — заорал Саныч. — Приди в себя! Предположим, ты спрыгнешь и не переломаешься, что вряд ли, но предположим. Дальше что? Хорошо, каким-то невероятным образом ты этой сраной лопатой справишься и доберешься до кабины. Ты сможешь проникнуть внутрь? Там же все искорежено. Хорошо, пускай проникнешь. Если она жива, значит должна находиться в кресле и пристегнута ремнями. Если нет, тогда вряд ли она смогла выжить. И вот ты добрался. Но ее нельзя трогать! Нельзя шевелить! Если внутренние переломы ты убьешь ее, понимаешь?

Шестов слушал внимательно, понимая, что Саныч прав.

— Пускай чудо произойдет несколько раз, и ты ее вытащишь оттуда и тем самым не прикончишь. А дальше? Как ты ее на борт поднимешь? Нужно ждать спасателей, другого выхода нет.

— Ты говорил Лебедка, — соображал Шестов. — Какой вес выдержит?

— Тонны две выдержит.

— Какая у нас грузоподъемность?

— Четыре тонны.

— Так Робинсон Майи весит чуть больше тонны. Плюс снег над ней. Пускай еще тонна. Две и получается.

— Как-то сильно на глазок, не находишь? — спросил Саныч.

— Плевать. Не можем достать ее, будем тащить вертолет.

Саныч взял управление. Шестов открыл дверь, размотал трос и по тросу спустился на снег. В несколько движений он закрепил трос за лыжное шасси Робинсона, скомандовал Санычу жестом подъем и что было сил обхватил руками и ногами лыжу.

Саныч начал поднимать машину. Трос натянулся. Робинсон подался. Саныч действовал аккуратно, чтобы не вырвать шасси и в тот момент, когда вертолет Майи полностью показался из-под снега, Шестов увидел, как на них с высоты несется огромное снежное облако.

«Не успеем», — подумал Шестов и крепко зажмурил глаза.

Облако накрыло и Шестова и вертолет Майи, но он не почувствовал удара снежной массы. Саныч успел поднять вертолет над основной массой лавины и отошел в сторону.

Саныч направлял машину к земле с Робинсоном Майи на прицепе и Шестовым вцепившемся в лыжу так, что никакая сила в мире не смогла бы его сейчас от нее оторвать.